Конец дороги

С удовольствием плавал в бассейне, пока не пришло время готовить завтрак. Земфира меня опередила, и на кухне я застал жен, уплетающих яичницу с беконом и салат. Горничная подала мне тарелку с едой и я, поев, окончательно пришел в себя. Распланировали день. По пути на полигон я собирался завезти ювелиру камешки, после полигона — домой, переодеваться и на обед в ресторанчике Тамаза. Обещал, нешуточно обидится, если не приедем, обедаем и дальше едем стрелять в тир. После тира на стоянку продающихся автомобилей, выбирать машинку для Герды и Инги, и только после этого домой. Вечер посвящаем визитам к своим новым знакомым. Дальше планирование становилось бесполезным, — визиты дело непредсказуемое, и могло случиться, как вчера.

Отобрали себе оружие из числа того, что приехало с острова. Из снайперских винтовок взяли L115А1, Сhеy Тас LRRS М-200 и одну НК G28. Взяли еще АК М-М, то есть Автомат Калашникова Модернизированный Митричем, USР и UМР на каждого и всю дополнительную обвеску для них, решив на полигоне, по мере выявления бесполезных элементов их просто снимать. Погрузили в машину Браунинг М-2 и полученный на Нью-Хэвене НК-21. Из крупнокалиберного хотели пострелять девочки, а я собирался освоить немецкий пулемет. Также настоял на том, чтобы взять бронежилеты и шлемы, побегать в них, и вообще, привыкнуть.

После того, как переоделись, завезли камни Моисею Львовичу, он пообещал до вечера определиться, и двинули в штаб самообороны. Застали там только Генри Питерсона, то есть командира, и двух бойцов — Лизу Уоллес и Джулию Барези, мужиковатых врачих из госпиталя. У всех троих наблюдался ярко выраженный синдром вчерашнего дня — в городе вчера праздновалось невиданное количество вечеринок и всяких дней рождений. Вся дружина самообороны оказалась не в состоянии выехать на полигон, прибыли только эти трое, с повышенным чувством долга. Генри не очень уверенно высказывал соображения, что вот-вот подтянутся другие, но никто так и не приехал, наоборот, врачихи выразили робкое, но коллективное пожелание свалить домой, отсыпаться. Генри поворчал, но великодушно отпустил. Перед этим дамы с нами познакомились и пригласили Герду и Ингу на посиделки в клуб «Розовая Лилия», полностью проигнорировав моё существование, из чего я сделал вывод, что «Розовая Лилия» — это «Голубая Устрица» наоборот. Развелось же их…

Генри Питерсон показал нам дорогу на полигон, мужественно попробовал пострелять и вслед за врачихами свалил домой. Совсем уж было плохо человеку.

Полигон англичане отстроили себе капитальный, с несколькими пустыми коробками домов для отработки захвата помещений, стрельбищем для техники и несколькими дистанциями для стрелкового оружия.

Настрелялись до звона в ушах из всего, что взяли с собой. Снайперка G-28 оказалась очень приличной винтовкой, точнее и гибче тактически, чем СВД. Справедливости ради могу сказать, что СВД винтовка совсем другого поколения, и в свое время в своем классе была лучшей. Да и патрон 7,62х51 в снайперском варианте, мне кажется, был получше нашего патрона. Выпускался он десятками производителей, а конкуренция качеству весьма способствует. К винтовке можно было даже прицепить подствольный гранатомет, чего я точно не собирался делать. Глушитель довольно хорошо гасил звук выстрела, а с учетом дистанции до противника — вообще отлично. Неплохая винтовка. Пулемет НК-21 тоже не сильно отличался по боевым качествам от нашего ПКМ, и в целом мне понравился. За Калашниковы от Митрича я уже говорил, девочкам они тоже очень понравились.

Чудо-винтовка 408 калибра привела Ингу почти в экстаз. Она заявила, что из нее можно пулять на полтора километра без проблем, а баллистический компьютер, идущий в комплекте, может даже пол ребенка у беременных угадывать. Это она, конечно, пошутила, но и без того такая винтовка точно не для моей квалификации.

Постреляли, подсчитали, сколько же мы денег выпустили в мишени, ужаснулись и решили требовать боеприпасы с Ордена беззастенчиво. Патроны на Новой Земле были жутко дорогим удовольствием, а нам до совершенства палить и палить.

Потом к нам пришли дружить два оператора мишенных комплексов с полигона. Они оказались гражданскими и жутко похмельными мексиканцами Пако и Хосе. Глядя на их помятые физиономии, я отыскал в машине полбутылки виски и торжественно вручил. Возрадовавшись, они пообещали включать нам все мишени, даже если «козел», «проститутка» и «сын проститутки» Мак-Набс выгонит их с работы. Оказалось, англичанин жутко жлобился и не разрешал самообороне пользоваться автоматизированными дистанциями.

Вообще, судя по моим впечатлениям, полковник оказался фигурой совсем неоднозначной. Редкостный мудак, великолепный командир и офицер. Повоевать успел везде, как в старом мире, так и здесь, причем и там, и здесь нахватался ранений. Доктор Лейбович говорил, что с такими повреждениями организма люди передвигаются с палочкой и дышат через раз, но полковник держится молодцом и умудряется лично воевать. Держит границы республике на замке, грамотно командует и выгоняет на полигон пинками даже фельдшеров и телефонисток. Полигон — это его детище, и даже, по слухам, частично на его деньги построен. Жены и детей не имеет, за жену считает армию, а за детей солдат, что, впрочем, не мешает ему их зверски драть. Вот такой гроза врагам, отец солдатам. Чем-то он мне был симпатичен, и я решил при случае сдружиться.

Мексиканцы убрались, и мы дружно начали штурмовать здания. Рулила здесь Герда и в лучших традициях сержантского состава орала на нас и даже пробовала пинаться в «целях ускорения учебного процесса», как она выразилась, но после того, как мы пригрозили отлучить ее от наших тел, немного утихомирилась. Набегались, взмокли, но процесс шел. Вообще-то для полноценной работы двумя боевыми парами у нас не хватало людей, так что пришлось изобретать и отрабатывать разные варианты.

Практически без сил вернулись домой. Жены бессовестным образом отмокали в бассейне, а я чистил оружие. Озвучили они свое решение так.

— Мы сегодня в гости идем…

— Должны быть красивыми…

— А ты мужчина…

— Тебе за руками следить не надо…

— А вечером…

— И ночью…

— Я…

— А я…

— А потом мы…

— Иди, чисть…

— Мы любим тебя, а ты нас, иди…

Вот так нагло и можно даже сказать — бессовестно, я остался в одиночестве среди кучи оружия. Это вам не ПМ протереть, попробуйте быстро почистить крупнокалиберный пулемет, к тому же не совсем ясно представляя, как он, да и добрая половина этого арсенала разбирается.

С автоматами и пистолетами управился довольно быстро, пулеметы, повозившись, разобрал и уложил в жестяную ванну, отмокать в бензине. Завтра почищу и соберу, сегодня вроде воевать не собираемся.

Только вышел в беседку покурить, позвали принимать гараж. Только принял гараж и расплатился, привезли шкафы. Принял шкафы и расплатился, начал переносить частями в подвал, явились Земфира с Петером, затеяли отчёт по домашним делам, с предъявлением на утверждение сметы на будущие расходы, еле успел вникнуть и выдать деньги — пришли Инга и Герда и стали загонять меня в душ и одеваться с целью выезда на обед.

— Девочки… работу с садовником и горничной…

— Быстро…

— Быстро…

— Я серьезно. Они на вас. И чтобы ко мне не подходили с отчетами! Вы хозяйки или кто? — я натурально возмутился. — Не сойду с места, пока не определимся.

— А ты думал, легко быть домовладельцем? — наставительно произнесла Герда. — Марш в душ.

— Быть нашим мужем тяжело, но очень приятно, — хихикнула Инга. — Иди, милый, в душик. Мы уже всё Земфире и Петеру объяснили, они больше не будут. Идем, мы спинку тебе потрем.

Только собрались выезжать, примчалась горничная и сказала, что звонили из почтового отделения, нам пришла телеграмма.

На почте получил бланк с телеграммой. «Прилетаю 13.08 в 15:00. Встречайте. Целую. Ваша тетушка Мари». Буду встречать, тетушка. И поцелую для достоверности. Если девочек со мной не будет.

Известие о приезде Мари девушек совсем не обрадовало, они куксились до самой стоянки, где продавались машины. Машин было мало, все очень подержанные, да и дорогие, как староземельный Порш. Стояло несколько «Витар» и «Свифтов» местной сборки, их собирали испанцы из комплектующих деталей, пересылаемых из старого мира. Вполне симпатичные машины, дорогие, конечно, до безобразия, но новые, небольшие и проходимые, как раз для разъездов по городу. Смущала местная сборка, мы решили поговорить с друзьями и только потом покупать.

В ресторане у Тамаза задержались, еда и вино оказались превосходными, стрелять в тир не поехали, и до самого позднего вечера наносили визиты. Вечером заскочили к Моисею Львовичу. Он без разговоров положил на стол пакет с пластиковыми купюрами.

— Здесь сто тысяч, и это честная цена, в этом божьем мире вам больше никто не заплатит. Свою зарплату за красоту, что я вам сделаю, я уже из остатка взял, совсем мелочи. Кстати, она будет готова через неделю. Я буду работать, как проклятый, но ваши красавицы через неделю наденут красоту от старого Моисея. Не волнуйтесь.

Я совсем не волновался, честно говоря, думал, что получу меньшую сумму, а кольца девочки всё равно смогут носить только после помолвки, надо только как-то умудриться ее сделать. Моисей Львович сидел с хитрым видом и явно хотел еще что-то сказать. И он сказал.

— И что я еще думаю, Максим. Я думаю, что вы принесли мне не самое лучшее из того, что у вас есть, и это правильно, я бы и сам так поступил. Поживите, подумайте и приходите. Нет-нет, погодите! Хотите, старый Моисей поможет вам с умом потратить немного ваших денежек?

— Моисей Львович, когда вы говорите, я прямо чувствую, как в мои уши вливается мудрость. Кто в этом мире, как не вы, знает, как с умом потратить деньги? Конечно, хочу.

Я действительно хотел. У нас скопилась довольно большая сумма наличными, просто лежавшая без дела, а при нашем образе жизни в любой момент может произойти что угодно.

— Максим, вы таки сделали старому еврею приятно. У меня есть маленькие гешефты с этими хитрыми шлемазлами из Халифатов. Правду говорят, — когда араб родился, все евреи плакали. Так вот, они мне привезли сюда вещь, которая мне совсем не нужна и я в ней ничего не понимаю. Идемте, я вам покажу, — старик показал на дверь, ведущую во внутренний дворик.

До предела заинтригованный, я последовал за ювелиром. Во дворе рядом с Нивой Моисея Львовича был припаркован немецкий военный внедорожник Мерседес Гелендваген, именно знаменитый Wоlf 461, а не модная гражданская версия, столь любимая богачами в старом мире. И, судя по всему, совершенно новая, даже мощная антенна и шнорхель были завернуты в промасленную бумагу и полиэтилен.

— Зачем мне такой крокодил? Он по сравнению с моей старушкой Нивой как я по сравнению с Гитлером. Я даже боюсь к нему подойти. Я вам продам эту штуку всего за пятьдесят тысяч. Вы подойдите, потрогайте…

Я погладил рукой по матовой, чуть шероховатой краске. Красавец. Дверь мягко щелкнула и пропустила меня в салон. Военный минимализм. Сиденья, покрытые тканью похожей на наш брезент, с пластиковыми вставками, мощная рация, огневая точка в потолке, убирающийся в салон вертлюг турели. Можно на неё наш НК-21 поставить. Четырехдверный цельнометаллический кузов, противопульное бронирование агрегатов, подкачка шин, лебедка… Красавица. На ней даже ездить страшно, будешь бояться поцарапать. И цена…

— Моисей Львович, зачем она мне…

— Не рассказывайте, что вам она не понравилась. Вы должны со своими женщинами красиво ездить. Поверьте, они это заслужили.

— Пятьдесят тысяч! Мне еще кормить моих девочек…

— Это совсем немного для вас, а если вы принесете мне остальные камешки, таки совсем пустяк.

— Я плачу, как Моисей перед пустыней, сорок… — я уже твердо решил, что без машины не уйду.

— Ни в коем случае, разве сорок восемь…

— Сорок три…

— Вы меня грабите, сорок семь…

— Сорок шесть, и я буду за вас молиться перед сном.

— Все евреи на этой божьей земле будут смеяться над старым Моисеем. Забирайте ее с глаз долой, а то я передумаю.

Не знаю, зачем я ее купил. У нас есть «Хамви» — для боя лучшая машина. Хотя это вопрос спорный, немцы себе на вооружение плохую машину не примут. Да и жалко ее по джунглям гробить, новенькая совсем. В городе девочки пока будут ездить… а потом решим.

Я расплатился, спрятал остаток денег в карман, сел в уже наш немецкий внедорожник и выехал в небольшие ворота на улицу. Поставил машину рядом с «Хамви» и зашел в мастерскую через входную дверь.

— Милая, у нас муж фокусник, — Герда толкнула локтем Ингу. Вторая моя жена увлеченно рассматривала в журнале необыкновенно красивое колье и меня не заметила.

— А…

— Все, мы здесь закончили. Пошли. До свидания, Моисей Львович.

Мы вышли во двор и девочки сразу положили глаз на Мерседес.

— У нас в Африке такие были. Чумовая машинка, — пояснила Герда и легонько постучала по крылу пальцем. — Был бы хорошим мужем, купил бы нам такую ляльку.

— Он пока не может, но обязательно купит. Да, Максик? Поехали, мы еще к Папаконстанти собирались, но я есть уже не могу…

— Ну, тогда решайте, кто на ней за рулем поедет.

Немая сцена. Затем девочки повисли на мне, измазали помадой, раньше Герда не пользовалась, Ингино влияние, и мигом оказались в машине, немного потолкавшись за место водителя. За руль села прогнозированно Инга, Герда ей во всем уступала, и мы покатили по гостям уже на двух машинах.

Вот и ладненько. Жизни надо радоваться при первой возможности, особенно в этом мире, а то как ей будешь радоваться, если жизни в тебе и нет? Денег осталось прилично, а если еще и золото прикопанное умудримся забрать, совсем хорошо станет. Не стоит жалеть потраченных денег, жалеть нужно потраченные зря моменты счастья. Вся жизнь в этом мире была наполнена для меня счастьем, любовью и радостью, стоит ли думать о каких-то пластиковых карточках?

Домой вернулись поздно вечером. Как вчера не получилось, пили мало, но наелись от пуза национальных деликатесов: и грузинское сациви, и греческую мусаку, и даже мелких, как орешки, божественно вкусных сибирских пельменей в гостях у отца Евстафия. Его жена Людмила Петровна оказалась сибирячкой.

Новая машина отлично поместилась в гараже, а мы в своей широкой кровати. Предаваться радостям любви мешали набитые, как барабаны, животы, и мы просто заснули.

22 год. 13 число 8 месяца. Новая Земля. Свободная Африканская Республика г. Кейптаун. Вилла «Ольга»

Утром проснулись поздно, сказалась вчерашняя усталость. Девочки, предварительно шугнув с этажа горничную, занялись, как они выразились «профилактикой измен». И занимались они — и соответственно я — этим до 13:00. Очень изобретательно они эту профилактику делали и довели меня до состояния полного нежелания смотреть на женщин вообще. Кроме своих жен, конечно. Когда сил у меня практически не осталось, Герда и Инга еще раз в этом убедились и довольно заявили, что вечером меня ждет дополнительный сеанс. После чего я на дрожащих ногах, наконец, смог спустится и позавтракать.

— Милый, мы с Земфирой на рынок за продуктами. Надо же кормить твою гостью, — заявила мне Герда. Они с Ингой уже позавтракали и оделись.

— Она не моя…

— Твоя. И ест как бегемот. А мы, как примерные жены, будем ее кормить. Что не сделаешь ради любимого мужа, — Инга представляла собой совершеннейшее воплощение пай-девочки, только в глазах чертенята плясали. — А ты поезжай ее встречать. Не забудь поцеловать тетушку.

— Ну, все мы поехали, и только попробуй с ней целоваться… — жены испарились с кухни.

Нет, что ни говорите, а две жены — это хорошо. Все удовольствия в двойном размере… и проблемы тоже. Я никак не мог разобраться, серьезно они меня ревнуют или просто играются в ревность. А понять было надо, с моими женами шутить очень опасно…

До прилета самолета еще оставалось время, и я быстро снес в подвал разобранные шкафы для снаряжения. Пулеметы соберу уже после приезда Мари. Не хотел вонять бензином. А то вдруг действительно придется изображать родственную радость.

Поплавал в бассейне, собрался и поехал на аэродром. Транспортный «Геркулес» сел вовремя, и я скоро увидел Мари. Орденское Ай-Ди показывать не стал и ждал, пока ее подвезут к воротам.

— Здравствуйте, Максим. Вы что, не собираетесь целовать свою тетушку? — Мари с улыбкой смотрела на меня.

Я чуть не оглянулся посмотреть, нет ли рядом Инги и Герды, но справился и чмокнул Мари в щеку. Француженка пахла неуловимым, чарующим ароматом цветов и мне захотелось поцеловать ее еще раз или просто прижать к себе… Спокойнее… черт, она даже после дикого утреннего секса, устроенного мне женами, возбуждает.

— Здравствуйте, тетушка Мари. Как я могу не поцеловать вас? Как долетели? — я взял ее сумки и положил в машину. Одна тяжеленная, военного образца и две полегче, обычные дорожные.

— Ужасно. На этой летающей корове только коров и возить. Но я же не похожа на корову, правда? — Мари села на боковое сиденье и лукаво на меня посмотрела.

— Лань. Если по аналогии. Грациозная лань, — я плавно двинулся с места. Не надо засматриваться на нее, еще врежусь, позора не оберёшься.

— Как вы здесь поживаете? Справляетесь со своими женами?

— Обязан справляться, иначе они справятся со мной. Вживаемся в местное общество, совершенствуем, так сказать, боевую и политическую подготовку.

— Это правильно. У меня есть уже все данные и разрешение на операцию. У нас на руках все, что может понадобиться, к тому же я вам еще игрушек привезла. Вы, кстати, обещали мне показать свою коллекцию оружия.

— Собственно, моего там всего один экземпляр, остальное — наследство покойного профессора. Но тоже редкость. Вам в городе показываться, я так понял, можно.

— Да. Нет проблем. Меня здесь никто не знает. Будем придерживаться легенды, что я дальняя родственница со стороны графини. Живу в Виго, сюда прилетела с Нью-Хэвена, естественно. Лечилась в клинике Ордена, там действительно есть клиника, в которую могут попасть состоятельные люди со стороны. За русскую, долго жившую во Франции, как все родственники графини, я сойду. Это вам версия на всякий случай, в городе я не буду показываться. Вы улетаете погостить ко мне на неделю. Полетим в Манделу на частном самолете. По полетному плану он летит в Виго.

— Проследить нельзя?

— Нет. Он повернет, когда выйдет из зоны действия аэродромных радаров. Других здесь нет. Вы меня покормите? Я голодная.

— Обязательно…

Мы подъехали к вилле, Петер открыл ворота и я припарковал машину возле гаража. Девочки еще не приехали, Мерседеса не было. Мари решили поселить в комнате для гостей, и я отнес туда ее вещи.

— Располагайтесь. Горничная сейчас на рынке с женами, как появится, в полном вашем распоряжении. Идемте, я вам покажу ванную комнату.

Я показал Мари дом и отправился на кухню готовить обед. Как раз приехали девочки с горничной и привезли целую корзину еще живых здоровенных ракообразных, похожих на староземельных лангустов, только с очень шипастым панцирем и клешнями, напоминающими садовые ножницы. Земфира мне помогла с ними разобраться, и мы с быстро накрыли стол в саду. Девочки еще возились с Мари в ее комнате, она привезла им целую сумку подарков, но скоро все спустились и принялись за еду. Герда и Инга вели себя с Мари очень любезно, признаков ревности не проявляли, и я почти поверил, что они ревность только изображают. Обед удался, от лангустов скоро остались одни скорлупки

— Все, я наелась. Девочки я не знаю, как вы с такой едой сохраняете свои идеальные талии, — Мари отпила вина и откинулась на спинку кресла.

— Ночью сгоняем вес… днем и утром тоже, — невинно улыбнулась Инга.

— Действительно, нет лучшего средства от поплывшей талии, чем хороший секс, — поддержала Ингу Герда и не менее невинно улыбнулась, — а у нас он очень хороший.

— Завидую, — Мари умела улыбаться точно так же невинно. — Может, сдадите мне его в аренду на денек?

Девы мои почти возмущенно на нее уставились, и Инга уже собралась отвечать, но Мари рассмеялась и сказала:

— Шучу, девочки. Давайте пройдем в дом и поговорим о деле.

В кабинете она достала и кофра небольшой ноутбук и вывела на экран изображение чернокожего мужчины.