Следствие ведёт чудодей

— Ну ты что, не помнишь? А ещё комиссар. Нашли такую штуку как-то у одного Наездника, потом наши умельцы их делать научились. Едва изжили.

— Что-то припоминаю, — кивнула Гвен. — Попадалось в архивах. Это лет двести назад было.

Я рассмеялся. Лет десять назад это было, точнее и сам не припомню. Плюс-минус пара лет, но точно при мне. Сам держал в руках одну стрелялку.

— Шейн… — Гвен почему-то отступила от меня на шаг. — Кулон отдашь? — я покачал головой. — Ладно, как знаешь. Мне в комиссариат надо. Доложить об окончании дела.

Я остановил попытавшуюся пройти мимо меня женщину, схватив за руку.

— Почему комиссариат вообще заинтересовался эти делом? Ты обещала рассказать, когда я найду преступника.

— Не знаю, — соврала Гвен. — Мне начальник приказал, я и пошла.

Я почему-то был точно уверен, что она соврала. Странно, раньше умения определять правду за мной не водилось. Хотя вторая часть ответа — правда.

— Знаешь.

— А ты сам не знаешь?

— Не надо по-гоблински отвечать вопросом на вопрос, раздражает, — поморщился я. — Ладно, а зачем орк тебя похитил? Влюбился?

Женщина закусила губу и задумалась.

— Тебе о чём-нибудь говорит название «Шапито Моргана»?

— Ни о чём не говорит, — честно признался я. — Не знаю никакого Моргана. Только одного Монро, но он гоблин и имя наверняка не настоящее. А причём тут шапито? Если это опять шуточки насчёт чудодея…

— Шейн, если ты мне врёшь… — она замялась. — То лучше сразу убей на месте! Только не рогом!

— Зачем мне тебя убивать?

— Я копалась в архивах.

— Поздравляю. И что с того?

— Цирк-шапито Моргана приезжал в Спектр триста пятьдесят лет назад. Его звездой был чудодей Шайен.

— Ну, я за него рад. И что, он так знаменит до сих пор, что из-за этого гоблины делают ошибки в моих визитках? Или причём тут я?

— В том же году комиссары подобрали умирающего Наездника. У него на шее был кулон, золотой треугольник с красным камнем. Он умер через час, а в бреду повторял одну и ту же фразу, которую никто не понял. Я точно не запомнила, что-то про жизнь и фатальные ошибки, она странно звучит…

— Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной?

Гвен вырвала руку и торопливо отступила, испуганно вытаращив глаза.

— Это орк сказал перед смертью, — пояснил я. — Он что, бывший комиссар?

— Не знаю я, кто он такой, — огрызнулась комиссарша. — Или кто ты такой.

— Я — Шейн. Странник, искатель, охотник, чародей. Так у меня на визитке написано. Ну, кроме чародея, но за это я тому гоблину уши отрежу ещё.

— Стрелялки, — выдавила Гвен. — Это было двести лет назад. А ты говорил так, будто сам их видел.

— Видел, — кивнул я. — Ты что-то путаешь. Или был не один случай. С моим участием это не в Спектре было. Салман, вот как тот городок назывался.

— Город Салман был разрушен землетрясением восемьдесят пять лет назад, Шейн, — нервно сглотнув, сообщила Гвен. — Он буквально провалился под землю.

Я зажмурился и помассировал пальцами виски. От этого бреда уже того и гляди мигрень начнётся. Опоил её орк чем-то что ли? Или бессонная ночь за чтением архивов и девичья память плохо сказались? Явно Гвен что-то путает. Или в архивах путаница. Наверняка половина бумаг там — старые номера «Гоблинского вестника». А я уж знаю, как гоблины пишут. Скорее всего, не Салман провалился в Устье, а какой-нибудь Шалман, а ленивый писака лишний вензель забыл поставить.

— Тот кулон, с красным камнем, всё ещё в хранилище комиссариата? Его искал орк и для того тебя похитил?

— Значит, ты всё-таки знаешь, — протянула женщина.

— Я сообразительный. Иногда. Если улики разложат у меня перед носом. Например, если рядом пробежит тип с окровавленным ножом и безумной улыбкой, я почти наверняка догадаюсь, что он кого-то убил.

— Улики против тебя, Шейн.

— И о чём они говорят? Что я — чудодей из шапито, трёхсот пятидесяти лет от роду? — насмешливо вскинул бровь я. — Серьёзно?

— Были и другие записи. Семьсот лет назад, когда Спектр только строился. Основатели наградили охотника Штерна за спасение поселения от Табуна диких Скакунов. Там даже гравюра имеется. Основатели очень похоже нарисованы, точь-в-точь, как на статуе. А охотник в шляпе и с золотым кулоном на груди.

— Семейная реликвия, — отрезал я. — Правда, я не знал, что такая старая. А шляпы всегда в моде. Ты меня винишь за хорошее чувство стиля у моего предка? Подумай здраво. Эльфы живут по тысяче лет. Некоторые обитают в Спектре со дня основания. Ты не думаешь, что они бы меня узнали, если бы твоя дурацкая теория оказалась верной?

— По-моему, с эльфами у тебя отношения не очень ладятся, — заметила Гвен. — В прошлый раз троих прикончил, отбирая рог. Вчера одного табуретом приласкал.

— Так это он ко мне в окно полез, а не я к нему! — моему возмущению не было предела. — Поехали, покажешь мне эти свои архивы. Я докажу, что ты выдумала ерунду.

— И на чём поедем? Табун Скакунов призовёшь?

— Значит, пойдём, — отмахнулся я. Ну да, забыл, что сюда Гвен прибыла не в комиссарской карете, а на плече у орка.

В разгромленном кабинете Гвен нас уже дожидалась Эрисса.

— Ко мне снова приходили эльфы, — сообщила она в ответ на мой удивлённый взгляд. — Охранники отбились, и стража подоспела, но я решила, что тут будет безопаснее. Ты, конечно, предупреждал об опасности, но я думала, угроза исчезнет, когда ты вернёшься. Вместо этого всё наоборот, раньше меня никто не беспокоил.

— Откуда вернусь? Я был у тебя утром, потом пошёл спасать Гвен. Кстати, тот орк мёртв, но его причиндалы отрезать не удалось, готов отказаться от премиальных.

— Забудь, — отмахнулась она. — Вот, забери и… уходи.

Эрисса протянула мне кулон. Ещё один. С голубым камнем.

— Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной, — процитировал я.

Эльфийка отшатнулась. Значит, что-то для неё эта фраза значит. Кажется, я тут понимаю меньше всех.

— Что это значит? И откуда у тебя кулон?

— Ты знала его раньше, да? — встряла Гвен. — Когда? Триста пятьдесят лет назад? Раньше?

Я развернулся и схватил комиссаршу за горло.

— Где кулон? Тот, что с красным камнем. Который был у Наездника?

Дрожащим пальцем она указала на дверь. Точнее — на верхнюю притолоку дверного косяка. Наверняка, чтобы засунуть туда побрякушку ей пришлось встать на стул, но я сумел дотянуться и так. Иногда и нерадивость строителей приносит пользу. В щель за дверной притолокой орк заглянуть не догадался, когда обыскивал кабинет.

Я держал в руке четыре кулона. Пятый по-прежнему висел на шее. И это ничего для меня не проясняло.

— Где бумажки из архива? — обратился я к дрожащей от страха Гвен.

По полу была разбросана масса бумаг. Порывшись в них, комиссарша нашла нужные. Проглядев их, я отшвырнул старые выпуски «Гоблинского вестника», в них не было ничего сверх того, что уже рассказала Гвен. Отчёт о найденном Наезднике я прочёл внимательней, но из него тоже ничего полезного не извлёк. Человекообразное существо, с серой кожей и острыми зубами, в бреду повторяло одну фразу.

— Эрисса?

— Да, милый? — встрепенулась эльфийка, но, наткнувшись на мой раздражённый взгляд, резко потупилась.

— Ты не ответила на мои вопросы.

— Что значит эта фраза я не знаю, но слышала её от тебя. И кулон мне дал ты, — пробормотала она.

— И почему я ничего подобного не припоминаю?

Она пожала плечами.

— Наверное, это был не ты, а твой прапрапрадед. Прости старую женщину, я иногда путаюсь. Это было давно, люди столько не живут.

— Чудодей Шайен из шапито?

— Так ты помнишь или нет? — разозлилась эльфийка. — Что ты мне голову морочишь?

— Да кто он такой? — не сдержалась и Гвен.

— Да чтоб я знала, — улыбнулась Эрисса.

— Провалиться мне в Устье, если я что-то понимаю! — рявкнул я.

— Раньше ты говорил «Прокляни меня Исток», — сообщила эльфийка. — Ты был ужасный богохульник.

— Прокляни меня Исток… — задумчиво повторил я.

Ничего не вспомнилось, в голове не щёлкнуло и ответов не появилось. Нет, это не та фраза. Другие слова имеют значение.

Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной.

Я бросил четыре кулона на стол, сорвал пятый с шеи и присоединил к остальным. Зелёный, жёлтый, оранжевый, голубой, красный… Нет, не так. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой… Синий у Таренуса. И фиолетовый, пока неизвестно где. Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной. Мнемограмма — откуда пришло это слово? — для запоминания цветов радуги.

Мда, такого отвратительного сыщика, как я, я бы давно уволил. Всё ведь под носом было. Даже городок этот называется Спектр. Какая ирония. Уж не охотник ли Штерн посоветовал основателям так наречь поселение? Если Гвен права и Эрисса говорит правду, то это был я, сам себе оставлял следы и зацепки, а уж я-то знал, каким бываю слепым идиотом.

В нужном порядке кулоны идеально подошли друг к другу. Они соединились намертво, будто всегда были единым целым. И узор линий стал очевиден, хотя всё ещё не хватало двух кусков — семиконечная звезда.

— Звезда магов.

— Не видела такого символа у наших магов, — заметила Гвен и запнулась.

Я кивнул. Да, это символ магов не этого мира. Какого — я пока не помнил. Ничего ещё толком не вспомнил, так, какие-то мелочи и обрывки.

— Поднимай коллег, Гвендолин, — распорядился я, надевая недоделанный медальон на шею. — Мы идём арестовывать эльфа Таренуса по обвинению в незаконной торговле рогами Скакунов.

Комиссарша судорожно кивнула и выбежала из кабинета. Почему-то я был уверен, что она сделает то, что велено.

— Эрисса…

Я замолчал, не зная, что сказать.

— Будь осторожен, чудодей, — улыбнулась она. — Возвращайся ко мне. К нам.

Она положила руку себе на живот. Ну вот только этого мне не хватало. Вопреки всем законам природы… Спасибо тебе, волшебная побрякушка из иного мира, удружила!

— Кстати, твоя орчиха отправилась к родному племени, — зло проворчала Эрисса. — Очень довольная, просила поблагодарить тебя за помощь и доставленное удовольствие.

Впору свалить из города и отшибить себе память об этом посещении Спектра. Пока ревнивая тёмная эльфийка с разыгравшимися от беременности гормонами не отшибла мне что-нибудь ещё.

— Мне нужно разобраться с Таренусом, — отговорился я и поспешил покинуть кабинет.

С утра в игорном доме было пусто. Только вышибала у входа, который не успел и рта раскрыть, как улетел от моего удара к ближайшей стене. Что поделать, я злопамятный, всегда таким был.

На потайной лестнице нас ждал сюрприз. Обуглившийся скелет довольно крупного размера. Похоже, огрский. Кажется, мой знакомец дорого заплатил за отказ от сделки с Таренусом.

Перепрыгнув через останки, я помчался на второй этаж. Эльф обнаружился в той же комнате, в окружении всё тех же девок. При виде меня с медальоном на шее он вытаращил глаза, то ли от удивления, то ли от ужаса.

— Значит, Морган всё же отдал кулон тебе! — прошипел он.

Морган. Огр. Хозяин шапито Моргана. Ни за что бы не догадался, совсем не огрское имечко.

— Отдай, — приказал я, поманив пальцем.

Таренус поднял было руку. Но тут же резко заставил себя её опустить. А вот кулон подчинился мановению пальца, спеша присоединиться к медальону. Оборвав цепочку, он прилетел прямиком ко мне в руку.

— Сволочь! — прошипел Таренус. — Надо было давно убить тебя, пока была возможность!

— Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной, — усмехнулся я. — Ты совершил свою фатальную ошибку.

Необычайно мускулистый эльф вдруг как-то сдулся. Мышцы одрябли, а сам он сгорбился. Бронзовая кожа начала сереть. Женщины с паническим визгом стали отползать от того, кто совсем недавно был героем их эротических грёз.

Выходит, даже пассивная магия кулонов, которую не смогли обнаружить волшебники этого мира, распространяется не только на возможность оплодотворять самок иных видов. Ещё и изменение внешнего облика. Возможно, и долголетие.