Камень. Книга 3

— Ну, Алексей, а теперь слушай внимательно. — начал отец, когда все оставшиеся расселись. — Мы тут подумали, и решили, что с партизанщиной пора заканчивать. Я имею ввиду твою жизнь под фамилией Пожарский. С Обществом ты познакомился, Общество познакомилось с тобой, знакомство прошло более или менее удовлетворительно. Нужные связи ты наладил, с друзьями определился, да и с невестами, как я слышал, всё в порядке? — усмехнулся он, а дед, дядька и Прохор заулыбались. Одному только мне было не до смеха — оказывается, если самому себе не врать, жил-то я совсем неплохо, что хотел, то и делал, а вот завтра всё может оказаться совсем не таким радужным… — Так вот, Алексей, в четверг в Кремле пройдёт приём, на котором Государь о тебе официально объявит в качестве моего сына и наследника. — он замолчал и стал наблюдать за моей реакцией. Это же делал дядька и Прохор с дедом.

Всё. Приехали. Кончилась моя вольная жизнь. Нахрена я от ночёвки в Кремле отказался? Да ещё и в такой форме? Вот царственный дед и обиделся… А так, смотришь, ещё бы пару-тройку месяцев спокойно жил в своё удовольствие. Торговаться надо до последнего!

— Хорошо. — кивнул я. — Но жить я буду здесь.

Отец покривился. За него ответил дед:

— Ты, Алексей, наверное, чего-то не понимаешь. — его голос был до отвращения ласков. — Тебя отец в известность ставит, а не объявляет начало торгов. Не позорь нас с Прохором! Как старшие решат, так и будет. Ты меня услышал?

Я попробовал поискать глазами поддержки у Прохора, но тот лишь пожал плечами, мол, он вообще не при делах…

— Услышал, деда. — вздохнул я.

Отец улыбнулся и поблагодарил князя:

— Спасибо, Михаил Николаевич. — после чего посерьёзнел и посмотрел на меня. — В этой квартире ты не останешься в любом случае. Тебе она по официальному статусу не положена.

— А Николаю с Александром родители разрешили здесь жить. — нашёлся я.

— Ты себя с братьями-то не ровняй. — хмыкнул отец. — Они хоть и Великие князья, но не наследные принцы и будущие Главы Рода. Разница, как говорится, не большая, но существенная. Не переживай, Кремль мы тебе не предлагаем, знаем, что всё равно сбежишь. Но обещай нам в Кремле хоть иногда ночевать, покои для тебя уже подготовлены.

— Обещаю. — вздохнул я.

— Хорошо. — довольно кивнул он. — Предлагаю тебе рассмотреть как вариант для проживания особняк Гагариных. Ведь всё их имущество по факту твоё личное. Если раньше твоё заселение туда вызвало бы недоумение, то после четверга не вижу к этому никаких препятствий. Да и особняк Пожарских буквально в двух шагах. — он усмехнулся и посмотрел на моего деда. — Будете с Михаилом Николаевичем к друг другу в гости на чай ходить.

А что? Как вариант… Но это придётся до Университета ездить минимум по 20–30 минут туда и обратно при отсутствии больших пробок.

— Хорошо. Как вариант, можно рассмотреть для проживания и мой особняк. — ответил я, специально выделив «мой» интонацией.

— Твой, твой… — улыбнулся отец. — Император тогда, у этого самого особняка, выразился однозначно. И ещё, тебе положена охрана, и она у тебя будет.

— И от кого она меня защитит? — ухмыльнулся я.

— Прежде всего, от пренебрежительных взглядов представителей других Родов, Алексей. — ответил он. — Думаешь, мне охрана нужна, или дядьке твоему? А Михаилу Николаевичу? — он мотнул головой в сторону деда. — Статус, Алексей, статус! Я не виноват, что людская психология так устроена. Относись к этому всему как к работе, которую просто надо делать. Каждый день, изо дня в день, но надо. Ты сейчас всеми будешь восприниматься как представитель Императорского Рода, да ещё и второй в очереди престолонаследования. Будь добр соответствовать этому высокому положению, сынок. Договорились?

— Договорились, батя. — в очередной раз вздохнул я. — В Ясенево я тоже с кортежем прибывать буду?

— Вот уж тут мы всё отдаём на откуп твоему воспитателю. — отец посмотрел на Прохора. — Как он решит, так и будет. И не вздумай ему перечить в этих вопросах, Алексей. Охраной твоей будет руководить ротмистр Михеев, уже знакомый тебе. Особняк твой, — он выделил «твой», — уже взят под охрану, проводится генеральная уборка, штат прислуги практически укомплектован.

Лихо! Ты, сынок, живи в своём особняке, но под полным нашим контролем. И деваться мне, что самое противное, некуда. Беда…

— Не грусти, Алексей! — хмыкнул отец. — Всё будет хорошо! Не буду тебя дальше мучить, на сегодня хватит. И вообще, помнишь, что доктор тебе сказал про прогулки?

— Да.

— Собирайся, и бегом марш на улицу свежим воздухом дышать. А мы пока с Николаем, Михаилом Николаевичем и Прохором обсудим детали твоего переезда. И не забудь, к трём приедет портной.

Гулять с собой, естественно, взял Вику, чему он была только рада.

* * *

— Ну, что, Прохор, ознакомился с материалами по Петровым? — спросил Цесаревич, дождавшись, когда за сыном с Вяземской закроется дверь.

— Ознакомился. — кивнул тот. — Выводы неутешительные.

— Да уж… — согласился Александр. — Наворотила маман делов. Мы с отцом и братом пытались было с ней поговорить, бесполезно… Ответ один — я действовала в интересах Рода, нечего, мол, всяким там художникам безродным крутиться рядом с моей внучкой. Она и в сторону Андрея Долгорукого после конфликта Алексея с Юсуповыми и Куракиными криво стала поглядывать, мол молодой человек недалеко от Инги с Наташкой ушёл, одна у них шайка-лейка, ничего хорошего там вырасти не может. А звонок Алексея по поводу Петрова маман восприняла чуть ли не как угрозу. Этого всего я тебе, Прохор, говорить не должен был, сам понимаешь, дела семейные, но оперативной обстановкой, если так можно выразится, ты владеть должен. Государь всё понимает и разрешил поделиться с тобой последними новостями. А Михаил Николаевич и так в курсе. — Пожарский кивнул. — Ты, Прохор, Лёшку лучше всех знаешь, тебе и карты в руки. Что делать-то будем? Скажу сразу, вариант с физическим устранением Петровых под видом бандитского нападения на их имение нами рассматривался. Оставили пока в качестве запасного варианта.

Прохор и не подумал возмущаться по поводу последних слов Цесаревича, а только тяжело вздохнул. Он и сам, послушав вчера записи разговоров Петровых и ознакомившись с рапортами своих коллег, догадывался, какое впечатление произведёт рассказ Сашки Петрова на Алексея. Да какой, к чёрту, рассказ? Лешке вполне хватит самого факта похищения Петрова! И озвученное Цесаревичем решение всех возникших проблем было самым простым и эффективным. Даже у самого Прохора подобная мысль вчера возникала, несмотря на его близкое знакомство с Петровыми и хорошее к ним отношение. Уж Канцелярия умела сделать всё так, что ни у кого не возникло бы и тени сомнений в подлинности бандитского нападения. А бандитов бы потом обязательно нашли, а после соответствующей обработки, эти бандиты и сами поверили бы в то, что именно они и совершили это вопиющее злодеяние.

— Я считаю, Саша, что мы должны Алексею всё рассказать. — опять вздохнул Прохор. — Прямо сейчас. Потом хуже будет.

— Во вторник награждение, в четверг приём с объявлением. Ты уверен, что Алексей после этого рассказа не пошлёт нас всех дружно нахер, и не рванёт в Смоленск к Петрову? — начал заводиться Цесаревич. — И все эти официальные мероприятия с его участием пойдут по пиzde! — он впился взглядом в воспитателя сына.

— А что ему помешает послать нас дружно нахер после официальных мероприятий? — возразил Прохор. — И вот там-то всё пойдёт по пиzde гораздо веселее! Скажешь, не так, Саша?

— Мы с Государем разговаривали на эту тему. — решил вмешаться князь Пожарский. — Сейчас у Алексея действительно нет никаких ограничений. Когда ему выгодно, он Пожарский, когда нет, Романов. Государь правильно на это обратил внимание. А вот после официального объявления у Алексея будет уже несколько иной статус, чем сейчас, и внук не совсем отмороженный, чтобы этого не понимать. А значит, будет вынужден сдерживать свои эмоции, чтобы соответствовать этому статусу. Как думаешь, Прохор?

— С этой стороны я на проблему не смотрел, Михаил Николаевич. — кивнул Белобородов. — Соглашусь с вами, объявление его точно в чувство должно привести. А там он и на информацию о Петрове не так эмоционально прореагирует, вернее, голову быстрее включит. Саша, — он обратился к Цесаревичу, — когда мне ехать к Петровым? Может удастся с ними как-то договориться, и Лёшка ничего не узнает?

— Ты Лёшке сейчас здесь больше нужен. — уже спокойно ответил тот. — После всех этих мероприятий и поедешь.

* * *

— Так что, Вика, закончились у меня весёлые времена. — закончил я рассказывать девушке о ближайших планах моих родичей.

Мы с Вяземской вышли из парка и направились в сторону «Приюта студиозуса».

— А про нас с Лесей тебе ничего не сказали? — спросила она с плохо скрываемым напряжением в голосе.

— Ничего. Особняк лично мой, так что переедете вместе со мной. — пообещал я. — Леська не должна отказаться. А у тебя так вообще в лице моей бабули в этом вопросе будет полная поддержка.

— Видала я такую поддержку… — Вику аж передёрнуло. — Чем хоть тебя награждать собираются? — перевела она тему.

— Молчат. — хмыкнул я. — Ты лучше расскажи, что в подразделении творится?

Со слов девушки получалось, что всё подразделение, во главе с Орловым, усиленно занимается с присланным Канцелярией менталистом-инструктором, а её, как владеющую всеми этими навыками защиты от колдунов, определили на постоянное дежурство. Орлов из-за ареста брата ходил злой до вечера четверга, но в пятницу на службу явился во вполне благодушном настроении — по слухам, его младшего брата выпустили из под домашнего ареста и вернули на прежнюю должность. Но Орлов-старший всё же никаких пояснений по поводу последней операции не даёт, и то же самое запретил делать Смолову. Единственное, в четверг на общем построении ротмистр объявил о том, что со мной всё в порядке и скоро я вернусь на службу.

— Решетова-то твоя переживает! — не удержалась в конце Вика от «шпильки». — Но подробности выяснять не решается, меня боится.

— Вот что я тебе на это должен ответить? — вздохнул я. — Прохору только ничего не говори, он расстроится.

— Не скажу. — хмыкнула она. — У меня вообще сложилось впечатление, что уже всё подразделение знает, что я с тобой сплю.

— Наплевать! Пусть завидуют. — отмахнулся я. — Мужики мне, бабы — тебе.

— Согласна. — заулыбалась она. — И ещё больше завидовать будут после того, как тебя объявят! А что, Лёшка? — она пихнула меня в бок. — Любовница будущего Императора Российской Империи — это не грязным пальцем в пупу ковыряться! — Вика горделиво выпрямила спину и надменно посмотрела вокруг. — Бойтесь меня, сирые! — она не выдержала и прыснула в кулачок. — И вообще, твоё Императорское Высочество! Требую подарков, соответствующих своему высокому положению! Особняки, земли и украшения принимаются! А также перевод на какую-нибудь хлебную синекуру с повышением в должности и звании! — девушка опять пихнула меня в бок и состроила невинное личико.

— Мне с бабулей надо посоветоваться. — кивнул я. — Вот с ней вместе и решим, что мы сможем для тебя сделать.

Невинное личико сменило личико раскаивающиеся.

— Я ж не настаиваю… Так, просто поинтересовалась…

Посмеялись, конечно. Хоть я и понимал, что Вика шутит, но в её «требованиях» всё-таки содержалась определённая логика. Как бы это не звучало цинично, мои любовницы сейчас становились и частью моего статуса тоже. И если с Алексией в этом плане было всё в полном порядке — как же, звезда имперского масштаба, знаменитость, недостижимая мечта не только подростков, но и мужчин постарше, в том числе и аристократов, и слухи о нашей связи «добавят очков» не только девушке, но и мне, учитывая репутацию Романовых с их традиционной слабостью к любовницам из творческой среды. То вот Вяземская на фоне Алексии откровенно терялась. И совсем не в плане внешности, совсем нет! А в плане секретности её службы. Значит, придётся каким-то образом обыгрывать таинственность «рыжей бестии».

С подарками девушкам сейчас проблем никаких нет — с четверга можно спокойно пользоваться активами Гагариных. И это касалось не только налички и вкладов в банках, но и остального их движимого и недвижимого имущества. Я, конечно, понимал, что Леська с Викой и так финансово независимы, Вика даже богата, являясь потомственной аристократкой из совсем не бедного Рода, подарки им я как дарил, так дарить и собирался, но вот какой-нибудь широкий и показательный жест в отношении девушек сделать было необходимо, чтоб в обществе не считали меня скрягой.

Были и ещё два близких мне человека, которым нужно было подарить что-нибудь существенное. Это Прохор и Сашка Петров. Если с моим воспитателем это не должно было составить труда, просто поставлю его в известность, то вот с другом действовать надо было тоньше, а то воспримет мой благородный душевный порыв как подачку, и вообще со мной перестанет общаться. Уж чего-чего, а гордости Сашке было не занимать. Надо будет с Прохором на эту тему поговорить, может дельное что подскажет, да и придумает что-нибудь этакое для Сашкиной мамы, а то она быстро на подарок сына свои цепкие лапы наложит, мотивируя экспроприацию интересами Рода. Ладно, что-то я размечтался, об этом обо всём ещё будет время хорошенько подумать…

Внезапно, мой взгляд зацепился за мужчину, вышедшего к нам с Викой навстречу из ближайшего переулка. Сначала я не понял, что же меня так насторожило, но под ложечкой засосало вполне отчётливо. И только спустя несколько секунд разобрался — мужчина был в плаще и кепке. Сразу перед глазами встал образ Колдуна из моего сна, где у Ивана вместо лица был провал… Помотав головой, открыл глаза и только сейчас обратил внимание, что плащ на мужчине, как и кепка, были не тёмные, а вполне себе светлые.

— Лёш, ты чего встал? — спросила Вика.

Как остановился, я и не помнил. А мужчина приблизился к нам, и, заметив, что я на него смотрю, улыбнулся, вежливо кивнул головой в приветствии, тронув кепку рукой, и спокойно прошёл мимо. На автомате я прикинул его рост, который был за сто восемьдесят точно. Слава богу, обознался! Мужчина был простым прохожим, направлявшимся по своим делам.

— Лёша, ты как привидение увидел. — голос Вики звучал встревожено. — Случилось чего?

— Ничего. — ответил я и остался стоять, прислушиваясь к своим ощущениям.

Что-то со мной было не так. И это что-то касалось моей реакции на опасность. Чуйка не сработала, вот что! Хотя… По большому счёту, она и не должна была срабатывать, угрозы ведь мне никакой не было. Но вот кепка с плащом моё подсознание заметило, и под ложечкой у меня засосало вполне отчётливо… Обычно, в подобной ситуации, я даже не думал, меня просто бросало на рефлексах в темп, а в этот раз не бросило. Странно… Я ещё раз прислушался к себе, ничего, понятно, не услышал, и, привычно сосредоточившись, попытался перейти на темп еще раз. Ничего! Еще раз, и опять ничего! Твою же мать! Где моё состояние боевого транса, в которое я с лёгкостью входил простым усилием воли бесчисленное количество раз последние несколько лет? Может что-то из ментальных приёмов сработает? Но нет, темп не давался, и, как следствие, полная слепота и глухота «в эфире». Это что, одно из последствий комы?

— Вика, пойдём обратно в парк, — повернулся я к девушке, — мне надо кое-что проверить.

— Пойдём. — кивнула с готовностью она, продолжая смотреть на меня с тревогой.

Парк мы, однако, прошли и оказались на территории Университета. Всё это время я молчал, а девушка не задавала никаких вопросов.

— Вика, понимаю, что прозвучит это странно, но ударь меня, пожалуйста. — остановившись, попросил я.

— Хорошо. — кивнула она, и ударила меня в грудь.

— Сильнее! — её удара я практически не почувствовал, доспех был на месте.

И этот удар доспех выдержал вполне себе спокойно.

— А можешь меня побить? — натянуто улыбнулся я. — Ну, как ты любишь?..

— И не подумаю! — Вика демонстративно опустила руки. — Пока ты мне не скажешь, в чём дело.

— На темп перейти не могу. Совсем! — выдохнул я. — Сама видишь, с доспехом всё норм, а темп пропал.

— Может ты после комы ещё недостаточно восстановился? — Вика шагнула ко мне и обняла. — Пойдём домой, Лёшка, надо Лебедеву звонить. Сам не смей экспериментировать! Может Владислав Михайлович чего подскажет?

— А может?..

— Пошли! — перебила она меня, и, схватив за руку, буквально потащила в сторону дома.

В квартире мы застали только Прохора, отец, дед и дядька уже ушли.

— Рассказывай, Лешка. — сказала Вика, видя, что я мнусь и не знаю с чего начать.

— Что случилось? — мой воспитатель поднялся с дивана и посмотрел на меня с тревогой.

— Прохор, я на темп перейти не могу. Не получается… Давай Лебедеву позвоним, может он что-нибудь подскажет?

— Сейчас. — кивнул Прохор и взял телефон со стола. — Михалыч, еще раз здравствуй. У Алексея проблема, на темп перейти не может. Да. Подробностей не знаю. Хорошо, ждём. — воспитатель положил телефон обратно на стол и сообщил нам. — Едет. Скоро будет. А пока, Лешка, докладывай подробности.

Начал рассказывать, причём, когда описывал мужчину в кепке и плаще, дал пояснения для Вики о том, что именно в таком наряде я и видел того колдуна у «Плакучей ивы». Не забыл рассказать и про свой сон перед выходом из комы.

— Да, Лёшка, тут я тебе не помощник. — подвёл итог Прохор. — Дождёмся Лебедева, он у нас в этих делах специалист.

Тут как раз в дверь позвонили. Прибыл портной с «моей» курсантской формой. Вздохнув, пустил его, хотя очень хотелось послать его подальше с этой формой!

Ничем эта форма не отличалась от той, которую я видел на курсантах на улицах Москвы и на Николае с Александром Романовых. В общем и целом, второй комплект формы на мне сел вполне прилично, единственное, портной решил чуть укоротить рукава у кителя, перешить верхнюю пуговицу, чтоб мне дышалось свободнее, удлинить брюки на пол сантиметра и поменять туфли с 43,5 размера на 44. Когда портной убыл, Прохор сказал:

— Во вторник, перед награждением, переоденешься в форму у себя в покоях в Кремле. Заодно и посмотришь, что там и как. Вдруг, понравится? — усмехнулся он.

— Прохор, тебе же со мной жить. — усмехнулся я в ответ. — И охота тебе по десять раз на дню поклоны бить моим родичам? Я прав, Вика?

— Что есть, то есть. — подтвердила она. — Прохор, а ты в курсе, что Лёшка нас с Леськой обещал с собой в свой новый особняк взять!

— Всё уже рассказал? — шутливо нахмурился воспитатель. — Меня-то хоть с собой брать планируешь?

— Куда же я без тебя, Прохор? — отмахнулся я.

То, что мой воспитатель вместе с Викой ломают комедию, пытаясь меня развеселить, было понятно и так, за что я им был даже благодарен. Но вот у меня смеяться желания не было никакого, мысли крутились вокруг одного — смогу ли я вновь восстановить темп, и поможет ли мне в этом Лебедев?

Приехавший колдун первым делом вежливо отправил Вику домой. Та, что характерно, и не подумала обижаться и спокойно ушла в Лесину квартиру, знаками дав понять, что будет меня ждать там. А Лебедев принялся меня смотреть.

— Вроде всё в порядке, Алексей Александрович. — сообщил колдун через некоторое время. — Почувствовали что-нибудь?

— Нет. — честно признался я. — А должен был?

— С вашей чувствительностью, которая превышает даже мою, да. — улыбнулся он. — А теперь подробно мне расскажите, как вы поняли, что не можете войти в боевой транс.

— Хорошо. — кивнул я.

После моего рассказа Лебедев задумался на некоторое время.

— Хорошо, Алексей Александрович. А теперь послушайте меня. Романовым и вашему воспитателю, — он глянул на Прохора, — я уже это всё рассказывал. Вам думал рассказать тогда, когда начнём занятия. Короче, Алексей, не всегда такое перенапряжение, в котором ты работал там, у спортзала, проходит для колдуна бесследно. Кома тому прямое подтверждение. В моей практике бывали случаи, когда сотрудники после особенно напряженного тренинга тоже впадали в кому, и все благополучно из неё выходили, как и ты. В очень редких случаях, всего в двух на моей памяти, после комы бойцы на время теряли свои способности. — он выразительно глянул на меня. — Точно так же, как и ты.

— Сколько? — спросил я, чуть успокоившись.

— От двух недель до месяца. — понял меня колдун правильно. — Не переживай, Алексей, способности в обоих случаях вернулись в полном объёме. И не в результате усиленных тренировок, а, такое ощущение, когда организм полностью «перезагрузился» после пережитого сильнейшего стресса. — он встал с кресла и начал прохаживаться по гостиной. — Я же тебя смотрю, а у тебя все в порядке. Значит, на что-то моего виденья не хватает, что-то существенное я упускаю. Структуре твоего доспеха любой позавидовать может, правильность решётки просто изумительная! Эти звёздочки, как и у всех Романовых, впечатляют! Но у тебя они расположены настолько красиво и правильно! Да и у Прохора решётка великолепная, как и у князя Пожарского, я видел. — Лебедев остановился и подозрительно уставился на меня. — Неужели? Так больше просто некому… Значит Родовые легенды не врали? — он осёкся.

— Ты, Михалыч, говори, да не заговаривайся. — из своего кресла поднялся Прохор. — Сядь, глазастый ты наш. — хоть и сказал спокойно мой воспитатель, но колдун метнулся к своему креслу и замер там. — А теперь я звоню Николаичу, и уже он вместе с Государем решают, что с тобой делать. — Прохор взял телефон и направился в кабинет.

Не было его минут десять, которые мы с Лебедевым провели в полном молчании. Колдун всё это время не шелохнулся и смотрел прямо перед собой. Но я за него не переживал — попугают, понятно, подписку очередную возьмут, приказав забыть о его вредных мыслях и догадках. Всё равно, через какое-то время, тайна моих способностей, если они восстановятся, будет секретом Полишинеля. Понимал я и правильность действий своего воспитателя — это не его тайна, и решать, что делать в такой ситуации, у него нет никаких полномочий.