Фиктивный Санта

— Что говорят врачи?

— Говорят про какой-то катетер в какую-то артерию.

— Операция? Ты звонил Гертруде?

— Не-ет, я не хочу ее волновать: завтра к вечеру уже отпустят. Милая, скажи ей, что отправила меня на какую-нибудь тусу.

— Олаф, ты что, не знаешь Гертруду? Она свяжется с коллегами из полиции и тебя найдут по твоему мобильнику.

Олаф тяжело вздохнул.

Мужчины как дети. Иметь жену-полицейского и пытаться ее обмануть, даже в благих целях. Словом, я разыскала медсестру, услышала от нее умные слова «малоинвазивное вмешательство» и обещание, что уже через день после выписки Олаф сможет вести привычный образ жизни. Но эти два дня… Делать нечего, придется опять просить Мартина и Руди.

Времени было в обрез, на обратном пути я заскочила в маленький магазинчик и купила себе питьевого йогурта. Кстати, Мартин тоже остался без обеда. У метро была местная рождественская ярмарка, пробежавшись по которой я купила смёрреброд с лососиной и креветками. Продавщица упаковала это «чудо» датской кулинарии в контейнер, отдав почти что за бесплатно еще и большой стакан локки-лолы.

*Прим. автора: смёрреброд — национальный датский «многоэтажный» и богато разукрашенный бутерброд с большим количеством ингредиентов на специальном черном хлебе. Локки-лола — аналог кока-колы.

Надеюсь, он не будет в претензии — на Строгет почти нет демократичных заведений — пожалуй, один «Донмакнальсон», но если выбирать между простым донбургером и смёрребродом с креветками… Впрочем, в «Донмакнальсон» я все равно уже не успевала.

Я вбежала в раздвигающиеся двери главного входа ровно без пятнадцати пять. У ёлки стояла Бригитта в моей куртке. Фффуххх… значит, Мартин и Руди сейчас переодеваются.

Мы с Бригитттой тоже обменялись курткой и манто. Быстро протараторив ей все новости про Олафа, я умоляюще сложила руки:

— Пусть Руди ещё два дня побудет Йолименом после пяти!

— Думаю, что смогу его уговорить, — подмигнула она. — А до пяти поработает этот приятный мужчина.

— Надеюсь, — пробормотала я.

Похоже, одним смёрребродом я уже не отделаюсь… Когда Мартин и Руди вышли, я сразу кинулась к ним.

— Мартин, держи, это тебе — перекусишь. Руди, спасибо огромное. Мужчины, умоляю, выручите меня! Олаф проболеет ещё два дня.

— Я готов, — выпятил грудь колесом маленький полный Руди.

— Во сколько выходить? — деловито спросил Мартин, мельком взглянув на часы.

Я не удержалась и чмокнула его в щеку.

— Ты настоящий ангел! В одиннадцать. И я у тебя в долгу.

— Если ты дашь свой номер, мы поговорим о погашении долга попозже вечером. Мне пора ехать.

Я порылась в сумке — чёрт, она была реквизитная, свои настоящие визитки я туда не положила.

— Возьмите, юноша, — из-за спины сказала неслышно подошедшая Бригитта. — Это — номер офиса, а это — Эвы-Лотты. Я бы дала вам и свой, но муж…

Ρуди погрозил ей пальцем и пошел к ёлке уже как настоящий Йолимен.

Мартин поблагодарил нашу звезду, быстро попрощался и чуть ли не бегом рванул на парковку.

— Какой милый молодой человек. Признаться, в костюме Йолимена он показался мне несколько старше, — сказала Бригитта. — И так смотрел на тебя… Откуда он?

— Из Мальмё, — вздохнула я. — Он очень меня выручил, придется оплатить ему… три полных дня.

— Думаю, деточка, что он ждет от тебя иной благодарности, — снова подмигнула Бригитта.

— Ты же знаешь, что я не встречаюсь с актерами.

— Ну-ну, — усмехнулась она. — Он, конечно, неплох, но только как Йолимен под ёлкой. Более сложную роль не вытянет.

— Между прочим, он сегодня играл адвоката, и даже я поверила, — пришлось вступиться за актерские данные Мартина.

— Ну-ну, — снова повторила Бригитта.

Отдала мне ключи от офиса и сказала, что пойдет прогуляться по гипермаркету. На самом деле ей, конечно, хотелось посмотреть на дебют Руди. На мой взгляд, у него все прошло ничуть не хуже, чем у Мартина.

Пока я добиралась к офису, который у нас расположен не в центре, но в достаточно старой части города — на острове Амагер, окончательно стемнело. Все витрины, окна первых этажей зданий, выходившие на проезжую часть, были разукрашены гирляндами или красочной подсветкой, над улицами тоже протянулись гирлянды из искусственных еловых веток и серебряных рождественских звезд. Гапенконен готовился к празднику: с вечера двадцать третьего декабря до утра двадцать шестого декабря закрывались офисы, магазины и прочие заведения — Рождество положено отмечать дома, с семьей и друзьями.

Я сняла дорогой костюм, смыла грим, выдохнула — день был нервным. А потом стал трезвонить мой апфон — актеры и актрисы, которые играют третье (последнее) представление за день, отчитываются и хотят утрясти вопросы с гонораром.

Домой я добралась к половине девятого. Успела съесть тарелку супа и принять душ. Он позвонил в половине десятого. К этому времени я уже лежала на диване с питательной маской на лице.

— Ну что, обсудим погашение долга?

— Мартин, ты очень, очень меня выручил. Я решила оплатить тебе три полных рабочих дня.

— Мы все должны помогать друг другу, разве нет? Но деньги меня не интересуют. Как насчет ужина?

Хотела бы я вот так спокойно говорить: «Что деньги? Тлен». Пришлось сцепить зубы и соглашаться на ужин.

И тут выяснилось, что расписание у нас не совпадает категорически. Все предрождественские дни я работала до восьми, а он — после шести. Кроме выходных — у меня их было два, а у него — только суббота.

— Ну, значит, суббота. У вас или у нас? — уточнила я, имея в виду Мальмё или Γапенконен.

— В ресторане, — пояснил Мартин, — я, знаешь ли, не очень-то умею готовить.

Я засмеялась и пояснила свои слова. Дело в том, что Гапенконен — самый дорогой город Эвропы. В Мальмё все дешевле в несколько раз. Одеваться я ездила в Мальмё, закупать офисные принадлежности — тоже, да и вся техника для дома была куплена там.

— А ты очень практичная, — с одобрением сказал Мартин. — Но вот то, что ты мне сегодня дала для перекуса… Я побубулил, у вас есть целый ресторан, сто семьдесят пять разновидностей смёрребродов.

*Прим. автора: «Бубл» — аналог нашего «Гугла».

По правде говоря, я датчанка лишь наполовину, поэтому не понимаю, как можно ужинать бутербродом, пусть даже очень большим. Да, смёрреброд — датское национальное блюдо, и истинные датчане очень им гордятся, но… только не я.

По моему молчанию он догадался, что попал не в кон.

— Не хочешь? Ну предложи что-то на свой выбор.

— В Мальмё я однажды ела отличного лосося в ресторане на набережной.

— Любишь морскую рыбу? Тогда тебе нужно обязательно съездить в мой загородный дом в Альвенанге.

Ух ты! У него есть загородный дом! В Альвенанге! Я смогу посмотреть на знаменитые фьорды и скалы почти не тронутой цивилизацией северной Норвегии!

С трудом удержала рвущийся вопль «Согласна!» Пришлось напомнить себе, что с актерами я не встречаюсь. А поездка в загородный дом вдвоем с мужчиной… всем же понятно, чем это закончится.

— Давай пока ограничимся рестораном.

— Ладно. Но в Гапенконене. И ты сводишь меня в ваш знаменитый «Тиволи».

*Прим. автора: «Тиволи» — старейший в Дании парк аттракционов.

Упертый, как все мужчины. Но для актера ведет себя довольно… непривычно. Ρазговаривает спокойно, не лебезит, не заигрывает… Я согласилась.

Оставшиеся до субботы дни мы не виделись и даже созванивались только один раз — когда Мартин последний раз работал за Олафа. Он уже должен был ехать в Мальмё и позвонил отчитаться, что пост Руди сдал. У меня был совершенно бешеный день, Метте — одна из наших актрис — отпросилась на свадьбу кузины, и два спектакля отыграла за нее я, а третий — (он как раз начинался) Мартинка.

Мы были в гримёрке вдвоём, я уже переоделась в своё, она как раз обряжалась в костюм феи Рождества.

— Кто этот Мартин? — спросила подруга. — Я слышала, что он и Руди заменяют беднягу Олафа?

— Да, сегодня в последний раз, — кивнула я. — Олаф уже рвётся в бой, завтра выйдет на половину дня, потому что Руди очень понравилось быть Йолименом, он хочет поработать до конца недели.

— Да-да, а ещё Гертруда очень беспокоится за Олафа и попросила Бригитту поговорить с Руди на этот счёт, — проявила излишнюю осведомленность подруга. — Но я спросила про Мартина. Он что, каждый день мотается из Мальмё к нам и обратно, чтобы просто выручить наше агентство?

— Не знаю, — ответила я, — денег он не взял, наоборот, готов потратиться на ресторан в нашем Наихристианнейшем городе, лишь бы сходить со мной в «Тиволи».

— А это, между прочим, серьёзно.

— Ничего серьёзного. Я же не встречаюсь с актерами.

— А ты ему об этом сказала?

— Слушай, он поставил вопрос так, что у меня не осталось выбора. В ресторан схожу, в «Тиволи» свожу, а потом скажу, что выполнила свои обязательства и… он свободен.

— После «Тиволи»? — с сомнением протянула Мартинка.

— Да, — я помогла ей застегнуть молнию на платье с прикреплёнными к нему сзади стрекозиными крыльями и выскочила из гримерки.

День и без того сумасшедший, я уж и забыла, каково это — играть по два спектакля подряд. Теперь еще надо вернуться в офис, где меня снова подменяла Бригитта, дождаться отчётов по последним спектаклям и… Но в голове упорно крутился заданный вопрос: «После «Тиволи»?»

Когда каждый день создаёшь сказку для других, места для своей сказки в жизни не остаётся. «Тиволи» был самым волшебным местом города, той самой сказкой, в которую я не могла вернуться уже много лет… Хотя вообще-то в этом году я побывала в сказке дважды — на свадьбе Михи и на свадьбе Мартинки, моих лучших друзей, а я так люблю свадьбы… Тем более что было это на красивом маленьком острове у теплого Адриатического моря…

*Прим. автора: Эва-Лотта упоминает события, описанные в романе «Панбархатный сезон».

Пока ехала до офиса, можно было помечтать, что и у меня когда-нибудь будет такая же волшебная свадьба… Или хотя бы волшебный вечер в «Тиволи».

Бригитта сразу уловила мой настрой.

— Деточка, — сказала она, — придётся вернуть тебя с небес на землю. Вот тут записи — кто звонил, когда и почему. И кстати. Мартин спрашивал, какие рестораны ты любишь.

— Да? — пробормотала я, погружаясь в работу. — И что ты ему сказала?

— Я сказала, что ты их не любишь, — усмехнулась Бригитта. — Так что где вы будете ужинать — решит какой-нибудь Йольский ниссе.

*Прим. автора: Йольский ниссе — помощник Йолимена, обычно изображается человечком небольшого роста, одетым в полосатый свитер, полосатые чулки до колен и обязательный красный колпачок. Выражение «решит Йольский ниссе» означает случайность, чуть-чуть приправленную Рождественским волшебством.

Я махнула на неё рукой и окончательно погрузилась в записи и подсчёты.

В пятницу вечером я приползла домой совершенно без сил. Их не хватило даже на расслабляющую ванну. Быстро приняла душ, проглотила последнюю порцию супа и упала в постель. Спать… И тут позвонил Мартин.

— Ты помнишь, что завтра суббота?

— Помню, — сказала я сонно. — До обеда буду спать…

— Хорошо, скажи адрес, куда за тобой заехать. К четырём ты уже проснешься?

— Проснусь… Давай встретимся на Центральном вокзале.

— А там есть парковка?

— Мартин… я так хочу спать, — зевнула я. — Не знаю ничего про парковки.

— Тогда скажи адрес, я буду у тебя в четыре.

Я продиктовала ему адрес, после чего отключилась. Во всех смыслах и сразу.

В субботу я действительно проснулась ближе к обеду. Выпила крепкого кофе, позвонила в офис — уточнить, как дела. В выходные в офисе обязательно кто-нибудь дежурил. Сегодня до четырёх отрабатывала Метте, а потом шла играть фею Рождества в последнем вечернем спектакле, сменяя Мартинку.

— Привет, Эва-Лотта, — прощебетала она. — В этом году у нас будет отличное Рождество. Уже привезли ящик просекко.

*Прим. автора: просекко — итальянское игристое вино.

— Поставь его в дальний угол, — распорядилась я.

Разориться на шампанское я пока позволить себе не могла. Впрочем, двадцать третьего декабря, когда все нормальные люди пораньше уходят с работы, нам тоже особенно некогда устраивать вечеринки. Если кто и забежит в офис, выпьет бокал просекко и закусит чем Бог послал. Обычно Олаф играл Йолимена, а Бригитта в роли феи Рождества разливала напитки, тогда как мы с Мартинкой по мере надобности нарезали бутерброды и торт.

Вспомнив о торте, я вспомнила и о сегодняшнем ужине с Мартином. Ох. Обидно всё-таки, что он актёр. Радует только одно — явно не безработный.

Звонок раздался ровно в четыре. Мне оставалось только накинуть куртку, спуститься к подъезду и сесть в знакомую машину.

— Привет, — Мартин вышел и открыл мне дверь со стороны пассажирского сиденья.

— Привет, — ответила я слегка нервно. — Ты нашёл ресторан с парковкой?

— Ребята подсказали, что рядом с «Тиволи» есть отель. Там, конечно, парковка только для постояльцев, но я договорился.

— Ух ты.