День твоей смерти

— Ищите какой-нибудь антигистаминный препарат. — Я стала перечислять их.

— Есть такой. — Повариха показала мне упаковку банального супрастина.

— Воду принесли? — спросила я, хотя уже поняла, что в смятении Надежда забыла о воде. — Шланг! — крикнула я, и сторож поднял его с земли.

Я высыпала в рот Степану раздробленную таблетку супрастина, а затем, сделав самый маленький напор, налила в свою ладошку немного воды и по капелькам стала вливать ее в рот больного. Отек стал спадать у нас на глазах. Дыхание полностью восстановилось, садовник, опираясь на мою руку, поднялся на ноги, склонил голову передо мной в знак благодарности, а затем обвел взглядом всю прислугу, которая смотрела на него, как на восставшего из пепла, и заговорил:

— Надеюсь, вы согласитесь со мной, что мы просто обязаны сказать Жене правду?

Женщины молчали. Сторож уточнил:

— Какую правду?

— Правду про Лизавету, — произнес Степан, сверля глазами Клавдию.

— А что я? Мне сказали, я и молчала.

— И я тоже. Мне эту работу терять не хочется, — проговорила Надя, избегая моего взгляда.

— Послушайте, — продолжил садовник. — Со мной такое уже второй раз в жизни. Один раз в армии оса укусила, медсестричка меня спасла, а второй раз вот сейчас. Витек, я тебе из последних сил говорил: димедрол, а ты мне валидол стал в рот совать.

— Да откуда ж я знал?

— Так вот, я считаю своим долгом сказать Жене, которая спасла мне жизнь, что Лизаветы здесь нет. Пусть меня увольняют!

— А где она? — поинтересовалась я.

— Да чего уж там! — махнула рукой Клавдия. — Хозяйка нас всех еще с вечера предупредила, что рано утром уедет по делам в город и чтобы мы вам, Евгения, ничего об этом не говорили.

— Даже больше, — продолжила Надя, — чтобы водили вас за нос, говоря, что она здесь. Только вы на нас зла не держите, Лизавета, она ведь наша хозяйка. Мы ее слушаться должны.

— Понимаю. Раз уж все открылось, скажите мне, когда она уехала, куда и на чем?

— Она еще с вечера Кирилла попросила за ней в восемь утра приехать.

— А Кирилл — это кто? — не могла не поинтересоваться я.

— Это бывший водитель Алены. Она его наняла, когда ее прав лишили. Он три года ее возил, а потом она снова получила права и хотела его рассчитать, как вдруг выяснилось, что он учитель английского и даже жил в Англии.

— Ясно, кто-нибудь знает, какие планы у Лизаветы на сегодняшний день?

— Да кто мы такие, чтобы она перед нами отчитывалась? — фыркнула Клавдия.

— Ладно, скажите хотя бы, на какой машине она уехала?

— Кирилл на своей собственной приехал, — садовник назвал мне ее марку и номер.

Раздался вой сирены, возвестивший о приезде «неотложки».

— Пойдем, Степан, это за тобой. — Сторож подхватил садовника под руку.

— Скажи им, что все обошлось, — попытался освободиться тот.

— Вам обязательно надо показаться медикам, — заметила я.

— Мы его отведем! — сказала Клавдия и взяла Степана под левую руку, а Надежда подхватила его под правую.

Если вся прислуга направилась к воротам, то я — к дому, набирая на ходу номер своего знакомого сотрудника полиции.

— Тимур, здравствуй!

— Женя, ты? — спросил он вместо приветствия.

— Я. Ты можешь быстренько отследить местонахождение «Рено Логан»? — Я назвала номерной знак.

— Для этого мне надо хоть приблизительно знать, в какую из камер и в какое время эта машина могла попасть.

— Думаю, она въехала в город со стороны Ново-Пристанского шоссе в районе восьми — восьми тридцати.

— Ладно, Женя, для тебя сделаю, — согласился Тимур.

Вскоре мой приятель перезвонил мне и сказал, что интересующий меня «Рено Логан» с большой долей вероятности находится во Втором Казачьем переулке.

— Но ты в этом не уверен? — спросила я, усаживаясь за руль своего «Фольксвагена».

— Понимаешь, он засветился сорок минут назад на перекрестке Селекционная — Казачий — свернул в переулок. Выехать оттуда можно только с той же стороны, поскольку со стороны Советской ведутся ремонтные работы.

— Спасибо, Тимур! Ты можешь держать этот вопрос на контроле? Я выдвигаюсь туда, но могу не успеть.

— Хорошо, проинформирую, если он снова попадет в какую-нибудь камеру. — Тимур отключился.

Глава 4

За квартал до обозначенного перекрестка, остановившись на красный сигнал светофора, я проверила смартфон. Тимур не звонил мне, значит, «Рено», на котором Лизавета уехала из дома, по-прежнему находился в Казачьем переулке. Только я не слишком обольщалась, что Андреева именно там. Вполне возможно, Кирилл отвез куда-то бабулю и поехал по своим делам или даже вернулся домой.

Минут через пять я зарулила в Казачий переулок и, снизив скорость до минимума, стала присматриваться ко всем припаркованным там машинам. Напротив пиццерии стоял «Логан» с интересующими меня номерами. Мне пришлось проехать до соседнего здания, потому что ближе свободных мест не было. Водитель «Рено» оказался на месте, он дремал, откинувшись на подголовник. Больше никого в салоне не было. Возможно, Кирилл ждал Лизавету, которая сейчас находилась в пиццерии. Я заглянула туда. Посетителей в этот утренний час было немного. Обведя взглядом все столики, я не нашла Андрееву, но это не означало, что ее здесь не было. Я не исключала, что она увидела меня в окно и спряталась.

— Эй, вы куда? — крикнул мне официант, когда я зашла за барную стойку и направилась в пекарню.

Путь мне преградил мужчина в поварском пиджаке, и я оказалась между двумя работниками пиццерии.

— Так, либо вы говорите, куда делась женщина лет пятидесяти пяти, либо ваша забегаловка будет закрыта на время проведения следственных действий, — сказала я, напустив на себя важности.

— Сегодня таких посетителей не было, — покачал головой гарсон.

— Решили поиграть в молчанку? Хорошо, значит, второй вариант, будем закрываться. — Я достала из сумки смартфон.

— Правда не было, мы полчаса как открылись. А до этого только по заявкам пиццу развозили.

Судя по честным глазам молодого официанта, он говорил правду. Для порядка заглянув через плечо пекаря на кухню, я удостоверилась, что там нет посторонних, и вышла на улицу. Кирилл по-прежнему спал в машине. Прежде чем его побеспокоить своими вопросами, я решила пробежаться по всем магазинам и офисам, находящимся в цоколе здания, около которого был припаркован «Рено». Я открывала дверь за дверью, не особо присматриваясь к вывескам над ними.

— Добрый день! — поприветствовала меня девушка из-за стойки ресепшена. — Желаете сделать татуировку?

— Еще не решила, — ответила я, оглядываясь по сторонам. Через приоткрытую дверь мне было видно со спины клиентку этого тату-салона. Мое внимание привлекли ее ярко-зеленые волосы.

— Может быть, вам показать портфолио наших мастеров? — поинтересовалась администратор.

Я все еще не могла оторвать взгляда от волос цвета сочной английской лужайки. Их обладательница, вероятно, почувствовала, что на нее смотрят, и оглянулась. Последний раз я была столь же удивлена, когда на тренировочных стрельбах мне сказали, что я не выбила ни одного очка. Тогда оказалось, что мою мишень перепутали с мишенью новичка. Теперь оказалось, что женщиной с зелеными волосами была Лизавета. Она тоже узнала меня, но ничуть не смутилась, даже усмехнулась чему-то.

Администраторша разложила передо мной альбомы с фотографиями. Я уселась на диванчик и стала листать их, поджидая Андрееву. Она освободилась минут через десять, вышла в холл и как ни в чем не бывало сказала:

— Женя? Не ожидала вас здесь увидеть. Решили набить татуировку? Тогда рекомендую Феликса, лучше мастера я еще не встречала.

Лизавета, одетая в джинсы и салатовую блузку без рукавов, определенно знала, о чем говорила. Обе ее руки были расписаны от плеч и до запястий. Я попыталась мысленно продолжить вчерашнюю Сонечкину фразу: «Бабуля, какая ты сегодня… закрытая, обыкновенная». Похоже, это для меня Елизавета Константиновна облачилась в седой парик и одежду, максимально закрывающую ее тело, родственники и прислуга видели ее во всей красе. Все разом встало на свои места. Я смотрела на эти дряблые руки в разноцветных татушках, на зеленые волосы, обрамляющие морщинистое лицо, и понимала, отчего был так нерешителен Дмитрий, нанимая меня на работу, и почему прислуга ухмылялась, когда он представлял меня телохранителем своей мамы. В семье не без урода, это определенно про Андреевых.

Положив на стойку ресепшена альбомы, я сказала администраторше, что зайду в другой раз, открыла дверь и выпустила на улицу Лизавету, потом вышла сама.

— Ну и кто меня сдал? — осведомилась она, остановившись на крыльце тату-салона «Живая кожа».

— Никто, я нашла вас с помощью технических средств, — попыталась я прикрыть садовника.

— А зачем искала? — тут же поинтересовалась Андреева.

— Вы же знаете, что ваш сын нанял меня для того, чтобы охранять вас.

— Да кому я нужна! — беспечно отмахнулась Елизавета Константиновна. — Это мой сын — бизнесмен! А я — простая пенсионерка, до которой никому нет дела.

— А если вы ошибаетесь? — возразила я.

— Значит, так, Женек, — от этого фамильярного обращения меня всю передернуло, — давай с тобой договоримся. Ты исправно делаешь вид перед нашей челядью, что охраняешь меня, а на самом деле занимаешься своими делами. Тебе ведь наверняка есть чем заняться — шопинг, тренажерный зал, мужчины… Вечером мы с тобой созваниваемся и вместе возвращаемся домой. Завтра опять вместе уезжаем, занимаемся своими делами и опять вместе возвращаемся. Как тебе такой расклад?

— Не пойдет, — ответила я, ни секунды не раздумывая над этим, в сущности, заманчивым предложением.

— Это почему же?

— Во-первых, мы не сможем с вами созвониться, потому что вы оставили мобильник на полке под зеркалом, — говоря об этом, я хотела дать Лизавете понять, что не доверяю ее словам. Женщина засунула татуированную руку в сумку и вынула из нее точную копию того аппарата, который остался дома. — А во-вторых, я работаю не на вас, Елизавета Константиновна, а на вашего сына, поэтому должна выполнять именно его указания.

— О времена, о нравы! — процитировав классика, бабуля положила обратно в сумку мобильник, вынула кошелек и не без укора произнесла: — Женек, а ведь ты не показалась мне поначалу меркантильной! Ладно, говори, сколько ты хочешь получить за то, чтобы не мешать мне наслаждаться свободой!

— Елизавета Константиновна, я не возьму у вас денег.

— Почему?

— Потому что я все равно буду вас охранять.

— Ладно Митя, с ним все ясно, но ты объясни мне, зачем тебе это нужно? Я предлагаю тебе прекрасный вариант — ты и деньги из двух мест получишь, и делать ничего не будешь. Но тебя он почему-то не устраивает. Или ты торгуешься со мной?

— Нет, я просто выполняю свою работу. Ваше предложение, конечно, заманчивое, но оно идет вразрез с моими принципами.

— Какими? — допытывалась Лизавета.

— Я не хочу уронить свою репутацию, так понятнее?

— Не очень.

— Прошу прощения, — к нам подошел Кирилл, — Лизавета Константиновна, мы дальше едем? Если да, то давайте поторопимся, мне, как я уже говорил, к часу надо освободиться.

— Женек, ты на машине? — игриво поинтересовалась бабуля с татуировками.

— Конечно.

— Тогда ты, Кирюха, можешь быть свободен. Я дальше с ней поеду! — Андреева ткнула мне в живот указательным пальцем, на котором красовался перстень с огромным черным камнем.

Водитель «Рено» продолжал топтаться на месте, Лизавета открыла кошелек и протянула ему несколько крупных купюр.

— Благодарствуйте! — Кирилл поклонился женщине с зелеными волосами, щедро оплатившей его услугу, и пошел к своей машине.

— А где твоя тачка? — поинтересовалась экстравагантная матушка моего клиента.

— Там! — показав направление кивком, я подождала, когда Лизавета тронется с места, и пошла чуть поодаль от нее. Меня не покидало чувство, что она попробует сбежать по дороге. Андреева несколько раз оглядывалась на меня, будто пыталась поймать момент, когда я отстану от нее или отвлекусь на что-то или кого-то. — Пришли! Вот мой «Фольксваген».

Обосновавшись в кресле переднего пассажира, Лизавета стала любоваться своей новой татуировкой.

— Нравится? — спросила она, вытягивая в мою сторону руку.

У меня не было никакой охоты рассматривать, что именно ей сегодня накололи.

— Я равнодушна к этому виду искусства, — с этими словами я тронулась с места.

— Хорошо, что ты, Женек, хоть понимаешь, что это — искусство!

— Если вас не затруднит, называйте меня Евгенией или Женей, — попросила я.

— Ладно, Женек! — кивнула Лизавета и тут же поправилась: — Женя. Бьюсь об заклад, что твой отец ждал сына, а поскольку родилась девочка, тебе дали мужское имя.

— Почему же мужское? Я — Евгения. Хотя кое в чем вы не ошиблись. Мой отец действительно мечтал о сыне. Куда едем?

— В торговый центр «Триумф-Плаза». Женя, ты любишь шопинг?

— Я хожу за покупками, когда мне надо приобрести что-то конкретное. Я бываю довольна, если удается сразу же купить что-то подходящее, а если приходится тратить на поиск нужной вещи полдня или даже больше, то мне бывает жаль потерянного времени.

— Для тебя полдня — это много? — искренне удивилась моя пассажирка. — Я днями могу гулять по торговым центрам. Полдня! Знаешь, сколько времени я искала эту краску для волос?

— Неделю? — сказала я первое, что мне пришло в голову.

— Если бы, — снисходительно усмехнулась Лизавета. — Два месяца. И я бы продолжала ее искать, если бы мне Илюшка не помог.

— Дал ссылку на интернет-магазин?