К сожалению, отсутствие вокализации лишает нередко даже египтологов возможности полностью оценить высокое совершенство формы египетской поэзии, ибо подлинное звучание слов, их тональность, а иногда и смысл остаются скрытыми. Это создает большие трудности при переводе на современные языки.
Бесконечно далек от нас мир египтян. Но нас до сих пор не могут не волновать многие мысли и чувства, запечатленные в их произведениях, и особенно в их лирике, которая пережила столько веков и не утратила своей красоты, юности, обаяния. Мы можем с полным правом повторить вслед за безымянными создателями прекрасных творений далекой древности:
Они ушли, Имена их исчезли вместе с ними, Но писания заставляют Вспомнить их. И. Кацнельсон
ЛЮБОВЬ
[СИЛА ЛЮБВИ][2]Перевод В. Потаповой
1
Любовь к тебе вошла мне в плоть и в кровь И с ними, как вино с водой, смешалась, Как с пряною приправой — померанец Иль с молоком — душистый мед. О, поспеши к Сестре своей, Как на ристалище — летящий конь, Как бык, Стремглав бегущий к яслям. Твоя любовь — небесный дар, Огонь, воспламеняющий солому, Добычу бьющий с лету ловчий сокол. 2
Меня смущает прелесть водоема. Как лотос нераскрывшийся, уста Сестры моей, а груди — померанцы. Нет сил разжать объятья этих рук. Ее точеный лоб меня пленил, Подобно западне из кипариса. Приманкой были кудри, И я, как дикий гусь, попал в ловушку. 3
Твоей любви отвергнуть я не в силах. Будь верен упоенью своему! Не отступлюсь от милого, хоть бейте! Хоть продержите целый день в болоте! Хоть в Сирию меня плетьми гоните, Хоть в Нубию — дубьем, Хоть пальмовыми розгами — в пустыню Иль тумаками — к устью Нила. На увещанья ваши не поддамся. Я не хочу противиться любви. 4
Согласно плещут весла нашей барки. По Нилу вниз плыву с вязанкой тростника. В Мемфис[3] хочу поспеть и богу Пта[4] взмолиться: Любимую дай мне сегодня ночью! Река — вино! Бог Пта — ее тростник, Растений водяных листы — богиня Сохмет,[5] Бутоны их — богиня Иарит,[6] бог Нефертум[7] — цветок. Блистая красотой, ликует Золотая,[8] И на земле светло. Вдали Мемфис, Как чаша с померанцами, поставлен Рукою бога. 5
Улягусь я на ложе И притворюсь больным. Соседи навестят меня. Придет возлюбленная с ними И лекарей сословье посрамит, В моем недуге зная толк. 
6
Вот загородный дом Сестры моей. Распахнута двустворчатая дверь, Откинута щеколда. Любимая разгневана донельзя. Взяла бы хоть в привратники меня! Ее бы выводил я из терпенья, Чтоб чаще слышать этот голос гневный, Робея, как мальчишка, перед ней. 7
Пройдя Канал Владыки[9] по теченью, Свернула я в другой, носящий имя Ра,[10] Чтоб вовремя поспеть к разбивке Шатров, когда канал Мертиу[11] Свое откроет устье. Плыву — не опоздать бы мне на праздник! — А сердцем порываюсь к богу Ра. Пускай поможет мне увидеть Брата, Когда направится он в храм Владыки. Канала устье нам двоим предстало. Мое унес ты сердце в Гелиополь, И я ушла с тобой к деревьям рощи, Всевышнему владыке посвященной. С деревьев Солнечного бога Срываю ветвь — себе на опахало. Лицом я обернулась к роще И в сторону святилища гляжу. Отяжелив густым бальзамом кудри, Наполнив руки ветками персеи, Себе кажусь владычицей Египта, Когда сжимаешь ты меня в объятьях. 
НАЧАЛО ПРЕКРАСНЫХ И РАДОСТНЫХ ПЕСЕН СЕСТРЫ, КОГДА ОНА ВОЗВРАЩАЕТСЯ С ЛУГА[12]Перевод В. Потаповой
1
О Брат мой! Желанья твои Предугаданы мной. Забота у сердца одна: Чтоб милый меня возлюбил. Я вышла на промысел птичий. В руке у меня западня, В другой — птицеловная сеть И острого дротика древко. Из Пунта[13] в Египет летят Пернатые, чье оперенье Пропитано миррой. В приманку Впивается первая птица. Душистыми смолами Пунта Наполнены когти у ней. На волю отпустим ее, Чтоб остаться вдвоем! Прощальный услышал ты крик Прекрасной моей, умащенной бальзамом. Когда я силки расставляла, И были мы вместе. Несказанная радость — К любимому выйти на луг! 2
Дикий гусь кричит Жалобно в силках. Бьюсь в плену любовном, Словно в западне. Дичи не поймав, Как я без добычи К матери вернусь? Что отвечу ей? Я сетей не ставила сегодня: Я сама в сетях его любви. 3
Дикий гусь кружит И ныряет в заводь. Вьется птичья стая. Что мне до нее, Если я поглощена любовью? В одиночестве — и то Не нарадуюсь любви! Сердце у меня в ладу с твоим. Красота моя с твоей поспорит. 4
От милого я вышла, И сердце замирает При мысли о его любви. И яства сладкие — Мне соли солоней, И вина сладкие — Гусиной желчи горше. Лишь поцелуй его Живителен для сердца. Что я нашла, Амон,[14] Мне сохрани навеки! 
5
Как бы я желала, мой прекрасный, Стать твоей заботливой хозяйкой, Чтоб рука моя в руке твоей лежала, Чтоб любовь моя была тебе отрадой. К сердцу своему — в твоей груди! — Я взмолилась: «Дай сегодня ночью Мне в мужья того, кого люблю! Без него — что ложе, что гробница». Ты — само здоровье, жизнь сама! Ты живешь — о, счастье! Ты здоров — о, радость Для души, стремящейся к тебе! 6
Ласточки я слышу голос: «Брезжит свет, пора в дорогу!» Птица, не сердись, Не брани меня! Милый у себя в опочивальне. Радуется сердце. Говорю я другу: «Не уйду!» И рука моя — в его руке. Для прогулок выбираем оба Уголок уединенный сада. Стала я счастливейшей из женщин. Сердца моего не ранит милый. 7
К воротам обратив лицо — Вот-вот придет любимый! — С дороги не спускаю глаз И каждый звук ловлю. Любовь — моя забота. Мое занятье — ждать. Любви — и только ей! — Я сердцем откликаюсь. Послал бы скорохода, Чтоб вестник быстроногий Мне без обиняков Сказал про твой обман! Признайся, ты завел другую! Она тебя прельщает. Возможно ль кознями своими Ей вытеснить меня? 8
Мне вспомнилась твоя любовь! Кудрей заплетена лишь половина: Стремглав бегу тебя искать, Пренебрегая гребнем и прической. О, если ты не разлюбил и ждешь — Я косы живо заплету, Готова буду вмиг! НАЧАЛО РАДОСТНЫХ ПЕСЕН[15]Перевод В. Потаповой
1
Цветок мех-мех[16] вплетаю в свой венок. Как полный мех уравновешен мехом, Так сердце у меня в ладу с твоим; И, волю дав ему, лежу в твоих объятьях. Мое желанье — снадобье для глаз: При взгляде на тебя они сияют! Я нежно льну к тебе, любви ища, О мой супруг, запечатленный в сердце! Прекрасен этот час! Пусть он продлится вечность, С тех пор, как я спала с тобой, С тех пор, как ты мое возвысил сердце. Ликует ли, тоскует ли оно — Со мной не разлучайся! 2
В моем венке — вьюнок. Я вью венок — твой юный лоб венчать. Ведь я тебе принадлежу, Как сад, Где мной взлелеяны цветы И сладко пахнущие травы. Ты выкопал прохладный водоем, И северного ветра дуновенье Приносит свежесть, Когда вдвоем гуляем у воды. Рука моя лежит в руке твоей. По телу разливается блаженство, Ликует сердце. Мы идем бок о бок… Мне голос твой — что сладкое вино. Я им жива. Еды с питьем нужнее мне Твой взгляд. 
[ДЕРЕВЬЯ ЕЕ САДА][17]Перевод В. Потаповой
1
Говорит гранатник:
Ряд ее зубов за образец Я избрал для зерен, а примером Для плодов — ее грудей округлость. Я листвой красуюсь круглый год. Под моим шатром чета влюбленных, Умащенных маслом и бальзамом, От вина и браги охмелев, В знойный день приют себе находит. Соблюдая года времена, Осыпаются деревья сада. Я, не увядая, зеленею Все двенадцать месяцев подряд. Не успеет облететь мой цвет — На ветвях уже набухли почки. Дерево я первое в саду! Мало чести мне вторым считаться. На себя пеняйте, если впредь Вы меня осмелитесь унизить! Я уловки ваши обнаружу: Пусть в глаза бросается обман! Милая получит по заслугам, И — жгутом из голубых и белых Лотосов — любимого проучит, Выместит на нем свою досаду. Заточит его по обвиненью В опьяненье пивом всех сортов; Взаперти заставит провести День любви в беседке тростниковой. — Что и говорить, гранатник прав! Улестим как следует его, Чтоб на целый день под ним укрыться! 
2
Говорит смоковница:
Вот блаженство — ей повиноваться! Среди знатных женщин равной нет! Если мало у нее рабынь, Я могу пойти к ней в услуженье. Уроженку Сирии — меня Привезли, как пленницу, влюбленным. Было госпоже моей угодно, Чтобы я росла в ее саду. Сами наслаждаясь опьяненьем, Мне вина не жертвуют ни капли. Из мехов прохладною водой Тела моего не наполняют. Тень моя нужна им для утех Только в день, когда они не пьют. О прекрасная, клянусь душой, Будет за меня тебе отмщенье! 3
Заговорил маленький сикомор, посаженный ее рукой:
Шелест листвы сикомора Запаху меда подобен. Пышные ветви его Свежестью взор веселят. Грузно свисают плоды, Яшмы краснее. Листья под стать бирюзе, Лоском поспорят с глазурью. Ствол будто выбит из камня Серого с голубизной. Манит к себе сикомор, В зной навевая прохладу. Владелица сада Любимому пишет письмо И дает отнести Быстроногой садовника дочке: «Приходи погостить в окруженье подруг!» Деревья в роскошном цвету. Шатер и беседка Тебя дожидаются здесь, И домочадцы, как мальчики, рады тебе. Нагруженных пожитками слуг Выслать вперед поспеши. Предчувствие встречи с тобой Пьянее вина. Челядь сосуды несет С пивом различных сортов, Хлебы и овощи, Пряные травы, плоды в изобилье. О, приходи провести Три усладительных дня под моими ветвями! Друга сажают По правую руку прекрасной. Она опьяняет его И покорна ему. Где стояло хмельное — гости хмельные лежат. Она остается с любимым. Обыкновенье у них — Уединяться под сенью моей. Что видел — то видел… Но я не болтлив И не обмолвлюсь об этом ни словом. 
НАЧАЛЬНОЕ СЛОВО ВЕЛИКОЙ ПОДАТЕЛЬНИЦЫ РАДОСТИ[18]Перевод В. Потаповой
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ Одна несравненная дева Желаннее всех для меня, — Та, что блистает под стать Новогодней звезде[19] В начале счастливого года. Лучится ее добродетель, И светится кожа ее. Взгляд упоителен, сладкоречивы уста, Без пустословья. Горделивая шея у ней над сверкающей грудью. Кудри ее — лазурит неподдельный.[20] Золота лучше — округлые руки ее! С венчиком лотоса могут сравниться персты. Поступь ее благородна, А стройные бедра Словно ведут на ходу спор об ее красоте. Сердце мое похищает она, величаво кивнув. Встречных мужей вынуждает она обернуться И вслед поглядеть непременно. Кому улыбнется — счастливец, Средь юношей равных — избранник! Ей стоит лишь из дому выйти — И люди ее, как богиню, приветствуют — с первого шага. 
ПЕСНЬ ВТОРАЯ Два слова промолвит мой Брат, и заходится сердце. От этого голоса я, как больная, брожу. Наши дома — по соседству, рукою подать, Но к нему я дороги не знаю. Было бы славно, вступись моя мать в это дело. Она бы ему запретила глазеть на меня. Силится сердце о нем позабыть, А само любовью пылает! Вот он какой бессердечный! Его я желаю обнять, а ему невдомек. Хочу, чтоб у матери выпросил в жены меня, А ему невдогад. Если тебе Золотою заступницей женщин Я предназначена, Брат, Приходи, чтобы я любовалась твоей красотой, Чтобы мать и отец ликовали, Чтобы люди чужие тобой восхищались, Двойник мой прекрасный! ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ Три сердечных желанья слились у меня воедино: Храм посетить. Золотую увидеть и ей помолиться. В колеснице попался мне Мехи, Юношами окруженный своими. Как разминуться теперь? Как без помехи пройти? Дорога подобна реке: Твердь из-под ног ускользает. Неискушенное сердце мое! Зачем ты меня подстрекаешь противиться Мехи? Не лучше ли, с ним поравнявшись, Обнаружить свою благосклонность? «Я — для утехи твоей!» — намекнуть, И он поместит меня в главном покое, Где содержится свита его. На радостях имя мое возвеличит он трижды. ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ Раза в четыре быстрее колотится сердце, Когда о любви помышляю. Шагу ступить по-людски не дает, Торопливо на привязи скачет. Ни тебе платье надеть, Ни тебе взять опахало, Ни глаза подвести, Ни душистой смолой умаститься! О милом подумаю — под руку так и толкает: «Не медли, не мешкай! Желанной меты добивайся!» Ты опрометчиво, сердце мое! Угомонись и не мучай меня сумасбродством. Любимый придет к тебе сам, А с ним — любопытные взоры. Не допускай, чтобы мне в осужденье сказали: «Женщина эта сама не своя от любви!» При мысли о милом терпеливее будь, мое сердце: Бейся, по крайности, медленней раза в четыре! ПЕСНЬ ПЯТАЯ Пять славословий вознес я Владычице неба,[21] Перед богиней Хатор Золотой преклонился. Всевластной вознес я хвалу, Благодарности к ней преисполнен. Мою госпожу побудила, внимая мольбам, Проведать меня Золотая. Счастье безмерное выпало мне: Сестра посетила мой дом! Восторг, ликованье и гордость Мной овладели, когда услыхал я: «Гляди, она здесь!» При ее появленье, любовью великой пылая, Юноши молча склонились. Я воскурил благовонья Владычице неба И любимую в дар получил на три дня. Божественным именем я заклинал, но она удалилась. Теперь в одиночестве пятые сутки живу. ПЕСНЬ ШЕСТАЯ Шесть локтей отделяли меня от распахнутой двери, Когда мне случилось пройти мимо дома его. Любимый стоял подле матери, ласково льнули Братья и сестры к нему. Невольно прохожих сердца проникались любовью К прекрасному мальчику, полному высших достоинств, К несравненному юноше, Чье благородство отменно. Когда проходила я мимо, Он бегло взглянул на меня. Взгляд уловив, Я ликовала душой. Хочу, чтобы мать умудрилась раскрыть мое сердце. О Золотая, не медли, — уменьем таким Сердце ее надели! И войду я к любимому в дом. Его на глазах у родни поцелую. Не устыжусь и чужих. Пусть их завидуют люди, Что любимый познает меня! Справлю я праздник богини своей. О, как порывисто мечется сердце в груди! «Позволь мне, скажу, Золотая, На Брата глядеть шесть ночей напролет!» ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ Семь дней не видал я любимой. Болезнь одолела меня. Наполнилось тяжестью тело. Я словно в беспамятство впал. Ученые лекари ходят — Что пользы больному в их зелье? В тупик заклинатели стали: Нельзя распознать мою хворь. Шепните мне имя Сестры — И с ложа болезни я встану. Посланец приди от нее — И сердце мое оживет. Лечебные побоку книги, Целебные снадобья прочь! Любимая — мой амулет: При ней становлюсь я здоров. От взглядов ее — молодею, В речах ее — черпаю силу, В объятиях — неуязвимость. Семь дней глаз не кажет она! 
[ТРИ ЖЕЛАНИЯ][22]Перевод А. Ахматовой
