Помоги проекту - поделись книгой:
Мы редко задумываемся — есть или нет Бог, а вот судьбу вспоминаем часто. Я на свою судьбу не жалуюсь. Всё есть, кроме денег, дачи и машины, но не в этом счастье. Счастье, когда есть любимое дело, хотя бы хобби. У меня оно есть — копаться в истории и писать о ней. Я достиг на этом поприще кое-каких успехов. И всё это благодаря вере в себя и, конечно, Бога в душе.
Общеизвестно, что моряки народ суеверный, но мало кому известно, что ко всему — они в большей мере, чем кто — то, верующие в Бога, которого носят в Душе.
Ещё в детстве мой дед казак, по профессии бондарь, в субботние вечера учил меня читать Библию на старо славянском языке со своими комментариями. Это всё оставило у меня заметный след, особенно его напутствие: «Афишировать всем это не надо, а твоя вера в Бога поможет тебе в трудные минуты». Став коммунистом, я не выбросил из себя наставления своих предков. И эта вера в Бога в душах многих моих сослуживцев — подводников.
Кто-то сказал замполиту подводной лодки, был 1959 год, что Кулинченко знает Библию. Все ждали от него разноса мне. Замполитом был тогда, ещё капитан 3 ранга Юрий Иванович Падорин, в 70-х годах он стал членом Военного Совета Северного флота, Героем Советского Союза. Замечательный был человек. Думали, что он будет меня песочить, а он похвалил и поставил в пример всем офицерам. Значит, и тогда он знал силу святого доброго слова.
В своей подводной службе мне приходилось переживать не раз экстремальные ситуации. Пришлось, и столкнуться под водой в 1968 году с английской подводной лодкой. О некоторых случаях мои материалы были опубликованы в прессе. Меня спрашивали читатели — «Страшно было?». Что я мог ответить: «Конечно, страшно. Только дурак не боится ничего». Всегда внутренне молился в душе — Господи, не выдай! Помоги людям своим!.. Не знаю, как это сказывалось, но вот сегодня я жив и не обижаюсь на судьбу.
Мои мысли подтверждает незабвенный Николай Затеев, командир легендарной «Хиросимы», подводной атомной лодки «К-19», мемориал которой установлен на Кузминском кладбище в Москве. Мысли Затеева обнародовал писатель-маринист Николай Черкашин:
— Когда истёк срок всех надежд — встретить хоть какой-то корабль, — рассказывал в задушевной беседе Затеев, — я спустился в свою каюту, достал пистолет…. Как просто решить все проблемы, пулю в висок — и ничего нет…. И тут я взмолился: Господи, помоги! Это я-то, командир атомохода с партбилетом в кармане! И что же?! Четверти часа не прошло, как сигнальщик докладывает с мостика: Вижу цель! Бегом наверх! Без бинокля вижу — характерный чёрный столбик в волнах. Рубка подводной лодки. Наша! Идёт прямо к нам. Услышали наш маломощный аварийный передатчик». (Разговор идёт об аварии атомного реактора на «К-19» 4 июля 1961 года. Это подошла пл «С-270», которой командовал капитан 3 ранга Жан Свербилов.)
Моряки народ суеверный, но не на столько, чтобы верить во всякие чудеса. Но после многих случаев и совпадений — помолился в душе и нате, сбывается желание, попросил у Бога помощи — она пришла, я уверовал в то, что Бог есть! Это трудно доказать, но ВЕРА — это, наверное, и есть БОГ! Житейские истории.
Вадим Кулинченко
«А волна была выше сельсовета…»
За нашей неустроенной повседневной жизнью, а, наверное, больше из-за неверия в то, что в жизни есть место чему-то другому кроме политики и цен, мы забыли о том, что в нашем бытие есть романтика и увлечённость чем-то, например своей профессией.
Меня часто спрашивают, как это я, родом из чисто сухопутной Воронежской губернии, потянулся к морю, тем более в подводники. Причины были разные, но одна из главных, пожалуй, романтика. Знаете, как в одной из песен — «…зовёт меня романтика в далёкую Атлантику, где не был я…». Да, романтика — это как любовь, истоки которой не разгаданы до сих пор. Романтику трудно постичь умом. В этом я убедился ещё раз, недавно посетив военкомат в городе Железнодорожном по своим пенсионным делам.
Пока я ожидал, обратил внимание на двух симпатичных девушек и женщину, о кого-то ждавших. Появился мужчина, с парнем призывного возраста, и им навстречу поднялись девушки с возгласом — «Ну куда?». «На флот!» — с сияющими глазами сказал парень, а мужчина добавил: «Если пройдёт комиссию». У меня что-то тёплое поднялось в груди, и я не удержавшись бросил реплику — «Давай на Северный!». «Непременно!» — не обидевшись, ответил парень.
Когда я вышел из кабинета, где оформил свои дела, этих людей уже не было. Я мысленно пожелал Парню удачи и хороших командиров, чтобы не погасили его романтический порыв…, и вспомнил своих матросов. Из таких романтиков получались отличные специалисты, многие из которых связывали свою судьбу с морем, а если нет, то всё равно из них вышли отличные люди.
В 60-е годы, уже прошлого столетия, на флот приходили в основном деревенские парни, в подводных силах разбавленные московскими и ленинградскими ребятами. Флот, тем более, подводный, уже тогда требовал технически подготовленных кадров. В этом отношении деревенские были слабее городских, но у них было другое сильное качество, которое выгодно отличало их от городских — трудолюбие и упорство. Многие из них через полгода — год во многом превосходили своих городских сослуживцев как по специальности, так и в общем плане развития личности. Но всех их объединяло, не боюсь ошибиться, чувство романтики на начальном этапе службы, а потом…и любовь к морской профессии. Тогда на флоте служили четыре года и многие, отслужив эти годы, оставались на сверхсрочную службу и связывали свою судьбу с морем.
Вспоминаю одного из молодых матросов моего отсека, я сам тогда был ещё лейтенантом, командиром отсека подводной лодки. Матросу очень трудно давались первые дни и месяцы подводной службы. Он очень болезненно переносил качку, а дизельная лодка на поверхности — что бочка на волнах. Особенно его нервировали дифференты при погружениях. Но на все предложения списаться с подводной лодки он отвечал твёрдым отказом. Служил он отменно, претензий к нему не было, но больно было смотреть на его страдания.
Над ним иногда беззлобно подшучивали товарищи, тогда в 60-е годы такого позорного явления, как «годковщина» не было, появилось оно позднее в 80-е годы, задавая вопрос — «Осип, какая была волна?». Я поинтересовался у него — «Почему тебя донимают таким вопросом?». Он открылся и поведал следующее: «Знаете, товарищ лейтенант, у меня родители живут в деревне. Никогда не видели моря, и просили написать — какое оно есть. Но что за море без волн. Написать им, что волны высотой 5–6 метров как-то не впечатляет. Вот я и написал, что волны бывают выше сельсовета — это самое высокое строение в деревне. Перед тем как отправить письмо, прочёл его своему другу, а он рассказал всем матросам. Вот они теперь и подшучивают. Но я на них не обижаюсь. Я трудно переношу качку, но преодолею морскую болезнь».
Вскоре наши пути разошлись. Тогда наш флот усиленно строился, и постоянно формировались новые экипажи, в отличие от сегодняшнего дня, когда экипажи в основном только расформировываются. На пользу ли делу? И каково было моё удивление, когда лет через пять, открыв флотскую газету «На страже Заполярья», я увидел большой портрет Осипа — боцмана одной из подводных лодок. Прочёл большую статью о нём, как лучшем специалисте соединения подводных лодок. Труд и упорство этого парня сделали своё дело!
А волны в Атлантике, позвольте воспользоваться сравнением Осипа, бывают иногда и выше небоскрёбов, и в этом тоже есть что-то необычное….
В электричке мне испортили настроение «корабейники», Которые назойливо рекламировали свой товар, сомнительного качества. Они были возраста того парня из военкомата, который привёл меня, профессионального подводника, в восторженное состояние, и позавидовал я ему, а не этим ребятам «от бизнеса». Они никогда не испытают тех чувств, которые суждено испытать ему. И я ещё раз пожелал ему УДАЧИ — традиционное пожелание подводников — и волны, которая бы подняла его на гребень романтики. Романтики облагораживают жизнь!
Вадим Кулинченко
А может вам повезёт?!
Все знают, что нынче всяких лотерей развелось — Ох! Вот и сейчас развернулась борьба за проведение олимпийских лотерей. Прибыли миллиардные, ведь более половины дохода идёт «хозяевам», а на выигрыши — иди, проверь! Вообще-то проводить игры и лотереи может только государство в лице уполномоченных им органов или организаций, имеющих лицензию на подобные коммерческие акции. Вот и проходят сейчас, всякие аукционы, за эти самые лицензии, а потом уж пойдёт битва за нас, тех самых лохов, которые и будут составлять те самые миллиарды…. И ведь клюют на всякие лотереи. Многие хотят получить на халяву сыр в мышеловке! Но ещё с тех времён, когда лотерейный билет стоил 30 копеек, я убедился, что играть мне бесполезно, хоть, сколько билетов не бери.
Один раз выхожу из метро, а мне бесплатно, прямо насильно, всовывают билет. Кто же откажется от халявы? И здесь же предлагают проверить. Сервис!
Я, конечно, удивился, а мне объясняют, что это, мол, лотерея в целях рекламы одной торговой фирмы. Но и что же Вы думаете — выигрываю музыкальный центр, но за своё везение должен заплатить энную сумму. Послал их подальше и посоветовал забрать мой выигрыш распространителю….
Потом стал в почтовом ящике обнаруживать письма с индивидуальным номером выигрыша, вот только надо что-то купить. Одним словом, кругом везение, только позолоти ручку.
Эти случаи я поведал другу, который, рассмеявшись, рассказал мне свою историю.
— Конечно, тебе повезло. А вот мне повезло — так повезло, никогда в жизни так не везло, как в тот раз. Мог выиграть или подводный ракетоносец, или броненосец «Потёмкин», но, к счастью, вытянул не тот билет!
Его рассказ я привожу от третьего лица:
— Мужчина! Подойдите ко мне! — позвала Петрова, лучезарно улыбающаяся симпатичная женщина, продающая что-то со столика у выхода из метро. В другой раз Борис прошёл бы мимо, но женщина так улыбалась, как никогда ему даже не улыбалась любовница. И Петров подошёл.
— Я слушаю Вас, — как можно вежливее сказал он.
— Купите лотерейный билет, — предложила женщина.
— Лотерейный билет? — удивился Петров. — Мне в жизни никогда в лотерею не везло, даже тогда, когда каждый второй билет был выигрышный, мне доставался первый.
— А сейчас повезёт, — всё также, не гася улыбки, глядя в глаза Петрова, уверенно сказала женщина. — Я Вам обещаю! Тем более у нас два выигрыша на три билета. И, знаете, какие?
— Наверное, один из них машина, — высказал предположение Петров.
— Неужели Вас так интересует машина? — с иронией поинтересовалась женщина.
— Нет! — поспешно сказал Петров, давно и безнадёжно мечтавший о тачке.
— Вот видите, — сказала женщина. — Мы на такие пустяки не размениваемся. У нас в лотереи разыгрывается броненосец «Потёмкин»! Да, тот самый, про который был фильм. Громадный военный корабль! И современный подводный ракетоносец! Они так и плывут к Вам, рассекая носом волны…. И за всё это десять рублей!
— А что я с ними буду делать? — поинтересовался Петров.
— Как что? — поразилась женщина. — Выиграете броненосец, соберёте команду и поплывёте на Чёрное море восстанавливать наши права на Крым! Выиграете ракетоносец, Вы где живёте, у Москва — реки? Так это же отлично! Поставите ракетоносец на реке и прикроетесь индивидуальным ядерным щитом! Войдёте в историю. Потомки Вам памятник поставят. Будите где-нибудь здесь стоять на площади с протянутой рукой. Вы хоть раз в историю входили?
— Нет, — сознался Борис, смутно представляя, как это делается.
— Давайте десятку, и я Вас в неё введу!
— Хорошо, — сдался Петров, тем более в наше время десятка не деньги, цента ломаного не стоят. Он выбрал из трёх билетов один, торопливо развернул его и…
— НИЧЕГО! — обижено сказал он.
— Повезло Вам! — восхищённо воскликнула женщина, всё также лучезарно улыбаясь. — Везунчик!
— Как же повезло? — изумился Петров. — Один единственный шанс и тот проплыл мимо!
— Господи! Ничего Вы не понимаете! — убеждённо сказала женщина. — Вы помните, какая это громадина броненосец «Потёмкин»? Вы представляете, сколько нужно денег, чтобы горючего купить? А команду набрать? Вы смогли бы набрать команду в несколько сот человек?
— В несколько сотен? — переспросил Борис, и стал, беззвучно шевеля губами, загибать пальцы. — Десять человек мог бы собрать, а больше вряд ли, — признался он.
— Вот видите, — сказала женщина. — И команду Вам не собрать. А если бы и собрали, то, на какие шиши кормили бы её? Спонсера сейчас трудно найти.
— Действительно, — согласился Петров, радуясь, что отпадает такая забота.
— А с ракетоносцем ещё хуже, продолжала женщина. — Вы слышали, что Дума ратифицировала пражские соглашения? Это значит, что Вам пришлось бы ещё и разоружаться. А с этим мороки….
— А как же с историей? — перебил её Борис, вспомнив про памятник, который ему должны поставить потомки.
— Сдалась Вам эта история! — отозвалась женщина. — В неё вляпаешься, а потом всю жизнь отмываться придётся!
— Оно, конечно, так, — согласился Петров.
— И после этого Вы думаете, что Вам не повезло? — широко улыбаясь, спросила женщина.
— Повезло, — согласился с нею Борис Петров. — Первый раз так в жизни повезло в ЛОТЕРЕЮ!
А Вы как думаете? Повезло или нет моему другу? Мне-то точно повезло, потому что я по натуре оптимист и знаю, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», а за «халяву» всегда приходится платить!
Андрей Данилов
Проверочные слова
Командир:
— Зам, у Вас офицеры в экипаже пьют!
Зам: — Не у меня, а у нас, Александр Иванович. А Вы все либеральничаете… Командир:-Поговори мне, умник. Ты за пьянство отвечаешь. Так что пьют у тебя. А вот скажи, как кого наказывать? Где градация? Ине все пьют одинаково. Кому и просто выговора хватит. Короче, зам…Сестрам по серьгам раздадим, я позабочусь, но чтоб справедливо. Вот сегодня опять, как тараканы, в ночи на лодку заползать будут. А ты их встреть и протестируй… — Есть, тащ командир!
Пошел зам к себе в каюту.
Да, пьют. А что, июль на дворе, жены на материке, лодка в Петропавловске, а не в Бечевинке. Соблазны кругом, понимаешь…Есть, где вечером время провести. Развлекаются. Все по-разному.
Точно, тестировать надо. По степени опьянения.
Ну, нюхать отпадает… И так все ясно.
А как тестировать? А по речи!
Гибралтар, Дарданеллы, триангуляция сразу отпадают. Слишком легко для настоящего моряка…
Ну, пишем:
— Джавахарлал Неру;
— Экзистенциализм;
— Гвадалквивир;
— Попокатепетль;
— Кетцалькоатль;
— Сиреневенькое (это для БЧ 4-РТС. Кажись, в особый отдел постукивает, гад);
— Ацетилсалициловая (командир ЭМГ был отпущен без крови: он произнес: "аспирин". Ну и что, что после этого упал… Второе имя Зама — Справедливость));
— Дезоксирибонуклеиновая (это специально для минера)…
Для механика надо что-то полегче, но заковыристо. Может, "А мне, мужики, больше не наливать!"?
Нет, такое наверняка не произнесет. Механики-они люди суеверные…Ага, кажется, нашел…
Индивидуальный подход-главное.
А знает зам их всех, как яичко облупленное. Или, все же, яйцо?
Принял зам офицерский состав, весело вернувшийся на такой, казалось, родной борт ПЛ…
— Зам, зам, ты что вчера с механиком сделал?
— А что с ним, тащ командир? Я тест опробовал. Как Вы сказали.
— Да с ним доктор уже шесть часов мучается. Вывих подъязычной кости вправляет. Говорит, первый случай в мировой медицине. На кандидатскую тянет. Ты что у меха вчера спрашивал?
— Тащ командир, сначала я его попросил произнести «трудновыговариваемое слово». Он пытался справиться… Типа, ерунда. А я, чтоб добить, предложил ему «лавировали корабли, лавировали, да не вылавировали».
— Зам, лавировать-это для штурмана!!!
— Виноват, тащ командир!
— Все, все… Ветер усиливается, нас на «яшку» выгоняют. К счастью… Все закончится само собой… Выкинь тест. Не надо нам этого садизма… Я тебя добрее считал. Как ты сказал: «трудновыговариемое»? — Трудновыговариваемое.
— У меня сейчас тоже вывих языка будет…Я что думаю?
В академию тебе пора. Ты как? Вот и ладненько. Замолвлю словечко. Главное, ты опыт-то не обобщай. Договорились? Легковыгова… А, ну тебя. — Центральный, центральный!
Центральный ответил легким шелестом "Каштана": — Есть центральный, тащ командир!
— По местам стоять, со швартовов сниматься!
Поделиться книгой: