Плач земли

Внезапная бледность расползлась по лицу Кантаны. Губы её снова напряглись, сжавшись в бесцветный рубец.

– Да так, торговка местная. Многие совершенно справедливо, как ты успел заметить, считают её прохиндейкой. Но почему она так интересует тебя?

– Потому что она мне угрожала, – сиюминутные выдумки слетали с языка Нери, как песня. – Только что, при тебе. Я боюсь. Разве не очевидно?

– Я так и не поняла, что за информацию она у тебя просила?

– В том-то и дело, что мне невдомёк, – Нери перешагнул через мутную стоячую лужицу. – Поэтому я и опасаюсь последствий.

Некоторое время они шли молча, преодолевая препятствия глубоких луж и валы жидкой слякоти. Как ни странно, Нери не удивляло, что Кантана не желает разговаривать о Венене. Он представлял себя на её месте, пытаясь проникнуться недовольством. Да если бы она расспрашивала о Гандиве, он бы надуто молчал и даже не пытался казаться вежливым! Хотя, может и ляпнул бы пару гадостей сквозь зубы.

Неожиданно Кантана снова заговорила, и в её голосе уже не слышалось недовольства.

– Она самобытная, – Нери тут же понял, о ком идёт речь. – Хитрая, словно голодная лиса, и очень умная. Про таких говорят: мать родную продаст. Люди подобных сторонятся. И ты сторонился бы.

– Она хитра, но очень труслива, – вырвалось у Нери. – И, к тому же, это ей досаждает.

– С чего ты взял? – фыркнула Кантана.

– Она нарывалась, видя, что ты не можешь дать ответа, – Нери развёл руками. – Совершенно очевидно, что это было самоутверждение. Не перед тобой, и не передо мной. В её собственных глазах. Она словно сомневается в своём праве на существование.

– Откуда ты это всё знаешь? – Кантана снова начинала злиться.

«Я слишком хорошо знаю, какой крест приходится нести неудачникам», – хотел было сказать Нери, но предпочёл промолчать. Не хватало ещё, чтобы девчонка прознала о его слабостях и использовала информацию. Уж на это у неё точно мозгов хватит!

– Мне она лапши на уши не навешает, – произнёс он наконец.

– Лапшу на уши? – не поняла Кантана. – Думаю, она пока не настолько обезумела, чтобы носить с собой котелок.

– Да нет. У нас так говорят, когда кто-то хочет обмануть собеседника и пудрит ему мозг.

– Мозг пудрит? – воскликнула Кантана. – Нери, пощади мою голову!

– Это значит, обманывает, – раздражённо выцедил Нери.

– А, – Кантана махнула рукой. – Так бы сразу и сказал. Хватит изощряться в выражениях. Это тебе цену не прибавляет.

– Ты считаешь, что я цену себе набиваю? – надменно проголосил Нери.

– Да это же очевидно! – хихикнула Кантана.

– А больше ты ничего не заметила? – осклабился Нери.

– Я заметила, что ты смотрел мне выше головы, – Кантана поправила воротник плаща, – там, на развалинах. И что ты краснел.

Нери замялся и отвёл взор. Жар снова залил лицо. Кантана рассуждала о вещах, которые должны были остаться за кадром, с поразительной смелостью и совершенно без смущения. Должно быть, румянец смущения на его щеках приведёт её в неописуемый восторг! С ужасом Нери подумал о том, что придётся ещё невесть сколько тащиться сквозь лес наедине друг с другом.

Но оказалось, что судьба снова перешла на его сторону. Сквозь деревья просочилась чернота просмоленных крыш. Слякоть под ногами постепенно таяла, уступая место покрытию из грубого щебня.

Прекрасно! Ещё одной пятиминутки позора он бы не выдержал…

– Пришли, – отрезал он, надеясь, что ему удалось-таки перевести разговор на другую тему.

– Смотри теперь по сторонам, – приказала Кантана. – В оба.

– Зачем? – не понял Нери. – Что у вас тут, бандформирования орудуют? Как в старину?

– Чтобы вовремя заметить ту летающую штуковину, – пояснила Кантана. – Которую мы видели над лесом. Враг сейчас на нашей земле. Хотя война ещё не объявлена, нужно быть начеку.

– А если мы попадёмся им на глаза? – Нери пожал плечами, наблюдая за тем, как крыши становятся больше, приближаясь.

Его вопрос остался без ответа.

2

– Безмозглые олухи, – ворчала Венена, продираясь сквозь заросли ежевики. – Говорила же им, будьте начеку! Нет, нужно обязательно показаться всем на глаза. Ну скажи, Яся, разве так делают те, кому дорога жизнь?!

Хорёк завозился на плече. Коричневый хвост змейкой скользнул по шее, уронив несколько волосков на лиф платья.

Венена шла сквозь чащу, держа курс к условленному месту. Промёрзшие ветки кустарника, треща, ломались под подошвами. Липкая от слякоти оборка юбки собирала остатки сухой листвы. Сандалии прекрасно пропускали влагу, густая грязь впитывалась в чулки, неприятно холодя ноги. Но Венена не обращала внимания на дискомфорт. Она едва сдерживала злость. Не нужно было обладать исключительным умом, чтобы понять, чем закончится эта история, если по её пути вдруг ринется следок. Головотяпы с Первого Холма всё сделали для того, чтобы выдать и себя, и её!

Но жажда хорошего заработка оказалась сильнее страха и ярости. Да и терять уже было нечего: гордость и принципы остались под покровом прошлого, в другой жизни.

– Вот сейчас как накроют дозорные, – продолжала она негодовать, выплёскивая скопившееся раздражение, – будут знать! Если, конечно, к тому моменту не будет слишком поздно.

Слова отдавались в ушах гонгом, наполняя голову густым маревом. Но Венена радовалась этому: с недавних пор она боялась оставаться в тишине. В памяти по-прежнему оживала стычка с длинноволосым чужеземцем. Венена по долгу службы знала практически всех местных жителей, и могла ручаться, что парень, назвавший себя именем Нери, никогда не жил на Девятом Холме. Но… его лицо по-прежнему казалось знакомым. До боли, до тянущей истомы в животе. И хотя Венена не могла вспомнить, где они встречались, она была уверена, что это происходило. Осознание страшного факта сводило с ума.

Может быть, тут замешана Молчаливая Девочка?

Непреодолимое чувство тревоги легло на плечи и никак не желало отпускать. Кто же он? Тайный доброжелатель или шпион, подосланный, чтобы оборвать её жалкую жизнь? И, если не второе, тогда откуда он знает вещи, известные только ей и матери?!

Откуда он знает про Девочку?..

И почему он произносит вслух странные фразы, которые Девочка передала ей с целью, известной лишь ей одной?

Может, стоит отказаться от безумной затеи, пока не поздно?

Яся ткнулась мордочкой в щёку, прервав поток гнусных мыслей. И очень вовремя. В промежутках между деревьями засеребрился знакомый баллон. Колючий ветерок, скользнув меж ветвей, принёс с собой голоса. Несколько мужчин разговаривали, время от времени сдержанно похихикивая. Голоса были тихими и шелестящими, как шёпот листвы в середине третьего сезона. Гости явно боялись, что их услышат. И хотя Венена не могла разобрать слов, она предполагала, какие темы они обсуждают.

Совесть котёнком заскреблась за грудиной. Последние сомнения вспыхнули молнией и тут же потухли, не оставив и отголоска. Горячая жажда наживы пьянила сильнее. Решимость вытеснила муки колебаний. Венена уже чувствовала приятную тяжесть золотых монет в карманах юбки. На самом деле, это несложно – отказаться от глупых предрассудков на пару минут. Зато после того, как всё закончится, можно будет наконец купить себе лошадь взамен павшей и снова иметь доход от транспортировок. Самое время: первый сезон наступает на пятки. Скоро бездомные, собрав последние сбережения, ринутся на Третий Холм, где у них будет возможность переждать холода под крышей. Им понадобится извозчик. Им понадобятся хартии…

Они знают, что Венена Окто сможет всё устроить. Если её об этом хорошо попросить, конечно.

Она будет зарабатывать извозом и завяжет с противозаконными делишками. Непременно. На Девятом Холме становится слишком опасно.

Прорвавшись сквозь оцепление колючего кустарника, она вышла на поляну. Между деревьями гордо возвышался дирижабль, блестя серебристой отделкой. Трое мужчин топтались неподалёку, что-то бурно обсуждая. Заметив Венену, гости замолчали и ринулись ей навстречу.

– Это она, – пояснил один из визитёров: юный коротышка в очках, с торчащими, как у бобра, передними зубами. – Венена Окто.

– Что ж, Венена Окто, – подхватил седовласый пожилой мужчина приятной наружности. – Мы с коллегой надеемся, что цена вопроса будет не слишком высока.

Венена вышла из тени, снисходительно кивнув мужчинам в знак приветствия. Те с готовностью подняли развёрнутые ладони к вискам. Приветствие третьего порядка на Первом Холме. Венена помнила нюансы из редких рассказов матери.

Коротышка вскинул глаза, заслонённые толстыми линзами очков. Он деловито извлёк трубку из кармана пиджака, что был велик ему на добрых четыре размера, и предложил Венене. Пренебрежительно фыркнув, она отмахнулась.

– Лачино, ты олух, – категорично прокомментировала она, приближаясь к летательному аппарату. – Сколько раз я говорила тебе о конспирации?!

– Пф-ф, – выплюнул коротышка. – О чём беспокоиться? Да даже если ваши бросятся на нас скопом, мы втроём порешим всех. У нас с собой оружие, которое вам и не снилось!

– Ты мало знаешь о магии, Лачино, – спокойно проговорила Венена, со знанием дела оглядывая дирижабль. – И, судя по всему, никогда не был в бою. Пара стихийников с заклинаниями огня – и тут же не станет ни вас, ни вашей бандуры. Знаешь, с каким звуком взрываются эти баллоны?

Венена смачно шлёпнула кулаком о ладонь. Лачино стыдливо отвёл взгляд.

– Мы может быстрее приступить к делу? – прервал их диалог седовласый. Недобрая улыбка приподняла уголки его губ. Судя по тому, с какой нервозностью он поглядывал на часы, каждая секунда имела для него значение.

– Без проблем. Оплата вперёд, – сухо отрезала Венена.

3

– Сам бы знать хотел, – пожал плечами Азаэль, – как ты и этот парень тут оказались. Ты иногда отражалась в моём зеркале, и я тебя слышал. И всегда отвечал, когда никого не было рядом. Я уже смирился с тем, что Покровители наградили меня безумием. До тех пор, пока не увидел тебя в особняке.

Миа и Азаэль сидели на деревянной скамейке в саду Бессамори, в окружении каменных клумб и громоздких вазонов. Последние цветы скукожились от холода, превратившись в пожухшие мячики на гнутых ножках. Камни старой кладки, покрытые мхом, едва просматривались сквозь землю. Одинокие травинки пробивались сквозь стыки, выставляя расщеплённые кончики навстречу небу. Только им не суждено было встретить тепло… Солнце, поблекнув, закатилось за тучу, а небо над садом налилось багрянцем, угрожая обрушить на землю дождь.

Ветер, пронёсшийся над садом, лентой запутался в локонах Мии. Кудряшки защекотали щёки. Раздражённо поджав губы, Миа отбросила волосы назад.

– Ты же врал, что ты – древний дух, – она с укором посмотрела на нефилима.

– Любая легенда должна быть красивой, Миа, – отметил Азаэль, поспешно отводя взор.

– Знала бы я твои принципы, – Миа недовольно сморщилась, – и для себя бы что-нибудь придумала поинтереснее. Но мне слишком была нужна поддержка. Когда хочешь, чтобы тебя поняли, нужно быть искренним.

– Ну вот, теперь ты знаешь правду, – Азаэль посмотрел исподлобья. Радужки переливались чистым серебром. – Я всего-навсего отброс древней науки. И общества.

Он виновато отвернулся, задрав голову в хмурое небо. Тёмные волосы разметались по плечам. Миа нехотя поймала себя на мысли, что скорее признала бы факт собственной диссоциации и глубочайшего психоза, нежели то, что посредством пластикового сувенира с ней разговаривал неудачный эксперимент генетической инженерии.

Но, раз уж карты сложились именно так, почему бы не использовать это во благо?

– Расскажи мне об этом месте, – Миа вздрогнула, испугавшись собственного вопроса.

– Пока я рядом, тут нет ничего, что могло бы напугать тебя, – Азаэль усмехнулся. – Предостерегу лишь об одном: остерегайся Пропасти. Страшный недуг косит невольников. Сам видел.

– Да ну её, эту Пропасть! И этот недуг… Что это за город? Известно ли кому-нибудь, кроме тебя, об Иммортеле?

– Да я и сам не знал до того, как вы тут появились, – нефилим осторожно улыбнулся, словно ожидая поддержки. – И я ни от кого не слышал про это поселение. И вряд ли мог слышать. Ведь после Возмездия земля пуста. Осталось лишь девять холмов в Сердце Земли. И один родник с водой на всех.

Мию не покидало ощущение недосказанности. Словно Азаэль знал что-то, что могло спасти их с Нери, но намеренно молчал об этом. Один родник, значит? Земля опустела? Слишком уж много совпадений. И недуг – в том числе. Совсем не похоже на то, что они – жители разных миров. По крайней мере, предыдущие события слишком уж хорошо сходятся, дублируя друг друга. Только как правильно сопоставить факты?

– Постой-ка. Расскажи мне про недуг, – Миа попыталась изобразить любопытство.

– Смотри-ка кто идёт, – нефилим, не к месту улыбнувшись, взмахнул рукой, сделав широкий жест в сторону калитки.

Миа вздёрнула голову, поймав в поле зрения кованые пики, тянущиеся по верхней линии забора. По ту сторону ограды, пошатываясь, тащился Нери. Именно тащился, ссутулив спину и понуро опустив голову. Прямо за ним деловито семенила Кантана. Багряная ссадина горела на её щеке, проглядывая из-под завесы растрёпанных волос.

– Наконец-то, – послышался в отдалении голос Нери. Миа наблюдала, как он распахивает калитку, учтиво пропуская хозяйку имения вперёд.

Нет, Кантана не прикасалась к Нери. Они даже не шли рядом, будто намеренно сторонясь друг друга. Но ревность обвила сердце Мии скользким змеиным хвостом, когда она заметила, что Бессамори кутается в мужской плащ не по размеру. Ведь Нери ушёл сегодня утром точно в таком же!

– Я пошёл работать дальше, – услышала Миа тихий голос Азаэля. – Негоже нефилимам находиться с избранными.

– Азазель! – обиженно рявкнула Миа, убеждаясь в правоте своих подозрений. – Ты ещё не всё рассказал!

Но нефилим даже не оглянулся. Наращивая скорость, Азаэль потрусил в сад. Серые отростки крыльев легко подрагивали за его спиной.

– Дурак, – процедила Миа сквозь зубы.

Кантана, улыбнувшись издали, подняла руку для приветствия. Но отвечать на её жест не хотелось.

– Миа! – на радость, Нери ринулся к ней, едва заметив.

Кантана не собиралась задерживать его. Впрочем, если бы она это сделала, Миа настучала бы ей по голове, плюнув на правила приличия и безрадостные перспективы уличной жизни. Перехватив любопытный взгляд Мии, юная Бессамори прикрыла полыхающую краснотой щёку ладонью и поспешила в дом. Провожая её фигуру, кажущуюся неуклюжей и громоздкой в плаще не по размеру, Миа даже успела позлорадствовать. Здешняя пудра слишком слаба, чтобы скрыть кровоподтёк такой величины. А наутро отёк, наверняка, переползёт под глаз, обозначившись синяком.

Нери, оставив неуверенную походку за калиткой, резво полетел к веранде. В мыслях Миа уже представляла, как он обнимает её с разбега: так крепко, словно не видел уже тысячу лет. Этот сумасшедший день, казалось, растянулся на долгие недели. Должна же жизнь выписать награду за пережитый стресс?! Уголки губ Нери взмыли вверх, словно он прочитал её мысли на расстоянии, и Миа рискнула улыбнуться в ответ.

По мере того, как его фигура приближалась, сердце заходилось всё сильнее. Оказывается, делать шаг за грань воплощения мечты страшно. Чёрная тень накрыла Мию, и кровь прилила к голове пульсирующим фонтаном. Распирание в висках оглушило. Сейчас он…

Разочарование прихлопнуло, как бетонная плита, когда Нери лишь осторожно погладил её локоть. Впрочем, нечаянного прикосновения хватило для того, чтобы по плечу побежали мурашки. Лёд кожи Нери промораживал даже толстую ткань пальто, и Миа с необъяснимой злобой подумала, что он, должно быть, столь же холоден и внутри. И потупила взор, пытаясь скрыть досаду.

– Как ты? – лёгкая улыбка снова заиграла на губах Нери, и пугающее ощущение отступило.

– Ты уже с работы? – Миа решила начать издалека.

– Не пришлось мне сегодня работать, – Нери отвёл глаза. Миа прекрасно понимала, что Нери не желает говорить об этом, но любопытство было намного сильнее здравого смысла. Да и ревность, ядовитым ростком обвившая сердце, пугала всё больше, не давая держать себя в руках.

– Что-то случилось?

– Очень многое, Миа, – губы Нери сжались. – Открылась ещё пара карт, но от этого я, кажется, запутался лишь сильнее. Даже не представляю, как рассказать обо всём последовательно, чтобы ты поняла.

Миа закусила губу, пытаясь не разозлиться. Сердце гонгом билось о рёбра, посылая в голову горячие волны пульсации. Кровь прилила к лицу, и она поспешно отвела взор, уставившись в небо. Тучи над особняком наливались густой синевой. Вдалеке пересвистывались порывы ветра, словно неведомый музыкант елозил ладонью по расстроенным струнам. Преисподняя из допереломных религиозных мифов – вот где они очутились! Не хватает только запаха жареной человечины.

– Только не обманывай меня! – воскликнула Миа. Не сумев преодолеть себя, коснулась плеча Нери. Кожа под тонким чёрным шёлком была ледяной и окаменевшей. – Скажи честно, почему ты был с Кантаной?! Почему она – в твоём плаще, Нери?

Ураган ударил по калитке, расшатав её на ржавых петлях. Кованая дверца ехидно скрипнула, ударилась об опору и тут же отлетела назад, подмяв густую поросль иссохших георгин. Увядшие цветы в агонии дёрнули свесившимися головками, выплёвывая остатки лепестков, словно выбитые зубы.

– Миа, – Нери засмеялся, обхватив её ладонь окоченевшими пальцами. – Перестань ревновать, прошу тебя. У тебя точно нет повода. Мы с тобой поневоле в одной лодке, в ней и останемся, что бы ни произошло. Хотя, сегодня у меня была замечательная возможность убежать, это для меня – вопрос совести.

Слова Нери и его смутные попытки оправдаться не вызвали интереса у Мии, а его смелый жест не породил былого восторга. Даже заявление о том, что Нери мог сбежать, пролетело мимо ушей. Лишь первая фраза вошла в грудь, как пуля, прорвав кровоточащую рану. В самое сердце, навылет. Да так, что невыносимое и мучительное ранее желание показать Нери нежданный дар моментально улетучилось, сжавшись до габаритов фотона.

Что он вообще о себе возомнил?! Неужели самооценка позволяет Нери считать, что она была бы рада вступить с ним в отношения?! Голова заполнилась густым потоком спутанных мыслей, заглушающих осознание самого главного – да, она не противилась бы этому. Миа не видела, где дала слабину. Каким действием она подкинула Нери повод думать, что питает к нему нежные чувства?