Разделяй и властвуй

— У вашей организации есть какое-нибудь название? — спросил сэр Ховард. — Вы все время просто говорите «мы».

— Никаких названий, — ответил Элсмит. — Всего лишь Организация. Название сделает нас более уязвимыми, а мы не хотим давать им ни единого шанса. Теперь, пожалуйста, закатай рукав, — Элсмит поднес шприц к свету.

— Эта штука будет действовать на меня долго?

— Нет, просто на какое-то время ты почувствуешь себя чуть-чуть пьяным и слегка беззаботным. Такое средство прыгуны используют на допросах третьей степени. Оно гораздо лучше любой пытки, поскольку можно быть уверенным, что пленник действительно скажет правду, в которую верит он, а не ту, которую хотелось бы услышать его мучителям.

— Я должен дать клятву?

— Клясться ни к чему. Мы исходим из положения, что заявление о своих намерениях ничем не хуже любой клятвы, если человек говорит, не скрывая своих мыслей. Люди порой меняют свои идеалы. Когда они это делают, то всегда легко находят оправдание нарушению обетов.

— Скажите, был ли Фрэнк одним из вас?

— Да, был, — поколебавшись, ответил Элсмит. — Но, конечно, он входил в Организацию под другим именем. У нас не было ни малейшей возможности предупредить его. Его непосредственный руководитель, который обычно докладывал мне о положении дел, исчез двумя месяцами раньше. Мы знали об этом, но так и не смогли восстановить связь с твоим братом.

— Значит, здесь находится центр вашей Организации? — Брови сэра Ховарда недоверчиво поползли вверх.

Ему-то казалось, что вокруг не происходит ровным счетом ничего. Во всяком случае, ничто не указывало на лагерь как на штаб-квартиру всемирного заговора.

— Верно. Я понимаю, о чем ты думаешь. Возможно, ты не обратил внимания, что за последнее время тебя несколько раз тактично уводили из лагеря? Тогда здесь проходили совещания.

Рыцарь удивился. Он никогда не думал об этом. Только сейчас начал понимать, насколько грандиозные усилия вкладывали заговорщики в свое дело. Импровизация в такой деятельности не годилась, требовались долгие годы тщательной и опасной работы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Элсмит.

— Слегка кружится голова.

— Очень хорошо, мы начинаем. Знаешь ли ты, Ховард ван Слик, что…

— Проверку ты прошел великолепно, мой мальчик. Я очень рад; думаю, ты будешь отличным работником. Могу добавить, что если бы дело повернулось иначе, ты уже никогда не ушел бы отсюда живым.

— Что? П-почему? Как?

Элсмит сунул руку под рубашку и вытащил из-за пояса пистолет прыгунов.

— Это тот самый пистолет, который был у убитого тобой прыгуна. Ты даже не заметил, как Салли подобрала его, спрятав под одеждой, верно? Ты и не должен был заметить. Салли хорошо знает свое дело. Причина, по какой мне пришлось бы при необходимости использовать его, очень простая. Ты слишком много знаешь. Обычно в лагерь могут попасть лишь опытные и хорошо проверенные члены Организации. Салли никогда не привела бы сюда тебя и Хааса, — между прочим, он еще в прошлый четверг вступил в наши ряды, — если бы не чрезвычайные обстоятельства. Надо было срочно найти место, где можно скрыться. У тебя оказались слишком хорошие задатки борца, и нельзя было допустить, чтобы ты попал в их руки. Поэтому мы решили дать тебе шанс. Ну, а если бы мы ошиблись, что ж… мы не имели права допустить, чтобы Организация оказалась отброшенной назад на многие годы.

— Вы считаете, это было бы правильно? — спросил сэр Ховард, разглядывая носки своей обуви. — Я имею в виду, соответствовало бы мое… устранение… вашим идеям? В том случае, если б я не захотел оставаться здесь.

— Нет. Это было бы несправедливо, но — необходимо! Надеюсь, настанет день, когда мы сможем позволить себе поступать по справедливости и по закону. Оправдывать несправедливость необходимостью — отвратительное дело. Именно так люди пытаются придавать видимость законности самым зверским преступлениям.

— Попробуй еще раз, ван Слик.

Сэр Ховард послушно повернулся и снова прошелся по комнате, чувствуя себя круглым дураком.

— Нет, так не пойдет. В твоей походке слишком много самодовольства, — заметил Хаас.

— Сама не могу понять, почему, но даже когда на нем нет доспехов, слышишь звяканье лат, — подхватила Салли Миттен. — Наверно, из-за того, что хрустят суставы, когда он на каждом шагу выбрасывает ноги вперед.

— Похоже, я знаю, в чем дело! — объявил Хаас.

Он сидел, опустив ноги в бадью с горячей водой. Они разболелись после длинной прогулки с Кахуном, поскольку вместо привычных ковбойских сапог на высоких каблуках Хаас пошел в шнурованных ботинках. В результате потянул сухожилия, которые почему-то называл «апчхиллесовыми», и теперь чувствовал себя неважно.

— Просто Хов привык таскать на себе свою «каминную трубу» и кучу другого железа, общим весом больше пятидесяти фунтов. Если налить ему примерно столько же свинца в ботинки, он будет увереннее ступать по земле.

— Послушай, — сказал Элсмит, — расслабь колени, не сгибай их так сильно на каждом шагу. И не стучи каблуками, ставь на пол сразу всю ступню. Вот так уже лучше. Немного практики, и ты научишься ходить, как простолюдин, — он взглянул на часы. — Гости могут появиться в любую минуту. Запомни, для членов Организации твое имя — Чарльз Вейер. Они тебе представятся как Фицмартин и Ледьяр; разумеется, настоящие имена у них другие, хотя Ледьяр действительно француз.

— К чему вся эта секретность? — спросил сэр Ховард.

— К тому, мой дорогой Вейер, что, не зная настоящего имени, ты не сможешь выдать человека даже под действием верамина. Тебе положено знать настоящие имена только тех людей, которые тебе подчиняются. В настоящее время тебе не подчиняется никто, а ты сам выполняешь только мои распоряжения.

Появившиеся в лагере Ледьяр и Фитцмартин при знакомстве с «Вейером» не задавали никаких лишних вопросов. Ледьяр оказался таким же высоким, как сам рыцарь, хотя и не столь массивным. Он был хорошо сложен, изысканно учтив и поэтому весьма привлекателен для прекрасного пола. В его присутствии сэр Ховард чувствовал себя провинциалом, если не сказать — деревенщиной. Второй гость оказался невысоким и смуглым нервным человеком. В руках держал коробку, которой, по-видимому, весьма дорожил. Когда все столпились вокруг, он открыл ее и стал быстро собирать сложную конструкцию из латунных стержней, шкивов, ремней и круглых стеклянных дисков с наклеенными кружками фольги. Сэр Ховард пришел к выводу, что вновь прибывшие занимают важные посты в Организации; ему было приятно участвовать в каком-то большом событии.

— Включите радио, — попросил Фитцмартин. — Сможете найти запрещенный диапазон прыгунов?

Когда из приемника раздалось зловещее канареечное чириканье радиостанции, он начал крутить коленчатый рычаг своего аппарата. Вскоре между двумя латунными шарами шлейфом посыпались частые вспышки голубых искр. После каждой приемник издавал хрипящий звук, полностью заглушавший щебетание прыгунов. Танцевальная музыка на одной из разрешенных частот также стала совершенно неразборчивой.

— Слышите? — спросил Фитцмартин. — Включив электростатическую машину с колесами диаметром шесть футов, мы легко заглушим весь радиоприем в радиусе около десяти миль. Если расставить такие установки по всей стране, мы можем забить статикой всю чертову связь прыгунов. Никаких других средств связи, кроме проклятого радио, у них нет. Триста лет назад они полностью разрушили телеграфную связь, и у них уйдет чертова уйма месяцев, чтобы наспех восстановить ее. Чертова уйма!

— И что дальше? — пыхнув сигарой, поинтересовался Элсмит.

— Ну как… я думал… то есть, я хотел сказать, старина, что… ну, если мы сможем их полностью дезорганизовать…

— Им потребуется около двадцати четырех часов, чтобы выследить все наши электростатические машины и восстановить связь. А что потом случится с нами, ты сам прекрасно знаешь. Но погоди, не огорчайся… — увидев, как изменилось лицо Фитцмартина, он продолжал: — В то же время, сама идея просто великолепна. Я восхищен ею. Просто хотел обратить твое внимание: прыгуны едва ли будут настолько огорчены радиопомехами, что совершат массовое самоубийство из-за маленьких статических машин. Маленькие мы делать не будем. Но можно разработать план создания больших установок, потом отпечатаем несколько сот тысяч экземпляров инструкций для их сборки и разошлем по региональным штаб-квартирам, по всему миру. Мне кажется, Бодж с этим справится. Затем, когда будет найден способ нанести прыгунам решающий удар, построим такие установки и включим их в решающий момент. Они окажут нам неоценимую помощь.

Гости задержались в лагере на несколько дней. На второй день сэр Ховард испытал легкий шок, увидев, как Салли Миттен прогуливалась по тропе вместе с Ледьяром. По-видимому, они находились в самых лучших отношениях и были настолько поглощены разговором, что не обращали на окружающих внимания. Он проводил их взглядом, подумав: «Значит, вот оно как!» Да, пожалуй, рыцарь вряд ли мог составить конкуренцию лощеному мсье Ледьяру.

Днем позже он наткнулся на француза, курившего сигарету и любовавшегося видом гор.

— Ах, добрый день, мой друг, — сказал Ледьяр. — Я очарован вашим ландшафтом. Он напоминает мне Центральный горный массив в моей любимой Франции.

— Так вы вскоре собираетесь обратно? — спросил рыцарь, стараясь, чтобы его вопрос не прозвучал явным намеком.

— Нет. Наверно, месяца через три, может быть, через четыре. Видите ли, я занимаюсь бизнесом. Являюсь, как у вас говорят, разъездным представителем одной французской компании.

— Могу я поинтересоваться, чем занимается ваша компания?

— Конечно, мой дорогой Вейер! Никаких тайн. Она производит парфюмерию.

Парфюмерия! Боже правый! Сэр Ховард больше не придавал значения незнатному происхождению, но парфюмерия! Это слишком. Краем глаза рыцарь заметил выходившую из лагеря Салли Миттен. Эх, если бы теперь нашелся какой-нибудь способ поставить этого торговца парфюмерией на место! Вообще-то, сэр Ховард обладал определенным мастерством в самых ярких видах увеселений, но в лагере, к сожалению, не практиковались ни рыцарские поединки, ни фехтование, ни скачки с препятствиями.

— Последнее время я мало занимался физическими упражнениями, — немного подумав, сказал он, — меня уж слишком усиленно учат взлому домов и разговору на диалектах. Как вы насчет борьбы?

— Мне не приходилось бороться последние несколько лет, но буду только рад немного размяться. Физические упражнения мне тоже нужны.

— Отлично! Чуть выше по тропе есть хорошая травянистая полянка.

Когда француз сбросил одежду, сэр Ховард вынужден был признать, что мышцы его отнюдь нельзя назвать дряблыми. Однако придавить этого малого рыцарю было так же просто, как прихлопнуть истощенного голодом москита.

Противники схватились друг с другом, и вскоре Ледьяр с глухим стуком упал на траву, но тут же вскочил на ноги, весело посмеиваясь.

— Окончательно поглупел на старости лет! — воскликнул он. — Я же выучил этот бросок, когда был совсем мальчишкой! Ну как, попробуем еще разок?

Сэр Ховард напрягся, пытаясь схватить Ледьяра за левое колено. Он так и не смог понять, что случилось дальше, просто вдруг обнаружил себя хватающимся руками за воздух. Потом он перелетел через плечо француза и шлепнулся на землю с ударом, едва не вышибившим из него дух. В мгновение ока рыцарь оказался крепко прижат лопатками. Как ни напрягал он свои мощные мышцы, высвободиться из захвата ему так и не удалось. Когда он заметил, что за бесплатным представлением с интересом наблюдают Салли Миттен, Лайман Хаас и Эли Кахун, счастья ему это не добавило.

— Может, еще разок, а? — ничуть не запыхавшись, спросил Ледьяр.

«Еще разок» закончился точно так же. Сэр Ховард с трудом сел и принялся разминать перенапрягшиеся мышцы. Озабоченный Ледьяр с сочувствием спросил:

— Я не переусердствовал с болевым захватом после броска, мой друг? Один японец научил меня этому приему. С радостью помогу вам его освоить.

Рыцарь без особого энтузиазма поблагодарил за преподанный урок. В конце концов, этот человек, вдобавок ко всем своим достоинствам, был еще и большой шишкой в Организации, а вот он — всего лишь новичок. И его попытка доказать хотя бы физическое превосходство потерпела полный провал. Разве можно было противостоять такой комбинации приемов?! «Ну ладно, — подумал он, — раз девушка предпочитает француза, значит, так тому и быть. Мы, ван С лики, не можем допустить, чтобы нас беспокоила такая ерунда. Кроме того, нам не следует забывать о чувстве собственного достоинства».

10

Два всадника ехали на юг с максимально возможной скоростью, пользуясь сменой аллюра — приемом, характерным для опытных конников. Шаг, рысь, легкий галоп, рысь, шаг, снова рысь… и так без конца. Знаток лошадей мог бы заподозрить, что громадный черный мерин и изящная рыжая кобыла слишком уж хороши, чтобы принадлежать столь невзрачным седокам, каким-то убогим простолюдинам. Хаас потихоньку ворчал, сетуя на необходимость оставить в лагере кожаные штаны и сапоги на высоких каблуках. А свою замечательную шляпу ценой в семьдесят пять долларов он лишь после бурного протеста и скандала поменял на поношенную фетровую, к полям которой была приколота парочка искусственных мух. Сэр Ховард также чувствовал себя весьма неуютно, поскольку ему никогда раньше не случалось пускаться в путешествие по стране почти голым, то есть — без доспехов из легированной стали. Правда, им позволили взять с собой мечи: такое оружие не могло привлечь ненужного и опасного внимания прыгунов.

— Идея заключается в том, — объяснил рыцарь Хаасу, — что мой старик не должен ничего знать об экспедиции. Он думает, что сейчас я в Уотертауне или где-нибудь еще. Иначе говоря, мы должны забраться в дом тайком. Лично мне кажется, они попросили нас выкинуть этот фокус, чтобы выяснить, насколько мы хороши в деле.

— Не думаю, что наши маскарадные костюмы так уж хороши, — проворчал Хаас. — Всякий раз, как я вижу прыгуна, мне так и кажется, что он тут же прыгнет к нам и начнет задавать вопросы. Чувствую себя отвратительно. Никогда раньше не обращал на них внимания, просто считал неизбежной помехой, с которой приходится мириться. Мне даже перестали нравиться сандвичи с сыром; сырный запах заставляет меня думать о прыгунах.

— И меня тоже, — вздохнул сэр Ховард. — По-моему, три недели назад такие сандвичи были гораздо вкуснее. До того как я отрубил ему голову. Если они нас все-таки остановят, ты сам знаешь, кем назваться. У тебя полный комплект фальшивых бумаг, удостоверяющих личность.

Рыцарь испытывал те же чувства, что и Хаас. Одно дело, когда твой враг — человек, которого хорошим ударом зубочистки можно вышибить из седла; совсем другое, когда тебе угрожает неведомая мощь таинственного оружия прыгунов вкупе с проклятой скрупулезностью захватчиков.

— Здесь ничего нет, — прошептал сэр Ховард.

Они тщательно обследовали маленькую комнату, примыкавшую к инструментальной кладовой, в которой Фрэнк ван Слик устроил лабораторию. Лучи от фонариков натыкались лишь на куски изогнутого металла, проволочные сетки и осколки стекла.

— Похоже, прыгуны долго копались в вещах твоего брата и все стоящее вынесли, — пробормотал Хаас.

— Да. Сперва они исследовали его приборы, а потом разбили их вдребезги; они сломали контейнеры, где брат держал насекомых, и вытряхнули всех этих мошек во двор. Сожгли его записные книжки, а научные книги забрали для своих библиотек. Пойдем отсюда. Найти что-нибудь можно только в замке.

— Ты уверен, что здесь нет никаких потайных комнат?

— Уверен. Это строение приподнято над землей, под ним нет ничего, кроме грязи и пыли, а стена — простая перегородка. Посмотри сам, сквозь щели видно мастерскую, так что здесь нет никаких скрытых мест между стенами или еще чего-нибудь такого. Пойдем.

Они подождали, пока сторож отойдет подальше, и прокрались через лужайку. Будучи более тяжелым, сэр Ховард подсадил вверх Хааса. Аккуратно воспользовавшись стеклорезом, тот дотянулся через отверстие в стекле до задвижки, после чего окно открылось с легким скрипом, почти не слышным из-за жужжания и стрекота ночных насекомых. Слегка затхлый запах библиотеки смешался с благоуханием сада.

— Спаси нас Бог, — сказал сэр Ховард, — если мой старик обнаружит, что мы сделали с его розами. Он будет ужасен, как изголодавшийся волк, увидевший девять ягнят!

Они обыскивали комнату, неутомимо шурша по шкафам, полкам и мусорным корзинкам, словно две большие любопытные крысы. Сэр Ховард уже почти отчаялся что-либо обнаружить, как вдруг вспомнил о привычке Фрэнка засовывать записки и бумаги между листами в книги и сразу забывать об этом. Его сердце дрогнуло, когда он осветил фонариком плотно набитые книжные полки. Здесь стояли сотни томов, так наскучивших ему в детстве: стихи, волшебные сказки, любовные романы, теология… Как же они отличались от тех содержательных, дающих пищу уму книг Элсмита! Наконец, он разобрался, где что стоит. На одной полке были руководства по фармакологии, бизнесу и другим вопросам, необходимым для управления герцогством. Те книги, которые читал Фрэнк, стояли здесь. Он вместе с Хаасом начал просматривать их.

Сначала обнаружились несколько чистых бумажек, по-видимому, вложенных между листами в качестве закладок. Сэр Ховард засунул их в карман рубашки. Нашлись еще три бумажки: на одной был рисунок с изящной головой пчелы, на другой — список из нескольких адресов, а на третьей — какая-то зашифрованная заметка:

Pulex irr.

М-146 Attr. fac. 17

М-147 A. f. 88

 M-148 A. f. 39

M-149 A. f. 99!!!

Эта бумажка находилась в томе под названием «Генетика животноводства», который был одним из немногих научных трудов, разрешенных прыгунами. В маленьком словаре нашелся еще один листок с решением математической задачи. Там было написано…

— Руки вверх, вы оба!

В темноте вдруг вспыхнуло желтое око мощного фонаря, осветившего сразу обоих грабителей. За фонарем маячила плохо различимая фигура пожилого человека в ночной рубашке. Он держал в руках «воровской лук», — так назывался арбалет с фонарем, укрепленным над прицелом. Арбалет был заряжен и взведен.

— Полегче со спусковым крючком, отец, — попросил сэр Ховард, поднимая руки, — ты рискуешь всадить стрелу в своего единственного правопреемника и наследника.

— Ховард! Я тебя не узнал.

Для маскировки сэр Ховард не брился больше недели; в результате его лицо было покрыто густой угольно-черной щетиной, способной напугать не только ребенка.

— Какого черта?! Что ты здесь делаешь? Что за идиотизм — грабить собственный дом?

— Я искал одну вещь и не хотел будить тебя в такое время. К сожалению, мы не можем тут задерживаться, — сэр Ховард понимал, что его извинения звучат нелепо.

— Да что такое здесь, в конце концов, происходит? Что ты ищешь? И кто этот человек?

Сэр Ховард представил Хааса, а затем продолжил путаные пояснения.

— Просто я искал свои бумаги, которые забыл здесь, как мне казалось. Ничего важного.

— Какие еще бумаги? И потом, этим нельзя объяснить твое… твое вторжение!

— Да так, просто кое-какие бумаги. Думаю, мы уже почти закончили, верно, Лайман? Счастлив был с тобой увидеться, отец.

— Ну нет, так не годится! Ты не можешь уйти из дома, пока я не получу разумных объяснений.

— Извини, отец, но я сказал все, что мог. А теперь мне действительно пора уходить.

Герцогом овладела раздражительность, что бывало не часто:

— Послушай, ты… мальчишка! Ты покинул дом, одетый, как подобает настоящему джентльмену, убедив меня, что собираешься на увеселительную прогулку. Спустя шесть недель я неожиданно вижу тебя ночью; ты одет, как бродяга, шляющийся по стране в компании простолюдинов, вламывающихся в дома приличных людей. Что это значит, сэр? Что все это значит?

— Извини, отец, просто у меня такой способ поразвлечься.