Почему бриллианты дороже воды? И еще 47 вопросов про экономику

Так уж устроены люди, что делать что-то одно у них получается лучше, чем много вещей сразу. Для каждого дела нужны специальные знания и умения, особые инструменты и даже природные условия. А если уж есть большая общая работа и ее надо разделить между людьми, то логичнее, чтобы каждую часть делал тот, у кого это лучше получается.

Точно так же ведут себя и отдельные регионы страны: каждый дает то, чем обладает или что умеет хорошо производить. Наши машины ездят на сибирской нефти, хлеб выпекается из пшеницы, выращенной в Краснодарском крае, а нефтяники и хлеборобы пользуются услугами московских банков. И не удивительно: нефть добывают там, где находятся ее месторождения, например в Сибири, хлеб выращивают там, где он лучше родится, например на юге России, а финансовые услуги сосредотачиваются в больших городах, где много подходящих для этого работников.

Разные страны торгуют друг с другом по той же причине: где-то есть природные ископаемые, где-то много солнца, воды и земли для хорошего урожая, где-то живут высококвалифицированные работники, которые умеют хорошо делать сложную работу, а где-то – много низкоквалифицированных работников, которые делают простую работу дешево. Когда разные товары производятся в тех странах и теми людьми, которые могут это сделать хорошо и дешево, мы все выигрываем: вместе мы больше производим и больше потребляем.

Nº 10

Почему рабочие в Мексике получают меньше, чем рабочие в США?

В 2015 году рабочий в Мексике в среднем зарабатывал примерно в четыре раза меньше, чем рабочий в США. Откуда такая несправедливость?

Дело в том, что зарплата, которую получает рабочий, зависит от его производительности труда: от стоимости товаров и услуг, которые он может произвести за единицу времени. Например, часовая оплата труда кондитера будет зависеть от того, сколько можно получить за пирожные, которые он приготовил за час. Чем больше сделал и чем дороже продал – тем больше заработал. Так вот, в 2015 году производительность труда мексиканских рабочих была в три с половиной раза ниже производительности труда их американских коллег. Тогда возникает вопрос: от чего же зависит производительность труда рабочего?

Во-первых, от инструментов, которыми он пользуется. Рабочий на экскаваторе за час выкопает огромную яму, а рабочий с лопатой – маленькую. Если посмотреть на это в масштабах страны, то можно сказать, что если у двух стран одинаковое количество работников, то страна, в которой построено больше фабрик и заводов с современными станками, больше удобных дорог, мостов, портов, складов и офисных зданий, может произвести больше товаров, чем та, в которой всего этого меньше. То есть производительность работников в такой стране выше, ну и зарплаты от этого тоже выше.

Во-вторых, производительность работника зависит от его знаний и умений. Не каждый может управлять экскаватором, этому еще нужно научиться. Чем выше квалификация работника, тем более совершенными инструментами он может пользоваться, тем больше он может произвести и на тем большую зарплату он может претендовать.

Но это еще не все. Заводу, нанимающему работников, нужно организовать производство, купить сырье и материалы, продать готовый товар покупателю и правильно распорядиться полученными деньгами. Тому, кто нанял экскаваторщика, надо купить и оформить экскаватор, добыть разрешение рыть яму, получить деньги от заказчика и проследить, чтобы экскаватор не украли. Если сделать все это просто и дешево, то завод и экскаваторщик заработают больше, если сложно и дорого – меньше. Чем легче продавцам и покупателям страны договориться друг с другом, чем лучше работают суды и полиция, тем дешевле предпринимателям вести бизнес и тем больше работодателей соревнуются друг с другом за то, чтобы нанять работников. В результате такого соревнования, как правило, зарплаты вырастают.

По всем этим параметрам США идет впереди Мексики. В США на одного работника приходится больше станков, дорог и компьютеров, и работники имеют возможность дольше и лучше учиться. Там легче вести бизнес. В результате в настоящий момент производительность и зарплаты американских рабочих намного выше, чем мексиканских.

Nº 11

Что хорошего в заграничных товарах?

То, что мы используем в своей жизни: едим, носим, читаем, во что играем и так далее, – мы редко создаем сами. Городские жители не доят коров, не шьют себе сапоги, не мастерят игрушки – и так уже много веков. То же и с разными городами: в Москву привозят помидоры из Краснодара, потому что там они лучше растут, а в Нижний Новгород – сыр из Костромы, потому что там умеют делать особый вкусный сорт. И это кажется всем нормальным. Но вот если помидоры на московских прилавках турецкие, а сыр – литовский, то сразу раздаются возмущенные голоса: «А что это нам еду везут из-за границы?! Что мы, сами разве не умеем? Иностранцы ущемляют отечественных производителей, не дают им развиваться!»

Так как же на самом деле? Это нормально или нет – есть заграничную еду?

Современное общество такое богатое, в частности, потому, что труд в нем разделяется: каждый производит то, что у него лучше получается, и обменивается результатами своего труда с другими. Сапожник делает сапоги, а плотник – мебель. Если сапожнику понадобится новый шкаф, он купит его у плотника на деньги, вырученные от продажи сапог. Конечно же, он может сколотить шкаф и сам, но вряд ли у него это получится быстро и хорошо: за то же время он мог бы стачать много отличных сапог, а потом купить шкаф и еще что-нибудь в придачу, причем заметно лучшего качества. Другими словами, специализируясь, делая то, что у нас получается лучше, чем у других, и торгуя продуктами своего труда, мы высвобождаем рабочее время как для нас самих, так и для других. Благодаря этому увеличивается совместный продукт общества – то есть все то, что в обществе производится.

Каждый делает то, что у него получается лучше – и в результате дешевле, – чем у других. Сами подумайте: если работу сапожника будет делать плотник, а работу плотника – сапожник, то обуви и мебели в мире будет меньше и они будут хуже. При этом проиграют все. Так же обстоит дело и с международной торговлей. Жители одной страны делают то, что у них получается дешевле, и обменивают на то, что дешевле получается у других. От этого выигрывают все потребители, а также производители из той страны, где товар дешевле.

Правда, тут есть и проигравшие – производители, у которых не получается сделать свой товар дешевле, чем у других. Но все равно выгода для каждой из стран перевешивает потери отдельных компаний, так как общая стоимость того, что в этих странах производится и потребляется, увеличивается.

Почему у одной страны получается производить товары дешевле, чем у другой? Причин этому много. Помидоры дешевле выращивать там, где много солнца, а сыр варить там, где хорошие пастбища. Автомобили делать – где есть современные заводы, а шить одежду – где много низкоквалифицированной рабочей силы. Работать на швейной машине может любой, но операторов швейных машин должно быть много.

Далеко не всех устраивает то, как сложилось разделение труда между разными странами. Всем хочется иметь у себя высокотехничные производства – хотя бы потому, что люди на них зарабатывают больше. Однако этого не добиться запретом на покупку автомобилей и компьютеров за границей; надо создавать хорошие условия для того, чтобы в стране строились заводы и фабрики, развивалась наука, а жители получали образование.

Nº 12

Почему торговцы так много зарабатывают?

Действительно, торгуя, можно заработать большие деньги, причем намного быстрее, чем производя товары. Не случайно самыми богатыми городами древности были именно торговые города, а самыми состоятельными людьми, богатству которых подчас завидовали даже короли, – купцы. Торговцы оказывают обществу очень ценную услугу, за которую и получают вознаграждение: сводят друг с другом покупателей и продавцов.

Экономическая жизнь нашего общества основана на специализации и обмене продуктами труда – каждый делает то, что у него хорошо получается, и меняет на то, что ему нужно. Однако обмен тоже требует усилий.

Представьте себе, что портной, чтобы накормить ужином семью, отправляется напрямую к зеленщику, молочнику, булочнику и мяснику. Сколько времени ему придется потратить, чтобы со всеми договориться? И что, если у тех, например, не будет всего нужного? Все эти хлопоты торговец берет на себя. Благодаря ему портной может просто пойти в магазин и купить все необходимое на деньги, которые выручил, продав сшитую им одежду. Жизнь зеленщика, молочника, булочника и мясника тоже стала легче. У них теперь больше времени – они не ищут покупателей, а могут продать все скопом торговцу, а в освободившееся время вырастить еще больше овощей, напечь плюшек и сбить масла.

А теперь вообразите, что продавцов и покупателей разделяют большие расстояния. Как же им тогда взаимодействовать друг с другом? Только с помощью торговца! Он снарядит корабли и караваны, договорится о перевозках товаров на поездах и самолетах и доставит их покупателям. Мало того, он купит эти товары у тех продавцов, которые продают их дешевле прочих, и найдет тех покупателей, которые готовы будут заплатить за эти товары больше остальных. В выигрыше будут все! Продавцы смогут продать свой товар, покупатели получат то, о чем мечтали, а торговец – вознаграждение за свои старания в виде разницы между ценой покупки и ценой продажи.

Работа торговца совсем не простая. Если он останется с товаром, который сложно продать, то может и разориться. Его успех зависит от его знаний, интуиции, умения договариваться и, конечно же, удачи. На пятки наступают конкуренты: другие торговцы, из-за которых продавцы могут продавать свой товар дороже, а покупатели – покупать его дешевле. Именно конкуренция сдерживает аппетиты торговцев и заставляет их стараться изо всех сил, чтобы получить доход. А мы с вами, безусловно, только выигрываем от их стараний.

Часть II. Что происходит, когда рынок не работает

Nº 13

Почему в мире коров больше, чем лесных оленей?

Вы только представьте себе: коров в мире в сорок раз больше, чем лесных оленей! Как же так получилось? Ведь коровы и лесные олени очень похожи: они травоядные и хорошо себя чувствуют в одинаковых природных условиях. И уж наверняка дикие олени лучше умеют выживать, чем домашние коровы. Так в чем же тогда дело?

Да именно в том, что корова – домашнее животное, а лесной олень – нет. Диких предков коров легче было приручить, чем предков нынешних оленей, они были спокойнее и лучше переносили неволю. И теперь практически все коровы на земле кому-то принадлежат, а большинство лесных оленей – нет. Коров выращивают на мясо и молоко, и поэтому хозяева холят их и лелеют: греют в холода, лечат от болезней, охраняют от хищников и охотников, ограждают пастбища. С помощью лесных оленей люди зарабатывают намного реже, большинство из них никому не принадлежат, и им приходится самостоятельно бороться за место под солнцем, а главное, защищать себя от главного хищника нашей планеты – человека.

Судьба оленей – обычная судьба того, что принадлежит не кому-то конкретно, а всему обществу в целом. Экономисты называют это проблемой чрезмерного использования общественных ресурсов. Собственность конкретного хозяина сохраняется, а то, чем владеют все вместе, не бережется и может даже полностью исчезнуть.

Nº 14

Почему в музей часто длинная очередь, а в магазин – нет?

Собрался на громкую выставку или в знаменитый музей? Будь готов к тому, что, скорее всего, тебе придется выстоять длиннющую очередь.

Но почему эти очереди, да еще такие большие, собираются у музейных касс? В магазинах такого практически никогда не увидишь. Может, кассиры в музеях работают медленнее, чем в супермаркетах? Или тех, кто хочет посмотреть на произведения искусства, намного больше, чем тех, кому надо купить еды? Вряд ли. Чтобы понять, в чем причина, давайте подумаем, когда может выстроиться огромная очередь, например, за сосисками.

Очередь за сосисками выстраивается тогда, когда покупатели хотят купить много сосисок, а продавцов мало. От чего прежде всего зависит наше желание покупать или продавать какой-либо товар? Конечно, от его цены. Чем ниже цена сосисок, тем больше найдется желающих их приобрести. Если желающих очень много, они образуют очередь. Однако ненадолго. Продавец сосисок, видя популярность, которой пользуется его товар, скорее всего, поднимет на него цену, чтобы заработать больше денег. С ростом цены на сосиски количество желающих их приобрести будет уменьшаться или же появятся другие продавцы, которые тоже начнут торговать сосисками, – в обоих случаях очередь вскоре растает.

Получается, что, если мы видим очередь, это значит, что цена товара или услуги ниже, чем могла бы быть, либо же продавцов меньше, чем могло бы быть.

Но музей не магазин. Предметов искусства, в отличие от сосисок, ограниченное количество, и если, например, на выставку Валентина Серова в Третьяковской галерее стоит гигантская очередь, другие музеи не могут быстро организовать и у себя выставки Серова – большинство его картин уже находится в Третьяковке. Музей, конечно, может поднять цену на входные билеты, и все равно залы будут полны посетителей.

Но музеи отличаются от магазинов еще в одном. Продавец сосисок при виде очереди поднимает цену для того, чтобы заработать. Его основная цель – прибыль. С музеем всё по-другому. Он работает, чтобы сохранять и показывать людям произведения искусства. Чем больше разных людей сможет побывать в музее, тем лучше, а увеличение цены на билет закроет вход в музей тем людям, у которых мало денег. Именно поэтому музеи и не спешат увеличивать цену на входные билеты, даже если очередь желающих попасть в них растягивается на километры.

Есть, правда, отдельные случаи, когда музей поднимает цены только для отдельных категорий посетителей – об этом мы рассказываем в главе «Почему билеты в Эрмитаж для российских граждан дешевле, чем для иностранцев, а билеты на самолет для детей – чем для взрослых?».

Nº 15

Почему машины стоят в пробках?

Больше всего пробок утром и вечером, когда все едут на учебу и работу, а потом возвращаются домой. Улицы городов превращаются в гудящие, дымящие, медленно ползущие потоки машин; плохо всем, и водителям, и пешеходам. Городские власти строят новые дороги и развязки, но они тут же заполняются машинами и только увеличивают общую пробку.

Почему так происходит? Все потому, что нет никакого механизма, который бы определял, кому, когда и сколько можно дорогами пользоваться.

Когда между разными людьми надо поделить благо – то есть что-то хорошее, полезное, нужное, – как мы решаем, кому из членов общества оно достанется? Чаще всего мы отдаем его тем, кто готов за него заплатить.

Возьмем, например, билеты на самолет. Многие хотят слетать из Москвы в Сочи, но в самолет сядут только те, кто купит билет. Остальные либо останутся в Москве, либо поедут в Сочи на более дешевом поезде. А вот за то, чтобы проехать по городу на машине, как правило, платить не надо вообще. Вот все и едут, когда хотят! Единственное, что может остановить водителей, – это долгие часы, которые им придется провести в пробке. Но как только появляются новые дороги и развязки, возникает и надежда, что пробки уменьшатся, и водители снова пытаются прорваться через город в час пик. Они продолжат выезжать на машине до тех пор, пока среднее время, проведенное в пути, не сравняется с тем, которое было до строительства новых дорог. Что же получается? Пробка останется, но вот размеры ее увеличатся.

А если ввести плату за использование дорог в часы пик? Ведь, если подумать, проезд по загруженной дороге похож на путешествие на поезде. Например, электричка, которая отправляется с центрального вокзала в пятницу в 19.00 и идет час до станции Дачное, может перевезти 2000 человек. Вот так и по дороге от центра города до Дачного за это время может проехать, не встав в пробку, определенное количество машин, скажем 3000, и подсчитать это несложно. Как же выбрать из всех автомобилистов 3000 счастливчиков? Очень просто – это будут те, кто готов платить! А кто платить не захочет, могут выбрать либо другое время поездки, либо другой вид транспорта.

Это, конечно, не единственный способ борьбы с пробками. Впрочем, суть остальных тоже сводится к тому, чтобы сделать поездку на машине более дорогой, чем на других видах транспорта, и заставить некоторых водителей пересесть на метро и трамваи, ходить пешком или ездить на велосипедах. Например, часто в центре города сокращают число парковок или увеличивают за них плату. Вместе с тем, конечно же, нужно увеличивать количество и улучшать качество общественного транспорта. К чему стоять часами в пробке, пусть даже и в любимом автомобиле, если есть быстрый и удобный автобус, который домчит вас, куда вам нужно?

Nº 16

Почему подъезды ремонтируют реже, чем квартиры?

Иногда мы входим в подъезд, и нам становится не по себе: двери покосились, краска облуплена, пол грязный, пахнет чем-то ужасным. Но стоит войти в квартиру в этом подъезде – тут уже и чисто, и уютно, и ремонт хороший. Если пройтись по другим квартирам дома, окажется, что во многих точно так же красиво и приятно. Вот загадка… Почему люди, которые любят чистоту и порядок, терпят разруху в своем собственном подъезде?

Квартиры принадлежат отдельным людям или семьям, а подъезд – всем сразу, и, чтобы привести его в порядок, соседям нужно между собой договориться. Тут-то и возникает загвоздка. Оказывается, что, когда речь идет об общем деле, договориться людям очень трудно. Каждый человек несомненно хотел бы, чтобы в подъезде было чисто и красиво, и теоретически готов был бы за это заплатить. Но почти все будут рассуждать следующим образом: «Зачем суетиться, когда подъезд можно привести в порядок и без меня? Квартир много, и если я не скинусь на ремонт, этого и не заметят». А некоторые идут дальше: «Может, кстати, и мои соседи рассуждают так же, как и я. Тогда тем более нечего тратиться: что, если я вложу в ремонт свои деньги и время, а они нет?! Так и ремонт не сделаем, и время и силы я потеряю. Так что лучше не дергаться и оставить все как есть».

И действительно, каждому отдельному жильцу выгоднее остаться в стороне при любом исходе. Если подъезд будет отремонтирован, он сохранит деньги, а если не будет – время и силы. Получается, что индивидуальная рациональность – то, что выгодно каждому, противоречит коллективной рациональности – тому, что выгодно всем вместе. Ведь если взять всех жителей подъезда вместе, то удовольствие, которое им принесет ремонт, намного превысит затраты на него.

Для того чтобы заставить людей участвовать в выгодном им же общественном деле, нужна железная рука – человек или организация, у которой есть возможность влиять на других. Например, собрание кооператива жильцов, которое имеет право распоряжаться общими благами и ограничивать к ним доступ неплательщиков: выселять неплательщиков из подъезда или запрещать им пользоваться лифтом. Но при нынешних российских законах это сложно сделать, так что неудивительно, что многие подъезды стоят неотремонтированными.

Конечно, ремонт подъезда – это только один пример общественных благ, для создания которых надо договориться многим людям. Освещение улиц, охрана порядка и границ, строительство дорог и мостов, государственное управление, суды и армия, охрана окружающей среды и социальная защита – вот неполный перечень самых важных благ этого типа. А железная рука, которая заставляет нас производить их и платить за них, – государство. К сожалению или к счастью, отдельный подъезд, двор или дачная дорога не настолько важны для общества в целом, и поэтому тут государство не вмешивается. Это дело жильцов, им самим надо организовать мини-государство в своем доме или дачном кооперативе. Если получится – подъезд будет чистым и красивым, а не получится – останется грязным и облупленным.

Nº 17

Почему москвичи зимой ходят дома в майках, а парижане – в свитерах?

Наверное, потому что москвичи привыкли к холоду, а парижане боятся каждого сквозняка? Может, конечно, и так, но не настолько же. Выходя зимой на улицу, москвичи все-таки одеваются основательно: надевают и теплую куртку, и шапку с шарфом, и варежки – а парижане часто ходят всю зиму в каком-нибудь легком пальтишке или пиджачке.

Все дело в том, что в московских домах обычно намного теплее, чем в парижских. Возвращаясь домой, москвичи надевают футболки и шорты да еще и форточки открывают, а парижане так и остаются в свитерах, пиджаках, а иногда и в пальто.

Но почему в русских и французских домах топят по-разному? Почему французы мерзнут у себя дома? Стоит им поднять температуру в комнатах всего лишь на несколько градусов, можно будет снять пальто – а без пальто-то дома намного лучше…

Они бы, конечно, рады, но газ, которым отапливаются современные дома, стоит очень дорого, и многие просто не могут купить его столько, чтобы зимой ходить дома в футболке и не мерзнуть. А российским потребителям газ обходится намного дешевле, потому что Россия – крупнейший производитель газа в мире и может продавать его своим жителям задешево.

Однако низкая цена какого-либо блага – сигнал потребителям о том, что этого блага в избытке и на нем можно не экономить. Именно так мы и поступаем с теплом: устанавливаем батареи на полную мощность и притом по-транжирски держим открытыми окна.

Заботу правительства можно понять, Россия – северная страна, большая часть людей живет в холоде, и недостаточное отопление зимой может привести к катастрофе. Однако тепло в домах зависит не только от температуры батарей, но еще и от толщины стен, дверей, теплоизоляции окон, строительных материалов, сохраняющих тепло. Если бы москвичи озаботились сохранением тепла в своих домах, то сэкономили бы много газа, и его можно было бы продать – хоть тем же французам, – а на вырученные деньги построить новые школы, больницы, стадионы и парки. Но сделать это вряд ли получится, пока газ будет стоить так дешево. Можно наполнить всю Москву плакатами, призывающими сохранять тепло – «наше богатство», – но результат от этого будет намного меньше, чем простое повышение цены для потребителей на несколько рублей. Людей не обманешь – богатство никак не может быть дешевым, оно должно быть дорогим.

Nº 18

Почему спекулянты нужны обществу?

Кто такой спекулянт? Тот, кто покупает товар по одной цене, а продает по другой, выше, на чем и зарабатывает. Во все века и во всех обществах спекулянтов не любили: еще бы, покупают дешево, а продают втридорога! Но они существовали и продолжат существовать, потому что на самом-то деле нужны обществу и приносят ему пользу.

Представьте себе, что из-за засухи погиб урожай хлеба. У большинства людей хлеба нет, но у некоторых, чаще всего торговцев, сохранились прошлогодние запасы, или же они могут привезти хлеб из других мест. Что происходит, если количество какого-то товара уменьшается, а количество его покупателей остается прежним? Правильно, этот товар становится дороже. Ведь если вы хотите, чтобы редкость досталась именно вам, то нужно предложить за нее больше, чем дают остальные. Именно покупатели, соревнуясь друг с другом за товар, накручивают его цену. Но, конечно же, они обвиняют в этом продавцов и называют их спекулянтами.

В чем же виноваты продавцы? Это не они организовали засуху, это не они не позаботились о запасах хлеба. Торговцы просто оказались предусмотрительнее, предприимчивее и удачливее остальных. В сытый год, когда хлеб стоил дешево, они поняли, что если не продавать его сейчас, а посмотреть, что будет дальше – вдруг хлеба станет мало и он подорожает, – то, может, они получат дополнительный доход. Благодаря их расчетам часть хлеба из сытого года «переместилась» в голодный, и он достался хоть кому-то.

Конечно, спекулянты работают не бесплатно. И булочник, и сапожник, и портной ожидают вознаграждения за свои труды. Найти, сохранить и доставить редкий товар тоже требует усилий и затрат.

Что же произойдет, если торговцам не разрешат получать дополнительный доход, например, их заставят продавать свои запасы хлеба по прошлогодней цене или, еще хуже, просто отнимут? Никто не захочет делать запасы и доставлять хлеб голодающим, и голодных людей будет только больше.

Засуха, отсутствие хлеба, голод – ситуации чрезвычайные, в которые попадают далеко не все. Но спекулянты работают и в спокойные времена: чаще всего они торгуют не жизненно важными, а просто редкими товарами, например билетами на хорошие спектакли. Они скупают их в театральной кассе, а потом перепродают, причем намного дороже изначальной цены.

Почему так происходит? В основном потому, что театры продают билеты по цене ниже рыночной – то есть ниже той, при которой количество билетов в продаже равно количеству, которое люди хотят купить. Из-за этого создается дефицит билетов – то есть покупатели хотят приобрести больше билетов, чем продавцы хотят продать. В результате билеты достаются не тем, кто за них больше заплатит, а тем, кто первый придет в кассу, у кого есть знакомые в театре или много времени, чтобы стоять в очереди. Часто такими людьми оказываются спекулянты, именно потому, что в этом и состоит их заработок – они превращают нерыночный способ распределения благ (очереди, знакомства, везение) в рыночный, при котором блага достаются тем, кто согласен за них больше заплатить. Спекулянты превращают билеты из очень редких просто в дорогие, что, согласитесь, проще и понятней.

Несправедливость тут в том, что рыночное вознаграждение за спектакль получают не его создатели, а спекулянты. Но это поправимо. Театру нужно просто поднять цену билетов на свои спектакли и позволить рынку самому распределять их между зрителями. Если же работники и руководство театра переживают, что небогатые люди не смогут посещать театр, то всегда можно на деньги, дополнительно полученные от продажи, организовать несколько бесплатных спектаклей именно для них (правда, наверняка часть таких бесплатных билетов тут же окажется у спекулянтов).

Важно понимать, что спекулянты не причина, а следствие дефицита, вызываемого природными бедствиями и войнами, некомпетентностью чиновников и многими другими факторами, в которых торговцы совершенно неповинны.

Nº 19

Что такое монополия?

Монополия – это рынок, на котором работает только один продавец. Монополия возникает, когда невозможна конкуренция – соревнование между продавцами за покупателя. Монополист уже не должен оглядываться на других, устанавливая цену на свой товар. Даже если он ее поднимет, все равно найдутся покупатели, согласные ее заплатить – ведь они больше не могут пойти к другому продавцу с более низкой ценой. Вот он и повышает цену – просто потому, что так он получит больше прибыли. А раз цена растет, то количество товара, которое хотят купить покупатели, сокращается. То есть когда появляется монополия, цены увеличиваются, а производство товара уменьшается.

Конкуренция между продавцами существует, если у них есть свободный вход на рынок. Иными словами, если новый продавец может продавать тот же товар, что и остальные, и ничто ему не мешает. В этом случае, когда спрос на какой-то товар, например жвачки, растет и продавцы жвачек начинают получать прибыль выше, чем продавцы, например, шоколадок, ничего не мешает продавцам шоколадок переключиться на продажу жвачек.

В результате жвачек на рынке становится все больше, и чтобы продать их, приходится опускать цены. Цены снижаются, а за ними снижается и прибыль продавцов. Продавцы жвачек будут получать все меньше и меньше, пока их прибыль не станет такой же, как и у всех остальных. И только тогда новые продавцы перестанут пытаться торговать жвачками, увеличивая их предложение и снижая цену.

То есть в целом получается, что если есть свободный вход на рынок, то прибыль продавцов разных товаров примерно одинакова. А в случае с монополией это не так. Монополист на рынке один, конкурентов у него нет, и поэтому зарабатывает он больше, чем продавцы других товаров. Экономисты иногда называют монопольную прибыль сверхприбылью. В общем, быть монополистом очень даже выгодно.