Искажение

Вот это была уже плохая идея. Солнце, выходной день и конец учебного полугодия — все студенты и школьники высыпали на улицы. Улыбки, смех, обжимающиеся парочки. И воспоминания. С тех пор, как к нашему с Ми кругу общения присоединилась замкнутая и серьёзная Нанао, не было недели когда бы я не выводил на “удалённую” прогулку по Москве своих подруг. Огромный город давал возможность каждый раз посетить какое-нибудь новое, ни разу не виденное ещё место — или вернуться в полюбившиеся, типа конюшен или кафе с кошками. Лучше посыпать себе соли на душевные раны я просто не мог.

Наверное, ещё несколько дней назад я бы просто позвонил кому-нибудь из одногруппников — вышибить, так сказать, клин клином. Но не после ночных “приключений” и откровений на дне рождения. Уже довышибался… Но и смотреть на счастливых ровесников мне хотелось в самую последнюю очередь. Чёрт бы побрал эти каникулы и новогодние праздники. И в квартиру воротит возвращаться. Только запереться в четырех стенах и остаться наедине со своими страхами и ожиданиями мне не хватало для полного счастья. Может, к родителям рвануть? Мать, конечно, весь мозг вынесет своими вопросами, с чего это нелюдимое чадо само притащилось в отчий дом.

Родители. Каникулы. День рождения. Я замер на месте — на меня немедленно кто-то наткнулся, но я даже не почувствовал толчка. Каникулы в японских школах с двадцать пятого декабря, с католического Рождества. Конец второго триместра. В прошлый конец триместра в “Карасу Тенгу” открыли ворота и пускали всех желающих — не дальше площадки перед входом, но мне и этого будет довольно. Назваться другом Куроцуки Нанао — и попросить позвать. Причем никакого особого подозрения вызвать не должно: в отличии от вынужденной домоседки Ми начинающего киллера родичи по клану могли успеть познакомить с кем угодно. И ведь сработает же! Если я доберусь до школы, конечно.

Добраться в срок и самостоятельно я могу только при помощи транспортной системы магического мира — иначе никак. Даже если бы смог лететь самолётом — всё равно опоздал бы. А так, несколько часов — и я на месте. Мне, конечно, нет восемнадцати, и меня вроде как просто не повезут, даже если я попаду на автобусную остановку. Но. До собственного дня рождения, до совершеннолетия по российским законам, мне осталось меньше двух месяцев. А в человеческом организме, какая жалость, как-то не предусмотрено цифрового таймера, отмечающего время жизни с точностью до секунды. Если я угадал, и Перевозчики определяют возраст тела пассажира как криминалисты, по состоянию костей — точность методы имеет погрешность больше одного месяца. Полезно тщательно изучать то, что преподают в ВУЗе. Вполне может сработать — особенно если у меня хватит мозгов не тащить за собой в холд паспорт. Хм, пожалуй, именную студенческую пластиковую карточку с фотографией, да и любые другие документы тоже.

Так, остаётся только попасть в холд. Причем мне, спасибо Мирен, известен примерный принцип прохождения искажающего купола вокруг места Силы! Другое дело, что в прошлый раз не получилось, но ведь мы даже не пытались попробовать разные варианты. Может не сработать? Да, может. И надо быть к этому готовым. Но если не попробую — не узнаю, и, в случае чего, буду всю оставшуюся жизнь себя винить. А если Ми успеет со мной связаться до попытки — будет вообще замечательно. Заодно увидит, что я искренне пытался загладить свою вину… Последнюю подленькую мысль я придавил и постарался поскорее выкинуть из головы. Я — не такой! Хотя, если честно, именно после неё выматывающее нервное напряжение стало, наконец, отпускать.

***

В битком набитой пригородной электричке я опять задумался над тем, что творю. Эйфория от принятого решения сошла на нет, сожаления и страхи больше не терзали — а вот сомнения в адекватности собственных действий появились. Ведь вломившись в холд Перевозчиков тем или иным способом я могу нарваться на патруль, охрану или там “таможню”. А ведь у меня сейчас нет шарма — только относительно слабая способность охлаждать, ещё и урезанная по сравнению с тем, что может сама юки-онна. Но отступить? Нет и нет. Риск великоват, но если подумать — сколько раз я рисковал в детстве? Пусть неосознанно. Но получил бы я то, что получил, без этих рисков? Нет. Другое дело, что сознательно идя на риск, нужно загодя озаботится минимизацией возможного ущерба в случае неудачи. Да и в случае, гм, удачи — тоже.

— Папа, привет! — я постарался говорить самым беззаботным голосом, на который был способен. — Я тут еду с подр… с друзьями из универа на дачу на выходные!

Вранье, но… сказать правду точно не стоит и пытаться. С другой стороны, то, на что я сделал намёк, все равно уже случилось… блин.

— Рад за тебя, — с отчетливым смешком ответил мне отец. — Но ты знаешь, мама будет не в восторге от того, что ты её не предупредил заранее. Она, знаешь ли, надеялась тебя завтра увидеть…

— Вот потому я и звоню тебе. — голосом выделил последнее слово я.

— То есть ты хочешь, чтобы я вместо тебя принял штормовой шквал? — совсем уже развеселился батя. — Но твой план содержит существенный изъян — позвонить ей никто тебе не мешает.

— Ну видишь ли, пап, дача под Загорском, — я специально ввернул старое название города, под которым его должен был помнить родившийся и проживший детство в СССР родитель. А то начнёт напрягаться — Сергиев Посад какой-то… — Там сотовые, бывает, плохо ловят…

— Ну конечно, я так и думал, — хихикнул собеседник, но потом, видимо, решил выдать Совет Настоящего Отца молодому отпрыску. — Смотри, сам не поймай… что-нибудь… на свою удочку.

— Пап, я медик, если что, — напомнил я. — Практические работы всегда в перчатках… резиновых.

— Ну тогда я за тебя совершенно спокоен, — с хохотом уверили меня с того конца линии.

Ладно, здесь соломки подстелил, теперь второй стог.

— Да? — голос с того конца трубки был таким хриплым, что я вздрогнул и вместо заготовленного приветствия с внутренним содроганием спросил “ты как?”

— Живая… вроде, — Инга прокашлялась.

— Вроде?!

— Ну, кажется без синяков обошлось, — ещё более неуверенно призналась девушка.

— Тебя надо спасать? — без обиняков поинтересовался я. Если что — запас по времени у меня ещё есть — в конце концов “день открытых дверей” в Карасу Тенгу именно что “день”.

— Что? А, нет. Я дома. Всё в порядке. Просто подралась.

— С Настей? — я припомнил, что девушки уезжали вместе.

— С Настей, — подтвердила мои худшие опасения одногруппница.

— Б…! — проклятье, надо было самому рассадить их по разным такси!

— А, не. Ты не так понял, — поняла мои мысли по одному экспрессивному слову девушка. — Мы вместе подрались. Отп… побили охранника из ночного клуба.

— Что?! — мне показалось, что я ослышался.

— А чё он такой? Ну, в плохом смысле слова.

— И вы напинали охраннику? — представить хрупкую невысокую красавицу, фанатку сложных причесок и идеального макияжа, лезущую на двухметрового “шкафчика”, каких обычно берут в вышибалы, моё воображение напрочь отказывалось.

— Ага. А потом еще и от ментов сбежали, — добила меня Инга.

— … — слов не было. — Ну… всё хорошо, что хорошо кончается, да?

— Ага, — одногруппница на том конце трубки помолчала, и вдруг выдала: — Спасибо тебе, Дима.

— За что? — уж думал, после таких откровений меня ничем не удивить, но красотка смогла.

— За день рождения. И… за то, что раньше. За поддержку. Мы, вроде, теперь помирились… как-то, — уже другим голосом призналась собеседница. — Не как раньше, но… Может, так и лучше. И это благодаря тебе.

— Мне? День рождения Ленкин был, — напомнил я.

— Без тебя мы просто не собрались бы, — отмахнулась Инга. — Ты вообще для нас, если вспомнить, очень много чего сделал. Для нас всех.

— Мелочи… — я даже не знал, как отреагировать на такую внезапную похвалу.

— Не мелочи, — я почти увидел, как одногруппница упрямо качает головой… и хватается за виски — потому что нельзя безнаказанно столько пить и куролесить. Хотя, видимо, иногда по-другому никак. — Не думай, что только я оценила, Настя тоже. И Алёна. Даже Макс.

— Вот уж кто точно нет, — фыркнул я. Слышала бы она, что Сумских вчера нёс… впрочем, я тоже наговорил ему от души.

— Оценил, оценил. Ещё увидишь, что я права, — слишком уверенно для человека, который вчера перебрал, заявила Инга, а потом и вовсе меня огорошила: — Ты — хороший человек.

— Да? — Вот уж не ожидал подобного признания.

— Да. Знаешь, как отличить хорошего человека от плохого? — спросила меня собеседница, и тут же сама ответила: — Хороший человек, когда кому-то помогает, исправляет то, что до этого было плохо.

— А плохой? — машинально переспросил я, пытаясь переварить услышанное.

— А плохой только себе хорошо сделать может, да и то не всегда, — как само собой разумеющееся сообщила красавица.

— Ясно, — меня не так просто смутить, но Инге очень даже удалось. — Я тебе чего позвонил… меня, наверное, в понедельник не будет. И во вторник, может быть…

— Не волнуйся, мы тебя отмажем, — пообещала девушка. — Узнаю, когда перезачёт, если во вторник не сможешь. Удачи!

— Вот она мне точно пригодится, спасибо, — я положил трубку. Подумал, и выключил телефон совсем — не ровен час позвонить мать, прознавшая про “дачу” — а третий разговор по душам я уже не потяну. “Хороший человек”, надо же…

***

В Посад я добрался уже затемно: двадцать четвёртое декабря — один из самых коротких дней в году, только-только зимнее солнцестояние было. Пришлось немного задержаться в здании маленького железнодорожного “вокзала” города — карточку, студняк, выключенный телефон и даже кошелёк я оставил в камере хранения, оплаченной на неделю. Лучше переплачу, чем… ну, понятно.

Ключ от камеры хранения разукомплектовал с биркой — нечего подсказки оставлять, если что — и по отдельности закатал внутрь снежных шаров, которые сморозил магией юки-онны до каменной твердости. Одну сферу насмерть прилепил ниже уровня снега к чьему-то приметному забору рядом с калиткой, вторую — таким же макаром к фонарному столбу. Снег тщательно разровнял. Может и зря столько лишних телодвижений — но лучше подстраховаться, чем налажать.

Погода испортилась, поднялся ветер и теперь порывами гнал стылую поземку, заставляя всех, кроме меня, кутаться в куртки и мерзляво ёжиться. Люди спешили по своим делам, стараясь как можно быстрее убраться с улицы и оказаться в тепле, мало обращая внимание на окружающих. Ну, так даже лучше. Низина перед Лаврой сверкала в лучах фонарей нетронутой снежной целиной. Только по центру темнела тонкая нитка пешеходной дорожки. М-да, а людей-то не так уж и мало… пожалуй, в часовне придётся поторчать, прежде чем я дождусь “окна”.

Всё оказалось ещё хуже: в строении над родником шёл молебен с освящением воды. Видно, процедура была достаточно кулуарной, или, может, заказной — а то, пожалуй, в “святое место” набились бы все проходящие мимо старушки. И так на этот “эвент” некоторые заявились с тележками и санками по три-четыре двадцатилитровые канистры. И как только потащат-то? Придётся подождать…

Ведущий службу монах[3] никуда не торопился — действо вёл размеренно и с достоинством, я даже через некоторое время проникся. Тепло, свечи дают удивительно мягкий, успокаивающий свет, а церковнославянские песнопения в устах батюшки звучат хоть торжественно и строго, но на удивление понятно. Словно я их на современном русском слыш… Что? Ми?! МИРЕН!!!

Если бы я так заорал вслух — у всех присутствующих в небольшой часовне уши заложило бы. В ментальном диапазоне я еле разобрал ответ. Впрочем, с каждой секундой канал связи постепенно возвращался к своей обычной пропускной способности.

— Дима?

— Я тут! — наверное, столь чистой и незамутненной радости я не испытывал еще никогда.

— И я тут, — чуточку ворчливо, как мне показалось, подала голос Нанао.

— Я… — начали мы одновременно с юки-онной, но суккуба нас обоих перебила:

— Всё потом. Я узнала план Кабуки. Не будет никакого теста или проверки — он сразу запустит процесс на максимальный результат!

— Процесс?

— Результат? — одновременно со мной переспросила Куроцуки.

— Глобальное переформирование структуры подпространственных туннелей, — одновременно нам обоим ответила Ми. — Они все или большая часть станут замыкаться на холд “Карасу Тенгу”!

— А “испытание”? — если я просто подавился такой потрясающей новостью, то Куро-тян приняла удар более достойно — видимо, к чему-то подобному была готова. Похоже, я много чего пропустил…

— Испытание — это, если коротко, набор побочных эффектов, который возникнет во время реструктуризации транспортной сети.

— Каких эффектов? — насколько мне было известно, создание туннелей было абсолютно незаметно из внешнего мира.

— Волна Силы той или иной мощности, прокатившаяся по земной поверхности. Или ещё что-нибудь вместе с волной. Или ничего — Кабуки и сам точно не знает. Потому — “испытание”. Для всей планеты. Смотрите:

И Мирен толкнула сквозь достаточно расширившийся канал поток воспоминаний.

2.

— Родика, ну и что мне с тобой делать?

На язык так и просилось “понять и простить” или “вы хотите поговорить об этом?” — но суккуба сдержалась. Так и не дождавшись от ученицы реакции, Абрамов махнул рукой в сторону закреплённого на передвижном штативе артефакта:

— Знакомая штука?

— Зеркало, — кивнула девушка. И без эмпатии почувствовала, как нестерпимо захотелось мужчине опять схватиться за лицо. — В смысле, то, которое для блокировки магии использовалось?

— То, да не то, — вполголоса прокомментировал русский и вздохнул. — Впрочем, угадала. Ладно, выкладывай давай, зачем ты меня так старательно искала, что нашла аж здесь.

— Ну… — Родика-младшая попыталась собрать в кучу все те мысли, что успела обдумать с тех пор, как они разделились с Куроцуки. За несколько часов непрерывной ходьбы она много раз успела прокрутить в голове начало разговора в зависимости от ситуации… И сейчас неожиданно для себя растерялась. — Ну… Я всё знаю.

— То есть артиллерийскую баллистику в следующем триместре мне тебе рассказывать не надо будет? — с невозмутимым видом переспросил блондинку инструктор.

— Нет. То есть да. То есть надо… — окончательно запутавшаяся в словах Мирен потрясла головой, и решительно рубанула, уже не пытаясь как-то сгладить впечатление от сказанного: — Я знаю, что “испытание” завтра, и я знаю, что мы попытаемся разрушить или захватить туннельную сеть Перевозчиков!

Если бы Абрамов в этот момент что-нибудь пил — точно подавился бы. А так просто закашлялся, и выдавил из себя только одно слово:

— Откуда?..

— Рассказ Зитс на уроке истории. Заявление завуча после урока. Спецназ Клавелей, доставленный на корабле в обход магической транспортной системы. Эвакуация всех посторонних с Ио, — Ми помедлила, и всё-таки добавила последний козырь: — Рождественский бал завтра, где соберутся родители старшеклассников — почти все ученики директора или разделяющие его устремления маги и демоны. Сил станет достаточно для магического ритуала… А про “испытание” вы сами нам, курсантам, сказали.

— Родика… — мужчина всё-таки взялся за голову, но в этот раз стал тереть виски, словно у него внезапно разболелась голова. — Мирен, вот объясни мне: раз ты такая умная и обо всём догадалось — зачем ты мне это рассказываешь? Просто чтобы проверить, все ли правильно просчитала? Неужели ты думаешь, что я прямо сейчас тебе всё сам расскажу, как дурной злодей из голливудского фильма?

— Я хочу знать, на что подписываюсь, идя за директором Кабуки, а не быть овцой на верёвочке, — тихо, но твёрдо сказала девушка, опустив взгляд. Потом она подняла голову, и, откровенно дерзко поглядев в глаза преподавателю, уже в полный голос заявила: — А если вы меня убедите следовать за собой, то я хочу, чтобы вы были в курсе о моей… способности работать с информацией. Исполнять приказы в тёмную — это не для меня.

— Удивила, — после небольшой паузы признался отставной офицер. — Вот от кого не ожидал подобного заявления, так это от тебя. Ладно. Хочешь “с открытыми глазами”? Хорошо. Только потом не жалуйся, что спрашивают, как со взрослой. За мной.

К некоторому удивлению Мирен, после такого жёсткого заявления Абрамов повёл её в уже мельком осмотренную совещательную комнату по соседству. Жестом предложил сесть на стул, а сам… начал стирать с доски криво накаляканные графики и столбики ничего не говорящих суккубе цифр. Потом знакомым, сто раз виденным у других учителей жестом подхватил маркер, машинально проверил, как он пишет, и повернулся к ученице. Похоже, у Ми всё было написано на лице — Олег Валентинович усмехнулся и покачал головой:

— А ты ожидала, что я поведу тебя к сейфу с Секретными Планами? Или в зловещее подземелье с Машиной Судного Дня, как в боевичке про Джеймса Бонда? — блондинка почувствовала, как кровь невольно приливает к щекам: только теперь она осознала, что действительно ждала чего-то такого. — Если тебя это утешит, то такой сейф у нас есть, и подземелье, оно же Командный Центр, тоже. Но это… скажем так, реквизит. Ограниченно удобные инструменты, если хочешь. Запомни: настоящие тайные планы, переворачивающие мир, рождаются в таких вот скучных офисных комнатках при обсуждении накопленной статистики какими-нибудь клерками среднего звена, младшими научными сотрудникам или там старшими лейтенантами.

Мужчина помолчал, давая осмыслить ученице услышанное, а потом хмыкнул и кивнул собеседнице:

— Ну-с, начнём. Пожалуй, хм, с “домашнего задания”. Скажи-ка мне, Мирен Родика, что такое Сила?

***

Воспоминания — это вам не компьютерные файлы. Точнее, на файлы при передаче они могут быть похожи, но только после своеобразной компиляции, которую, к слову, наш мозг проводит самостоятельно каждый раз, когда мы спим. Положил голову на подушку — и содержимое оперативной памяти головного мозга сливается в долговременную, превращаясь из яркой красочной непрерывной ленты в набор фрагментов под определенными ярлыками-зацепками для последующего извлечения. Есть теория, что мозг ничего не забывает, и, в случае сильной необходимости может собрать файлы-архивы назад в ленту с полным комплектом испытанных ощущений[4].

Сейчас Мирен делилась тем, что пережила совсем недавно: если вернуться к компьютерной аналогии — это, как включить лайв-трансляцию на ютубе спустя некоторое время после начала и отмотать к старту. Из-за чего вместе с потоком данных ко мне и Куроцуки фоном поступали эмоции суккубы, испытываемые в реальном времени. Если слабые так и проходили мимо сознания, то очень сильное удивление заставило меня и Куроцуки немедленно взглянуть на происходящее глазами подруги.

— Это что за место?! — вопрос у меня и юки-онны был один на двоих.

— Командно-информационный Центр, про который я говорил, — словно отвечая на наш мысленный вопль, обвёл рукой круглую комнату Абрамов.

Ми только молча хлопала ресницами, во все глаза осматривая помещение. Честно говоря, я бы сам запнулся бы, пытаясь описать этот зал. Единая картинка решительно не складывалась, надолго и гарантированно вгоняя в ступор неподготовленного человека — настолько отдельные детали интерьера не сочетались между собой.

Представьте себе цилиндр метров пять высотой, а диаметром — что-то вроде восьми. Точнее было не определить — пространство вдоль стен было полностью заставлено. И чем! Высокие бамбуковые рамы, в которых размещались старинные даже на вид японские панно на рисовой бумаге, соседствовали с деревянными книжными полками в венском, кажется, стиле. На самих полках книг — хватило бы иную библиотеку наполнить. От старинных, ровесников панно и полкам, и до блестящих ламинатом самых свежих с названиями на десятках языков. И, как будто этого было мало — остальное пространство помещения было буквально набито электроникой.

Ладно, никелированные стойки под потолок, на которых висели многочисленные плазменные панели — напрочь не сочетаются с остальной обстановкой, но ничего в целом необычного. Но вот голограмма территории “Карасу Тенгу”, спроецированная на заботливо огороженный низким декоративным барьером центр зала, словно прямиком сбежала из какого-нибудь научно-фантастического фильма, вроде пресловутого “Стартрека”… Слов просто не было. Впрочем, лично у меня комментарии появились, когда Ми сделала пару шагов к проекции и невольно заглянула вниз. А там… Ещё одно зеркало. Круглое. Огромное, словно тележное колесо, а то и больше. И в тяжёлой золотой раме, исписанной древнегерманскими рунами и свастиками. Полный финиш.

— Хо, и кто это тут у нас? — наверное, Лючия Нацуро хотела подкрасться незаметно, но с суккубой в месте Силы такой фокус мог пройти разве что у кого-нибудь из родственников Куроцуки. — Малышка Ми, вот сюрприз! Что я вижу, Олег? Ты решил привести стажёра в наш маленький штаб? Но одобряю: второй такой милашки у нас нет!

На самом деле замдиректора было не особо весело, с другой стороны, она отчётливо понимала, что просто так Абрамов своего курсанта в такое место не притащил бы.

— Эта милашка, — голосом выделил второе слово русский, — смогла по доступной ей информации реконструировать план Учителя. В общих чертах и с некоторыми неточностями — но смогла. И пришла с этим ко мне. Что я ещё должен был сделать?

Ми послала Нане короткий импульс без слов: сказать, что автором разоблачения была вовсе не она, суккуба никак не могла себе позволить. Впрочем, юки-онна только отмахнулась, в ответ разослав эмоцию, примерно значащую “заслуги каждого — заслуги всех”.

— Ха? — полуитальянка тем временем с новым интересом и явным уважением оглядела блондинку. Причём уважение было действительно сильным — она даже передумала тискать ученицу. — Что, она действительно угадала всё?