Помоги проекту - поделись книгой:
ГЛАВА 1
Любите ли вы машины так, как люблю их я? Нет, не вылизанные «Ламборгини» или «Бентли», а машины в целом: потрепанные, старые, поломанные, отслужившие своё трудяги; новые и вылизанные красавцы, добавляющие очков к статусу владельца. Любите такие машины? Я — да. Все без исключения. Мама обычно шутит: «Потому что ты родилась в машине». И это правда. Я появилась на свет в старом «Форде» отца, когда он вёз маму с фермы в родильное отделение местной больницы. К счастью, роды принимал врач, иначе папу хватил бы удар: он не может видеть мамину боль, паникует и суетится. Да, схватки у мамы начались по дороге, но родилась я уже на парковке больницы. Отец потом сутки не спал, говорил, стоило закрыть глаза, как ему снилось, что мама рожает, а больница пуста.
Хотя сказать, что папа трус... Нет, вы никогда не сможете так сказать, когда познакомитесь с ним. Грегори Стар сделал себя сам: начал с низов, работая на ферме, копил деньги, затем усердно учился, стал маркетологом. Потом годы долгого и упорного труда сначала на важных шишек, а позже — на себя. У папы талант и потрясающая интуиция на выгодные инвестиции: он умеет вкладывать деньги в перспективные сделки и учит этому других. В общем, большой босс: жёсткий, авторитетный и практически безапелляционный. Чтобы он поверил вам в каком-либо вопросе, нужны неоспоримые аргументы.
А я? А я, Розали, родилась в машине папы, почти всю жизнь провела в автомастерской своего дяди Джека, подавая ему инструмент. Отец в это время строил карьеру, а мама пыталась стать писателем. Нет, она пишет до сих пор и удачно издаётся, но её книги не для широкого круга читателей. Мама... она... ну, в общем, учит трахаться. Ага, я не ошиблась. Эмили Стар, жена начальника крупной компании, светская львица и женщина с потрясающим чувством стиля и такта, учит других людей заниматься сексом. Это не «Камасутра», не руководство «Что и куда сунуть», а подробные книги обо всем, что касается интимных отношений. По маминым словам, они невозможны без духовной составляющей.
Ну, вернёмся к мастерской. Как я туда попала? В садике было неинтересно, все дети казались тупыми и избалованными, поэтому я взбунтовалась. После череды драк и скандалов родители сжалились над другими детьми и забрали меня на домашнее пребывание, которое вскоре сменилось пребыванием в мастерской. А все потому, что няню мы себе не могли позволить, а родители выбивались в люди. Так что оставался один вариант: меня поручили дяде Джеку.
На тот момент ему было 23 года. Он много курил, пил много пива, матерился. У него в мастерской все время зависали друзья с какими-то девушками в мини-юбках и весьма откровенных топах. Конечно, при мне они старались вести себя прилично, но иногда проскакивали шутки и слова не для детских ушей. А ещё у дяди проскакивали технические подробности ремонта автомобилей. Проще говоря, он ремонтировал машины «вслух»: любое своё действие он сопровождал бормотанием с подробными инструкциями. Так что в пять лет я уже чётко знала, что такое карданный вал, где он установлен и чему служит. И так обо всех мыслимых и немыслимых запчастях практически любой марки автомобиля.
Когда я пошла в школу, то продолжила приходить к Джеку в мастерскую каждый день. Маму это насторожило. Она пыталась привить мне «девчачесть»: отдавала на танцы, фортепиано, курс благородных манер в местной элитной школе. Я посещала все занятия, а после них мчалась в мастерскую дяди. Хотя бы на пару часов, даже на тридцать минут. Я стала как наркоманка и к пятнадцати годам уже не могла прожить ни дня без запаха бензина и масла.
Мама сдалась, решив, что я перерасту эту привязанность к железкам, и сосредоточилась на моей подрастающей сестре Элли, которой на тот момент исполнилось двенадцать. Она стала воплощением маминой мечты: элегантная, манерная, спокойная, с гладко зачёсанными волосами и неизменным платочком с анаграммой в стильной сумочке. В отличие от меня: вечно растрепанной, в драных джинсах или шортах, с безумным блеском в глазах и с нестираемыми пятнами смазок и машинных масел на одежде. Мы даже внешне сильно разнились. Я фигуристая, как бабушка: уверенный третий размер груди, округлые, слегка пышные бедра; при этом я достаточно высокая, почти 170 см. Элли блондинка, как и мама, невысокая, хрупкая и утонченная, словно фарфоровая статуэтка. Даже глаза у нее голубые, тогда как у меня — зеленые. Мы с сестрой абсолютно разные, но от этого наша любовь не стала меньше. Мы как минус и плюс.
Сейчас она готовиласьк главному событию своей жизни — замужеству с выпускником Гарварда, гордостью курса и родителей, всегда элегантным и с неизменным свитером на плечах, Робертом Палмером. Ее мечта, любовь и надежда. Роберт стал первой страстью Элли в широком понимании этого слова. Сестра никогда не совершала безрассудных поступков, никогда не шла против слова родителей и никогда не шокировала общественность. До Роберта. Наш мальчик оказался тем самым обладателем чертей в своем тихом омуте. Они с Элли сбегали с занятий, чтобы поехать на пляж, ночью сбегали из дома, чтобы заняться безумным сексом в машине на обочине дороги. Парочка собиралась бросить Гарвард на третьем курсе, чтобы путешествовать и искать свой дзен. В общем, из примерных воспитанных детей чопорных родителей они превратились в нарушителей семейного спокойствия. Так что, когда они заявили о своей помолвке, никто даже не пытался спорить. Мои родители и Палмеры решили разрешить детям свадьбу и посмотреть, что из этого выйдет. Ну и что, что Элли всего двадцать один, а Роб лишь на год старше? Они счастливы, и это главное.
Как можно уже догадаться, мне двадцать четыре. И я не замужем. И даже не планирую, несмотря на желание родителей. Они не сдаются, особенно мама, которая практически на каждый воскресный обед приглашает своих подруг и просто знакомых с их холостыми сыновьями. Во время одной из таких встреч я познакомилась с потрясающим Грегори Монтгомери — имя претенциозное, он кто-то там в каком-то там поколении. Но кому до этого дело? Ему двадцать шесть, он главный дизайнер в модной студии. Тысячи толстосумов приходят к нему, чтобы оформить интерьеры своих крутых квартир в престижном районе. У него обалденное чувство юмора, красивейшая улыбка с ямочками, бездонные голубые глаза и пресс с положенными шестью кубиками. Он мог бы стать воплощенной мечтой любой женщины и был бы рад помочь нашим матерям устроить наш счастливый союз, если бы это было возможно. Приведя его к нам на обед, миссис Монтгомери не учла маленького нюанса: Грег не интересуется женщинами. Никакими. Вообще. И, конечно, его родители не могли смириться с этим, как мои не могли смириться с моим нежеланием выскочить замуж и нарожать детишек. В общем, мы с Грегом сошлись на почве заговоров против воли наших родителей и желания быть свободными. От всего...
Так что мы стали друзьями, очень близкими. Мы регулярно выбираемся на прогулки и встречи, ходим в ночные клубы и спортзал. Никогда туда не ходила. И вы не увидели бы меня там, если бы не Грег — он бывает очень убедительным.
Итак, что мы имеем? Как и у всех героинь всех мелодрам, у меня есть набор из трех подруг: Грег, Моника и моя сестра Элли. Я в нашем союзе играю потаскушку, Грег — ну вы поняли — друг гей, Элли — благопристойная девица и абсолютно сумасшедшая Моника.
С Моникой Грейнджер я познакомилась во время драки. Да-да, именно так. Мы были в клубе с ребятами из моей мастерской, пили, веселились. А потом в клубе началась потасовка.
— Смотрите, это женский бой! — крикнул Майк.
Я повернула голову к танцполу и увидела, как белая макушка мелькает над толпой. Ее розовое, абсолютно неприличное платье было наполовину стянуто и демонстрировало кружевное нижнее белье кричащерозового цвета. Мы подошли ближе.
— Я лесбиянка! Не лапала я твоего парня! Я встречаюсь с девушкой, дура ты! — услышали мы, как блондинка кричала своей сопернице
— И где твоя девушка? — прокричала в ответ рыжая, густо накрашенная девица, килограмм на десять превосходящая по весу блондинку.
— Здесь!
То, что голос был мой, я поняла лишь после того, как ко мне обратились десятки пар глаз, включая глаза блондинки, во взгляде которой сквозило недоумение. Но оно быстро прошло. Она взяла себя в руки и, прокричав рыжей «Пошла на хер со своим козлом!», решительно подошла ко мне, схватила рукой за затылок и притянула к себе, впившись своими губами в мои. Шок? Неожиданность? Недоумение? Ещё с десяток чувств я испытала за какие-то пару минут нашего поцелуя. Она оторвалась от моего рта, развернула спиной к танцполу, шлепнула по попке (что?) и, положив руку мне на талию, повела прочь.
— Где твой столик? — спросила она.
Я взяла ее за руку и отвела к нашему столику, где с лукавыми усмешками сидели ребята.
— Вот это представление, дамы! — Стив кричал и смеялся одновременно.
— Потише, здоровяк, не то надеру тебе зад за эту девочку, — отозвалась блондинка и повернулась ко мне. — Спасибо. А ты неплохо целуешься. — Она подмигнула.— Я, кстати, Моника.
— Розали. Или просто Роуз. — Улыбнулась я в ответ. Уже тогда я поняла, что она мой человек.
— Так, может, повторите на бис, раз уж познакомились и обе, полагаю, отлично целуетесь? — выкрикнул Френк.
— Иди на хрен! — ответили мы в один голос.
— А вы подружитесь, — засмеялся Марк.
— Да, прекрасный тандем, — добавила его девушка Алиса.
Вот так и началась история нашей дружбы. Мы, конечно, больше не целовались, потому что абсолютно гетеросексуальны, но наши походы в клубы, бары, а также на шоппинг, тихие домашние кинопросмотры и посещения салонов красоты стали традицией.
Уже позже мы все узнали, что Моника — журналист в достаточно серьезном экономическом издании и только в ночи субботы позволяет себе быть оторвой. Остальное время она респектабельная, спокойная и рассудительная. Ну, естественно, с перчинкой и задором.
После одной из таких суббот, плавно перешедших в воскресенье, я до самой среды чувствовала похмелье.
ГЛАВА 2
Полдень. У меня был обед. Я не люблю уходить из мастерской на перерыв, потому что до ближайшего кафе добрых пять километров, так что ем на месте. Либо что-то беру с собой, либо еду привозят ребята, когда мотаются в город. В тот день у меня был грибной суп и лапша из китайского ресторана, владелец которого за полчаса до этого забрал свой отремонтированный «Форд».
Он угощает — я счастлива. Я уплетала суп и листала ленту в «Фейсбуке», сидя на верстаке и болтая ногами. За этим занятием меня и застал вошедший в мой ангар Майк.
— Роуз, там новая машина приехала.
— Обедаю и занята. Пусть ждёт конца перерыва, — ответила я, не поднимая головы.
— Ну, вообще-то, чувак оставил машину и укатил. Сказал, что у него нет времени сидеть и ждать, — неуверенно ответил Майк.
Я чуть не поперхнулась.
— Какого?.. А он хоть сказал, что с его тачкой не так? И контакты хоть какие-то оставил? Что за придурок?
— Не знаю, белый воротничок, — Майк говорил, потупив глаза в пол, но на губах играла лукавая улыбка. — Он практически кинул мне ключи и визитку, пересаживаясь из своей машины.
— Обалдели совсем эти мажоры. Так что с тачкой? — спросила я, вытирая руки и спрыгивая со стола. Мне уже было интересно, на какой такой супермашине ездят подобные странные люди. — И вообще, почему именно я? Через пару дней мистер Роджерс должен пригнать свой «Додж».
— Просто все заняты, а у тебя еще два дня впереди.
— Ма-а-айк, — простонала я, — я хотела убраться здесь и заняться бумагами. Ты же потом будешь меня заставлять работать по ночам, чтобы вовремя сдать отчеты бухгалтерам.
— Буду, детка. Но все это часть нашей работы, и это наш бизнес. Так что будь добра отыскивать время на бумажную работу и уборку, не отрываясь от ремонтов.
— Ты, Майк, — я подошла к нему и ткнула пальцем ему в грудь, — монстр! И я уже сотни раз пожалела, что взяла тебя в долю.
— Не-а, не пожалела. Я твой самый лучший в мире компаньон, — рассмеялся в ответ Майк, взял меня за руку и поцеловал пальчики. Он подмигнул, отпустив мою руку.
Очаровательный, потрясающий Майк. Его любят все: женщины, пригоняющие свои машины на ремонт и диагностику чаще, чем это нужно; девушки в ночных клубах, барах, в парках, на стоянках и заправках; тетушки, пытающиеся пристроить своих дочерей и племянниц в хорошие руки; бабушки с незамужними внучками. Почему? Майк надежный. Настоящий. Мужественный. Сильный. Красивый. Парень прекрасно выглядит: слегка подкачан, блондин с почти прозрачными голубыми глазами, живым искренним взглядом. У него сильные руки и открытая душа. Майк — ум, честь и совесть всей нашей небольшой фирмы. Ну, и моя заодно. Именно он напоминает мне, что я превращаюсь в шлюху, когда слишком увлекаюсь случайными связями. Именно он подставляет надежное плечо, когда нужна помощь, или может просто побыть жилеткой, когда остальные члены моей разгульной банды заняты.
Кстати, о случайных связях. Я не люблю отношения. Очень сильно не люблю. В старшей школе я встречалась с Колином Макалистером. Это была любовь. Наивная, детская, переросшая в сильную связь за какие-то пару лет. Мы повсюду были вместе, даже поступили в один колледж. Мы строили далекоидущие планы: семья, карьера, дети, внуки, дом, собака. В этих мечтах было все. Но, как выяснилось позднее, в них было все, за исключением меня. На втором курсе Колину сорвало крышу. Появились первокурсницы: одна краше другой, каждая следующая была доступнее предыдущей. И этот почетный
Потом появился ОН. Такой горячий, добрый, отзывчивый и ласковый. После третьего раза он меня просто преследовал. Он был во всех местах, где была я, и постоянно клянчил свидания: подкупал, шантажировал, умолял и угрожал. Он делал это все так легко, непринужденно, с улыбкой и ласковыми касаниями, что я сдалась. Мне показалось, что именно в отношения с ним я могу окунуться и быть спокойной, чтоон будет охранять меня и мое сердце, в его руках оно должно было быть в безопасности.
После пятого свидания я уже планировала наше «долго и счастливо», после пятнадцатого — поглядывала на свадебные салоны. После года отношений я даже зашла в один из них, просто чтобы узнать цены на платья, но так увлеклась, что перемеряла около десяти штук. А потом все полетело к чертям. Началось все с незапланированного похода в бар с Моникой. В тот самый бар, где был он вместо придуманной для меня версии о задержке на работе. И был не один. С девушкой. В женском туалете. Со спущенными штанами и своим членом между ее губ. Затем был скандал. Не просто скандал. Произошло то, что на пару лет прописало меня в кабинете психиатра и вернуло к старым добрым свиданиям на одну ночь. Свиданиям, которые начинались и заканчивались в моей или его постели.
Имя этого мудака запрещено произносить в кругу друзей и семьи. И вообще имена любых парней, с которыми я сплю. Либо я называю их по фамилии, либо вообще никак. Потому что знаю: это устанавливает между нами эмоциональную связь, а именно ее я и стараюсь избежать. Но если назвать имя мужчины, к которому уже есть привязанность, я рискую не просто пострадать, а уже никогда не собрать своего сердца воедино. Мама, психиатр, Эли, Моника и Грег пытались убедить меня, что не все мужчины такие уроды, что есть реально достойные кандидаты на владельца моего сердца. Первое время я кивала, потом отрицала, затем скандалила, пытаясь закрыть им рот,а дальше просто запретила поднимать эту тему под страхом больше никогда меня не увидеть. Единственный человек, который проявил понимание, — это мой отец, как ни странно. Он просто усадил меня к себе на колени, как делал в детстве, гладил по голове, слегка покачивая, и позволил выплакать все накопившиеся слезы. Именно папа делал меня сильнее, но именно он и пытался меня сломать, чтобы слепить в профессиональном плане того, кого хотел видеть. Сложные отношения.
Но вернемся к ангару.
— Итак, Майки, что с машиной? — сказала я, направившись к выходу.
— Толком не знаю. Мажор сказал, что нужна диагностика. Что-то гремит, и периодически машина теряет мощность на прямой дороге.
— Ладно, посмотрим.
Майк шел за мной следом.
— Слушай, Роуз, а почему ты ни с кем не встречаешься? — выдал парень уже перед самым выходом из ангара.
Я застыла и медленно развернулась к нему лицом.
— Майк?
— М-м-м?
— К чему вопрос? — спросила я с улыбкой. — Хочешь стать моим парнем?
— Нет. Просто у тебя шикарная задница. Она заслуживает регулярных ласк, а ты лишаешь ее этого удовольствия, — ответил Майк и улыбнулся.
— Майки, малыш.—Моя улыбка стала ещё шире.—Поверь, она с завидной регулярностью получает свою ласку. — Я подмигнула парню. — А что на счёт твоей?
— А мою теперь будет ласкать Джессика. Регулярно и официально, заметь.
— Так ты ее все-таки затащил в постель, паршивец?
— Пока нет. Сегодня уже третье свидание, и я полон надежд.
Я снова усмехнулась.
— Дерзай, жеребец. Хочешь, подкину мамину книгу как руководство? — я уже откровенно смеялась.
— Ох, я ведь просто похвалил твою задницу, — угрюмо ответил мой друг.
Мы вместе рассмеялись и вышли из ангара. И тут я просто застыла с отвисшей челюстью. Перед соседним ангаром стоял «Форд Мустанг GT». Это не машина, это любовь. Ярко-красного цвета. Красивый, блестящий, мощный, стильный и безумно дорогой. Четыреста шестьдесят шесть лошадиных сил, которые урчат как гигантский котенок. О такой машине я мечтала с шестнадцати лет, когда похожую, но черного цвета, впервые пригнали к моему дяде на ремонт. Я тогда провела в ней все семнадцать дней ремонта. Именно тогда и появилась мечта: иметь такую же тачку. Позже к ней добавилась еще одна машина — «Тесла Родстер». В общем, автопарк мечты расширялся. Но «Мустанг»… «Мустанг» стоял на самом первом месте. В прошлом году я почти купила такую в состоянии развалюхи, чтобы возродить к жизни, но меня опередили буквально на двадцать минут. Столько волос из своей головы я никогда не вырывала.
Я ахнула и подошла к красавцу,погладила капот и легла на него, раскинув руки, как будто обнимая. За спиной раздался смех Майка.
— Что, любовь навеки? —спросил друг.
— Не то слово, Майки, не то слово.
Я вздохнула, поднялась с капота и повернулась к парню.
— Он мой, — безапелляционно заявила я.
—Даже не сомневался, — ответил Майк, передавая мне ключи и визитку. — Загони ее в свой ангар, пока ребята не приехали, и не началась драка. И, кстати, почему он?
— Такой мощный, стильный и сексуальный автомобиль не может быть девочкой, — ответила я и подмигнула другу.Я быстро запрыгнула на водительское сидение и снова мечтательно вздохнула. — Мой малыш, — прошептала я, заводя урчащий двигатель.
Весь день до позднего вечера я провозилась с машиной Мажора. Прям прицепилось к нему это имя, и я ничего не стала менять. Почти у каждого нашего клиента есть прозвище: Пупсик — добродушный сотрудник пиццерии на минивэне, Макаронник — злой владелец итальянского ресторана. Кстати, он такой же итальянец, как я кубинка. Еще есть Барби — блондинка, помешанная на своем розовом кабриолете, а заодно и на Майке. По ее словам, он похож на Кена и поэтому просто обязан с ней встречаться.
Я провела диагностику, все проверила и нашла пару сбоев в работе машины. Осталось заказать запчасти и отремонтировать. Для этого мне нужно было получить согласие владельца, потому что детали на такой автомобиль немало стоят. Я решила написать Мажору на электронную почту, указанную на его визитке.
От кого: Розали Стар.
Кому: Джордж Мун.
Тема: ремонт авто.
Добрый вечер, мистер Мун. Меня зовут Розали. Я автомеханик, который ремонтирует ваш «Мустанг». После тщательной диагностики я нашла сломанные детали,которые нужно заменить. Это будет стоить 4800 долларов. Хочу получить ваше согласие на заказ запчастей и ремонт машины.
Ответ пришёл через 10 минут.
Кому: Розали Стар.
От кого: Джордж Мун.
Тема: серьёзно?
Поделиться книгой: