Долг чести, или Верность чужому мужу

Полевая Рина

Долг чести, или Верность чужому мужу

Вместо пролога

«Бежать… Бежать… Бежать…» Пульс зашкаливает. Ноги устали, и колет в боку. В легких поселился огненный клубок — с каждым шагом, с каждым вдохом он разрастается, причиняя боль. Что-то гонит меня, не позволяет остановиться ни на минуту.

«Быстрее… Еще быстрее… Ещё один шаг… Ещё…» Не хватает дыхания, не хватает сил двигаться дальше, я не бегу — бреду, спотыкаясь о камни и ветки под ногами. Приходит понимание: ни убежать, ни скрыться, не спастись. Цель так близка, но так недостижима. Отчаянье накрывает с головой, но тело продолжает двигаться: идти, ползти на четвереньках, цепляться за ветки кустарников и траву, раздирать руки об острые камни.

Меня настигают у самого края обрыва над рекой. Из-за пелены перед глазами я не вижу, кто он — мой загонщик, мой убийца. Я делаю последний рывок и бросаюсь вниз сама, не дожидаясь последнего удара в спину. Разгоряченное тело падает плашмя в ледяную воду горной реки. Сердце заходится в бешеном ритме…

…Вырваться из сна получилось не сразу. Каким-то непостижимым образом я всегда помнила, что происходящее нереально. На обычный сон было мало похоже: я ощущала радость и предвкушение, боль и холод, запах цветов, молодой травы и земли, отчаянье тоже казалось моим. Последнее и не удивительно, в жизни подобное чувство я испытала совсем недавно.

Мокрая от пота пижама неприятно липла к телу. Болели пальцы, спина, затылок — болело всё тело, как будто пережила падение наяву. Но я прекрасно знала, что стоит только подняться и сделать несколько шагов и это уйдет. Как много раз до этого.

Встала с постели и поплелась из спальни. Ещё ночь, но заснуть сегодня больше не смогу. Ни переодеваться, ни включать свет в комнате не стала. Добралась до кухни, наощупь зажгла плиту и поставила чайник, открыла окно и прикурила сигарету. Непонятное послевкусие от пережитого во сне не проходило и заставляло задуматься.

Сны начались около двух месяцев назад. Все разные и такие же реалистичные, как сегодняшний. Снились фантастические пейзажи и невообразимо красивое ночное небо: незнакомые созвездия, два ночных светила — белое и красное, слишком яркое солнце Мракеш и голубые облака, рассветы и закаты раскрашенные во все цвета радуги. Невероятные ароматы и вкусы. Странно, но названия растений, предметов, местного дневного светила и спутников всплывали в памяти, как будто я их знала всегда, и они не были плодом моей фантазии. И одновременно понимала, что не являюсь сторонним наблюдателем, я была в центре происходящего, его основой, главным действующим лицом.

Ещё я видела во снах обрывки чужой жизни со всеми подробностями. Помнила я их не полностью, нечетко, смазано, словно через грязное стекло или сквозь неплотный туман: очертания предметов растекались, цвета теряли насыщенность, звуки приглушались. Но всё равно всегда это были позитивные и радостные картинки: учеба и общение с ровесницами, примерки туалетов и выбор аксессуаров, балы, приемы, пикники. Чужая и абсолютно беззаботная жизнь юной девушки. Светлые, легкие сны. Яркие и живые эмоции. От них всегда оставалось приятное впечатление: хотелось жить дальше и радоваться каждому дню, совершать безумные поступки. Они не позволяли хандре и депрессии разрастись, давали возможность дышать свободно. Так было в первые часы после пробуждения. Ближе к вечеру хандра возвращалась и очередной ночи я ждала с нетерпением. Желание окунуться снова в сказку было непреодолимым. Реальный мир тяготил и казался серой тюремной камерой.

Даже сегодняшний сон, несмотря на весь страх, боль и отчаянье, навязанные мне в нем, показывал стремление к жизни и вселял надежду на спасение незнакомки. Пусть это всего лишь плод моего воображения, фантазии или подсознания. Пусть…

Чайник зашумел хриплым свистком. Отвлекая на себя внимание. Сигарета сотлела в руке незаметно, ровные цилиндрики пепла упали на подоконник: успела сделать всего пару затяжек и забыла о ней. Я переживала заново последние мгновения сна, пыталась задержаться в тех эмоциях, что он разбудил — в реальной жизни мне их не хватало: сильных, ярких, будоражащих. Падая в ледяную воду, почувствовала не страх — торжество победителя. Этого не было в моей реальной жизни. Я проиграла почти все, выгорела эмоционально и последние два года не жила — влачила жалкое существование. Одинокая, раздавленная предательством мужа и родных, отгородившаяся от всего мира.

Тяжелые роды, развод, два года судебных заседаний — всё это меня не сломало — сделало сильнее, злее, циничнее. Я перестала общаться с родными, друзьями и знакомыми. Приятелей и так почти не осталось после развода, но и с теми, кто не отвернулся, сама не стремилась поддерживать отношений. Я держалась, крепилась и не сдавалась до последнего. Сломалась только, когда услышала, как мой сын называет мамой Светлану — новую жену моего бывшего мужа.

Воспоминания наслоились друг на друга, смешались с увиденным во сне… Потрясла головой отгоняя их — ни к чему они не приведут: я или разозлюсь до бешенства и начну крушить всё вокруг, или расплачусь от бессилия и остановиться сама уже не смогу. Я стала неуравновешенной, резкие перепады настроения были почти нормой, пока… не пришли эти сны.

Руки сами, без участия мозга, достали пакетики с травяными сборами; по несколько щепоток из каждого насыпала в большую чашку и залила кипятком; оставила на столе настаиваться и включила ноутбук. Работать не хотелось, но заказы никто за меня не выполнит. Сейчас на волне подъема настроения как раз можно разделаться с ними побыстрее.

Несколько часов за переводом текста пролетели незаметно. Еще минут двадцать потратила на детальное описание сна в дневнике — его я завела после третьего по счёту ночного приключения. Зачем? Сама не знаю. Но так захотелось…

За окном забрезжили первые лучи солнца, укатавшись в плед и захватив с собой чашку, перешла на балкон. Я вспомнила, что очень давно не просыпалась в хорошем настроении, и мне впервые за очень долгое время захотелось полюбоваться рассветом. Ранняя весна и снег ещё не стаял. На балконе сыро и промозгло, а мне всё равно уютно и спокойно. Несколько глотков остывшего травяного чая, яркие краски на горизонте, нет звуков проезжающих под окнами машин и воя сработавших сигнализаций — я оценила прелесть жизни на окраине.

Меня опять потянуло в сон. Но я не решилась лечь в постель и направилась к дивану в гостиной. Включила телевизор и под его гудение заснула.

…Хрупкая тоненькая блондинка в длинном платье с интересом рассматривает меня: лицо, фигуру, одежду. Недовольно морщит хорошенький носик и с легким презрением кривит губы. Ну да, рядом с ней я выгляжу простоватой и совсем непрезентабельной. Куда уж мне тягаться с хрупкой утонченной аристократкой? Ни мой высокий рост, ни набранные после родов килограммы, ни хлопковая пижама не могли впечатлить. Сама себе я нравилась безусловно: грудь третьего размера, округлый животик и подтянутая попа — тренажер лишние килограммы полностью убрать не смог, но распределил красиво и в нужных местах превратил жирок в мышцы, добавил округлостей. Но утонченную аристократку мой вид не впечатлит, определенно.

Легкая брезгливость на лице незнакомки сменилась маской безразличия. Опаньки! А чего это мы закрываемся и кого хотим обмануть? Сама удивилась проснувшейся язвительности и прорезавшейся стервозности. С чего это вдруг мы очнулись и встрепенулись?

— Ты хотела бы начать все с начала? — Вопрос был задан скучающим голосом, но по тому как напряглись руки девушки я поняла — ответ ей очень важен.

— Нет, — и это было правдой. Начинать с начала ничего не хотелось. Я и правда поняла, что не жалела ни об одной прожитой минуте. Стало смешно от того, как не понравился мой ответ незнакомке: плечи девушки напряглись, губы раздраженно поджались, глаза зло засверкали — передо мной стоял капризный ребенок, хитрость которого разгадали. Но сдаваться она не стала.

— Возможно, ты хотела бы что-то изменить в своей жизни? — Не знаю, чего хочет добиться девушка, продолжая задавать мне вопросы, но отвечать решила и дальше правдиво. Её раздражение веселило.

— Нет, — тут тоже думала не долго. Менять ничего не хотелось, а вернее — с некоторых пор я боялась любых перемен. Вот и внезапно вынырнувшие из небытия собственные чувства скорее напугали, чем обрадовали.

В этот раз молчание затянулось надолго. Мне ничего не оставалось, как осмотреться вокруг: туман закрыл всё вокруг плотной пеленой, не пропускал звуков, спрятал краски и запахи. Нерадостно в этот раз здесь, не чувствуется тела, нет ощущений, нет ярких и светлых эмоций.

— Тебе не нравится здесь сегодня?

— Нет, — не лукавлю — мне все равно что творится вокруг.

— А хотела бы чтобы ТАМ всё изменилось и стало как прежде?

— Да, — хотелось бы. Наверное, хотелось бы… Не уверена…

Проснулась я уже не в своей квартире, в незнакомом мире и в чужом теле.

…Озноб и выжигающий всё жар сменяли друг друга. Боль скручивала тело и не давала сосредоточиться. Волосы мокрыми сосульками облепили лицо, лезли в рот и глаза, но сил поднять руки и убрать раздражитель не было. Невыносимо хотелось пить, но попросить не смогла — из горла вырвалось сипение и тихие стоны. Чьи‑то руки сделали все за меня: убрали мешающие волосы, протерли влажной тканью лицо, приподняли, надавили на нижнюю челюсть и тонкими струйками вливали вязкую жидкость в рот. Сил не было сопротивляться, их не осталось даже для того, чтобы открыть глаза и посмотреть, кто помогает мне.

— Потерпите, миледи. Сейчас настойка начнет действовать и вам станет легче, — голос совсем молодой и певучий. Вернее, певучим был язык, на котором говорила девушка. Звук удаляющихся быстрых шагов и открывающейся двери слился криком. — Несси, скорее позови метсера Рейнсноу. Миледи пришла в себя!

«Надо же. Кого‑то назвали таким холодным именем. Дождь со снегом», — мысль промелькнула и пропала под напором голосов, радостных восклицаний, звуком множества бегущих ног и хлопающих дверей.

Легче стало, но не на много. Слабость никуда не делась.

— Слава Мракешу, вы пришли в себя. Теперь выздоровление пойдет намного быстрее, и вы встанете на ноги через несколько дней. Мы уже отчаялись, миледи. Вы напугали всех, — надо мной склонилась невысокая худощавая женщина. Я Несси, миледи, ваша рабыня, — наверное она заметила мои растерянность, страх и недоумение и поспешила развеять их. — Вы сильно ударились, когда упали в ледяную воду. Вас нашли на берегу среди камней и привезли домой. Вы могли потерять часть воспоминаний, но это со временем пройдет, намек на потерю памяти прозвучал очень явно. — Не беспокойтесь, миледи. Я помогу вам.

Глава 1

Бартрейн Клиффор

Как только я появился на пороге приемной, секретарь поднялся и скрылся в кабинете. Ожидание не затянулось и спустя пару минут дверь вновь открылась. Меня пригласили пройти внутрь. Зарождающийся ропот посетителей был остановлен одним взглядом помощника Советника, тем самым подтвердив в моих глазах слухи, которые ходили о нём в городе — верен только графу, крайне злопамятен и мстителен, дорогу такому лучше не переходить.

Граф Трейтор, ещё довольно молодой мужчина, всего на пару десятков лет старше меня, что совсем мало для магов, выглядел неважно: углубившиеся складки вокруг рта, серый цвет лица и мешки под глазами. Определенно, горячо любимая единственная дочь опять доставила ему неприятности. Информация о том, что первый советник императора не раз и не два пользовался своим влиянием, чтобы замять разгоравшиеся по её вине скандалы, подтверждалась шпионами Гильдии во дворце. По гостиным и будуарам высшей аристократии шептались, что виконтесса Лариния Трейтор снова вышла на охоту за неприятностями. В этот раз волочилась (смешно говорить так о молоденькой девушке) за самым завидным женихом этого сезона, а значит — забот у этого аристократа прибавилось. Имя жертвы никто не знал, оно не озвучивалось и на прямые вопросы сплетники только закатывали глаза и многозначительно молчали. Интригующе, но не настолько, чтобы самому копаться в этой куче дерьма.

Интересно и для чего он к себе пригласил представителя наемников? Никогда раньше граф не прибегал к услугам Гильдии и предсказать для чего ему наши услуги было сложно.

— Лорд Клиффор присаживайтесь. Я искренне рад, что прислали именно вас и мы можем поговорить без посредников. Разговор будет долгим и, я надеюсь, вы не откажетесь от моего предложения, — сказанное графом было неожиданно, но объясняло всё — Первый советник устал от выходок дочери и решил, что опекун‑телохранитель сможет обуздать её и не дать опозориться окончательно. То, что на встречу с ним пришел я было скорее исключением, чем правилом: заключать контракты мы оставляли на усмотрение руководства или поверенных. Но так получилось, что свободных наемников моего ранга не было в столице, а отправлять на встречу со вторым по влиянию лицом в государстве кого‑то ниже было бы моветоном.

Специализация опекун‑телохранитель появилась относительно недавно, всего каких‑то двадцать лет назад, когда боги простили нас и вернули связь между четырьмя мирами, восстановили порталы между ними, а магия перестала утекать сквозь прорехи. За многие века разрыва отношений наши миры отдалились друг от друга, мы забыли об особенностях других рас, изменились обычаи и законы. И если в общении между мужчинами легко можно было решить недоразумения — грубой силой или за бокалом алкоголя, — то с женщинами всё обстояло намного сложнее: истинные пары оборотней, единственные вампиров, наложницы и многочисленные жены орков не хотели терпеть посягательств на своих мужчин чужачек. Для того, чтобы женщины нашего мира не попадали по глупости или незнанию в щекотливые или опасные ситуации к ним приставляли телохранителей или опекунов. Гильдия наемников оказалась дальновидной: объединилась в единую Гильдию наёмников всего ожерелья и выделила группу телохранителей, которые прошли обучение у наставников из числа наемников всех шести миров, изучили законы, обычаи и особенности всех миров и рас. Я был в числе первых и самым перспективным. Ещё через пять лет к прежним четырем боги сумели добавить ещё два. К ожерелью Яниры присоединились один за другим мир Таррако и Центральный (назвать Притоном родной мир богини не позволяли приличия, хотя и звучал перевод именно так), и нам добавилось работы.

Новая специализация оказалась востребованной, а я удачливым и полезным гильдии — отец меня признал и этим поступком открыл двери в высший свет. Мне доверяли своих воспитанниц, жен, невест и дочерей отцы семейств из высших кругов аристократии Карноса, когда намечались поездки в другие миры или при встрече с представителями иных рас. Нанимать обычных людей и зависеть от них герцоги, маркизы и графы брезговали, а их дочери не считали нужным следовать приказам безродных. Совсем другое дело, когда опекой занимался сын дворянина, пусть и бастард.

…Вот и разрешился вопрос с самым завидным женихом сезона и открытой охоты на него виконтессой. Скоро уже ко мне потянуться желающие узнать всё из первых рук. Мне придется опять нырнуть в эту помойку, отбиваться от взяток и терпеть презрительные взгляды молодых дворян. А еще брезгливо‑завистливые и откровенно призывные молодых или не очень аристократок. Последнее заставляло предвкушающе облизываться — флирт и игра на грани мне нравилась всегда, и моральные качества будущих жертв меня интересовали мало.

— Я не прошу, чтобы ты вытаскивал её из кроватей любовников, — советник устало потер переносицу и попытался изогнул губы в улыбке. Получилось откровенно плохо: злой оскал и тщательно контролируемая ярость прорывалась наружу. — Я не настолько наивен, чтобы считать её невинным ребенком. Для меня главное, чтобы она не лезла к императорской чете и гостям из сопредельных миров. Всё остальное — на ваше усмотрение.

Работа предстоит интересная и отказываться от неё будет глупостью с моей стороны. И для Гильдии новости из первых рук и не требующие дополнительных проверок будут не лишними. Только факт заключения контракта напрямую без посредников немного смущал: может начаться эмоциональная привязка. Паршивое наследство от матушки, в чьей крови текла неразбуженная сила менталистов и ведьм. Латентный маг, латентная ведьма. Не пустышка, но и не одаренная, она оставила мне сомнительное наследство. И теперь любая клятва, подтвержденная мною лично, создавала определенную проблему. Прикинул шанс оказаться зависимым от подопечной и решил рискнуть. Но прежде уточнил:

— Только императорской четы? Или есть список лиц, с которыми ей не стоит общаться?

— Списка нет. Я надеюсь на ваше чутье и профессионализм. Если возникнут какие-то вопросы, мы всегда сможем это обсудить.

На уточнение деталей найма и внесение дополнений в стандартный договор, заключение магического контракта и принесение мной клятвы ушло больше двух часов. За это время нас ни разу никто не побеспокоил. Напоследок я решил задать вопрос, который волновал меня с первой минуты встречи:

— Почему именно сейчас вы решили нанять опекуна? Не раньше, не через месяц, а именно сейчас? — Информация будет полезной не только мне, но и Гильдии и терять момент, чтобы уточнить такую «мелочь», я не стал. Граф был настроен более доброжелательно, чем в первые минуты встречи, и отказывать в развернутом ответе мне не стал:

— В начале лета состоится встреча представителей шести миров, первая за прошедшие годы со дня объединения в расширенном составе на Карносе. Точная дата ещё не назначена, есть несколько месяцев на уточнение деталей и утверждение состава делегаций. Необходимо, чтобы всё прошло идеально и без накладок, а моя дочь может доставить немало хлопот. В прошлом году на приеме в честь миледи Аркадии Мален Лариния вбила себе в голову, что она — истинная пара супруга миледи, лорда Мун. Два года назад — что единственная лордов Брамса и Морана. Скандалы удалось замять, но в этот раз Император не будет снисходителен к ней, — голос советника звучал устало (ритуал вытянул из него больше сил, чем из меня), и мне стало его немного жаль. На таком посту иметь проблемную дочь — преступление перед Империей. Виконтесса будет не первой моей подопечной, а я специализируюсь на охране аристократок на время сезона балов и приемов во дворце или на сопровождении дам в путешествиях по ожерелью Яниры — объединенным мирам, — очень давно. Будет не первой, но, предполагаю, самой проблемной.

******

Знакомство с виконтессой прошло… ожидаемо. Наблюдать за диалогом Первого советника и его дочери было местами забавно и познавательно, но в целом — привычно и скучно. Ещё ни одна из женщин не приняла своего надсмотрщика с радостью.

— Ты не можешь со мной так поступить!

— Или будешь находиться в столице под опекой лорда Клиффора, или отправляешься в северное имение на пару лет… в его сопровождении. Компаньонки не могут тебе ни в чём отказать, потакают твоим сумасбродствам, не выполняют своих прямых обязанностей. Выбирай между столицей и имением. Вопрос с твоим окружением и сопровождением окончательный. Это моё решение не обсуждается, — виконтесса не произнесла в ответ ни слова. Граф выглядел удовлетворенным молчанием дочери, но я уже имел дело с такими как она и понимал, что девица так просто не покорилась и мне ещё придется не раз пожалеть о заключенном контракте.

Жаль, что компаньонку виконтессы граф не сменил — уволить свою дальнюю родственницу не позволила графиня Трейтор. И эта интриганка… смогла меня переиграть. Почти смогла.

…Зима подходила к концу, и круговерть из балов и приёмов, чаепитий и клубных встреч заканчивалась. Виконтесса Лариния Трейтор не пропустила ни одного из этих сборищ, и мне как верному псу пришлось сопровождать её повсюду. Меня сознательно унижали, низводя до мальчика на побегушках.

Но я совсем не жалел о «потерянном времени»: соблазнял очередную красотку в паре шагов от её чопорной компаньонки и не позволял наделать глупостей Ларинии, а через час очаровывал уже молодых вдовушек, которые стояли на страже чести своих подопечных — игра на грани разоблачения. На балах ловил призывные взгляды и получал записки с приглашениями от их матерей, пробирался ночью к ним в альковы, дарил откровенные ласки и… слушал, слушал, слушал. Поразительно, как много нужного слышат жены и дочери сановников и как мало в этом понимают. Из бесконечного бессмысленного щебета выуживал капельки, имеющие хоть какой‑то смысл, из вороха откровенного вранья добывал крохи правды, передавал в Гильдию новости и делал собственные выводы.

Я чувствовал — что-то назревает, что-то вот‑вот произойдет. Уловить, что именно, пока не удавалось.

Как не удавалось и подобраться к неприступной маркизе Блисс. Она единственная, кто мог знать о происходящем больше других — маркиз Блисс тайный советник Императора, близкий друг Аркадии Мален, и всё семейство маркиза — частые гости во дворце. Но, казалось, что Хейллин от меня оберегает сама Лаяна — богиня домашнего очага, а маркиз Блисс стережет её от всех остальных и охраняет похлеще, чем сокровищницу Императора Славлена и честь фрейлин Императрицы Оргины.

— Не понимаю, как тебе такое удается? — Сам не понимаю, как, но делиться с приятелем своими мыслями не собираюсь. — Барт, ты понимаешь, как сильно рискуешь? А если хоть одна из них проговорится?

— Не проговорятся, и не рискую. Не преувеличивай, Орг, — баронет Оргрес Палмир мой единственный приятель во дворце. Единственный, кому я доверю собственную спину, жизнь и кошелёк. Хотя нет, последнее ему точно доверять не стоит — спустит всё на красоток в салоне метсис Люпьен. — Никто не захочет испачкать свою репутацию связью с наёмником.

— Не наёмником, а единственным наследником графа Клиффор, — приятель ударил по больному. У отца и его молодой жены недавно родилась девочка и наследницей она быть не могла. До этого я был единственным ребёнком. Подозреваю, что и признал он меня только отчаявшись иметь законного наследника. Хорошо, что не стал вмешиваться в мою жизнь и настаивать на отказе от работы на Гильдию.

В комнату заглянула сама метсис Люпьен, следом за ней впорхнули девушки с подносами, призывно стреляя в нас глазками. Верно оценив наше желание поговорить без свидетелей, она отозвала служанок, сама сервировала стол и с улыбкой вышла, оставив нас одних. Ни я, ни Орг не проронили ни слова за это время — содержательница элитного борделя (сама она предпочитала называть свое заведение клубом для отдыха достойных мужчин) была слишком умна и замечала малейшие изменения интонаций разговора, читая между строк и по обрывкам безошибочно угадывая суть.

Едва за ней зарылась дверь, как Орг не выдержал и задал вопрос, давно вертевшийся у него на языке:

— Тебя так зацепила сама маркиза или это нужно для Гильдии, — отвечать не хотелось, но этот засранец не остановится и… во что выльется его любопытство в этот раз не предскажут даже боги.

— И то, и другое, Орг. Но я тебе этого не говорил, — надеюсь моего ответа ему хватит, чтобы не наделать глупостей.

О молоденькой маркизе ходили противоречивые слухи. Одни говорили о её многочисленных любовных похождениях, несмотря на усиленную охрану и опеку, другие — о непроходимой глупости и крайней взбалмошности, третьи — о снобизме и ханжестве. Опровергнуть или подтвердить слухи никто не мог — чета не останавливалась в своих апартаментах во дворце не дольше, чем на пару дней, предпочитая собственный дом в столице. Часто проводили приемы, балы и званые обеды у себя. Я слышал в адрес четы Блисс злобное шипение Ларинии и несдержанную ругань графини Трейтор. Чем это было вызвано, пока не разобрался. А создать своё мнение о молоденькой аристократке не сложилось, приблизиться к маркизе или её супругу тоже, и это только подстегивало азарт. Распаляло фантазию и зарождало внутри глухое недовольство собой. Единственное в чем сходились все — Хейллин маркиза Блисс была невероятно хороша собой, входила в Императорский список невест. Невозможность насладиться ещё одной победой — вызов моим умениям и сильный удар по самолюбию.

— Есть только один способ встретиться с маркизой, и это получить приглашение на прием в её дворце. С этим я тебе помогу, но есть одно существенное «но». Семейство графа Трейтор на него не попадет без присутствия самого Первого советника. Не знаю, что произошло в прошлом — об этом не говорят, — вот так приятель решил мне помочь. Предвкушение и огонек интереса в глазах Орга предупредили, что простой благодарностью я о него не отделаюсь. — А сейчас давай отложим разговоры и дела и насладимся твоим свободным временем. Твоя виконтесса не успеет прыгнуть в койку принцам за это время, а у тебя от пресных аристократок скоро мозг прокиснет. И не только мозг.

Я наконец смог расслабиться и насладиться свободным вечером и алкоголем в приятной компании.

А через несколько дней из Гильдии принесли новость — маркиз Блисс исчез из поля зрения наблюдателей, на маркизу было совершено покушение.

Глава 2

Хейллин маркиза Блисс

Бейти раздвинула тяжелые шторы, впуская свет в спальню. Яркие лучи местного солнца Мракеш заполнил собой все пространство. Хотелось остановить горничную, словно это могло отсрочить наступление нового дня. В гостиной уже были открыты стеклянные двери, ведущие в сад, и оттуда по всем комнатам стелился аромат цветов и разнотравья. Как хорошо, что сад расположен с другой стороны здания, а ветер‑шалун растерял по дороге большую часть ароматов и донес сюда всего лишь легкий, едва уловимы флер.

В этот мир я попала двадцать дней назад. Десять из них провела в бреду и борьбе за жизнь в прямом смысле этого слова: молодое и сильное тело отторгало чужую и чуждую ему душу, отказывалось впускать в себя, сопротивлялось, корчась от боли и передавая весь спектр страданий захватчику. Но в какой‑то момент сдалось. Наверное, это произошло в тот момент, когда нити, связывающие его с душой Хейллин полностью разорвались.

Еще столько же понадобилось на полное выздоровление тела, на осознание себя, привыкание к новому облику и принятию произошедших изменений в моей жизни. Хорошо, что не пришлось сразу вливаться в активную жизнь — я бы с этим точно не справилась.

Жаль, но отсиживаться дальше в своём крыле не получится, пора показаться домочадцам: не в характере молодой маркизы долгое затворничество и нежелание общаться с окружающими. Ни болезнь, ни тревога о муже не смогут послужить оправданием долгому затворничеству, когда дом полон гостей. Тем более, что в беспокойство о муже не поверит никто из окружающих.

Между леди Хейллин, младшей дочерью герцога Виндау, и маркизом Нортоном Блисс около восьми месяцев назад был заключен обычный договорной брак. Брак первой степени по прямому приказу Императора, брак между магами, брак ради рождения наследника состояния и силы тайного советника Императора и магианы из древнего рода — этим всё сказано.

Большая разница в возрасте и наличие у маркиза дочери — почти ровесницы молодой жены, — рожденной в браке с любимой женщиной, но полностью лишенной магии, совсем не способствовали развитию теплых чувств. Но Хейллин все же уважала мужа. Пусть не любила, но и этого было немало. Немало, но всё равно недостаточно, чтобы переживать и пренебрегать обязанностями хозяйки дома, когда он полон гостей.

Всё это всплыло в памяти само собой, без всяких усилий с моей стороны. Я не спешила верить в эти всплывающие осколки чужих мыслей и эмоций — предпочитаю составлять собственное мнение о людях и событиях, тем более, что мысли и эмоции мне так настойчиво навязывали, не раскрывая подоплеки, не сопровождая фактами.

— Леди Мерианна слишком настойчиво пытается попасть в ваше крыло. Её несколько раз замечали недалеко от кабинета милорда и лаборатории, несмотря на то, что управляющий донес ваш запрет до всех. Не к добру это, миледи. Раньше за ней такой настойчивости не замечали. Не сильно она интересовалась делами пока был жив маркиз и не беспокоилась вашим здоровьем, — в голосе Несси явно чувствовалось неодобрение такого поведения со стороны падчерицы. Совсем некстати подумала о том, что распоряжения отдавала прежняя Хейллин, и я совсем не знаю какие ещё приказы были ею озвучены. Эмоции Несси, показанные так демонстративно, я пропустила мимо. Хотя делать этого и не стоило. Меня не задело ни ее неодобрение поведением Мерианны, ни уверенность в смерти маркиза, отчетливо прозвучавшие в голосе Несси — не до того сейчас.

Пока важнее не позволить себе наделать ошибок и нечаянно не раскрыть подмену перед Мерианной, а разобраться со всем остальным можно и потом. Слуги не так категорично настроены против молодой хозяйки (меня!), чтобы выискивать несоответствия в поведении. И даже если заметят — пошепчутся, посплетничают, спишут все на неудачное падение и болезнь, и на этом всё. А вот падчерица… Она точно будет искать любую возможность уколоть, ужалить или обвинить, не важно в чем, лишь бы привлечь внимание и оскандалить. Тем более что маркиза рядом нет, и ей не придется лицемерить и прятать свою ненависть ко мне.

Верить во внезапно проснувшиеся родственные чувства Мерианны не спешили ни Бейти — горничная, ни Несси — рабыня, продавшая свою свободу добровольно и принесшая магическую клятву верности десять лет назад. Не мне — маркизе.

Мерианна с первого дня «болезни» маркизы вела себя странно: уезжала из дома в сопровождении всего лишь одного охранника, нарушая распоряжения отца, запретила горничным входить в спальню и кабинет в свое отсутствие и часто выплескивала на слуг плохое настроение. Обо всем этом мне рассказала Бейти — большая любительница послушать сплетни, а Несси подтвердила и дополнила сказанное.

…Бейти вышла из комнаты с охапкой постельного белья, а Несси занялась моей прической. Женщина приводила в порядок мои волосы, разбирала их на пряди, долго расчесывала каждую отдельно и время от времени поглядывала на меня, не решаясь заговорить.

— Если хочешь, что‑то сказать, Несси, то говори, — прическа была готова, и я сама подтолкнула рабыню к разговору, который она не решалась начать.

— Я рада, что ты выжила, девочка. Кем бы ты не была, из какого бы мира ты ни пришла — все это не имеет значения. Я благодарна тебе за то, что ты заменила Хейллин. И страшусь того, что ты не успела дать безоговорочное согласие на обмен — мне пришлось связывать ваши судьбы. Как живет одна — так живет и вторая, — сказанное Несси стало для меня неожиданностью. Я подозревала, что Несси может подозревать про обмен душами, но не ожидала, что она знает о нем наверняка. И, тем более, принимала участие во всем. — Сейчас ты назовешь свое настоящее имя, и я передам тебе свою свободу. Предыдущая клятва не действует, в этом мире Хейллин больше нет. Ты выкупишь у меня её по всем правилам. Тебе больше некому доверять в этом мире. — Переход с уважительного обращения к фамильярному «ты» мне не понравился, а последние фразы прозвучали и вовсе категорично.

********

— Никому не верь. Слышишь? Никому! — Девушка во сне трясла меня за плечи и заглядывала в глаза. Та самая девушка, чью жизнь я наблюдала весь месяц. Я была в собственном теле и не ощущала ни запахов, ни боли, ни эмоций. Безразличное спокойствие и безропотное подчинение девушке меня не настораживали, происходящее казалось правильным и логичным после того, как ответила «Да».

— Слышу. Не верить.

— Доверяй только своему разуму, моему телу и своей интуиции. Даже магическая клятва не дает гарантий абсолютной верности, — своему разуму я бы тоже поостереглась доверять. В последнее время он меня подводит постоянно. Взять хотя бы этот сон. В нём подсознание разгулялось не на шутку.

— Если ты так хочешь лишиться вновь обретенной свободы, то я куплю тебя, — я старалась произнести фразу высокомерно и вести себя, как вела себя с ней настоящая Хейллин. Это я помнила из снов. Видимо напрасно старалась: на мои слова Несси только сверкнула глазами. Миловидное лицо приобрело хищное выражение, а между темно‑каштановыми прядями пробежали искорки. Невысокая женщина разом преобразилась: гордо поднятый подбородок и прямая спина, упрямо сжатые губы и злой взгляд карих глаз — передо мной была не рабыня, а оскорбленная королева. Пугаться и идти на поводу у неё я не собиралась. Я — не Хейллин маркиза Блисс, я — Елена Мстиславская. Со своими привычками и сложившимся характером, если она хочет служить мне, пусть привыкает к этому с самого первого дня — все равно перестроиться полностью я никогда не сумею, а циничность и изменившийся за последние годы характер вылезут наружу.

Женщина прошла к двери, выглянула из комнаты, а потом закрыла её на ключ, плотно задвинула шторы и вернулась, прихватив с бюро небольшой нож. Встала передо мной на колени: несколько фраз на незнакомом языке, надрез на ладони, порыв ветра в комнате и все закончилось. Глядя на неё невольно передернула плечами — видеть, как привычно и безразлично человек полосует себя до крови, было непривычно и откровенно страшно. А ведь я выдам себя, в такие моменты как этот тяжело контролировать собственные эмоции. Мне придется научиться не реагировать на непонятные поступки окружающих.

На всё ушло не больше десяти минут, но между нами что-то неуловимо изменилось.

Несси протянула ко мне окровавленную руку:

— Рассчитайся с мной и назови свое настоящее имя.

— Елена Мстиславская, — из шкатулки достала ожерелье из белого метала и рубинов и протянула ей. Несси спрятала его в карман, не проявив к нему никакого интереса, — Надеюсь этого хватит? Встань, Несси, и рассказывай.

— Мы сделаем по‑другому, миледи. Я запущу восстановление знаний, которые вложили в вас перед переносом, — вернулось назад уважительное «вы», и на мой недоуменный взгляд Несси ответила мягкой улыбкой. — Вам должны были сниться сны. Вы ведь не думали, что Хейллин оставит вас беспомощной и не позаботится о том, чтобы облегчить начало вашей жизни здесь?

Именно так я и думала, и не испытывала ни капли желания прибегать к помощи Несси в восстановлении знаний. Надежнее было найти независимого мага и попросить его об этом. «Не доверяй никому!» — эти слова молоденькой аристократки приобрели смысл после того, как я очнулась в мире Карнос. А ведь ей я тоже не доверяла и ждала подвоха. И все равно попалась. В памяти всплыли первые минуты в новом теле, в новом мире, в новой жизни, но я отмахнулась от них, как от назойливой мухи.

— Миледи, думаю вам стоит согласиться на моё предложение. Вы вправе и дальше не доверять мне, но я принесла вам клятву. Теперь я не смогу навредить, предать или умолчать о чем-то, что может нанести вам любой ущерб. Я могла обойтись стандартной формой и не скреплять клятву кровью, — Несси замолчала и подошла к кровати, нажала на завитушки в изголовье, провела рукой над ними и достала большую шкатулку из открывшегося тайника. — Но вы должны знать всё. Клятва на крови нерасторжима и обойти её невозможно. Как только мы пробудим вашу память, вы сами это поймете.