Биоплетение

Есть меры у вечности. Моя измерялась месяцами. Восемью.

Я снова сменил корабль, команду и слуг. Мой бурный роман с императрицей на три недели вытеснил повседневные новости из всех галактических газет. Меня четырнадцать раз пытались убить. Один раз подкупить.

Я все оставил в прошлом. И мечтал об одном: вернуться.

Сюда, на эту планету, где и ветер, и звезды дышат воспоминаниями.

Но не встречает гостей Ахайро. Нет его и в доме.

Его купили. Наверное, он был счастлив. А мне стало безумно грустно… Ведь никто теперь по-настоящему не будет радоваться моему появлению… Ни одна живая душа…

И если Тандори рассталась со своим ненаглядным «житиком», кто же теперь стал ее любимой игрушкой? Ничего, скоро узнаю…

И узнал…

Я мог бы догадаться.

Хотя мне казалось, она не сможет сделать ТАКОГО…

Крошечный уродец. Синие ножки, почти лягушачьи. Серые крылья волочатся по земле. Явно велики ему по размеру. Спина в буграх. На животе мех. Длинный. Спутанный. Лапки семипалые… Только голова прежняя. Человеческая. И боль в глазах. Вселенская.

Он замечает меня, бежит, неуклюже выворачивая ножки, взбирается ко мне на плечо. Я и возразить не успеваю. Хотя мог бы: рука лежит на рукояти лучевика. И всегда готов смертоносный аргумент.

— Подойди к ней, — шепчет. Едва слышно. Требовательно. И умоляюще.

И кивает в сторону Сагаи. Еще более прекрасной. Но по-прежнему невидящей. А бабочка из металла рубит мир на две неравные части.

И я не в силах отказать. Подхожу. Замираю.

Она поднимает лицо…

…и глаза мои отражаются в хрупком кружеве платины и золота. И впервые смотрит на меня Сагаи. Моим взглядом. Или я сам смотрю в себя. И вижу печаль, плетенную душой. Ее ли душой? Своей ли?

— Возьми ее за руку, — голос Юнаро не охрупчает колдовство. Он часть узора…

Я касаюсь ладони девушки. А он — отталкивающе-совершенный уродец, сидящий на моем плече, — наклоняется к ней. И говорит, говорит что-то слышное лишь им двоим. И целует ее. А мне, вовлеченному в ураганный водоворот чужой любви, остается лишь не дышать. Чтобы не лишиться рассудка.

— Как хорошо, что тебя сегодня не заперли, — произносит Сагаи.

И обманным блеском сверкает платина. Словно слеза…

— Уходи же, УХОДИ, — требует несчастный монстр на моем плече.

И я подчиняюсь. Ноги несут меня прочь. Бегут. Почти летят.

Чтобы остановиться перед Тандори.

— Какой гость, — улыбается она, шагнув навстречу.

И механическая грация берет меня в плен. Я снова раб. Неужели нельзя иначе?

Женщина наклоняется, ласково заглядывает в глаза уродца, спрыгнувшего с моего плеча. И просит:

— Спой-ка, Юнаро. А мы послушаем.

И я, увлекаемый любимой женщиной, послушно шагаю на веранду. Устраиваюсь в кресле. И отрешенно наблюдаю, как маленькое чудовище неуклюже прыгает по ступенькам. Взбирается на мраморный столик, кладет перед собой отауру. И лапками перебирает струны… И поет, поет… чарует.

По тропинке идет Сагаи. Она услышала песню и спешит присоединиться к слушателям. Но не садится рядом с нами. Шагает к столику. Может, ей хочется быть ближе к любимому?.. Но нет. Она протягивает руку, чтобы коснуться его… И Тандори чуть наклоняется — само внимание. И ждет. А Юнаро продолжает петь. И играть. И лишь взглядом молит меня: «Сделай же хоть что-то»!

— Сагаи, — осторожно зову я девушку. — Сядь, будь добра…

И увожу ее. Усаживаю в кресло. Зачем я это делаю? Что мне до них — до этих двух подарков, ставших игрушками моей любимой? Неужели я становлюсь жалостливым? Проклятье! Ведь не один и не двое таких, как они, покинули эту планету НЕ людьми… И никогда это не трогало меня. Товар — он и есть товар.

Музыка исчезает тонкой хрустальной россыпью. И Юнаро спешит убраться прочь. Чтобы Великая не потребовала от него новой песни…

— Правда, он хороший? — доверчиво спрашивает меня Сагаи.

— Да, — отвечаю. — Неповторимый…

— Ты можешь идти, — сухо замечает Тандори. И девушка стремительно убегает, путаясь в платье.

А женщина смотрит вослед с ненавистью, роняет презрительно:

— «Грузила» недоделанная.

Я пытаюсь отвлечь Тандори. Пусть не думает о них. Хоть недолго…

— Почему ты продала Ахайро? Он ведь был твоим любимчиком?

— Он запускал свои пальцы в мое нутро. Те, невидимые. Я ему говорила: «Не смей отбирать МОЕ»! А он не слушался, паразит чертов! Распустился совсем, тащил что попало. Мало ему других эмоций? Хотел отнять у меня любовь, чтобы я не терзала их…

— Но он прав. Тебе было бы легче, Тандори. А так ты мучаешь всех.

— Мучаю?! Я страдаю. И кто скажет, зачем? Почему он предпочитает эту девчонку? Ну, скажи мне, скажи — неужели она лучше?

— Нет. Тебе нет равных. В моих глазах.

— Тогда почему он не видит этого? Отчего до сих пор пялится на Сагаи? Я ему предлагала все, что угодно — любое тело. Крепкое. Сильное и красивое. Намного лучше того, что раньше было! Но он любит не меня, НЕ МЕНЯ!!! И даже под страхом новых операций и трансформаций не готов отрекаться от НЕЕ.

— Можно убить ее. Так будет честнее. Хочешь, я это сделаю?

— Много ты понимаешь. Устранять соперницу — не лучшая идея. Да она и не любит Юнаро. Эта дурочка любит то, что вообразила себе. Девчонка ведь не видела его никогда. А если он ей не понравится? Она ведь отвернется! А я… мне Юнаро дорог, даже вот таким… Я хочу, чтобы он понял. Стоит Сагаи узнать, каков он, и конец чувствам. Ее любовь улетучится. Потому что выдумка, подделка.

— Тогда верни ей глаза. Ты же можешь. И она увидит.

— Глаза… Так она мне больше нравится. Глазастых вокруг — вон сколько… и потом, это скучно.

— Ты просто боишься. Боишься, что она примет его даже таким.

— Да, боюсь! Но ты разве поймешь меня? Самец… Ты же только о постели думаешь. Как и любой кобель в этой проклятущей вселенной!.. Но скажи мне… знаешь ли ты, что такое любить безответно???

— Знаю…

Конечно знаю, Тандори…

* * *

…Меня занесло на окраину галактики. Неважно, за коим чертом. Может, просто за приключениями. Убогая планетка, серая. Скучная. Однообразные женщины. Пресное пойло.

Точное отражение моей судьбы.

Что происходит с этим миром? В нем же были цвета, я помню! И вкус был. И звуки. И чувства. Куда все ушло?

Почему мои лучеметы, привычно обучающие хамов вежливости, стреляют без отдачи? Раньше каждый выстрел наполнял меня ощущением могущества. Теперь даже оно исчезло.

Вспомнил о делах.

Напрасно.

Поставщик пропил обещанный мне товар. Заявился ко мне, умоляя простить долг. Плакал. Кого он провести хотел? Достаточно понюхать настойку кудина, и слезы польются сами. Мне это известно. А вот он забыл, что «эликсир плаксивости» оставляет пятна на вещах. Особенно на таких, как белоснежный шелковый платочек с бисером из настоящего изумруда. Тот самый платочек, который этот негодяй прикладывал к глазкам, когда ему казалось, что мое сердце вот-вот размокнет от его слез. Он жалостивил меня рассказами о несчастных детишках и бедной жене. А его девицы устали ждать в шикарной машине и разгуливали перед кораблем, соблазняя моих охранников оголенностями.

Ненавижу, когда мне лгут. Мой лучевик — тоже.

Отправил мерзавца в криозоль.

Нет, я уже не поставляю Великой Тандори контейнеры с телами. Просто привычка…

Значит, к черту дела. Забыть о сделках, товарах и клиентах. Совсем забыть. Или хотя бы на время.

Развлекаться!

Немедленно!

Что бы ни таило в себе это слово!

Хочу буйства и неистовых эмоций. Хочу ощутить себя живым. Вернись, мир, вернись!

И сумасшедший круговорот одинаково несчастных в своей убогости лиц затягивает меня, уносит, кружит. И в дыму, вине и приторных объятиях женщин я нахожу забвение. И умирают дни. И очертания времени истончаются…

И я знаю, что найду счастье, где бы оно ни скрывалось. В сточных канавах, на пирах изобилия, между ног вшивой шлюхи или в гоночном авто, летящем над тонким лезвием дороги.

Или в грязном переулке.

Таком, как этот.

Он внезапно вынырнул из круговерти и замер вокруг меня исковерканными останками неведомого града. И разве важно, куда я шел и как здесь оказался, если я получил желанное соприкосновение с миром. Сцепление с ним каждым неведомым мне доныне оттенком боли.

Неужели, чтобы снова чувствовать, мне нужны были всего лишь три вещи.

Я.

Вонючий мусорник среди руин.

И

растерзанный

труп

Ахайро.

Безмолвные, беззащитные кусочки плоти.

Совсем свежая смерть, не больше, чем час прошел. В этом я разбираюсь. Сколько раз мне приходилось видеть такое? И почему я не пришел сюда раньше?..

* * *

…Я собирал тело Ахайро. Снова. Как когда-то. Только на этот раз все детали были рядом, не разделенные миллионами километров космической пустоты. Тонкие ручки. Пальчики. Я нашел их все, хотя это было непросто. Я ползал на коленях среди мусора и луж, не замечая, как моя одежда превращается в лохмотья.

Мои недавние собутыльники решили, что я рехнулся. Ну и черт с ними…

Отстреленная нога спичечного человечка никак не желала находиться. А недавний собутыльник все пытался меня оттащить. И, кривясь от омерзения, пинал труп несчастного Ахайро.

Я не выдержал, утопил кулак в необъятном аристократическом животе. Где-то там, под слоями жира оно — солнечное сплетение. Как у каждого из нас. Недавний собутыльник зашелся криком. Он призывал на мою голову все напасти, какие можно сыскать в галактике.

И струны внутри меня не выдерживали. Рвались.

Проклятый пузырь, обтянутый золотым бархатом. Сколько можно голосить? В криозоль его. И этих, бегущих ему на помощь — тоже в криозоль. И вон тех стражей порядка. Где они раньше были?