Одиночество прошлого

— Вчера мне так не показалось.

— Заигралась. — Тая поморщилась. Сделала глубокий вдох.

— Плохо?

— Да. Скоро опять побегу с фаянсовым другом обниматься. — Тая посмотрела на потолок, по которому играли солнечные зайчики, что отражались от граней стакана с водой.

— Ты нервничаешь, поэтому тебе плохо. Попробуй успокоиться, — посоветовал Гена.

— Доктор говорит, что возможно проблемы со щитовидкой.

— А мне кажется, что это нервы. У тебя даже руки трясутся, — он подвинул свой стул к её стулу. Взял Таю за руку, которая действительно дрожала. — Ты много думаешь, переживаешь. Понятно, что иначе нельзя. Но попробуй пустить ситуацию на самотёк.

— Я её пустила. И чем всё закончилось? — спросила его Тая, посмотрев на него.

— В этот раз всё закончится по-другому. Я обещаю, — сказал он. В его руках чувствовалась сила. Крупные пальцы гладили её ладонь, принося тепло и спокойствие. Тая же смотрела на всё это, словно он её заворожил.

— Слишком громкие слова.

— Которые я могу себе позволить. Я не тот человек, который обещает то, что не может выполнить, — сказал Гена. — Тогда лучше ничего не обещать.

— А мне давно ничего не обещали. Наверное, последним человеком, который говорил мне такие слова — это была мама, — Тая задумчиво улыбнулась. — Надо было уезжать в Москву. У неё там была новая работа. У меня было больше возможностей. Да и надо было поступать. А я всё сомневалась. Отца не хотела оставлять. Так мама обещала, что всё будет хорошо. Вначале так и было, а потом стало плохо.

— Мы не можем все предугадать.

— А как тогда верить обещаниям? — спросила Тая.

— Так обещание — обещанию рознь. Можно пообещать луну с неба, а можно пообещать опору под ногами. Жизнь состоит из штормов. Человек же стоит на причале, который постоянно проверяется на прочность этими волнами. Если причал крепкий, если у него есть крепкие канаты, за которые можно ухватиться, то человека не смоет бушующий океан. Иногда человек на свой причал вешает фонари, которые служат маяками другим людям. Хозяин причал уверен в его крепости. Знает, что другие люди, которые придут на маяки, не потопят причал своим присутствием. У меня сейчас такой причал. Из крепкого дерева, с толстыми канатами, с яркими фонарями. Твой причал почти развалился. Я до сих пор поражаюсь, как ты ещё держишься на нём и не утонула. И я протягиваю тебе руку. Там море. Здесь твёрдая поверхность. Тут шторм не страшен. Это я могу пообещать. Не в моей власти унять неспокойное море. Я хотя и волшебник, но пока только учусь. А вот не дать тебе утонуть я могу. Я уже не боюсь этих штормов. Но и плавать умею среди них. Когда ты рядом, то никакие грозы не страшны.

— Такое не бывает, — ответила Тая, пряча глаза.

— Только мы сами позволяем чудесам войти в нашу жизнь, — сказал Гена. — Для этого только надо открыть дверь. А теперь прекращай нервничать и ешь кашу. Тебе это нужно. Больше не бойся. Ничего страшного не будет.

Тая лежала на кровати и смотрела на противоположную стену. Гена наверное был гипнотизером, иначе сложно понять, почему она решилась у него остаться на три дня. И что ей дадут эти три дня? Временную передышку? Проблема ведь никуда не денется.

На кухне его мама ругалась с отцом, а Гена их пытался развести по комнатам. Для Таи было загадкой, как он всё это каждый день слушает? Она бы не выдержала.

В комнате было пыльно. Пыль лежала по углам, под столом. Страшно было представить, что находится под кроватью. Там наверное был вход в сказочную страну пыльных монстров. От этой мысли Тая улыбнулась. Жалюзи были серыми от пыли. Окна не мылись наверное лет десять. Но Гену всё это устраивало. Хотя, когда ему убираться? Он целый день под дудку родителей пляшет. То принеси, то подай, приготовь, убери. Прям как слуга. Они ещё и недовольны им. Ругаются. А он только улыбается и говорит, что обижаться глупо на тех, кто не отвечает за свои поступки. Они же давно голову пропили или потеряли.

Тая его не понимала. Пыталась понять, но у нее это не выходило. Может он блаженный? Юродивый? Зачем-то ее уговорил остаться. Помочь обещал. Вот зачем ему женщина с чужим ребёнком? Какой в этом смысл? Зачем переписываться с с двух аккаунтов? Он говорил, что ему скучно. А его друг рассказывал, что Тая ему нравилась, только Гене смелости не хватало признаться в этом. Может не надо искать подводных камней? Может это так и есть? Все просто.

Гена был странным человеком. Это она уже поняла. Он действительно мог сохнуть по кому-то и даже слова не сказать. Только ей-то чего с этого? Таи он не нравился. Можно было бы воспользоваться его чувствами, чтоб устроиться? Ребёнок. Допустим, ей не получится избавиться от ребенка. Мрачные перспективы, которые озвучил Гена, её напугали. Осложнения могли быть. Скоро зима.

Она чувствовала себя бродягой, который не знает, где голову приложить. Допустим, сейчас она уйдет от Гены. И что делать дальше? Под мостом ночевать? Возможно это ее и ждёт. Чего там дальше? Ребёнка потерять? Самой продаваться за бутылку и миску супа? Вот точно этого она не желала. Нужно было думать головой. Нужно было просчитывать варианты, а не надеяться, что Риг одумается. Она же до последнего верила. До вчерашнего вечера.

Стало обидно. На глазах навернулись слёзы. И друзей таких нет, к которым можно податься со своими проблемами. Вот как так получилось? А не надо было жить чужой жизнью. Не надо было растворяться в человеке и забывать о себе. Вот у нее теперь появился второй шанс. Можно начать всё сначала. Да и не важно, что она Гену не любила. Он готов взять обязательства. Помочь. Только тогда получается, что она его использовать будет. А это неправильно.

— О чём задумалась? — спросил Гена, заходя в комнату с кружкой чая. За это утро ей стало казаться, что он с ней не расстаётся, разве только в туалет с собой не берёт. А так, эта кружка мигрировала вместе с ним по всей квартире.

— Вот думаю, как тебя лучше использовать. И стоит ли это делать, — ответила Тая. Он рассмеялся. Искренне так.

— Стоит. Нужно брать всё, что идёт само в руки, — сказал он, садясь рядом. Таи пришлось подвинуться.

— Но это неправильно.

— Кто сказал? — продолжая веселиться, спросил он.

— Почему ты такой весёлый? Всё время улыбаешься. Я смотрю на это со стороны и не понимаю.

— Может сейчас я доволен жизнью, поэтому и настроение хорошее? Все дорогие мне люди рядом. Так чего ещё желать? У нас есть крыша над головой, есть еда, вода. Я не считаю копейки, но и не шикую. Мне хватает. Я доволен этой жизнью.

— А как же мечты? Стремления? У тебя же есть какие-то желания? — спросила Тая.

— Есть. Но они далеко. Не факт, что получится их достичь. Так зачем радость оставлять на потом? Есть этот день. Нужно жить им. Вспоминать прошлое, думать о будущем, но жить настоящем. Но это всё философия, да ещё и некачественная. Ты мне лучше расскажи, как ты меня использовать хочешь? — спросил он.

— Вот возьму и решу у тебя остаться. Свешу ножки на твоей шеи. И чего делать будешь?

— Буду надеяться, что из этого чего-нибудь получится, — ответил он. — Раз зашёл такой разговор, то нужно тебе к врачу обратиться. У нас на учёт встать. И заняться своим здоровьем.

— Оно у меня лошадиное, — ответила Тая.

— На вид так не скажешь.

— Умеешь делать комплименты.

— Не умею. В этом проблема. Может потом научусь. Но пока не получается. Хочешь с тобой схожу, чтоб скучно и страшно не было.

— Я и одна могу справиться, — ответила Тая, придя в ужас, что он ещё и ее сопровождать будет.

— Ещё решим этот вопрос, — мягко сказал он, прекращая спор.

— А что тут решать? — не поняла Тая.

— Не хочу тебя куда-то одну отпускать.

— Это почему?

— Потому что бледная очень. Свалишься где-нибудь. Ребёнку навредишь. Я уже понял, что о себе и о нем ты думать отказываешься. Тогда придётся думать об этом мне, — спокойно сказал он. Тая хотела возразить. Может из чистого упрямства. Но не стала.

— Нужно будет у тебя пыль убрать.

— Давно у меня не было генеральной уборки. Не особо это люблю.

— Я заметила.

— Но ты права. Пыль надо убрать, — вздохнув, ответил он. Так и было видно, что он уже представляет, как гоняет ненавистную пыль.

— Я помогу, — усмехнулась Тая.

— Тогда дело пойдет быстрее, — согласился Гена.

Тая же решила посмотреть, что из этого получится. Может он прав, а может она опять совершает ошибку. По своей наивности и глупости. Сколько раз ее жизнь учила, что доверять никому нельзя, а она верила. Оставалась надежда, что всё окажется не так плохо, как могло бы быть. Не хотелось бы искать пятый угол. В любом случае, осенью Риг должен будет перевести остатки денег. На них она сможет жить какое-то время. Пока же Тая решила остаться у Гены, раз сам предлагал.

Глава 5

Ближе к вечеру раздался стук в дверь. Так как Гена был занят с отцом, то дверь открыла Тая. На пороге стояло двое ребят. Хотя, одному «ребёнку» было лет двадцать, а второму около шести. Они с любопытством смотрели на неё, Тая же смотрела на них.

— А Гена где? — наконец, подал голос старший.

— В ванне, — разглядывая его, ответила Тая. Высокий, черноволосый, с серьёзным лицом, в котором просвечивались ещё просвечивали нотки наивности, какие бывают у человека, что живёт рядом с родителями.

— Мы продукты принесли. Может пропустишь? — спросил он.

— Проходите, — ответила Тая, пропуская их в квартиру. Вряд ли они разбойники-грабители. Ребята сразу прошли на кухню с пакетами.

— Серёжка? Не знал, что ты вернулся, — выглядывая из коридора, сказал Гена.

— Неделю назад. Приехал бы раньше, если в больницу бы не попал, — ответил долговязый парень.

— Решил пойти по пути Данко? Это он из больницы всю службу не вылезал.

— Не, я только под конец простыл. Ерунда вроде, а воспаление лёгких получил, — ответил Серёжа.

— Теперь какие планы? Поступать будешь? — спросил его Гена.

— В этом году всё пропустил. Сейчас набор только на станочников идёт. Я же готовить хочу, а не шлифовать, поэтому на следующий год поступать буду. Пока работать пойду. Вон, в кафе повар требовался. Взяли без корочки. Я там к хозяину привязался. Уговорил, чтоб шанс дал. Получилось, — раскладывая продукты по полкам в холодильнике и по кухонным шкафам, ответил Сережа. Было видно, что он здесь бывал раньше и всё знает.

— Да ты и так хорошо готовишь, — ответил Гена.

— Только корочка всё равно нужна, — сказал Серёжа. — Пока повезло. В другой раз может так не прокатить.

— Если руки из того места растут, то прокатит, — отмахнулся Гена.

— В выходные на дачу к нам поедете? На шашлыки? Я приглашаю, — спросил Серёжа.

— Полина меня не любит, — сказал Гена. — К тому же сам знаешь какой у меня прицеп большой.

— А ты прицеп тоже на свежий воздух вывези. Полина уже смирилась с твоим присутствием в нашей семье. Данко тебя реально братом считает.

— Не многовато у него братьев? — усмехнулся Гена. Серёжа рассмеялся.

— Так у него нет братьев, — встрял мальчишка.

— Вань, тут не по факту родства речь идёт, а по отношению. Он и к тебе как к брату относится и ко мне, — пояснил Серёжа.

— У каждого свои тараканы, — сказал Гена.

— А какая разница? — не понял мальчик.

— А такая. Помнишь вчера, когда ты стащил конфеты, а мама ругалась? Тебя Данко прикрыл, сказал, что сам съел. Поэтому тебя не оставили вечером без сладко, в отличие от Данко. Отец бы тебе лекцию прочитал и сказал, что без спроса таскать конфеты плохо. Чувствуешь разницу?

— Так с разрешения и неинтересно их таскать, — простодушно ответил Ваня. — Да и что мне с его прикрытия? Теперь я неделю не должен к Ленке подходить. Ты представляешь? Неделю! А если я к ней подойду, то мы в кино не пойдём. Лучше бы я эти конфеты не брал.

— А так тяжело к этой Ленке не подходить? — спросил Гена.

— Она визжит смешно, — пожал плечами мальчишка.

— Поэтому он ей прохода не даёт, — сказал Серёжа. — Мама уже не знает, как это чудо из сада забирать и выслушивать претензии мамы Лены, которая готова малолетнего хулигана в комнату милиции отдать, а нас поставить на учёт, как неблагополучную семью. У нас теперь Данко за ним в сад ходит.

— Ага, он чего-то скажет маме Лены. Та смеяться начинает. И забывает о том, что ругать собиралась. Ленка теперь говорит, что Данко на её маме женится.

Когда я ей сказал, что тогда мы будем с ней жить вместе, потому что он мой папа. Так она теперь маму быстро уводит от него. Так и тащит в сторону. А было бы здорово, если они бы поженились. Тогда мы с Ленкой вместе стали бы жить… — мечтательно сказал Ваня.

— Ага, и стали бы братом и сестрой, — усмехнулся Сережа.

— Нее, я не хочу, чтоб она была моей сестрой. Я вот в армию схожу и женюсь на ней. А на сёстрах никто не женится, — сказал серьёзно Ваня. — Надо попросить, чтоб Данко больше не приходил в сад. Серёж, может ты будешь теперь меня забирать?

После этих слов на кухне раздался взрыв смеха. Даже Тая поймала себя на том, что смеётся. Разговор был дикий, если вслушаться. Она не понимала кто кем кому приходится, но заявление мальчишки развеселило. Первая любовь, детская наивность и простодушие, умные и чуткие взрослые — всё это окунало в какой-то иной мир, не похожий на её привычный. Ребята принесли с собой что-то детское и лёгкое. То, что заставило даже Гену забыть о проблемах и разгладить уставшую складку у него на лбу. Заставило забыть на миг Таю о неприятностях и страхах. Ваня же смотрел на веселящихся взрослых и не понимал, что он такого весёлого сказал.

— Я подумаю над этим, — серьёзно сказал Серёжа. В комнате раздалась опять ругань. Родители Гены чего-то не поделили. Он пошёл к ним. Серёжка достал кастрюлю. Посмотрел на Таю, словно что-то вспомнив. — Я у вас тут похозяйничаю немного?

— Пожалуйста. Я здесь в гостях, — ответила она.

— В гостях, но на постоянной основе, — вернулся Гена. Остановился в дверях. Тая всё же решила сесть. Из-за того, что начала кружиться голова.

— Это как? — спросил Серёжа, закидывая рис в кастрюлю.

— А вот так. — Гена посмотрел с сомнением на большую кастрюлю, которую достал Серёжа. — Не слишком ли много еды ты приготовить собираешься?

— К ужину ещё и Данко с мамой подтянутся.

— А я думал они вас ко мне сплавили, чтоб отдохнуть немного.

— Я сам сбежал. Как вернулся, мама мне прохода не даёт. Всё обниматься лезет. А в день приезда столько слёз пролила, что мы даже волноваться начали. Я же себя почувствовал оплаканным, — ответил Серёжа.

— А помнишь сколько слёз было на твоём выпускном? — напомнил Гена.

— Ген, можно в компьютер поиграть? — попросил Ваня.

— В компьютер нельзя. Там игрушек нет. Планшет в столе лежит, — разрешил Гена. Мальчишка побежал в комнату.

— Спасибо! — услышали они, когда он заворачивал в комнату.

— Тогда маме простительно было. Она пополнение ждала. Один вырос, другой родиться должен был. Но не получилось, — ответил Серёжа.

— А мне не сказали, — нахмурился Гена.

— Сам недавно узнал. Данко трепанул. Говорил, что сглазить боялся, да и узнал, когда поздно было. Чуть мать не убил. Она ему до последнего не говорила. После того случая он детей иметь не хочет. Знала, что ругаться будет, — сказал Серёжа. Из комнаты донеслась ругань. — У тебя опять война. Уже посуда полетела.