Тайна Солнечной принцессы-1

Взгляд повелителя Илларии заледенел. О, он прекрасно понял, о чем думала его неугомонная, инфантильная младшая сестра, выдвигая такие ультиматумы. Она знала, чем надавить, прекрасно знала.

«А из нее вышла бы интересная правительница, лет эдак через десять»  — отстраненно заметил он. — «Подумать только, она уже пытается шантажировать собственного брата, да ладно брата, повелителя?»

Вот только он редко шел на уступки и никогда не менял своего мнения. А значит…

— Насколько я знаю, Клем предстоит зимняя практика на границе. Или я что-то путаю?

— Как? — удивилась принцесса и тут же догадливо прищурилась. — Ну, конечно, так это все из-за тебя? Ты забраковал практику в пустыне, кстати, почему? Почему ты отправляешь самую лучшую студентку на курсе в ссылку на границу, вместо того, чтобы дать возможность провести все оставшееся время до посвящения, охотясь за опасными хищниками?

— Потому что ты, моя дорогая сестрица, на нее плохо влияешь. Твои абсурдные идеи заставляют ее отказываться от своего будущего. Из-за тебя, Тея.

— Это брак с каким-то там дэйвом ради спокойствия деда Агеэра ты называешь будущим?

— Это не наше дело, — отрезал повелитель.

— Вот именно, что не наше. И Тенью она хочет стать по доброй воле.

— А ты уверена? Так ли хорошо ты знаешь свою подругу? Не думала, что она просто не может тебе отказать? Не твоя ли это мечта, никогда не расставаться?

На мгновение девушка растерялась. Хорошо, что это всего лишь проекция, не передающая всю палитру эмоций. Достаточно просто сделать шаг назад, и он не увидит, как сильно задели его слова. И все же она не желала ему уступать, вот и сказала первое, что пришло в голову:

— Если она не хотела бы быть Тенью, то так усердно бы не тренировалась.

— А разве у нее был выбор? Ведь ты и шага не можешь без нее сделать.

— А ты не можешь сделать и шага без своего тупого контроля. Ненавижу тебя!

— Хоть раз не сочти за труд подумать о ком-то кроме себя и перестань втягивать подругу в свои интриги. Если ты ею дорожишь, конечно,  — он не стал дожидаться ее реакции и отключился раньше, чем она смогла прокричать что-то злое и обидное.

— Ух! Ненавижу! Ненавижу! — выкрикнула девушка выключенному проектору, и даже стул пнула от бессилия. Тот ее гнев не оценил, и остался стоять на прежнем месте, зато принцесса запрыгала по комнате, отбив палец на ноге.

— Это еще не конец, вот увидишь, я этого так не оставлю! — шипела она, потирая ушибленную конечность, и даже слезу попыталась из себя выдавить. Слеза не выдавливалась, зато магия так и бурлила в руках. Вот ее-то она и использовала по-полной, испепелив злосчастный стул. Тот так красиво обвалился горсточкой пепла, что она всерьез решила повторить эксперимент, например, на столе или дурацком проекторе. Правда, он каменный, вряд ли испепелится. Но почему бы не попробовать. Наверняка эти чертовы проекторы, никто никогда не испепелял…

* * *

Я лежала на полу тренировочного зала, разглядывая сводчатый потолок, покрытый огромной фреской одного из самых эпических сражений прошлого. Данаи. Суровые, непримиримые полуэльфы-полулюди, полукровки, по-простому. Пока древние растрачивали свою кровь, смешивая ее с другими расами, пока верили в свою исключительность и непогрешимость, пока относились к своим полукровкам как к существам второго сорта, не заметили, что их детям, их потомкам надоело вечно выпрашивать подачки. Они и сами стали достаточно многочисленны и сильны, чтобы выступить против прародителей, отвоевать свой кусок земли под солнцем потом, кровью и тысячами жизней. Все это было, и была война. Страшная, кровавая и долгая. Целых двадцать лет дэйвы — как называли себя полукровки, не оставляли эльфийские леса в покое, пока потери не достигли таких ужасающих размеров, что это грозило обеим расам вымиранием. Тогда был заключен знаменитый Карийский мир при участии трех сторон: дэйвов, данаев и людей, выступающих посредниками. Так появилась Иллария. Так появились дэйвы. А данаи… закрылись от людей и своих «глупых» потомков непреодолимыми стенами, созданными из огненного аганита.

Они даже никакого посольства в наши страны не посылают, впрочем, многие думают, что они давно уже сгинули в своей изоляции. А некоторые, все еще надеются найти мифические сокровища изолированной расы, отправляют экспедиции время от времени, правда, никто так и не смог преодолеть огненную стену ни по земле, ни по воздуху. А это сражение… где же оно было? Нет, не вспомню. Помню только как звали предводителя — пресветлый Араниэль асер де Аллигрин и что-то там еще, никогда не интересовалась эльфийскими именами, и генерал Араим эс Айнигран из Огненного Дома — один из предков нашего повелителя…

И вот прошли сотни лет, и дэйвы повторили свои же ошибки. Они не воспринимали нас — полукровок за полноценных существ, за силу, способную вот также когда-нибудь свергнуть и их, или организовать свое государство. Двадцать лет назад уже была такая попытка, и кончилось это страшной трагедией, которая коснулась всех нас. У меня вот шрам остался над бровью, бледный, едва заметный, но напоминающий слишком о многом. И сейчас в Арвитане пытаются что-то построить подобное Кровавым пескам, но… я уже не верю в возможность своего мира для таких, как мы. Слишком многие этого не хотят, слишком многие…

Хотя я не прочь была бы пожить в мире, где на тебя не смотрят косо, где не приходится доказывать всем и вся, что ты тоже достоин жить, где дед не тычет постоянно носом в предательство твоей матери, которая опустилась до полукровки. Черт, я сама полукровка и горжусь этим, но в тоже время… мой статус, природа, все стало непреодолимым препятствием к счастью.

         И чего это меня на философию потянуло? Видать, к неприятностям.

— Лежишь? — спросил знакомый голос, а через секунду показалась лохматая голова моего однокурсника-полукровки, тоже из высших. Зовут Альт. Мы зовем, а так у него имя длинное и зубодробительное, только для официальных приемов.

— Лежу, — откликнулась я.

Альт улегся рядом.

— А чего лежишь?

— Думаю.

— О практике? — спросил друг. — Да ладно, Клем, не парься. Подумаешь,  месяц на границе проведешь, хотя странно. Направляющей тебе стать не светит, чего тогда там делать? Слушай, а может, повелитель наш на твой Дом зуб точит? Дед Агеэра там ничего не натворил?

— Нет, Альт, дед Агеэра здесь не причем. Да и никто не причем. Просто там спокойно.

— И че? — не понял друг.

— Ну, ты же знаешь, как повелителя волнует безопасность сестры, вот он и старается, — солгала я.

— А ты страдаешь! — возмутился Альт. — Слушай, дружба с принцессой, это, конечно, хорошо, но ты столько пропускаешь из-за нее. Подумай только, мы летом в Арийских горах кагуаров выслеживали, а ты с Тейкой в Дарранате сидела, вот и теперь… мы в пустыню песчаных драконов изучать, а ты на границу, в захолустье.

— За все надо платить, — философски заметила я. Только…

— Цена какая-то неправильная, — выразил мою мысль приятель.

— Не нам это решать. Мы же кто? Всего лишь полукровки. За нас дэйвы подумают.

— Это пока мы им позволяем, — бросил Альт, а я нахмурилась.

— Эй! Ты откуда таких крамольных мыслей понабрался? Смотри, отец услышит, сошлет тебя в такую глушь, что со скуки помрешь в первый же день.

— А я не один так думаю, подружка. И в Тени идти не хочу. Я знаешь что…

Альт не договорил, нас самым бесцеремонным образом прервали.

— О, вы только посмотрите, голубки фресками любуются, — мерзко прошипела длинная, как палка, светловолосая дэйва, по имени Сирель. — Что, занятий поинтересней не нашлось?

— Это каких же? — спросил Альт, усевшись на полу.

— Тебе виднее «осколок».

— Лучше быть «осколком», чем кочерыжкой безмозглой, — хмыкнула я. Думала — тихо, но дэйва услышала.

— Что ты сказала, убогая?

— Да ты еще и глухая. Совсем жизнь тебя обидела.

Я тоже решила подняться и посмотреть на ту, что в течение всех последних лет здесь, отравляла мне жизнь.

Эриса Сирель де Лиар из Дома Темного вихря была также красива, как и отвратительно заносчива. Ее Дом был из тех, что не принимают полукровок, как равных. Таких называют Высшими, элитой, но поскольку я тоже из этой самой элиты, то могла позволить себе разговаривать с ней так, как вздумается, без последствий. Другим, более младшим Домам, это бы с рук, а точнее с языка, не сошло.

— Думаешь, долго тебе удастся прятаться за спиной илларской отщепенки? — прошипела Дэйва.

Надо же, как ее перекосило, даже подруги подпевалы удивленно на нее таращились.

— Зачем мне прятаться за чьей-то спиной? Я без всяких спин с легкостью надеру твою тощую задницу.

— Пользуешься тем, что на тебя магия не действует?

— Ну, не всем же пользоваться тем, что папочка сидит в Совете Высших.

— Завидуй молча, убогая.

— Было бы чему завидовать, — хмыкнула я. Это ж надо быть настолько самодовольной. Вот-вот от значимости своей раздуется. Так и хотелось ей сказать: «смотри не лопни». Сдержалась. Браво мне!

— У меня хотя бы есть отец, а твой гниет в земле. Всем полукровкам там самое место.

Эх, как же захотелось ее ударить, аж до дрожи. Но сдержалась. Браво мне вдвойне! Это общение с дедом меня так выдрессировало. Он у меня суровый, жесткий, если не сказать жестокий, особенно со мной. В меня и не такие колкости летели, наслушалась в свое время, куда ей до него.

— Да, Альт, ты прав, — хмыкнула я, отвернувшись.

— В чем? — полюбопытствовал друг.

— Что жизнь некоторых ничему не учит, ума капля, а самомнения…

— Что ты сказала, тварь?! — взвилась ненормальная и сказала то, что я просто жаждала услышать. — Вызов! Завтра! На закате! На Драконьем утесе!

— С ума сошла? – выдохнула самая смелая из ее подруг. А я улыбнулась, подмигнула Альту и сказала:

— Принимаю.

Вот тогда Сирель побелела, хотя куда уж ей сильнее белеть — моли бледной. Эта курица безмозглая умудрилась найти самую неподходящую соперницу. И это легко, когда ее проплаченые дружки в коридоре нападают исподтишка, а вот когда один на один, да еще в поединке, от которого нельзя отказаться… Класс! Давненько я по-настоящему не отрывалась.

— Вау! — выдохнул Альт, когда мы вышли в коридор, обогнув больную девицу и ее мрачных подруг. — Это ж надо быть такой идиоткой, чтобы вызвать на бой чести полукровку, да еще ту, которой магия нипочем. Кстати, поздравляю. Я думал, ты не сдержишься, когда ледышка о твоем отце заговорила. У самого руки чесались, жаль, что девчонка, а то бы давно лежала с разбитым носом.

— Она еще заплатит — на Драконьем утесе.

— Главное, чтобы мастер Хорст не узнал, а то нам всем не поздоровится.

— В каком это смысле, всем? — подозрительно спросила я.

— А ты что думала, я упущу отпадное развлечение?

— И отпадную возможность подзаработать, — скисла я, уже не так уверенная в разумности своего поступка.

— Не боись, подруга. Я с тобой поделюсь. Как насчет восемьдесят на двадцать?

— Пятьдесят на пятьдесят, это я там собираюсь кровью истекать.

— Парс — ты не обнаглела? Это же грабеж!

— Это справедливость.

— Семьдесят на тридцать?

— Шестьдесят на сорок.

— Договорились, — выдохнул друг и поспешил скрепить договор рукопожатием. — Классное будет развлечение, подруга.

— Ты только это… не переусердствуй со зрителями.

— Не дрейфь, все будет «дракон носа не почешет».

Вот этого-то я и боюсь, что на этот бой чести Альт не поленится и притащит всю школу.

* * *

— Что ты делаешь? — спросила я, вернувшись в комнату. Тея сидела на кровати, поджав ноги, и неотрывно пялилась на стол, точнее на проектор на этом самом столе.

— Пытаюсь его испепелить, — ответила подруга.

— Кого?

— Проектор.

— Тея, ты, надеюсь, знаешь, что он из камня?

— Я знаю, — процедила принцесса. — А еще я знаю, что моя гадская магия работает только тогда, когда я злюсь.

— Так, похоже, сейчас ты не злишься.

— Вся злость ушла на стул, — пояснила подруга, а я огляделась. В нашей комнате явно не хватало одного предмета мебели, зато была куча мусора на ковре, которую мне придется убирать.

— Бедняга, и чем он тебе так не угодил?

— Ты еще панихиду устрой по никчемному куску дерева, — фыркнула она и перестала гипнотизировать проектор.

— Почему же никчемный? — удивилась я. — Очень даже полезный. На нем иногда наши гости могли посидеть. А теперь куда их сажать прикажешь?

— Ну, ты же умеешь восстанавливать вещи, вот и восстанови, — «обрадовала» принцесса.

— Я из пепла не возвращаю. Вот если бы от него хотя бы щепка осталась, тогда можно было нарастить, а так… боюсь, бедный стул почил смертью храбрых. Ты вообще, чего так разозлилась-то?

— А, — скривилась она, — Инар достал.

Хм, что-то подобное я и предполагала. Тея, конечно, взрывная и нестабильная, но так доводить ее умеет только он — повелитель Илларии.