Жасмин. В поисках звездного сапфира

* * *

Убежав в пустыню, верблюд превратился в ящерицу. Прозрачные перепонки, игравшие роль век, защищали его глаза от песка. Он помчался обратно в Аграбу. Недалеко от города он преобразился в змею и приблизился к небольшому отверстию в земле. Еще миг, и он скрылся в ямке, взмахнув напоследок чешуйчатым хвостом.

Глава 6

В толще песка под Аграбой раскинулась сложная сеть узких тоннелей, и все они сходились в одной точке – обширной подземной пещере. Там предводительница гулей Умаб собрала всех своих сородичей, которых насчитывалось около сорока, для объявления.

– Ветры снаружи усилились, и пока на их ослабление надежды мало, – начала Умаб. – До сих пор туннели не пострадали, но сейчас как никогда важно, чтобы все оставались подальше от проходов, ведущих на поверхность...

Большинство гулей парили над полом в виде призраков. Они напоминали людей, но тела их имели зеленоватый оттенок и были почти прозрачными. Ноги позволяли им ходить, но они также могли передвигаться, плывя по воздуху. Несколько гулей беспрестанно меняли свой внешний облик, лениво превращаясь из одного маленького существа в другое: из мыши в краба, из цесарки в черепаху. Они откровенно скучали и не слушали речей Умаб, стремясь поскорее вернуться в убежища и снова заснуть.

Пещера была украшена множеством блестящих предметов, которые так любили все гули, от латунных графинов до медных медальонов. Каждая вещь стояла на своей полке, вырезанной в красных глиняных стенах. Отражения некоторых предметов можно было увидеть в воде бассейна в гроте, спрятанном в глубине пещеры.

Лейли, одна из юных гулей, стояла возле грота, почти не обращая внимания на слова предводительницы. Ее внимание было сосредоточено на множестве входов в пещеру. Она ждала брата и всюду искала его следы. Куда он запропастился?

Вдруг Лейли почувствовала, как что-то сжало ее лодыжку. Она посмотрела вниз и увидела, что вокруг ее ноги обернулась змея. Она нахмурилась и сбросила ее.

– Где ты пропадал? – прошептала она змее, хотя уже догадывалась, каков будет ответ.

Змея упала на грязный пол и превратилась в жука. Он подлетел к лицу Лейли, трепеща зелеными крылышками.

Она отмахнулась от него и недовольно прошипела:

– Бедэйр! Прекрати!

– Лейли? Что случилось? – окликнула ее Умаб со своего места. Несколько их соплеменников бросили любопытные взгляды в глубь пещеры.

– Нет, ничего. Извините.

– Как я уже говорила, – продолжала Умаб, – туннели должны использоваться только для того, чтобы попасть из одной пещеры в другую. Не стоит разгуливать по ним просто так.

Между тем жук превратился в гуля.

– Я видел его, Лейли, – сказал он.

– Тссс!

Бедэйр понизил голос:

– Я видел кусочек сапфира!

– Если Умаб узнает, что ты снова вылезал на поверхность... – возмущенно зашептала его сестра в ответ.

– Ты меня не слушаешь.

– Я слушаю, – возразила Лейли. – И я уже говорила тебе, что я устала от твоих сказок. – Бедэйр давно без конца говорил о сапфире, не просто давно – столетиями! По его словам, Бедэйр и Ниддал, его лучший друг-человек, как-то раз решили посоревноваться, кто сможет быстрее забраться на вершину арки над въездными воротами в город и первым коснуться сапфира. Чтобы уравнять их шансы, Бедэйр превратился в человеческого мальчика. Ниддал выиграл, но его рубашка зацепилась за один из железных зубцов, удерживающих гигантский камень на месте. Бедэйр превратился в медведя, чтобы сильными лапами освободить Ниддала, и в результате сапфир вывалился из паза и упал вниз...

В этой истории было много невероятных деталей, но самой нелепой была мысль, что человек и гуль могут быть лучшими друзьями! Все знали, что люди боятся гулей, поэтому те с давних пор живут под землей.

– Это не сказка, – в очередной раз принялся настаивать Бедэйр. – И я могу это доказать. Первый осколок сапфира найден, и они ищут остальные, но мы должны им помочь!

– Они – это кто? – поинтересовалась Лей- ли. – О ком ты говоришь?

– Бедэйр! – окликнула их Умаб. – Если то, что ты хочешь сказать, настолько важно, почему бы тебе не поделиться этим с остальными?

Бедэйр приблизился к Умаб.

– Нет, Бедэйр! – закричала Лейли, но брат проигнорировал ее.

– Эти ветры пришли потому, что тысяча лет истекла! – произнес молодой гуль. Новость, которой он должен был поделиться, была слишком серьезной, чтобы молчать о ней.

– Мы должны восстановить сапфир, пока не стало слишком поздно!

– Опять эта сказочная чепуха про сапфир, – пробормотал кто-то в толпе. Этот комментарий поддержали многочисленные стоны и ворчание.

– Первая часть камня уже найдена! В пустыне! – продолжал Бедэйр. – Я сам ее видел! Я помог принцессе Жасмин найти ее!

Умаб нахмурилась.

– Ты помогал принцессе Жасмин? Дочери султана Аграбы? Это правда?

– Я ничего не выдумываю! Я подслушал, как она и ее друг Аладдин говорили о поисках частей сапфира, и последовал за ними в пустыню, и...

– Последовал в пустыню? – воскликнула Умаб. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытался говорить с ними. – Гулям было строго-настрого запрещено общаться с людьми.

– Не волнуйся, – ответил Бедэйр. – Когда меня заметили, я превратился в кочевника, а потом в верблюда.

– Они заметили тебя? – Большие темно-зеленые глаза Умаб выражали ужас. Толпа гулей загудела.

Лейли издала тихий стон. Ее брат признался, что нарушил почти все законы их общины. Он не только поднялся на поверхность, но и изменял свою внешность перед людьми.

Другие гули тут же отодвинулись от Бедэйра, как от прокаженного.

– Бедэйр, я предупреждала тебя не один раз: если люди снова поверят в наше существование, не будет конца тому, в чем они начнут нас обвинять. Они и песчаные бури скинут на нас! – Стены загрохотали, словно вторя словам Умаб. Изумрудное кольцо упало с одного из уступов на пол пещеры. Предводительница подхватила его и направилась к Бедэйру.

– Но, если мы восстановим сапфир, ветер утихнет, - возразил Бедэйр. – Мы поможем людям, и они поймут, что все, что о нас рассказывают, – неправда. И тогда мы сможем снова подниматься на поверхность, когда захотим!

– А разве кто-то хочет подняться? – прорычала Умаб. Остальные забормотали на разные голоса в знак согласия. Большинство из них теперь глядели на Бедэйра.

Молодой гуль смотрел на сердитые лица сородичей, опечаленный тем, что никто из них не помнит прошлого.

– Раньше мы так чудесно проводили время в Аграбе! – напомнил он. – Устраивали каверзы, смешили людей, делали их жизни веселее. Вы должны помнить об этом! – Но гули лишь качали головами и отворачивались.

Бедэйр застонал в отчаянии. Веками Умаб настаивала на том, что контакты гулей и людей всегда приводили к беде, поэтому-то они ушли в подземелья. Возможно, изначально у кого-то из них и были сомнения на этот счет, но с годами все поверили, что их воспоминания были ложными, а рассказы Умаб – правдой. Бедэйр знал, что гули верили, будто Умаб защищает их, но сам считал, что все ее рассказы лишь приучили гулей бояться и отняли у них все радости.

– Я больше не собираюсь слушать эту чепуху, – заявила предводительница, угрожающе подойдя к Бедэйру. – Ты понимаешь, какую опасность навлек на наши головы? Люди могут затопить туннели и уничтожить наш единственный дом!

Гули настороженно слушали, столпившись вокруг Бедэйра. Сестра поспешно пробиралась через них к брату.

– Он понимает, все понимает, – быстро сказала Лейли, возникнув перед предводительницей. – И останется внутри. Я прослежу...

– Я не могу! – запротестовал Бедэйр. – Мне нужно вернуться обратно. Мы нужны им. Им нужен гуль, чтобы...

– Хватит! – в гневе закричала Умаб. Ее голос эхом раскатился по пещере. – Мне больно это говорить, Бедэйр, но ты сам только что признался, что тебе нельзя доверять. Откуда мне знать, что ты больше не будешь лезть людям на глаза?

Прежде чем Бедэйр смог ответить, Умаб провела рукой над его головой. Другие гули ахнули, когда Бедэйр в мгновение ока сжался в зеленый клубок и был поглощен изумрудом в кольце Умаб.

– Нет! – закричала Лейли.

– Прости, Лейли, но ты должна понимать, почему я это сделала, – сказала Умаб, кивнув на полыхающее светом кольцо. – Защищать всех вас – мой долг. Особенно в такие нелегкие времена.

– Как долго он пробудет там? – спросила Лейли, надеясь, что наказание не продлится более одного-двух дней.

– Пока я не решу, что он не представляет для нас угрозы, – ответила предводительница. – Определенно он не выйдет раньше, чем пройдут песчаные бури. – Изумруд на кольце яростно вспыхнул.

– Но...

– Там ему будет лучше, – прервала Лейли Умаб, передавая ей кольцо. – Там он будет в безопасности.

Глава 7

Лейли сидела в маленькой пещере, где она жила с Бедэйром, кольцо лежало перед ней на скале. Изумруд печально пульсировал.

– Мне жаль, – сказала Лейли, угадывая мысли брата. – Ты знаешь, что я никак не могу заставить Умаб передумать. Она волнуется. О тебе, обо всех нас.

Изумруд вспыхнул, его луч отразился от красивого кулона, одного из десятков блестящих предметов, украшающих их пещеру. Большинство вещей, развешанных в туннелях, заржавели или потускнели за прошедшие века. Но в этой пещере было много того, что Бедэйр принес из своих нелегальных вылазок на поверхность, и они все еще сверкали и блестели. Долгое время Лейли прятала их, делая отверстия в стенах и запечатывая их глиной. Но с течением лет гули все больше и больше отдалялись от сородичей, много спали и редко выбирались из своих пещер, в основном только если их вызывала Умаб. Непрошеные гости давно уже к ним не заявлялись.

Бедэйр утверждал, что любовь гулей к сверкающим предметам – это глубокое врожденное чувство, а не просто традиция. Он считал это важной особенностью их задорного характера, благодаря которому они умеют изменять внешность и любят разыгрывать людей. Вернее, любили, пока не спрятались под землей.

Хотя Лейли всегда злилась, когда Бедэйр об этом говорил, в глубине души она иногда задавалась вопросом, не был ли он прав. Она отказывалась признаться, но иногда ее посещали смутные воспоминания о счастливых временах, когда они выходили за пределы туннелей, о совместных приключениях с жителями Аграбы. У других гулей такого рода воспоминания с каждым столетием тускнели, пока не начинали казаться снами. Но у других гулей не было братьев, так часто рассказывающих о жизни наверху. Лейли вечно терзали сомнения. Правда ли то, что она помнила? Или это просто влияние историй брата?

Кольцо оставалось темным, и Лейли могла представить Бедэйра внутри, задумчивого и подавленного. Эти ветры могут продолжаться годами. Как он вынесет такую долгую ссылку?

А как она сможет вынести жизнь без Бедэйра, который, хоть постоянно и раздражал ее своими шалостями и мольбами убежать вместе, все равно был ее любимым братом? Ей нужна по крайней мере возможность общаться с ним.

– Помнишь, мы превращались в мышей и забирались в лампы в зале заседаний, заставляя пламя в них мигать? – спросила Лейли кольцо. – Так мы передавали друг другу тайные сообщения. Ты помнишь? – Пару столетий назад они перестали играть. Лейли это наскучило, так же, как и другим гулям надоело разыгрывать друг друга, а не людей. Это было еще одной причиной поверить словам Бедэйра о том, что главной радостью в жизни гулей были шутки над людьми, которые заставляли смеяться и тех, и других. Смех в туннелях теперь был редкостью.

Кольцо мигнуло один раз, затем последовала серия медленных и быстрых вспышек. Лейли напрягла память, чтобы расшифровать это послание. Бедэйр повторил последовательность, и наконец Лейли поняла:

– Да! Я помню!

Произнеся это, она имела в виду и свои собственные мысли, и то, что Бедэйр пытался ей сказать.

Кольцо продолжало мигать, иногда так быстро, что Лейли не успевала расшифровывать слова брата. «Помедленнее!» – просила она не раз, но в конце концов все поняла, и это ее не обрадовало.

– Нет, Бедэйр. Я не могу, – запротестовала она. – А если Умаб поймает меня? Мы оба окажемся запертыми в кольцах. – Изумруд излучал яростное свечение, за которым последовала серия коротких импульсов.

Лейли плавала по пещере, взволнованная.

– Какая разница, что там происходит? Это не влияет на нас, пока мы остаемся здесь. Здесь мы в безопасности.

Наступила пауза, а затем кольцо вспыхнуло и погасло мягко, умоляюще. «Если ты не хочешь сделать это для Аграбы, сделай это для меня».

Лейли молчала. Она любила Бедэйра. Он был единственной семьей, которая у нее когда-либо была. Гули появились, когда была создана Земля, из той же магической пыли. Как и у людей, среди них были мальчики и девочки, но вот родителей у них не было. Все гули разделились на небольшие группы братьев и сестер. У некоторых было по десять братьев и сестер. У других, как у Лейли и Бедэйра, не было никого, кроме них. А еще, хотя у гулей не было родителей, у них была Умаб. Она присматривала за ними, как мудрый защитник, любящий, но строгий.

– Это слишком опасно, – настаивала Лейли. Изумруд вспыхивал снова и снова, Бедэйр продолжал спорить и умолять, пытаясь убедить Лейли, что сапфир восстановит погоду и отношения между людьми и гулями.

Лейли по-прежнему скептически относилась к утверждениям Бедэйра, но что, если он был прав хотя бы частично? Частые вылазки помогали ему узнать, что на самом деле происходит наверху, в этом смысле он был более осведомлен, чем Умаб.

Если поиски сапфира приведут к тому, что Умаб освободит Бедэйра, то Лейли обязана попробовать.

– Я сделаю это, – сдалась она наконец.

* * *

Через несколько минут Лейли, приняв облик гадюки, выглянула из крошечной норки. Она смотрела на песок и колебалась, нервничала и боялась. Сильная сторона гулей заключалась в том, что они могли принимать любую форму, но они становились так же уязвимы, как и те, чей облик принимали. А еще в любом облике гули нуждались в еде, отдыхе и приюте и могли быть ранены или даже убиты.

Зеленое свечение, исходящее от изумрудного кольца на ее хвосте, осветило выход наружу. Бедэйр повторил инструкции, которые он дал ей ранее.

Лейли зашипела в ответ: «Я знаю, знаю». Она напомнила себе, что рискует только ради брата, и это того стоило, собралась с духом и выскользнула из норы.

Легкую змейку мгновенно отбросило ветром, но она превратилась в слона и приземлилась с глухим ударом на четыре крепкие ноги. Песок бил по ее зеленоватой коже, но она оставалась непоколебимой. Кольцо теперь сидело на кончике бивня и сверкало: «Молодец!»

Лейли глубоко вздохнула. Она так до конца и не определилась с воспоминаниями о наземной жизни, но что-то такое было в воздухе вокруг, что заставило ее почти поверить в то, что эти воспоминания были настоящими.

Пыльный ветер ударил ей в голову, заставив гигантские уши захлопать. Она покачала огромной головой и понюхала песок. Лейли сразу ощутила опасную энергию ветра и что-то неестественное в происходящем, что-то, что должно было быть исправлено. Ее чувствительность гуля пробудилась, и она вдруг почувствовала такую силу, какой она не ощущала годами... десятилетиями... веками. Она глубоко вдохнула и уверенно нырнула в шторм.

Глава 8

Жасмин вглядывалась в бесконечные песчаные дюны, продолжая свое путешествие на верблюде. Сара следовала на втором верблюде, а Мариам – на третьем. Ахмед, Малик и Омар шли рядом, как и Аладдин, державший на плече Абу.

Аладдин подошел к ковру-самолету.

– Как поживаешь, дружище? – посочувствовал он. Ковер поднял две кисточки, как будто показывая Аладдину поднятые вверх большие пальцы.

Мешок с камнем начал подрагивать в руках Жасмин, и она покрепче затянула веревки. Осколок был удивительно легким, несмотря на свой размер, даже почти невесомым. Как и обещала хранительница, сапфир создавал защитный барьер вокруг них, так что единственные движения воздуха, которые чувствовала Жасмин, исходили холодными дуновениями из мешка.

Они шли уже несколько часов, и желудок Жасмин урчал от голода. В какой-то момент они остановились в оазисе, чтобы дать отдых верблюдам и немного вздремнуть, но вскоре Жасмин проснулась от беспокойства и из-за того, что веревки мешка, которые она завязала вокруг запястья, начали дергаться. Странники немного подкрепились финиками и хлебом. Прошел еще один день, и надежда Жасмин на то, что оставшиеся сапфиры будут найдены в пустыне, стремительно угасала.

Мешок нетерпеливо дохнул холодом.

– Я хочу найти другие осколки не меньше, чем ты, – с досадой сказала ему Жасмин.