Запах перезрелой мушмулы

Она протиснулась мимо него.

— Я не хочу с тобой разговаривать!

Джонни смотрел ей вслед. Он понимал ее боль — это была и его боль тоже, — но отказывался сдаваться. Время было потрачено впустую. Вместо того, чтобы остановиться, чтобы сформулировать четкий план, он немедленно начал ходить взад и вперед по окрестным улицам, стуча в двери, надеясь встретить кого-то еще, кого он помнил или кто помнил его. Поиски оказались бесплодными. Никто не выглядел даже отдаленно знакомым. Через несколько часов он сделал перерыв и купил себе колу в круглосуточном магазине. Стоя на улице с напитком в руке, он отчаянно пытался придумать, что же ему делать дальше, когда понял, что завтра воскресенье.

Воскресенье.

Он почувствовал небольшой прилив надежды. Если бог из мушмулы — или любой другой бог, — все еще был здесь, то в воскресенье его должны были посещать. Все, что ему нужно было сделать, это найти группу детей, одетых для церкви, но не идущих в церковь, и следовать за ними до места назначения. Но ему придется быть осторожным, осмотрительным. Это бог детей, а он больше не был ребенком. Они не пустят его внутрь. Он не сомневался, что если сумеет проникнуть внутрь, то сможет обратиться к богу за лечением, но помнил, как тщательно они с Оросками скрывали свои визиты и защищали все знания о боге от взрослых.

Он провел ночь в дешевом и довольно пугающем мотеле. Чтобы убедиться, что нет никаких новостей об Анджелине, позвонил Сьюзен со своего мобильного. Дома все было по-прежнему, и это было лучшее, на что он мог надеяться в данных обстоятельствах. Утром он проснулся рано, наполнил бензобак своей машины и медленно покатил по улицам старого района Абуэлы. Несколько человек, которых он видел на тротуарах, были либо бездомными, либо направлялись в церковь Святой Марии, либо в корейскую церковь неподалеку. Однако он не сдавался и в конце концов нашел то, что искал, — хорошо одетых мальчика и девочку, скорее всего брата и сестру, идущих к церкви Святой Марии.

И дальше мимо нее.

Он припарковал машину на середине следующего квартала и вышел, оставаясь далеко позади, но следуя за братом и сестрой по тротуару, стараясь казаться непринужденным и не привлекать к себе внимания, зная, как это будет выглядеть со стороны. В уме он перебирал различные сценарии и возможные подходы, способы, с помощью которых он мог бы увидеть нынешнее воплощение бога без того, чтобы дети не позвали на помощь и его не арестовали как преследователя и педофила.

К сожалению, оказалось, что брат и сестра как раз возвращались домой, может быть, из другой местной церкви, а возможно, из дома своих родственников. Они вошли в передний блок дуплекса, возбужденно разговаривая по-испански с измученной заботами женщиной, которая встретила их в дверях.

Какое-то шестое чувство заставило ее посмотреть на него, когда он проходил мимо, ее глаза подозрительно сузились. Он целеустремленно прошел мимо, как будто у него была определенная цель и он опаздывал на встречу.

Боясь снова пройти мимо апартаментов, он обошел весь квартал и удрученно вернулся к машине. Утро выдалось неудачным, и он начал задаваться вопросом, не угасла ли за эти годы вера в бога.

И что, если так оно и было?

Но это еще не значит, что его невозможно воскресить.

Эта мысль мгновенно оживила его. Может быть, соседские дети больше не ходят тайком, чтобы поклоняться своему самодельному божеству, но, возможно, они ему и не нужны. У него была вера, желание и потребность, достаточные, чтобы привести в действие весь арсенал богов.[13] Повинуясь внезапному порыву, он проехал около мили на восток, туда, куда еще не добралась джентрификация. Дома были обветшалые, их окна были защищены кованым железом, кирпичные стены, раскрашенные граффити, защищали их задние дворы. Это был тот самый восточный Лос-Анджелес, который он помнил. Он некоторое время кружил по боковым улочкам в поисках чего-нибудь подходящего для своих целей.

В конце концов он нашел его в квартале, где несколько домов были снесены, а остальные помечены для сноса — пустой дом, разрушенный огнем. На заднем дворе, рядом с гаражом без дверей, в конце подъездной дорожки, он увидел мушмулу, полную фруктов.

Джонни подъехал к обочине и вышел из машины, направившись прямо на задний двор заброшенного дома, не заботясь о том, что его кто-нибудь увидит, думая только об Анджелине, лежащей на больничной койке. Большинство плодов мушмулы сидело высоко на дереве, но ветви были тонкими, и он допрыгивал до самых нижних, ломая их и отскакивая в стороны, когда целые секции падали на мертвую бурую траву. Мушмула росла гроздьями, и на ветвях были буквально сотни маленьких желто-оранжевых плодов. Присев на корточки, он начал срывать гроздья, бросая их в кучу справа от себя. Когда он сорвал еще две длинные ветки, создалось впечатление, что теперь у него есть то, что ему нужно. Он начал таскать охапки слипшихся плодов в сгоревший дом, укладывая в комнате с единственным окном, выходящим на сторону участка.

Как только вся мушмула была принесена внутрь, он опустился на колени и начал раздавливать ее между пальцами, бросая липкую массу на пол перед собой.

Он слепил размятые фрукты в нечеткую человекоподобную форму.

Хотя она лишь мельком походила на бога, которого он помнил, он пристально взирал на фигуру и верил в нее.

Теперь ему лишь оставалось найти девушку, а вот с этим будет сложнее. Он подумал о том, чтобы попробовать выбрать одну через приложение для знакомств или даже позвонить молоденькой девушке-водителю Убер, а затем заплатить ей дополнительно, чтобы она сделала то, что ему нужно, но полученные результаты могут быть рискованными и оставят след, по которому можно его отследить. Он вспомнил сестру Артуро, первую девушку, которую он увидел прислужницей бога, и решил, если сможет, найти такого же распутного подростка. Воскресенье, вероятно, было не самым лучшим днем для этого, но он пошел на бульвар Уиттиер, где были магазины и рестораны быстрого питания, затем в различные парки, ища девушку, которая бы подошла под это дело.

На самом деле было довольно много подходящих подростков, но почти все они были одеты в брюки. В конце концов он нашел одну, одетую в платье-куколку, которая стояла у винного магазина и курила. Она не могла быть старше шестнадцати лет.

— Привет, — сказала она, увидев, что он подходит. — Не могли бы вы угостить меня пивом?

— Нет, — ответил он ей. — Но мне бы не помешала небольшая помощь, если ты не против. Это будет стоить твоего времени.

— Вы хотите, чтобы я отсосала? — спросила она голосом, которым пыталась быть соблазнительной, но промахнулась на милю.

— Нет, — ответил он. — Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что другое.

— Я не буду этого делать…

— Это не секс, — пообещал он ей.

Она бросила сигарету и нахмурилась, начиная что-то подозревать.

— Тогда чего же вы хотите?

— Мне просто нужно, чтобы ты поехала со мной в дом. Буквально, ты просто постоишь там несколько минут, а потом я отвезу тебя обратно. Я заплачу тебе… — он достал бумажник и посмотрел, сколько у него денег. — Сорок долларов.

— Только за то, что постою там.

— Верно.

Она казалась растерянной.

— Вы собираетесь фотографировать или…

Джонни начинал раздражаться. Сколько времени осталось у Анджелины?

— Если ты не хочешь этого делать, я найду кого-нибудь другого. — Он повернулся и направился к машине.

— Я сделаю это, — сказала девушка, спеша за ним.

Он продолжал идти.

— Хорошо. Залезай.

Она нервно болтала, пока они ехал обратно к дому, ее дыхание пахло сигаретным дымом, но он не обращал на нее внимания, не слушал, преисполненный надежды, которой не испытывал с тех пор, как услышал диагноз своей дочери.

— Почти приехали, — сказал Джонни, сворачивая на практически пустую улицу.

— Ты живешь здесь?

— О, это не мой дом.

Девушка внезапно замолчала.

Он свернул на подъездную дорожку.

— Мы идем туда, — сказал он ей.

Она лихорадочно оглядела снесенные бульдозерами участки и обреченные дома и краска отхлынула от ее лица.

— О Боже мой! Вы собираетесь убить меня!

Она уже достала телефон и отчаянно стучала по экрану.

Он забрал у нее телефон и бросил его на заднее сиденье.

— Я не собираюсь тебя убивать.

— Я знала, что с вами что-то не так! Надо было доверять своим инстинктам!

— Все, что тебе нужно сделать, это постоять там. Как я и сказал.

— Это приложение, которое я нажала, вызывает полицию! Они знают, где я! Они едут за мной!

— Тогда нам лучше поторопиться, — сказал он.

Джонни не поверил ей, но в том состоянии, в котором она находилась, было трудно заставить ее сотрудничать, и чем быстрее они покончат с этим, тем лучше. Он даже подумал вернуть ее обратно и найти кого-то другого, кого-то более посговорчивее.

Но он был так близко.

И хотел довести это дело до конца.

— Пошли, — сказал он, выходя из машины.

Джонни почти ожидал, что она убежит, но она выбралась с пассажирского сиденья и испуганная, пошла впереди него. Он провел ее через открытую боковую дверь, через то, что когда-то было кухней, в комнату, где ее ждал бог. Снаружи, издалека, но все ближе и ближе, он слышал вой сирен.

Она сказала правду.

Девушка заплакала.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? Пожалуйста, не убивайте меня. Пожалуйста!

— Я же сказал, что не причиню тебе вреда.

Вой сирен стал громче.

— Видишь эту… штуку? — сказал он, указывая на сделанную им фигуру. — Я хочу, чтобы ты встала над ней.

— И зачем?

— Просто постой там минутку. Потом все закончится.

— Все закончится? Я буду мертва?

Она начала кричать.

— Помогите! — орала она. — Помогите!

Джонни дал ей пощечину.

— Прекрати!

Сирены были уже очень близко.

— Встань над ним! — приказал он.

Девушка все еще плакала, но сделала, как ей было сказано.

Возможно, ничего не выйдет. Может быть, фигуру нужно было оставить на некоторое время. Мушмула явно не пробыла там достаточно долго, чтобы привлечь мошкару. Нужны ли ему мошки?

Снаружи остановились машины, как минимум две, сирены отключились на пике громкости. Мигающие красные и синие огни проникали через разбитые окна, отражаясь от обугленных стен.

Девушка все еще плакала? Или она смеялась? Он не мог сказать наверняка.

Полицейские выкрикивали непонятные приказы, но Джонни не был уверен, обращались ли они друг к другу или к нему.

Юбка девушки вдруг взметнулась вверх.

Смеялась. Она определенно смеялась.

Он услышал шаги в передней комнате, сопровождаемые громкими голосами.

Сейчас или никогда.

Он тяжело опустился на обожженный пол, глубоко вздохнул и обратился к фигуре.

— Господи… — начал он.

Ⓒ The Smell of Overripe Loquats by Bentley Little, 2016

Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2019