Попаданец - лучшее (сборник)

– Интересовались, это хорошо, – Горыня усмехнулся. Организм требовал свое, но патриархальность местных нравов несколько пугала. – И вот куда ее вести, если что? А коли понесет?

– Ну, вести можешь и к себе в комнату, и у них в Лекарском приказе мест хватает. А что понесет, не беспокойся. Они же все грамотные. Знают, как все правильно сделать. – Дубыня хитро усмехнулся. – Такое учиняют, что разума лишишься. Нет в этом деле лучше их. И сегодня у них праздник. – Он поднял указательный палец вверх. – Пойдем-ка, заглянем к Трифону, пусть приготовит яств всяких да напитков, а мы к вечеру́ подойдем.

Легонько хлопнув коня по шее, Дубыня оглянулся и, увидев, что Горыня пристроился рядом, пустил першерона рысью.

– А к городским не ходи. Тама они все про замужество думают. Если что, и князь не поможет. А мало будет травниц, так сведу тебя со швеями Небесного приказа. Там, конечно, летуны пасутся, но для нас двери не закроют. Тоже с понятием.

В деле изготовления взрывчатки неожиданно большую помощь оказала травница Анастасия, имевшая дело с местной химией. От Анастасии Горыня узнал и о школах травниц, алхимических училищах, и о развитой сети учебных заведений, готовивших кадры для промышленности и управления. Ну, и само собой как-то случилось, что темноокая черноволосая красавица сначала осталась ночевать у Горыни в комнате, а после – чаще зазывала его к себе в лекарскую избу, где у нее была большая светлая комната на третьем этаже.

Именно из этой комнаты его и выдернул слуга, сообщив, что его срочно требует к себе князь.

Поцеловав на прощание Анастасию, Горыня быстро собрался и через пять минут уже стучался в кабинет Медведева.

– Заходи. – Князь со странным выражением лица посмотрел на Горыню и, отчего-то вздохнув, полез в стол.

– Это твой дружинный знак. Держи, заслужил. – Князь положил перед Горыней золотой медальон. – Конечно, положено, чтобы ты как новик поносил медный, но после вот этого… – Медведев рядом с дружинным знаком положил красиво исполненный орден с изображением сокола. – Серебряный сокол третьей степени – это, если ты не знаешь, – личное дворянство. Так что ты теперь воин Горыня Сосновский. Носи его и дружинный знак, не снимая, как велит указ государев. Ну, и самое главное. – Князь выложил на стол запечатанный пакет. – Здесь бумаги для князя Стародубского. Бери пару заводных из конюшни сотни, да поторопись. Деньги и подорожную возьмешь в канцелярии.

«Личное дворянство – это неплохо, как и золотой знак, – размышлял Горыня, двигаясь по тракту в направлении родового имения Стародубских. – Здесь это статус. Покруче, чем просто дворянство, так как сокола даже третьей степени за деньги не купить. А вот, что в конверте, было бы интересно прочитать. Но рисковать не буду. Черт знает, что там за защита от вскрытия».

Двигаясь ходкой рысью, Горыня постоянно менял лошадей и поддерживал средний темп больше ста километров в сутки, проходя в день два стандартных перехода, и к вечеру третьего дня уже подъезжал к имению Стародубских.

Дворец князя выглядел по-настоящему роскошно. Выстроенный в греческом стиле с колоннами, портиками и галереями высоких окон, он имел возвышающуюся над зданием башенку, а вправо и влево уходили крылья здания с длинными балконами и пилястрами.

До ворот было еще метров сто, когда из них вылетела кавалькада всадников в цветах княжеской гриди и галопом унеслась куда-то в сторону. Еще через минуту за ними поспешила новая группа, и, когда Горыня подъехал, уже чуть более спокойно, на рысях вышел десяток всадников в плащах Перуновой сотни. Увидев Горыню, отсалютовали ему приподнятыми руками и ускакали по своим делам.

Стоило подъехать к ступеням дворца, как сразу подскочили двое. Один принял поводья лошадей, а второй вопросительно посмотрел на Горыню.

– Воин Горыня Сосновский с письмом от князя Медведева.

– Сейчас доложу. – Слуга кивнул и, повысив голос, крикнул: – Василь, проводи господина в малую приемную.

Стародубский ворвался в приемную словно вихрь. Буквально вырвав из рук Горыни документы, он тут же вскрыл конверт и бегло просмотрел бумаги.

– Никон! Зови стряпчего и князя Волконского.

Ничего не говоря, князь немигающим взглядом посмотрел на Горыню и молча сел в высокое кресло.

Прошло совсем немного времени, когда в зале появился невысокий округлый мужчина в сером форменном кафтане и с серебряным знаком Поместного приказа на лацкане. Сверкнув обширной лысиной при поклоне присутствующим, он занял место за столом и быстро разложил какие-то бумаги и письменные принадлежности. Затем вошел высокий широкоплечий мужчина в зеленом кафтане, с большим медальоном на груди и наградными знаками в три ряда. Бегло окинув комнату взглядом, коротко поклонился князю, кивнул, словно знакомому, Горыне и занял еще одно кресло.

– Начинай, Порфирий Егорыч, – произнес князь, и стряпчий взял в руки документ.

– Сим указом государя нашего Михайло Третьего, от двенадцатого июля семь тысяч триста пятьдесят восьмого года[27], оглашается достоинство дружинника Перуновой сотни Медведевской Горыни Сосновского, как сына князя Стародубского, с присвоением ему родового знака Кречета, дарованного Ростиславу Мстиславовичу Смоленскому как основателю рода. В присутствии головы губернского дворянства и служилого сословия, главы особой канцелярии Костромской губернии, князя Волконского, свидетельствую печать канцелярии государя Михайло Третьего и собственноручную подпись, а тако же знак тайный личного письмоводителя государя.

Волконский, едва заметно улыбнувшись, кивнул и встал.

– Я, князь Волконский, старший советник Тайной канцелярии и престолосоветник второго разряда, свидетельствую личность Порфирия Колчина – старшего стряпчего Поместного приказа Костромской губернии, и находящегося здесь князя Стародубского, темника и старшего советника канцелярии Военного приказа.

– Князь, соблаговолите поставить подпись, – стряпчий посмотрел на Стародубского, и тот, тяжело ступая, размашисто расписался на документе. – Теперь вы, княжич Стародубский. – Он обернулся в сторону Горыни, и тому не оставалось ничего другого, как поставить подпись, которую успел натренировать на уроках грамматики.

После этого чиновник достал из деревянного футляра печать, что-то сделал и, когда она засветилась мягким голубым свечением, плотно прижал к документу.

– На основании документа сего будет сделана запись в шестую часть родословной книги Костромской, Владимирской и Нижненовгородской губернии и выдан знак княжьего достоинства княжичу Горыне Стародубскому. – Он достал из полотняного мешочка серебряную пайцу, провел по металлу каким-то стерженьком и, убедившись, что та начала светиться, положил ее на стол. – Пожалте вашу руку, княжич. – Уколол палец Горыни тем же стерженьком и, мазнув кровью по пластине, удовлетворенно кивнул и протянул пайцу.

– Ваша честь – честь государя, – произнес князь Волконский, вставая. – Преумножайте честь рода поступками своими и будьте верным сыном державе. – И с коротким поклоном он вышел из кабинета.

Горыня заторможенно кивнул и, слегка ошалев, наблюдал, как гости покинули комнату, а его практически под руки потащили куда-то наверх и оставили в роскошно обставленном кабинете. Монументальный стол, длиной в пару метров и шириной метр, окружали высокие, до потолка, полки с книгами, и на стенах – пара ковров с обязательным оружием всех времен: от потертого и изъеденного временем клевца[28] до вполне современного многозарядного ружья.

– Извини, нет времени на политесы… – Князь Стародубский вошел быстрым шагом в кабинет и открыл верхний ящик стола. – Вот родовая печать, вот княжеская пайца, все остальное у управляющего.

– Что это все значит? – Горыня сдвинулся так, чтобы загородить проход.

– Машеньку выкрали, – почти спокойно пояснил князь, но руки его, стиснувшие родовую пайцу, побелели. – Там, конечно, письмо, что, мол, уезжает сама, но Кузьма Никандрович, наш волхв, сказал, что это точно подделка. Мы разослали летучие отряды по всем дорогам и тропам и нашли их след, ведущий в Бачину топь, где стоял охотничий дом князя Темносинего. Сейчас все отряды подтягиваются к дому. Я пойду вместе со своей дружиной…

– Я с вами. – Горыня кивнул и наткнулся на полный ярости взгляд Стародубского.

– Нет, ты останешься. Останешься, потому что, кроме тебя, прямых Стародубских больше не осталось.

– Нет, я поеду и вытащу Марию. – Горыня улыбнулся. – У меня с этими тварями разговора не будет.

Уверенность Горыни как-то передалась князю, и тот, успокаиваясь, кивнул.

– Ладно. Поехали, а там что-нибудь придумаем.

7

Самый нахоженный путь – на тот свет.

Общее количество источников благодати на землях Европы более десяти тысяч, но лишь шестьдесят восемь из них являются источниками первой категории и годятся для наполнения амулетов и проведения активных ритуалов.

Сильнейшими же являются – Лондонский королевский источник в Англии, Венецианский алмазный фонтан дожей в Италийском королевстве, озеро гурий Альгамбры в Гранадской провинции Испанского королевства, водопад благодати в Паризии Французской империи и Колодец слез в Лейпциге, Германская империя.

Каждый из этих источников является подлинной жемчужиной и огромной ценностью для государства, на чьей территории находится, так как представляет поистине неисчерпаемый кладезь магической энергии и силы магов.

Государи иных стран, не имеющие подобных источников, вынуждены выкупать время пользования для проведения особо сложных ритуалов. Кроме того, каждый из источников поддерживает целую сеть из источников более низкой категории, и не будет преувеличением сказать, что вся жизнь и мощь отдельного государства полностью зависит от наполненности источника благодатью.

Основы магического ремесла и магической практики.

Томас Аквинат. 1280 год

Охотничий домик оказался маленькой, но вполне серьезной крепостью на болотном островке. Высокие стены с навесом от стрел и бойницами, башнеобразный дом без окон на первом этаже и даже десяток пушек, чьи жерла сверкали начищенной бронзой в свете вечернего солнца, – все было основательным и крепким даже на первый взгляд.

Единственной дорогой на остров был подъемный мост, а сами стены уходили прямо в черную жижу болота.

Дружинники, егеря и воины Особого приказа рассматривали дом, негромко переговариваясь и обсуждая перспективы штурма. Все сходились на том, что крепостицу-то они возьмут, но людей положат просто без счета.

Графиня Светлова стояла возле окна и в надвигающихся сумерках смотрела на шевеление войск вокруг крепости. Темнота не мешала ей прекрасно видеть все до последней детали, и графиня улыбалась тому, что все идет строго по ее плану.

Огромная пентаграмма гекатомбы[29] была расчерчена и скрыта слоем земли во избежание повреждения, а главная жертва уже готовилась к своему последнему выходу. Конечно, в идеале было бы хорошо взять не одного носителя Рюриковой крови, а пятерых, но и одна жертва, подкрепленная несколькими десятками смертей, тоже позволяла закончить ритуал. Для Дикой Охоты она специально призвала лярву, пять упырей и два десятка навок и не без основания полагала, что крови прольется достаточно, чтобы вызвать могучего демона, который будет подчиняться ей одной. А имея такой аргумент, она будет в создаваемом Русском Ковене не просто лучшей, а первой из всех.

Да, вызов такого количества существ из-за кромки практически исчерпал ее резерв, но награда покроет все.

– Лионель! – Она чуть повернула голову и увидела, как Рошфор сразу же подскочил и замер рядом в ожидании приказа своей госпожи. – К полуночи все должно быть готово. Вспорешь ей брюхо только по моему сигналу, и упаси тебя сделать это раньше!

– Да, госпожа. – Глаза француза горели огнем фанатика, и Светлова не сомневалась, что этот уж точно исполнит все как нужно.

– У нас есть не больше часа, – с придыханием сказала графиня и левой рукой распустила шнуровку на платье. – Поторопись, мой рыцарь.

Горыня, не торопясь, обошел островок, осмотрев крепость со всех сторон, а потом, заведя лошадей на более-менее спокойную полянку, разложил свое имущество на попоне. Гранат было всего пять штук, зато с гексогеном и нормальными взрывателями, позволявшими сделать растяжку. Кроме этого была одна мина, даже не мина, а вольная импровизация на тему ОЗМ-72, прозванная в среде советского войскового народа «Ведьмой», ну и патроны. Десять магазинов по тридцать пять патронов к автомату и еще восемь двадцатипатронных к пистолету, плюс револьвер – на совсем крайний случай. Все оружие с глушителями, пусть и не лучшего качества, но тут уж что есть, то есть.

– Ты никак собрался куда, княжич? – Сотник личной дружины князя с легким подозрением рассматривал вываленное на подстилку железо.

– Да, прогуляюсь перед сном. – Горыня кивнул и, накинув разгрузку, стал набивать кармашки жилета магазинами, а остаток патронов взял россыпью, надеясь, что будет возможность доснарядить их в процессе боя.

– Часа через три пушки подвезут.

– Сначала их подвезут, потом поставят, потом будут долго ломать стену…

– Ну, уж. Сказал долго. За десяток выстрелов дыру такую пробьют…

– Потом вы под огнем будете переправляться через болото…

– То да. – Сотник поскучнел. – А сам-то как через воду переберешься? Волхв говорил, что навки там. А в воде навка страсть как сильна.

– Ну, они-то тоже не бессмертные. – Горыня сфокусировал взгляд на брикете взрывчатки, который так и не успел приспособить к делу, но углубление под детонатор на всякий случай сделал.

– Сгинешь там, – спокойно сказал сотник. – Ты сгинешь, а меня князь со свету сживет. Там как минимум три упыря по двору бегают. А три упыря, это тебе не баран чихнул. Это, ежели без ума попереть, всем нам хватит. А окромя упырей еще десятка три разбойников да кромешник в башне.

– Будем преодолевать трудности по мере поступления, а врагов убивать по мере появления. – Горыня пошевелился в разгрузке, попрыгал, чуть подтянул ремешок правой кобуры и, подхватив с попоны кирпич аммонала, смешанного с гексогеном, двинулся к болоту.

Замедлитель слегка задымил, и, оставляя туманную дорожку, взрывчатка ухнула в черную воду. На поверхности воды сразу пошли круги и всплески от навок, метнувшихся к месту падения бомбы.

– Ложись! – Горыня резко прилег за дерево, а сотник так и остался стоять, не в силах понять, какую опасность представляет подожженный кирпич.

Взрыв трех килограммов взрывчатой смеси взметнул фонтан воды выше стен крепости и обдал всех находившихся с этой стороны стены водой, а через мгновение глубины болота содрогнулись от слитного воя потревоженных навок. Но тут воины уже не плошали. Белесые фигуры в чем-то, похожем на саваны, брали на острия алебард и расстреливали из ружей и револьверов серебряными пулями. Визг, крики и грохот выстрелов на несколько минут заполнили весь лес, но быстро все стихло. Две навки, выскочившие на Горыню, уже подернулись дымкой и начали превращаться в черную слизь, а он спокойно доснарядил использованный магазин, вставил в приемное гнездо и, взведя затвор, поставил оружие на предохранитель.

– Ну, вот. Первая проблема решена.

– Князь, – как-то вымороженно произнес сотник, глядя за спину Горыне, и, обернувшись, тот увидел Стародубского в окружении ближников и одетого в полевой камзол князя Волконского. Тот, предполагая разнос со стороны Стародубского, быстро вышел вперед и довольно хлопнул Горыню по плечу.

– Хороший ход, княжич. Выманить навок из болота, это правильно. Теперь их сильно поубавилось, а возможно, что и совсем нет. Потери при переправе будут намного меньше. Я ведь прав, Григорий Николаевич?

– Прав, прав… – хмуро подтвердил Стародубский, мрачно глядя в упор на Горыню. – Только было бы неплохо сказать про то воинам, что рядом с болотом сидели. Или еще какие сюрпризы есть?

– Полагаю, пока привезут пушки да пока мы пробьем стену, эти гниды могут все что угодно сделать с Марией. Нужно их отвлечь. – Горыня забросил автомат за спину.

От такого предложения князь Стародубский налился кровью и выпучил глаза, словно внутри него взорвалась граната. Он несколько раз открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова, а Волконский с интересом прошелся взглядом по снаряжению Горыни и посмотрел прямо ему в глаза.

– Ты уверен, что не сгинешь там просто так?

– Ну, кто в этом уверен, долго не живет. – Горыня качнул головой. – Но вот смотрите. Они же знали, что их найдут, и знали, что штурм будет кровавым. Значит, что-то приготовили. Нужно сломать им их расчет. Сделать такое, что поломает их планы. Навок перебили – хорошо, но кто знает, что там у них за стенами. Мы видели трех упырей. А сколько их еще? А может, и еще какие люди есть, только хоронятся от взгляда. Надо сделать разведку боем. Тогда и видно будет, что у них в карманах. А кого послать? Дружинники – люди подневольные. Присягу князю принесли. Их на смерть посылать нечестно. Воинов Особой сотни – тоже. Да и не пойдут они, пока дыру в стене не пробили. Значит, кроме меня некому. Да и не собираюсь я помирать. – Горыня усмехнулся. – Есть у меня для этих гнид сюрпризы.

– Интересно. – Волконский задумчиво качнул головой. – Что ж, надеюсь, твои слова – не пустая бравада. Потому что смерти дочери и вновь обретенного сына ваш батюшка не переживет.

В самом узком месте, там, где находились подъемные ворота крепости, ширина болота была всего около десяти метров, так что наскоро сколоченный и стянутый веревками щит относительно спокойно поднесли к краю и под прикрытием силовых пологов волхвов после подъема опустили на стену, сделав своеобразный пандус, по которому можно было подняться.

Все дело портили пушки и два десятка стрелков, открывавших ураганный огонь по любому, кто появлялся вблизи моста, как только волхвы ушли.

– Хорошая была идея. – Волконский, наблюдавший за событиями через подзорную трубу, насмешливо глянул на Горыню, который и предложил настелить штурмовой мост прямо поверх стены.

– Это не все представление. – Горыня в ответ усмехнулся. – Порох-то у защитников дымный. Через пару минут там можно будет полк провести. Все одно никто не заметит.

– Не выдержит настил такое количество людей. Вон как его пушками посекло.

– Так я и не зову с собой никого. – Горыня оглянулся на конструкцию, побитую ядрами и пулями, и, уже не раздумывая, кинулся вперед, набирая скорость.

Дерево хрустело под ногами, дым застилал глаза, и, когда он уже подумал, что удалось проскочить, одна из выживших навок вылетела из воды словно торпеда. Скользнув в дыру в настиле, она взмахнула руками, пытаясь поймать того, кто уничтожил их гнездо, но автомат коротко рявкнул, и практически обезглавленное тело опять рухнуло в воду.

Горыне оставалось проскочить буквально пару метров, когда тяжелая пуля ударила в кирасу, чуть не сбросив с настила. Чтобы не упасть, пришлось буквально лечь на острые, криво обломанные сучья. Перебирая конечностями словно таракан, он влез на край и спрыгнул внутрь крепости как раз в тот момент, когда настил не выдержал и начал рассыпаться, обрушиваясь в воду.

Два десятка мужчин, суетившихся у стены, только начали разворачивать оружие, когда по ним прошелся свинцовый дождь. Короткими точными очередями Горыня зачистил стены крепости и, видя, как по двору мечутся три упыря, достал гранату из кармашка. Взрывчатка была не самой лучшей, но двести граммов – это двести граммов, и упырю, который сунулся к цилиндру, просто оторвало голову, а второй нахватал в бок осколков и, взревев словно паровоз, попытался достать в прыжке Горыню, но не допрыгнул и врезался башкой в стену, чуть не сбросив его с верхней площадки.

Почуяв врага совсем рядом, монстр встал на задние лапы и, пробив головой относительно тонкий слой настила, оглянулся, ища человека.

– Да здесь я, здесь. – Горыня изо всех сил врезал окованным сталью носком сапога по чувствительному носу упыря и, когда тот широко раскрыл пасть и огласил лес ревом, вогнал в пасть короткую очередь из автомата. Тело сразу же обмякло и рухнуло на землю.

А третий упырь в это время забрался по лестнице и по скрипящим и подламывающимся доскам неторопливо двинулся к такому вкусно пахнущему мясу…

Графиня Светлова, которую накрыл откат окончательной смерти двух десятков навок, потеряла сознание как раз в тот момент, когда ее тело раскачивалось в коленно-локтевой позиции. К счастью, вошедший в раж кавалер этого не заметил, продолжая движение.

Очнулась магистр практической магии довольно быстро, но настроение у нее было совсем не радостным. Сухо поблагодарив Рошфора за «незабываемые наслаждения», она быстро привела себя в порядок и пошла проверить, как обстоят дела в подземелье.

Вернулась Светлова как раз в тот момент, когда сдох первый упырь, и упала, словно подкошенная, прямо перед окном. И напрасно виконт подносил к ее лицу нюхательную соль. Стоило ее глазам открыться, как раздался дикий рев упыря, странный шелестящий звук, и графиня снова вырубилась.

Теперь будущее уже не казалось виконту таким блестящим. Без поддержки сильного мага крепость было не удержать, а уж потом трудно себе представить, что сделают с ним воины князя. За счастье будет просто провисеть пару дней на колу. Ханьские мастера долгой смерти могли растянуть пытки на долгие месяцы, поддерживая тело в сознании и раскрывая новые аспекты слов «адский ужас» своим подопечным.