Тайна Солнечной принцессы - 2. Призраки проshлого

- Ты много лжешь, Сэм. Притворяешься перед всеми, перед отцом, матерью. Приходишь ко мне, зачем?

- Потому что я люблю тебя, - просто ответила принцесса.

- Нет, не любишь. И боюсь, ты никого не любишь, даже себя. Остановись, Сэм, иначе это может плохо закончиться.

- А может, я так себя веду, потому что меня здесь никто не любит? – снова разозлившись, выкрикнула она.

- Не гневи богов, - осадил он ее. – Родители в тебе души не чают.

- Да, родители меня любят, настолько, что матери даже не интересно, что творится у меня в душе. Думаешь, я не знаю о ее тайной комнатке, комнате Лин, которую она до сих пор заполняет подарками.

- Что ты такое несешь? – повернулся он к ней.

- Правду. Я говорю правду, о моей распрекрасной мамочке, которая первая лицемерка в Арвитане…

Она не успела договорить, Дэйтон схватил ее за плечи и сжал так сильно, с такой яростью, что она испугалась того предупреждения, сказавшего слишком о многом, что полыхнуло в его глазах.

- Никогда не смей так говорить о своей матери, никогда! Ты не знаешь, через что она прошла, как боролась за твою жизнь, ты ничего не знаешь маленькая, избалованная дрянь.

И он оттолкнул ее, бросил на кровать, и пошел в ванную.

- Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было. Поняла?

Он захлопнул дверь, а она расплакалась, глупо и постыдно, от боли, напряжения, обиды. С той же обидой она посмотрела на дверь, и захотела ее испепелить, уничтожить одним взглядом, и ему… ему она хотела причинить боль, такую же, как он каждый день причинял ей, своим жестоким равнодушием.

Сколько себя помнила, Самира любила своего брата. Впрочем, братом ее он считался только номинально. Все знали, кем был его настоящий отец, даже он сам это знал. И знал о ее чувствах к нему и тяготился ими. А она страдала, страдала и злилась, ненавидела всех, и мстила. Крутила романы с каждым более-менее приличным кавалером, даже Мейер перед ней не устоял, а ведь он был Тенью Дэйтона, его лучшим другом. И она развлекалась с ним на этой самой постели. А потом рыдала под струями душа, пытаясь смыть с себя его прикосновения, потому что они были ей противны, все противно, даже сама себе она была противна. И никто ничего не замечал.

Когда отец узнал, то заставил Дэйтона разорвать связь, сослал Мейера в какую-то глушь без права возвращения в столицу, приставил к ней нянек, отправил учиться в школу магии, она видела, как он был в ней разочарован. Но его разочарование не трогало ее. Отец тоже лгал, ей, Дэйтону, Кирану, даже матери. Они оба играли в незнание, оба притворялись, что простили друг друга, что забыли, что между ними все хорошо, играли в любящую семью, которой давно уже не было.

Нет, она знала, конечно, что отец безумно любит мать, и она любит не меньше, но все остальное… Когда-то они верили, что Самира спасет их, уймет боль, вернет прошлое, или затмит его. Она тоже верила, или очень хотела верить. Но вся правда была в том, что между ними, огромной стеной, стояла тайна, которую они привыкли не замечать, и никто так и не смог забыть это самое прошлое.

Она ненавидела их за это, всех ненавидела, даже себя, и только с Дэйтоном была настоящей, такой, какая есть, злая, жестокая, обнаженная душа, которая была ему не нужна.

В какой-то момент собственные переживания перекрыли настолько, что она забыла про контроль, и чужая лавина чувств ворвалась в сознание, вызвав взрыв острой боли в голове. Девушка застонала, схватилась за голову, и упала бы, если бы Дэйтон вовремя не появился, не подхватил.

- Дыши, просто дыши, - шептал он, откинув волосы с лица.

- Не могу, - крикнула от боли она. Даже говорить, дышать было больно. Чужие чувства накрывали ее, проникали в мозг, в тело, их было столько, что она начала тонуть. – Не могу.

- Сосредоточься, сосредоточься на мне. Самира! – он тряхнул ее, причиняя физическую боль, чтобы она поняла, почувствовала ее, ухватилась. И она услышала, поддалась, пошла за громкими окриками, испуганно сжалась, почувствовав его эмоции.

Он злился, был обижен, но больше испуган, испуган за нее. И да, он ее жалел. Сейчас, когда застал приступ, эта жалость оглушала, и отрезвляла одновременно.

Через минуту она уже была способна разделить свои чувства и чужие. Еще через пару минут пришла в себя. Боль ушла, как и жуткие ощущения, которые она так ненавидела. В конце концов, осталась только она и ее глухое отчаяние.

- Ты говорила, что приступы прекратились. Лгала? – спрашивал он, осторожно положив ее на кровать. Сэм оценила иронию, даже попыталась усмехнуться.

- Стоило свалиться в обморок, чтобы ты отнес меня на постель.

- Это был не обморок, - строго напомнил он.

- Да, всего лишь мерзкий дар, который я ненавижу.

- Если бы ты его приняла…

- И стала все понимающей и прощающей, как твоя обожаемая королева. Ну, уж нет. Я останусь стервозной сучкой, как многие думают.

- Не без оснований, не находишь? Ты сама хочешь быть такой.

- Я могла бы измениться, - промурлыкала девушка. – Если бы ты был чуть-чуть благосклоннее.

- Все, кажется, ты пришла в себя, - поднялся Дэйтон, с этим неизменно недовольным взглядом.

- И что? Теперь ты снова попытаешься вытолкать меня за дверь?

- Нет. Я уйду сам.

- Конечно, - скривилась она, окончательно придя в себя. – Ведь ты боишься меня. Признайся, Дэй, ты меня боишься.

- Я боюсь, что та маленькая девочка, которую я любил, медленно, но верно превращается в чудовище, и я ничего не могу с этим поделать.

- Скотина! – прошипела принцесса и бросила в него подушкой.

- Благодарю, - издевательски протянул он и вышел за дверь, оставив девушку в гордом одиночестве. Он был абсолютно уверен, что она разгромит его спальню. У Солнечной принцессы был на редкость буйный темперамент, и скверный характер. Она умела притворяться, но была не способна контролировать гнев, который выплескивался чаще всего на него. Может, потому, что он один видел, какая она на самом деле. Несчастная, сломленная, очень одинокая сиротка, которая так и не выбралась из разрушенного дома в Кровавых песках.

Впрочем, сейчас юная Солнечная принцесса с ним бы поспорила. Ведь сиротка не могла рвать подушки острыми коготками, или перевернуть столик с ужином, который принесли для Его Высочества заботливые слуги, или бросить бутылку тарнасского игристого об стену, хотя нет… вина было жалко. Хоть и крепковато для нее, но вполне сойдет, чтобы забыться, и перестать дрожать. Пережитое все еще не давало покоя, все еще мучило ее. Все эти чувства, эмоции других людей, всех этих людей во дворце. И только выпив залпом бокал вина, когда оно ударило по нервам, и согрело желудок, Самира вдруг нахмурилась. Ей показалось странным то, что она почувствовала, пропуская через себя эмоции людей внутри дворца. Среди них был кто-то, или что-то, черное, злое, куда смертоноснее и опаснее, чем она сама. И это что-то хотело ее смерти.

Глава 1 Незваные гости и разбитые камни

- Нет!

- Да!

- Нет!

- А я сказал, да. И это не обсуждается, Тея.

- Как ты можешь так поступать? – взвилась принцесса Илларии, сверля полными гнева глазами своего венценосного брата. Повелитель ее взглядов не оценил, продолжая лениво пролистывать какие-то бумаги. – Клем, моя подруга. Ты обещал ей защиту нашего дома, а сам…

А сам подписал прошение дома Экхар на ее брак. Об этом ей старушки няни поведали, через два дня после того, как любимая подруга сбежала из дворца, закрылась в доме Агеэра и на все ее гневные и обиженные записки не отвечала. Тея даже всерьез решила наведаться в дом Агеэра и от души поругаться с подругой, посмевшей ее игнорировать. Естественно, она не сразу поверила няням. Мало ли что за сплетню они услышали, правда, судя по их скорбным лицам, сплетня была не такой уж и сплетней.

Тея решила перепроверить, и выбрала для этого наиболее надежный источник – самого Эйнора Экхара, омерзительно самодовольного дэйва однокурсника. Впрочем, приближаться, а тем более говорить с ним ей не пришлось, один из дружков Экхара после завтрака Паэль весьма бурно поздравлял приятеля с успешным покорением недоступной ледышки Парс. А этот гад даже не думал скрывать сей факт, и загадочно улыбался, когда другой тупоголовый дружок расспрашивал, какая она, эта Парс в постели.

Тея до сих пор не знала, как умудрилась не запустить в самодовольную рожу Экхара огнем. Сдержалась чудом. Но даже не это окончательно убедило ее в правдивости слухов, ее убедили друзья, которые все, как один отвели глаза, когда принцесса не поленилась и напрямую спросила их, слышали ли они об этом бреде. Оказалось, слышали и поверили, и только идиотка Тея ничего не знала, и два дня злилась на любимую подругу, всерьез собираясь обидеться. А теперь получалось, что это Клем в своем праве обижаться, гневаться, взрывать все, что ей захочется, игнорировать и ненавидеть. И во всем виноват ее упрямый, жестокий, бессердечный брат.

- Она рассчитывала на нас, а ты… Как ты мог так поступить?