Огонек. В поисках артефакта

– Я не умею…

– Он реагирует на силу твоего желания. Так что будь осторожна.

Огонек нехотя отпустила цепочку. Вещь действительно больше не звала ее. Она просто спала, подобно котенку, свернувшемуся на груди.

– А почему вы отдали… мне?

– Потому что ты его настоящий Хранящий. Хранящая.Ни я, ни Таллен не способны пробудить Круг. Он сам выбрал тебя.

Огонек задумчиво кивнула. Почему-то ей в голову даже не пришло спросить, о чем идет речь.

– Я долго спала?

– Почти два часа. Пора идти.

– Куда?

– Нам надо встретится с одним человеком. Возможно, он сможет нам помочь. Одежда на стуле, Таллен сгонял на торговые ряды, пока ты отдыхала. Переодевайся и спускайся, мы ждем тебя внизу.

Огонек кивнула и встала. Потом нерешительно взяла лежащую на стуле одежду. Чистая, абсолютно новая рубаха, штаны из плотной ткани и куртка из овчины. Слегка ей великовата, но на ее тощем теле любая будет болтаться. Она попыталась рассмотреть себя в небольшое зеркало у двери – оттуда на нее смотрел обычный городской мальчишка, чумазый и вихрастый, с улыбкой почти до ушей.

Когда она спустилась, ее действительно ждали. Но хорошее настроение уже ушло. Надо было объяснить им, что заступаясь за нее, они могут навлечь на себя неприятности.

– Ривер… – нерешительно обратилась она к магу. – Меня будут искать. И попытаются вернуть. А вам отомстить, чтоб другим было неповадно. И не только Бо, другие банды тоже.

– Позаботимся. Знаешь, где сейчас можно найти твоего Бо?

– В таверне "Синяя кошка"… Он всегда там вечером сидит.

– Отлично. Веди нас сейчас туда.

Огонек кивнула. Она начинала верить в способность своих новых знакомых справится с любыми ее проблемами.

– Одного я не понимаю, – Таллен шел рядом и задумчиво хмурился. – Почему беспризорниками не занимаются приюты?

– Потому что там и так хватает сирот. – Огонек равнодушно пожала плечами. – Да и оттуда сбегают. Малика вот была в приюте. Рассказывала, что бьют чаще, а кормят хуже… Еще и выйти из комнаты целый день не смей. А как четырнадцать исполнится, красивых девочек отдают в бордели, а некрасивых – в служанки. А мальчишек – фермерам или в шахту. Бо, если ловкий и воруешь хорошо, может и Теням отдать, и в Гильдию. А мальчишек часто в юнги отдает. И самое главное знаете что? – она очень серьезно посмотрела на Таллена. – В Приюте никто выбора не даст. А Бо против воли никого никуда идти не заставит. И остальные так же. Поэтому из банд почти и не бегут. – Она хмыкнула. – Бо, конечно, постарается продать меня подороже… Но сначала спросит, не против ли я сама.

– Куда катится этот мир, – пробормотал Таллен. А Ривер только пожал плечами.

– А что ты хочешь от маленького королевства почти на краю мира? Особенно, если король забил на все, кроме своих собственных развлечений? Еще лет десять назад, когда была жива его матушка, она лично контролировала Королевский приют для сирот… И поверь, образцовое учреждение было.

– Пришли. – Огонек остановилась перед дверью. На покачивающейся вывеске синей краской был небрежно нарисован спящий толстый кот.

Как ни странно с Бо они договорились быстро. Огоньку даже не пришлось ничего объяснять. Бо только поинтересовался, не против ли она идти ученицей к чужеземцам, а потом затребовал двадцать монет серебром. Чему ее будут учить, его не волновало от слова совсем. А получив деньги, сразу потерял к ней интерес. Она даже растерялась от внезапно обретенной свободы. А Таллен только хмыкнул и поторопил их, напоминая, что им назначена еще одна встреча.

Таверна, в которой они оказались, была явна рассчитана на людей побогаче. Пол и столы были чистыми, с кухни доносились приятные запахи, и негромкие разговоры посетителей терялись в тихой музыке сидящего у очага барда. Похоже, здесь собирались совсем небедные люди хорошо поесть и попутно обсудить те вопросы, которым отнюдь не стоит достигать чужих ушей. Усевшись за столом, Огонек принялась с любопытством оглядываться.

– А кого мы ждем?

– Одного моего знакомого. – Таллен потер нос, а Ривер чуть слышно хмыкнул. – Он из свободных художников. Знаешь, что это значит?

Огонек кивнула.

– Так называют себя мошенники. Те, кто занимается очень крупными аферами. У них даже гильдия есть своя. Только очень странная.

– Да ты, похоже, больше меня знаешь… – Таллен улыбнулся, а Ривер опять хмыкнул. – Я и не знал, что у них своя гильдия есть.

– Слышала просто. – Огонек чуть пожала плечами. – А как ты с ним познакомился?

– Нужно было найти одного человека. А он очень хорошо прятался. – Таллен покачал головой. – Но после того, как Рас мне его нашел я и зарекся с ним связываться.

– Вижу, вижу, как ты зарекся, бродяга. То-то ты просто жаждал со мной пообщаться. – Раздался за ее спиной насмешливый голос. Огонек резко обернулась и уставилась на его обладателя со смесью удивления и восхищения.

Высокий черноволосый мужчина со шрамом на щеке и повязкой на правом глазу больше всего напоминал лихого пирата. Причем пирата весьма удачливого – одет он был дорого и со вкусом, чем то напоминая нарядившегося к карнавалу благородного. Насмешливая улыбка делала его лицо на редкость обаятельным, несмотря на неправильность черт. Образ шального пирата довершала серебряная серьга с крупным фиолетовым камнем. Оглядев сидящих за столом, он кивнул Риверу и, склонившись, поцеловал руку Огоньку, отчего она едва не упала со стула.

– Итак, что же понадобилось от меня столь странной компании? – Он по-прежнему усмехался. – Воину, столь невзлюбившему меня за невинную шутку, чужеземному магу, и юной леди, переодетой в мальчишку?

– Ничего себе невинная шутка… – пробормотал под нос Таллен. – Не ты ли увел кошелек со всеми нашими деньгами у Морриса? Еще и записку ехидную оставил…

– Почему вояки считают, что могут меня нагло надуть, а когда не вышло – что я забуду эту возмутительную попытку? Считай это платным уроком, что со специалистами надо рассчитываться, соблюдая все договоренности, а не зажимать жалкие десять процентов… Но что нам дела былые? Впрочем, где мои манеры? Позвольте представиться – Рассел Велес, авантюрист и определенно гений в решении неразрешимых проблем… Поскольку с ерундой, учитывая мои расценки, меня все равно не ищут. – Он усмехнулся и сел на свободный стул. – Итак?

Ривер еще раз хмыкнул, на этот раз одобрительно, и жестом заставил умолкнуть раздраженного Таллена.

– Нам надо завтра проникнуть во дворец и оставаться там некоторое время незамеченными.

Рассел чуть слышно присвистнул и откинулся на стуле, внимательно их разглядывая. Потом неторопливо произнес:

– А вы вообще в курсе, что в охране короля двое Серых?

– В курсе. – Ривер кивнул. – Поэтому нам надо проникнуть во дворец по время шествия, когда они будут его сопровождать, охраняя на улицах города. А он их возьмет с собой, поскольку никому больше настолько не доверяет.

– И, в принципе, правильно делает… – Рассел задумчиво разглядывал что-то на полу. Огонек усердно пыталась понять, что он там углядел, но так и не поняла. – Давайте оговорим сразу мой круг обязанностей. Если вам надо проникнуть во дворец – это одно… Если сопровождать вас там, помогая оставаться незамеченными – совсем другое… Да и мне тогда нужно точно знать, куда мы будем двигаться и продумать маршрут.

– У тебя есть карта дворца? – неподдельно удивился Ривер.

– У меня есть мозги, которые вы будете очень хорошо оплачивать, и время до завтра. Итак?

Маг только хмыкнул.

– Старое артефактное хранилище.

Огонек слушала их перепалку с некоторым недоумением. То, что сама она не знала, зачем им нужно во дворец, очень медленно доходило до ее сознания. Как и то, что если они сейчас договорятся, то завтра попытаются ограбить короля… Все это как-то не укладывалось в голове, отчего окружающее казалось каким-то ненастоящим.

А Рассел просто откинулся на стуле и несколько минут раскачивался, нахмурив брови и что-то обдумывая. Потом кивнул каким-то своим мыслям, поднял голову и вкрадчиво произнес:

– А вы уверенны, что вам нужен специалист именно моего профиля? Могу посоветовать одного знакомого, который как раз занимается тихим проникновением по заказу за какой-нибудь редкой вещичкой. Зачем вам самим рисковать, проникая во дворец?

– Дело в том, что мы понятия не имеем, как выглядит нужная нам вещичка. – Ривер опять чуть хмыкнул. – Мы, несомненно, сможем ее найти, если подойдем близко, но никто другой этого не сможет. Поэтому приходится идти самим.

– Чтож. – Рассел кивнул. – Допустим, я соглашусь. Но есть две проблемы. И первая – открыть старое артефактное хранилище я не смогу. Да, у меня есть определенные навыки, но это не тот случай, когда они годятся в дело. А вторая проблема… – Он посмотрел на девочку. – Вторая проблема – это ребенок. Замаскировать взрослых возможно… Но вот объяснить присутствие ребенка… Вы уверенны, что ее присутствие настолько важно?

– Именно ей придется опознать нужную нам вещь. И открыть хранилище – это уже моя проблема. Итак?

– Половину суммы вперед. Завтра за час до рассвета будьте готовы. Я буду ждать вас в Старом парке, в беседке Ветров.

Ривер кивнул, и небрежно уронил на стол плотно набитый кошель. Похоже, сумма была обговорена заранее. Огонек невольно подумала, что быть свободным художником весьма выгодно… Рассел сгреб кошелек не менее небрежно и кивнув, направился к выходу, не обращая на них больше никакого внимания.

– Ты уверен, что он справится? – Маг задумчиво провожал его взглядом. Таллен только вздохнул.

– Свою работу он сделает, не сомневайся…Репутация у него что надо. Не будь он уверенным, что справится, не взялся бы. А вот потом надо быть настороже… Потому что он слупит дополнительные деньги за все, что только сможет придумать.

– Деньги у нас есть… Если он все сделает как надо – я даже на премию ему расщедрюсь.

Таллен рассмеялся.

– Пожалуй, это единственное, что его может удивить. Люди редко добровольно расстаются с деньгами.

Глава 3.

Разумеется, Рассел лукавил, разговаривая со своими нанимателями – не будь у него готовой карты дворца, он бы и не подумал взяться за это бредовое дело. А так… соблазн оказался слишком велик.

Карту он сделал почти месяц назад, не особо интересуясь, зачем она его очередному клиенту. Для этого он очистил библиотеку одного любителя редких книжонок, а потом почти месяц ухаживал за хорошенькой Лиз, работающей во дворце горничной, заодно совмещая приятное с полезным. Даже один раз переодевался в слугу – надо же было разведать пару коридоров, куда горничных не допускали. Так что карта у него была, достаточно точная и подробная, что он даже подумывал заглянуть в гости за парой-тройкой редких штуковин. Но не сложилось. Во-первых, потому что замки сокровищницы были чересчур сложны даже для него, а во-вторых, потому что король, пережив неожиданное покушение и опасаясь новых убийц, пару недель назад нанял двоих Серых. А того, что Расу довелось о них слышать, с головой хватило, чтобы решить что овчинка не стоит выделки. Еще не хватало с нелюдью связаться…

О Серых говорили многое и Рас подозревал, что большинство из сказанного просто страшилки. Но хватало и фактов. Серые нанимались или телохранителями, или убийцами, и никогда не работали за деньги. А вот взяться отработать нужный им артефакт могли запросто. По виду они мало чем отличались от людей, за исключением серой кожи, но могли двигаться с невероятной скоростью или идти по следу подобно охотничьей собаке. Разумеется, Рассел не собирался позволить им взять след – только Серых не хвосте ему не доставало. И как это сделать, он примерно представлял.

А вот как замаскировать десятилетнюю малявку, пока нет. Поэтому он рассматривал свой план, прикидывая самые разнообразные варианты, пока очередная бредовая идея не выкристаллизовалась в нечто более-менее возможное. И, самое главное, он ощутил, как в крови заиграл азарт и нечто необъяснимое, что он называл интуицией – предчувствие, что все получится. И до сих пор такое предчувствие никогда его не обманывало. Все равно что поймать удачу за хвост и прокатиться с ней на одной волне. Рассел рассмеялся и занялся приготовлениями. А сделать надо было немало.

Несмотря на весь свой авантюризм, Рас прекрасно понимал, что войти внутрь и добраться до желанной цели – это в лучшем случае половина пути. Надо еще суметь выйти, вынести желаемый приз и сбить со следа своих преследователей. И нельзя забывать, что судьба любит шутить и в любой момент что-то может пойти не так. Поэтому надо подстраховаться по максимуму.

Если бы кто-то наблюдал за ним со стороны, то очень долго бы ломал голову, пытаясь понять, что же задумал неугомонный авантюрист. Он посетил еще одну таверну, тоже весьма приличного вида, и о чем-то долго договаривался с хозяином. Потом не менее долго расспрашивал знакомого возницу, заглянул к портному, зельевару и изгнанному из Гильдии амулетчику, потратив при этом почти половину суммы из кошелька, полученного от заказчика. Но его это ничуть не расстроило – он планировал потребовать оплатить расходы отдельно и почти не сомневался, что ему пойдут навстречу. Эти заказчики отнюдь не казались жмотами, пересчитывающими каждый медяк.

Потом он сидел дома, смешивая по капле несколько зелий, и стараясь не переусердствовать с компонентами, пока не получил нужный эффект. После чего лег на кровать и мгновенно заснул.

А Таллен, Ривер и Огонек гуляли по городу. Огонек впервые в своей жизни объелась, поскольку Ривер покупал ей все, на чем взгляд задерживался дольше нескольких секунд. Она попробовала и леденец на палочке, и сладкие пластинки, и пирожки, жареного на углях угря, соленых каштанов и чувствовала себя все больше и больше угодившей в какой-то странный мир, где все наоборот. Где у нее есть дом и те, кто о ней заботятся, где не надо выбиваться из сил, чтоб просто выжить, и не надо голодать и бояться. И ей приходилось все время напоминать себе, что она им просто нужна для каких-то своих целей, нужна просто потому, что ее признала своей странная Вещь, болтающаяся теперь у нее на шее. Но получалось плохо. А потом на каком-то этапе она осознала, что ее несут на руках, осоловевшую и уставшую, Вещь тихо мурлыкала что-то ласковое, и она чувствовала себя в безопасности пока окончательно не провалилась в сон.

Проснулась она от того, что ее опять несли. Вокруг было темно и холодно от пронизывающего ветра. В темноте она еле разглядела серьезное лицо Таллена, после чего принялась осматриваться. Город она знала хорошо, как и почти любой другой беспризорник, но эти места какое-то время узнать не могла. Потому что, хотя Королевский парк и открыт для посещения и любой горожанин может прогуливаться по его дорожкам, таким как она это удовольствие выпадает не часто. Обычно днем тут гуляют аристократы, а ближе к вечеру – состоятельные горожане. Ей самой довелось здесь бывать всего пару раз.

– Зачем мы здесь? – тихо прошептала она.

– Тише… – голос Таллена был еще тише. – Мы почти пришли. Рассел назначил встречу в беседке Ветров.

Она вспомнила вчерашний разговор. Почему он выбрал такое странное место? Но тут впереди отделилась тень. Рассел махнул им рукой и они вслед за ним вошли в темное строение. Плотно прикрыв двери, он зажег небольшой фонарь.

– Нам придется немного подождать.

– Почему именно здесь? – Ривер осматривал каменные стены. – И не заметят ли свет?

– Выход в беседку я прикрыл, так что фонарь никто не увидит. – Рассел присел на пол и уставился куда-то перед собой. – А вы знаете, почему это строение так называется?

– Потому что чуть выше выход в беседку, построенную так, что в любое время дня и ночи там завывает ветер. Говорят, что прадед нашего короля так развлекался…. Причем сам и придумал эту постройку, поскольку был неплохим архитектором. И с тех пор эта одна из достопримечательностей Королевского парка.. Верно?

Рассел слушал Таллена, чуть кивая. Потом усмехнулся:

– Самое странное, что все верят в эту историю, и ни у кого даже мысли не возникло, для чего нужно это странное строение. Хотя большинство не любит копаться в истории. Король Еридий был человеком в первую очередь практичным. Строить бессмысленную достопримечательность он бы не стал.

– И для чего оно нужно? – негромко спросил Ривер, пока Таллен мерил Рассела нехорошим взглядом.

– Это запасной выход из дворца… На случай, скажем так, непредвиденных обстоятельств.

– Запасной вход во дворец и об этом никто не знает? – Недоверчиво потянул Таллен.

– Разве я сказал вход? – Улыбка Рассела стала откровенно издевательской. – Построивший это чудо идиотом отнюдь не был. Это место выход, а вовсе не вход.

– И в чем разница?

– А в том, что выйти из дворца тут можно легко и просто. А вот попасть внутрь практически не возможно… Двери открываются только изнутри. – Рассел подмигнул. – Правда, я подозревал, что мне может понадобится не только выход, но и вход, поэтому немного подстраховался и заклинил механизм в нужном положении.

Он опустил фонарь к самому полу и Огонек увидела странную неровность камней под самой лестницей. И туго набитую сумку в углу. А авантюрист неожиданно стал серьезным.

– Нам пора. Мы должны выйти на противоположной стороне как раз с первыми лучами солнца. – Он приподнял плиту, под которой оказалась ведущая в темноту лестница, подхватил сумку, протянул фонарь Таллену и кивнул на лаз:

– Я пойду последним, подчищу за нами следы.

– Меня больше волнует, когда мы дождемся объяснений. – Негромко пробурчал воин, но все же полез первым.

– По ходу действия, мой друг, по ходу действия. – Голос авантюриста был удивительно безмятежен, и даже самый чуткий слух вряд ли бы уловил легкую издевку. – Мы не можем тратить драгоценное время на долгие объяснения, не правда ли?

Таллен что-то негромко пробурчал себе под нос, но Рассел сделал вид, что ничего не услышал и в самом деле обрисовал в общих чертах свой план, пока они двигались подземным ходом. Ход вел в хозяйственный двор, куда они должны были выйти переодетые слугами точно на рассвете, поскольку именно в это время во дворец доставляли припасы, и они легко затеряются среди множества так же одетых людей. А Огоньку придется изобразить некоторое время тюк, который они будут нести. Ровно до воза, где одну из бочек по большой просьбе Рассела, подкрепленной немалой денежной суммой, королевский поставщик забудет наполнить вином. А дальше они будут уже транспортировать эту бочку, стараясь не привлекать внимания.

– Ну и воняет эта гадость… – Таллен держал в руках одежду слуги и брезгливо морщился, пока остальные переодевались, а Огонек готовилась изображать тюк. Запах ей тоже не нравился, но она предпочитала молчать. – А зачем заморачиваться с бочкой, если мы можем нести ее так?

– Пришлось повозится, чтоб добиться нужного эффекта, – усмехнулся Рассел. – Мой собственный рецепт. Гарантировано, что ни одно существо, обладающее более-менее тонким нюхом, не сможет взять твой след. Ты же не хочешь, чтоб по нашему следу пошли те, что способен это сделать? – Таллен, тут же вспомнив о Серых, молча и быстро переоделся, а авантюрист тем временем задумчиво продолжил: – Правда, я испытывал его на собаках.

– Будем надеяться, что оно подействует не только на собак. – Поставил точку в разговоре молчавший до этого Ривер.

– Что касается винной бочки, то она нам просто необходима. С тюком продуктов нас отправят как вы думаете куда? На кухню. А нам надо в совершенно противоположную сторону. А бочка с вином отправится куда? В винный погреб. А вот от него рукой подать до старого артефактного хранилища. Эй, что ты делаешь? – последнее относилось к Таллену, который нацепил на себя свой меч.

– Я не могу без меча. Вдруг что случится?

– Если ты выйдешь на хозяйственный двор с мечом, то случится обязательно. С нами. Ты много слуг с мечом видел?

Общими усилиями Таллена все же удалось уговорить расстаться с мечом, который уложили с остальными пожитками и Огоньком создавать видимость тюка. Не меньше усилий потребовалось, чтобы Ривер расстался со своими кольцами. Наконец, Рассел дал отмашку и они двинулись в путь.

Глава 4.

Первая половина плана осуществилась на редкость удачно. В том смысле, что они незаметно присоединились к толпе слуг, нашли нужную телегу и даже нужную бочку. Умудрились затащить ее в коридор, не потеряв при этом тюк с Огоньком, и даже, дождавшись пока в коридоре никого не будет, переместить ее вовнутрь. Рассел не забыл предусмотреть небольшие отверстия в днище, поэтому ей не угрожало задохнуться. А вот дальше начались проблемы.

Встретивший их в коридоре распорядитель приказал тащить бочку не в погреб, а на кухню, чтобы разлить на бутылки и подать к столу. Ситуацию спас Рассел, с типичным народным говором побожившийся, что именно эту бочку приказали немедленно доставить в подвал, ибо это особое вино, присланное в подарок и перед разливом ему надо отстояться не менее трех дней, а то перенесенная тряска убьет его дивный вкус. Когда распорядитель, немного поругавшись, все же оставил их в покое и они потащили бочку дальше, Таллен незаметно вытер пот со лба и тихо поинтересовался: