Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, утро доброе, начальники, — сказал он, подняв на Сашку и Саньку невинные зеленые глаза, очень большие и яркие на бледном, скуластом лице. — А я чего поделаю, если они… и так, и эдак… и в башмак запихали… и не спросили!
— Кто в башмак? — спросила Сандра, а Сашка эхом повторил:
— Кого не спросили?..
Парень потупился.
…Для объяснений все собрались в кают-компании (подтянувшаяся Княгиня даже не подумала переодеться из розовой пижаме, хотя волосы уложила). Дело не терпело отлагательств: если бы домового — а уже стало окончательно ясно, что перед ними домовой — решено было высаживать, делать это следовало теперь. Прямо сейчас он мог добраться до Марса-2, эфирной станции на орбите реального Марса, в катере, дрейфуя по воле ветров, которые здесь дули по направлению к Солнечной Системе
— Помилуйте, сжальтесь! — простонал домовой прежним дурашливо-плаксивым голосом. — Я этого вашего «ветра» от «течения» не отличу, а вы — в шлюпе!
— Ветер уже, но бьет сильнее, и его видно лучше, вот и все, — раздраженно бросила Сандра. — «Не отличит» он! Откуда? — она потрясла перед носом у домового бутылкой «Северного сияния», изъятой у него из кармана.
— С собой пронес! — мигом ответил тот. — Нишкни, неточки, не брал я из ваших запасов, ничего не брал!
Еще одной способностью домовых, помимо хождения сквозь стены, была способность проносить с собой спиртное. Чаще всего в неограниченных количествах.
— Как тебя зовут, чудо? — с брезгливой жалостью спросил Сашка.
— Василий я, — домовой часто заморгал. — По батюшке Христофорович, Христофоровы мы.
— С ботинком мне все ясно, — сказала Балл. — Ботинки я выкинула перед самым стартом. Видимо, коллеги Василия, решили подшутить над ним, напоили и уложили в ботинок. А он очнулся здесь только после старта.
— Ни черта себе! — в голове Василия вдруг словно прояснилось, он перестал паясничать. — Они что, меня, выходит, в капитанском ботинке пронесли?!
— Это точно мой ботинок, — сказала Балл с непроницаемым лицом. — А я здесь капитан. Методом простой дедукции получаем, что капитанский ботинок.
— Так я теперь тут повязан! — Василий схватился за голову. — У меня же место на «Кассиопее»!
— Всем нам приходится чем-то жертвовать, — пожала плечами Балл. — Ладно. В виду этого обстоятельства, а также того, что лишаться катера я не хочу, я официально признаю вас домовым «Блика». Штурман, попросите Людмилу Иосифовну, когда она проснется, внести Христофорова в судовую роль как условного пассажира[15]. С гильдией домовых потом разберемся.
Глава 4, об особенностях музыкальных инструментов
— Временным штурманом я и останусь до конца полета, — меланхолично подвел итог Сашка, дергая струну. — А потом меня спишут на берег, и я буду искать себе какое-нибудь дырявое корыто на маршруте Земля — Проксима.
— Да с чего ты взял? Еще только третий день полета.
— Санька, она ко мне придирается, — они и так разговаривали очень тихо, вдобавок, настраивая инструменты, но тут Сашка и вовсе понизил голос до шепота, чтобы даже малейшего отзвука не просочилось сквозь переборки. — Я с Княгиней не уживусь. Она еще после домового на меня косо смотрит. Во время огневой тренировки, опять же…
— Да ладно, во время огневой тренировки все плохо себя показали, — пожала плечами Сандра. — По две пушки на человека — это много. Если бы хотя бы Людоедка могла ворочать орудием, еще туда-сюда, а так… Ну и мне ничего: пали и пали. А на тебе и маневры, и огонь…
— Да ладно, мелкими маневрами пилот ведает, поэтому ей Княгиня и отдала только одну пушку из семи, — махнул рукой Сашка. — Все дело в том, что я слишком мало знаю боевых заклинаний. Ну, сама понимаешь: на военных кораблях если ты штурман — то ты штурман, и к орудию по тревоге не становишься.
Сашка говорил фигурально: управление семью орудиями «Блика» (нос, два кормовых и четыре бортовых) выводилось на мостик, в каюту казначея и в двигательный отсек, на пост кормчего. Еще дополнительные терминалы можно было настроить в кают-компании, возьми Балл на борт дополнительных спецев. «Стоять» у них никому не приходилось: наоборот, обстрел заклинаниями требовал столько сил, что нужно было только сидеть или даже лежать.
— Все фигня, кроме пчел, — пробормотала Сандра, проводя смычком по струнам, — и пчелы тоже фигня… Все образуется. Разучишь ты заклинания, нам еще только до Аль-Карима две недели, как пять зачетов сдать. Я тебе книжку одолжу. Helvete[16], и где она умудрилась так расстроиться?
— Ты очень неосторожно обращаешься с инструментами, — сказал Сашка, с нежностью глядя на нее. Его собственный альт не слишком пострадал от переноски; впрочем, Сашка никогда не считал себя великим музыкантом и сам настраивал всегда только гитару: на альт слуха не хватало. Гитару он сломал о голову того самого капитана, которому заехал в челюсть, так что теперь любимого инструмента у него с собой не было.
— Зато инструменты ко мне привыкают, — со всей убежденностью произнесла Сандра. — И отражают мою индивидуальность.
Тут Сашка не мог не согласиться. Насколько он помнил, ее скрипки (а скрипки менялись каждые несколько лет, вырастая вместе с Сандрой, пока ей наконец-то не приобрели взрослую) всегда были украшены какими-то привесками, фенечками-мулечками, расписаны рунами и иероглифами (якобы ради улучшения акустических данных), щеголяли дополнительными отверстиями в корпусе или еще чем-нибудь этаким.
Вот эта, нынешняя, скрипка, пестрела ультрамариновыми и ярко-оранжевыми полосами, что вполне сочеталось с какими-то плетеными цветными шнурками в Сандриных коротких (едва закрывают уши) черных волосах, с ее сережками (в правом ухе четыре, в левом три), кольцами, браслетами и прочими украшениями, которые делали кормчего похожей на бродячую лавку амулетов.
Зато из прочей одежды Сандра изо дня в день носила один и тот же серый комбинезон на голое тело и высокие ботинки. Выглядело это впечатляюще, поскольку младшая из трех дочерей Свендаттир вымахала ростом с Сашку, и все остальные ее достоинства удались пропорционально. Сашка, пожалуй, реагировал бы на это впечатляющее декольте с большим ажиотажем, если бы между ним и Санькой не произошло уже столько всего, что он мог воспринимать ее сиськи исключительно в виде приятного фона.
Он также знал, что для мага-корабельщика Сандра отличалась прямо-таки редкостной умеренностью во всех своих проявлениях.
— М-м-м… — согласился Сашка. — Что сыграем?
— Веселую пиратскую? — предложила Санька, беря пару лихих плясовых аккордов.
Сашка хмыкнул и попробовал поддержать, но почти сразу выбился из темпа и взмолился:
— Давай что-нибудь полегче, братец!
— Грустную пиратскую?
— Избави боже! Я отстану на втором такте… ну ладно, на третьем. Нельзя ли что-нибудь человеческое?
— Что? «В лесу родилась елочка»?..
— Отчего нет? Для разогрева хотя бы…
— Златовласка моя, ты невероятно обленился и деградировал. Давай хотя бы… — она начала было «Турецкий марш», но тут дверь приоткрылась и в кают-компанию скользнула Бэла Димина, закутанная в кусачую даже на вид серую шаль.
— Вы не на вахте? — спросила Бэла.
— Сейчас капитанская вахта, — ответила Санька за Сашку. — А у меня плановая проверка… — она бросила взгляд на часы, — через восемьдесят две минуты. Так что мы решили освежить наши школьные опыты… Мы тебе спать мешаем?
— Нет, — Бэла тоже посмотрела на ходики. — Я мало сплю. Я хотела спросить… к вам можно присоединиться?
— О, ты тоже играешь? — Сандра выглядела удивленной. — На чем же, если не секрет?
— Я ударник, — тихо пояснила Бэла. — У нас в училище была группа… Установку на корабль с собой не возьмешь, да у меня и нет своей. Но пару тамбуринов я прихватила.
— Ха, дело поправимое, — воскликнула Сандра. — Вот ка-ак доставим особо важный груз, ка-ак разбогатеем, ты сразу же купишь установку и попросишь Сашку ее сюда доставить.
— Не дотащу, — с достоинством возразил Сашка. — Она громоздкая.
— Не прибедняйся! — Сандра изо всех сил ударила его по плечу. — Для среднего вампира — так себе задачка.
— Вампира? — Бэла переводила взгляд с одного из них на другого.
Сашка понял его изумление: блондинистых вампиров не бывает. Хрен их знает, почему. Хотя на юге России и в Израиле живет несколько рыжеволосых кланов, которые очень пекутся о чистоте крови.
— Я на половину, — пояснил Сашка. — Так-то менш, но у меня много типично вампирских фокусов получается. У меня мама из вампиров.
— А они разве… не инициируют? — Бэла как будто удивилась.
— Ты больше желтых газет читай, — хихикнула Сандра. — До двадцати процентов населения — неинициированные полукровки. А у всех остальных в каком-то поколении да затесались вампирские гены. Сколько у нас уже за межрасовые браки не преследуют, лет триста?
— Точно, обращать совсем не обязательно, — кивнул Сашка. — Это решают родители, когда разбираются, с какой родней ребенку будет удобнее расти: знаешь же, что вампир и человек долго жить вместе не могут… Когда вампир — мать, ребенка чаще всего инициируют. Просто в моем случае мама захотела уйти в монастырь почти сразу после моего рождения, так что решено было, что я останусь с папой. Но папу потом послали на каторгу, и я лет до десяти жил все-таки с материнской родней.
— А почему они тогда не?..
— Потому что только до года можно. Ну и дальше, когда отец вышел и женился во второй раз, я своих вампирских родичей частенько навещал… — Сашка подкрутил колку, задумчиво провел смычком, прислушался и удовлетворенно кивнул. — Они меня научили всяким штукам. И с Сандрой мы там подружились.
— Ага, — кивнула Сандра, извлекая из скрипки длинный, ноющий звук. — Он был жутко несчастным ребенком! Ты же видела эти вампирятни: понятия о комфорте никакого… сквозняки, освещения ноль, чем они питаются — тоже знаешь… фу-у-у! — она сморщилась. — А мои родители тогда рядом жили с их замком, в деревне… ну, летом дачу снимали.
— Она меня подкармливала, — усмехнулся Сашка. — Отдавала мне свои конфеты, — ему удалось сыграть целую фразу, и он остался очень доволен собой.
— Половину, — хмыкнула Сандра. — Стала бы я отдавать все!
— Да и вообще ты не ради любви к ближнему своему старалась: ты вербовала меня в сообщники, чтобы я помог тебе забраться в сокровищницу моей родни.
— Фу, как нехорошо с твоей стороны об этом вспоминать! — Сандра сморщила нос. — Как низко!
— Ты подорвала мою веру в человечество, и теперь вообще мне кругом должна, — парировал Сашка. — Ну что, «в лесу родилась елочка»?..
— Погодите, — сказала Бэла. — Я сейчас схожу в нашу каюту за тамбуринами. И еще у меня есть ноты пьесы Млацкого для срипки и барабана, я думаю, ее можно на три партии разложить без особого труда…
Белка осторожно внесла в кают-компанию свои маленькие тамбурины. Пилот выглядела довольно потерянно, словно сомневалась, правильно ли поступила, заикнувшись о совместной музыке.
— Ставь сюда, — щедро предложила Санька, отодвигая в сторону стол и скидывая на пол подушку с дивана.
Белка с сомнением посмотрела на подушку, потом на диван, потом на Сандру, лицо которой прямо-таки светилось искренним предвкушением. Наконец она, несколько нервничая, уселась на подушку, скрестив ноги, поставила перед собой тамбурины, вытащила откуда-то из-под шали палочки.
«Она будет играть на тамбуринах палочками?» — удивился Сашка.
Однако недоумение прояснилось: Бэла достала оттуда же из складок шали небольшую складную рамку и тарелочку. Подвешенная на рамке, тарелочка издавала тихое дребезжание.
— А саму рамку можно использовать, как треугольник, — сообразила Сандра. — Умно!
— Есть и портативные ударные установки, — сказала Белка отстраненным тоном; стеснения в нем, однако, уже не чувствовалось — точнее, чувствовалось, но не так сильно. Не стеснение, а некая сухость. — Но у меня такой нет. Млацкого, к сожалению, тоже. Забыла, наверное.
— Ничего, — сказала Сандра. — В этой книжице был Мартон, как раз очень хорошо подходит. Еще можно взять тот квартет, который я помню наизусть. Вам только надо будет подхватить.
— О нет, избавь меня бог от того, что ты помнишь наизусть! — Сашка поднял руки в защитном жесте. — Наверняка опять какая-нибудь жуткая головоломка. Да и Мартон, если подумать…
— Ну хватит! — прикрикнула Сандра. — Этак мы и в самом деле договоримся до «В лесу родилась елочка».
— Давай турецкий марш? — взмолился Сашка. — Ты же его начала.
— Это слишком легко, — непреклонно отозвалась Санька. — И не вздумай лениться!
С этими словами она протянула Бэле одну копию нот, с другой подсела ближе к Сашке. Они пристроили листки на стол между ними и почти одинаковыми движениями подняли инструменты к подбородкам.
Бэла посмотрела на них с некоторым сомнение, но ничего не сказала.
Это и впрямь был Мартон, Tosca Fantasy[17]. Сашка только не помнил: там должны были быть скрипка и альт, скрипка и виолончель или вовсе две скрипки? Ну ладно, в любом случае, решил Белобрысов, он более или менее справится, а если и возьмет пару-тройку фальшивых нот, так ничего страшного, все свои.
Первые ноты, низкие и протяжные, и впрямь принадлежали ему. Что ж, не так трудно, как показалось сначала. Потом ему помогла Сандра, включилась, и сразу стало легче — как глоток свежего воздуха. Белка послушно оттеняла их перекличку барабанной дробью то тут, то там, но пока это не имело особого значения: так, разминка.
Играть в паре с Санькой всегда было сущим наслаждением: Сашка шел за ней, почти не глядя, полностью полагаясь на ее чуть более высокое мастерство и гораздо большую уверенность в своих силах. Когда же она покидала его, устремляясь вверх, он вполне уверенно держал партию, встречая ее ласково, когда она возвращалась — словно акробатический этюд, когда Сашка в роли нижнего гимнаста подбрасывал партнершу вверх (в реале он бы проделать этого не мог: Санька, скорее всего, весила ненамного меньше него).
Теперь дело оставалось за барабанщицей: сможет ли она держаться с ними вровень? За взрывом первой трети пьеса успокаивалась: игру вела скрипка, альт ее поддерживал, а ударным оставалось только отбивать ритм. Если они не сорвутся с самого начала…
Они сорвались. Барабаны не вступили, какое-то время скрипка и альт продолжали вдвоем, но было совсем не то: мелодия потеряла половину прелести, утрачивая законченность и превращаясь из мощного и радостного отрывка в нечто куцее, даже одинокое: без ударных мелодия сразу же утратила большую часть энергии, став почти примитивной.
— Ну и чего? — спросил Сашка довольно сердито, глядя на Белку.
— Я не успела дочитать, — буркнула она довольно резко и повела плечами, скидывая шаль. Под шалью обнаружились белая футболка и темно-синие шорты.
— Ну извините!
— Там легко, потом одна вариация все время повторяется, — сказала Сандра. — Теперь дочитала?
— Теперь да, — нейтральным тоном ответила Бэла. — Прошу прощения. Давайте сначала?
— Давай… — недовольно сказал Сашка. Ему казалось, что второй раз он точно не сможет повторить вступление, не сфальшивив — кажется, первый раз ему удалось только чудом. Однако чудо повторилось: ноты пошли ровно, гладко, словно упали уже на проторенные рельсы, как эфирный поезд; фарватер был знаком. Низкие, саркастические ноты заскользили ровно и плавно, потом в него влилась новая струя, — Санька — и в нужном месте таки прервались дробью радостных ударов. Сашка чуть было не сбился: это было неожиданно. У девчонки оказалась твердая рука и эта самая сумасшедшая страсть, которая отличает барабанщиков и скрипачей — но в барабанщиках она сочетается, вдобавок, с настоящим безумием. А что вы хотите от людей, которыми целыми днями только и делают, что колотят по всему палками. Безумный удар, дробь… второй удар… helvete, как говорит Санька, а ведь пошло! Пошло! Хотя и странновато звучат глухие удары тамбурина там, где должен быть барабан, но уж ладно.
Они повторили первую вариацию несколько раз, потом Сандра разразилась вдохновенным пассажем, из-за которого Сашка потерял нить беседы, а Бэла так увлеклась, что упустила ритм — но начало, тем не менее, было положено.
Сашка взял особенно неловкую, сомнительную, скособоченную ноту, и так она жалко прозвучала во внезапно наступившей тишине, что все трое просто не могли не расхохотаться.
— Чудно! — сказала Сандра с удовольствием. — Совместная игра — лучшее средство для сплочения команды! Еще, конечно, помогает секс, но это трудновато, когда речь идет о большой компании… — на этом месте Сашка фыркнул, опознав давний прикол: «Чтобы пилота потом не поимел капитан, ему лучше поиметь штурмана еще на трапе».
Бэла покосилась на Сандру с такой опаской, что Сашка не мог не расхохотаться снова.
Глава 5, в которой капитана похищают, а штурман пускает пузыри
Три с половиной недели вояжа — совсем малый срок. Но уже через пару дней, как только стих ажиотаж после появления домового, а расписание дежурств на камбузе перестало вызывать жаркие споры (Сашка, вопреки воли капитана, хотел избавить Саньку от большинства обязанностей не по судовой роли: мол, пусть он лучше пожертвует частью отдыха, чем будет есть
Вместе струнные звучали приятно, но Княгиня играла с таким мастерством, которого часто достигают методичные вампиры-любители на шестом-седьмом десятке лет. Двое юных меншей, особенно Сашка, не дотягивали до нее по технике, а манеры слишком уж отличались: даже музыка Княгини казалась сухой и белой.
Свободное время Балл предпочитала проводить отнюдь не за трепом с молодежью. Пару раз Сашка вынужден был зайти в капитанскую каюту — естественно, по приглашению — и оба раза заставал капитана за чтением. В первый раз он пришел за справочником Марджа — подробными лоциями системы, в которой Халифат кружился четвертой планетой. Второй раз — за письменным разрешением проведения санобработки на третьей палубе: домовой обнаружил сверчка, целого одного.
Из-за «условного пассажира»-паникера экипаж, включая Берг, ползал по подпалубному пространству, среди балласта, в полутьме. Сложил ли свои лапки героический сверчок в борьбе с санькиной патентованной отравой — вопрос остался открытым, а вот штурман получил по полной: два синяка и шишка на лбу. Идти к Балл, исполнявшей заодно обязанности судового лекаря, с такими пустяками он, естественно, даже не подумал.
Берг проводила корабельные будни еще интереснее шкипера: безукоризненным почерком (магическая печать недоступна!) заполняла толстенные талмуды тетрадей, со стальным лязганьем крутила ручки арифмометра, убористым шрифтом покрывала листы бесконечными расчетами непонятно чего…
Зато Абордаж, черный и надменный, неизменно приходил слушать людские разговоры и угоститься молоком. Однажды он даже удостоил особо пронзительную ноту своим басовитым и сочным аккомпанементом — точно в соответствии с правилами гармонии.
Васька Христофоров, не считая случая со сверчком, сидел ниже воды, тише травы. В кают-компании не появлялся (что естественно для домового), но его и вообще по помещениям не видели. Только Сандра, посмеиваясь, рассказывала о булькающих звуках, долетавших порой из-за переборок. Так что на долю Сашки выпало общение с кормчим и пилотом. То есть это Сандра активно общалась с Сашкой и с Белкой, иной раз подавая реплики за них тоже, вытягивала на совместные сыгровки и всячески тормошила.
Бэла больше отмалчивалась по углам, но первая опасливая настороженность пропала. А шарахаться штурмана она перестала сразу же после взлета. Сандра учила ее умеренным скандинавским ругательствам и, кажется, наука шла впрок.
Поделиться книгой: