К — значит космос

Наверное, кому-то Фиштаун кажется опасным городом. Но только не Геркулесу, побывавшему на десятках миров. Фиштаун — просто рай, если сравнивать его с Городом Черепов, что на Мертвой Планете, или с Поселением № 3 на Планете Тюрем…

Улица поворачивает. Геркулес поворачивает вместе с ней. Он рассматривает вывески, подсвеченные красными круглыми фонарями. Он ищет ту, о которой недавно рассказывал капитан, и о которой так часто вспоминали боевые товарищи — вольные наемники с «Чёрного варяга».

Теперь Геркулес идет медленней. Он больше не улыбается, он сосредоточен. Вывесок много, и он боится пропустить нужную. Потому неподвижного человека, сидящего посреди дороги, он замечает не сразу.

Геркулес нагибается и жесткими пальцами выворачивает из мостовой булыжник. Камень большой — но он весь прячется в кулаке наемника.

Геркулес замечает, что на коленях сидящего человека лежит «Шершень» — плазменный карабин, пятьдесят лет назад разработанный оружейниками Высочайшей Унии. Геркулес видит, что сидящий человек стар и немощен. Геркулес уверен, что булыжник в его руке более смертоносен, чем карабин в руках старика — и потому без опаски идет вперед.

— Готов поспорить, я знаю, что ищет здесь герой-одиночка, — голос старика скрипит и дребезжит, словно поношенный корабельный корпус при запуске маршевых двигателей.

Геркулес останавливается и молчит. Пять шагов отделяют его от старика. Стены домов нависают над ними. За прямоугольниками окон — черными и светлыми — идет другая жизнь. Отзвуки ее слышны и здесь: вздохи, стоны, крики, смех. Легкий ветер покачивает шары светильников — и легкие тени шевелятся в такт их движениям, в такт звукам, доносящимся из-за окон.

— Заведение мамаши Ти… — Высохший старик гладит ствол «Шершня», искоса смотрит на молодого могучего красавца. — «Тугой бутон розы». Ты ведь туда направляешься?

— Да, — отвечает Геркулес. — Где оно?

— За моей спиной. И чтобы попасть туда, тебе придется пройти мимо меня.

Старик видит, как меняется лицо Геркулеса, видит, как вздуваются мощные мышцы, — и смеется, и машет рукой:

— Нет, я не собираюсь вставать у тебя на пути, и тебе не нужно убивать меня, чтобы пройти дальше. Мой карабин — не для таких как ты. Он для тех, что прячутся в тени и поджидают одиноких путников. Ты ведь сталкивался с ними сегодня, ты проходил сквозь них — я слышал их крики. Не опасайся меня, не считай своим врагом. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем переступишь порог «Бутона розы». Я хочу предупредить тебя о великой опасности, что поджидает тебя там.

Теперь смеется Геркулес. Старик серьезно на него смотрит, вздыхает и продолжает:

— Знаешь ли ты, чем заведение мамаши Ти отличается от прочих подобных заведений, каких много на этой улице? — Он мгновение ждет ответа, а потом кивает, и сам отвечает на свой вопрос:

— Конечно, знаешь. Иначе ты был бы сейчас в одном из домов, мимо которых прошел, следуя сюда… А слышал ли ты о Тартусе Зольде? В разных мирах у него были разные прозвища, но чаще всего его называли Космическим Ухарем. Ему было двадцать лет, когда он исхитрился и уничтожил флагманский корабль Золотой Эскадры. В двадцать два года он отбил у повстанцев «Эрика Великолепного» и стал его капитаном. В двадцать три — покорил планету эль-гунов. В двадцать четыре — раскрыл заговор некроианцев и был награжден Орденом Чести первой степени…

Старик перечисляет заслуги героя, и глаза его делаются мутными.

— Я слышал об Ухаре, — говорит Геркулес.

Взгляд старика тут же проясняется.

— Тартусу было двадцать шесть лет, когда он впервые посетил «Тугой бутон розы». Больше об Ухаре никто ничего не слышал.

— Он пропал? — спрашивает Геркулес.

— Он пропал, — соглашается старик. — В «Бутоне розы» ему встретилась девушка, не похожая на остальных. И он лишился того, что делает мужчину — мужчиной.

Геркулес вздрагивает, невольно опускает глаза. И старик смеется:

— Ты опять неправильно меня понял! У Тартуса всё осталось на месте. Только внутри будто сдвинулось что-то. Он перестал был Ухарем. Его уже не тянуло к приключениям, и кровь не вскипала при виде врагов и опасности. Он размяк. Его мысли были прикованы к той девушке, он хотел быть с ней рядом — а все остальное потеряло всякий смысл. Великая сила влекла его к ней. Необоримая первобытная сила, что всегда находилась внутри его — но спала до поры до времени. Эта сила есть в каждом — в тебе тоже. И она может проснуться, когда ты войдешь в заведение мамаши Ти.

— Он вернулся к ней? — спрашивает Геркулес и отбрасывает ненужный камень.

— Конечно, вернулся. Космические миры и бездны, межзвездные путешествия и приключения он променял на прозябание в захудалом мирке — рядом с ней.

— Я слышал похожие истории, — говорит Геркулес. — Одна была про сержанта Жака со «Святой Фелевины», другая — про Фила — Бешеного Буйвола. Многих эти байки пугают. Но не меня. Нет такой силы, что могла бы отбить у меня тягу к приключениям. Нет ничего, что отвратило бы меня от вольной жизни.

Сказав так, Геркулес проходит мимо старика, сидящего посреди улицы на рассохшемся стуле.

— Ухарь тоже так думал, — шепчет старик и качает головой. — И Жак, и Фил. Я помню их… Помню, как они впервые шагали по этой улице… Помню скрип двери… И помню, какими возвращались они назад…

Геркулес не слышит его. Он уже видит большую алую розу, подсвеченную круглым фонарем. Он читает вывеску: «Тугой бутон розы».

Единственный бордель во всех известных мирах, где можно купить человеческую женщину.

Не механическую силиконовую подделку с электронной начинкой. Не виртуальную бездушную красотку, чей образ проецируется компьютером в мозг. Не зеленокожую приторно пахнущую аборигенку с Зитана-6. Не бритого примата с Дельты Драконис. Не раскрашенного транссексуала с Планеты Развлечений. Не контрабандных оргазмий, искусственно выведенных на каком-то из миров Темного Пространства.

Нет.

Настоящую. Человеческую. Женщину.

Только здесь — в Фиштауне, единственном городе Грозовой Планеты.

Не на Земле, где случайно родившиеся девочки меняют пол, едва достигнув совершеннолетия, где процесс зачатия идет под микроскопом, а эмбрионы развиваются в инкубаторах Центров Воспроизводства. Не на Зеббе, где воинственные амазонки не допускают к себе мужчин, а совокупляются с полуразумными ящерами. Не на Укросе, где Культ Чистоты позволяет людям заниматься любовью лишь дважды в жизни — и сила внушения так велика, что человек, совокупившийся в третий раз, погибает мучительной смертью. Не на Отапи, где вот уже несколько сот лет детей штампуют клонировочные машины, а отказавшиеся рожать женщины давно превратились в уродливых бесполых существ.

Только здесь…

Целую минуту Геркулес стоит перед зеркальной дверью заведения мамаши Ти. Он видит свое отражение, он чувствует, как бешено колотится сердце — и не понимает, отчего. Ему немного страшно — и он ругает себя за необъяснимую слабость.

Затаивший дыхание старик, не оборачиваясь, напряженно ждет, скрипнет ли дверь. Руки его замерли на холодной стали карабина.

Мамаша Ти, рыхлая и колченогая, смотрит сквозь стеклянную дверь на могучего молодого красавчика, и радушно улыбается ему, хотя знает, что он не может ее видеть. Потом она переводит взгляд на своего мужа, сидящего посреди улицы на старом стуле.

— Опять Тартус отгоняет моих клиентов, — шепчет она сердито, но во взгляде ее нет ни зла, ни недовольства, лишь понимание и уважение.

Шуршат юбки: кто-то из девушек спускается по лестнице. Мамаша Ти оборачивается, кивает двадцатилетней Лауре, жестом велит встать рядом.

А потом скрипит входная дверь.

Всё самое необходимое

Подраненный «Голубой марлин», медленно кружась, падал в полную звезд бездну. Если верить бортовому компьютеру — а не верить ему не было оснований — падение должно было завершиться через двенадцать часов и двадцать две минуты ударом о каменистую землю неизвестной планеты. Остывшие дюзы молчали вот уже третий день, сберегая драгоценные остатки топлива для последнего маневра, целью которого должна была стать попытка приземления.

Электронный мозг «Голубого марлина», опираясь на известные ему одному данные, высчитал, что вероятность удачной посадки составляет 6 %.

День назад эта цифра была вдвое меньше.

— Наши шансы повышаются, — сказал капитан Гриффин.

— Это радует, — ответил Айтман. На лице первого пилота не было и тени радости.

Шесть человек экипажа, собравшись в общей каюте, пытались делами и разговорами отвлечь себя от ненужных сейчас мыслей.

— А ведь нас предостерегали! — сказала Аза Фишер, штурман высшей категории. Как все штурманы, она знала множество примет. Как большинство женщин, она в эти приметы верила.

— Кто предостерегал? — удивленно посмотрел на нее Джо Дельвиг, техник-специалист широкого профиля.

— Высшие силы, — многозначительно произнесла Аза Фишер и указала пальцем на низкий потолок.

— Ну да, ну да, — покивал Айтман. — И это радует.

Саманта Голдфильд, корабельный врач, в приметы и в высшие силы не верила — как и большинство медиков, но как все женщины она была страшно любопытна. И потому спросила:

— И что это были за предостережения?

— Ну как же… — дернула плечиком Аза Фишер. — Помните пса с подпалинами, сидящего возле бара? И неужели не обратили внимания, что ветер дул нам в лицо, когда мы шли к кораблю? А эта задержка из-за ящика! Заметьте — из-за черного ящика!

— Этот ящик теперь есть на каждом корабле, — сказал капитан Гриффин. — Так что высшие силы тут не при чем.

— Ну да, ну да, — Айтман хмыкнул. — А по-моему, как раз тут без высших сил не обошлось.

— Это ты о Правительственном Комитете?

— О нем самом…

Согласно директиве Комитета теперь каждое космическое судно, отправляющееся за пределы Солнечной Системы — легкая ли это яхта, торговый корабль или неповоротливый крейсер — должно было иметь на своем борту новейший универсальный спасательный комплект УСК-982.

— Этот черный ящик может всех нас спасти. — Маргарет Блэкборн, второй пилот, была самым молодым членом команды, ей не исполнилось еще и двадцати пяти. И, как это свойственно молодежи, она с любовью и истовой верой относилась к разным техническим новинкам. — Я вчера почитала брошюру, что прилагалась к комплекту. Это поистине удивительная разработка! Там есть всё необходимое для жизни в любых планетных условиях!

— Ну да, ну да. — Лицо Айтмана выражало высшую степень скепсиса.

Спасательные комплекты раздавались поспешно и бесплатно. Спонсором выступало Объединенное Правительство Трех Планет. Подобные подарки очень настораживали первого пилота.

— Будем надеяться на лучшее, — сказал капитан Гриффин и обратился к первому пилоту: — А не сыграть ли нам в шахматы?

— Почему бы и нет.

В каюте на некоторое время воцарилась тишина.

Аза Фишер, зевнув, поднялась с кресла, подошла к полке с видеодисками. Выбрала один из тех, что бесплатно раздавались в баре космопорта. Вслух прочитала название фильма:

- «Венерианская пыль»… Кто-нибудь смотрел?

Фильм был новый. Потому никто не стал возражать, когда Аза включила проектор.

Как на всех бесплатных дисках, на этом было множество рекламы.

— А вот и наш ящик, — сказал Джо Дельвиг, узрев на экране знакомый контур универсального спасательного комплекта.

Даже капитан и первый пилот отвлеклись от игры, чтобы послушать бодрый мужской голос, рассказывающий об уникальной новой разработке, призванной сберечь жизни многих и многих людей.

Потом была реклама напитка «Ред Диггль» — лучшего попутчика в долгом пути; фирменной одежды «Ли Тли» — лучших костюмов для космических первопроходцев; мыла «Спэйс Баббл» — лучшего моющего средства, способного добела отмыть астероид.

Завершала блок, как и обычно, реклама, снятая по заказу правительства. Улыбающийся мускулистый блондин, держа в одной руке знамя Трех Планет, другой рукой призывал следовать за ним в зияющий чернотой космос. Торжественный баритон за кадром говорил о необходимости осваивать новые миры, о важности экспансии, о величайшей миссии человечества, грозил вырождением, истощением ресурсов и нашествием более расторопных врагов, обещал помощь и всяческие блага от правительства.

— Ищите дураков, — хмыкнул Айтман и двинул черную ладью. — Шах!

* * *

Манёвр удался лишь частично. «Голубой марлин» сумел погасить скорость, но не смог как следует выровняться и разорвал себе брюхо об острые зубья валунов. Будто потроха вывалились на каменистую почву перебитые кабели и порванные шланги, зашипел, вскипая, жидкий азот, широким веером расплескалось масло.

Скрежеща, сея искры, теряя куски обшивки и части начинки, корабль прополз несколько десятков метров и остановился.

— Все живы? — спросил, поднимаясь, капитан Гриффин.

Быстрая перекличка подтвердила, что все.

— Травмы есть?

У первого пилота был разбит нос, техник подвернул руку, врач набил шишку.

— А у меня что-то хрустнуло, — Аза Фишер, засыпанная видеодисками, не торопилась подняться. — Когда бросило на стенку. Словно лопнуло что-то. Внутри.

Из складок одежды она вытащила серебристые осколки и удивленно на них уставилась.

- «Венерианская пыль», - сказал, морщась, первый пилот Айтман. — Поделом ему.

Кораблю досталось куда больше, чем экипажу.

— Регенеративная система работает в четверть мощности, — докладывал Джо через двадцать минут, прогоняя стандартную последовательность тестов. — Правый двигатесь отказал. В левом какие-то проблемы с охлаждением. Герметичность корпуса нарушена, идет утечка воздуха.

— Что за бортом?

— Давление чуть меньше атмосферы. Температура минус три градуса по Цельсию. Состав воздуха определяется.

— Маяк включен?

— Да. Подтверждения, что кто-то принял сигнал бедствия так и нет.

— Это вопрос времени. Будем ждать.

* * *

Об универсальном спасательном комплекте вспомнили, когда стало ясно, что дела обстоят из рук вон плохо. Воздух неизвестной планеты не был ядовит, но для дыхания он не годился. Регенеративная система корабля медленно умирала, значит, вскоре и без того слабый приток кислорода должен был прекратиться. Забравшись в скафандры, можно было на пару часов отсрочить неминуемое — но в конце-концов…

— Там есть всё самое необходимое, — приговаривала Маргарет Блэкборн, заглядывая через плечо листающего брошюру капитана. — Всё необходимое для жизни.

Она ежилась, выдыхала облачка пара. В корабле было холодно — по какой-то причине отключились отопители.

Вытащить ящик из грузового отсека оказалось делом непростым. На этой планете сила тяжести была несколько меньше земной, но даже здесь ящик весил несколько сот килограммов.

— А не открыть ли его прямо тут? — яростно пыхтя, предложил Айтман.

— Можно и внутри корабля, — столь же яростно пыхтя, ответил капитан Гриффин. — Но только если нет иного выхода. Так сказано в брошюре.