– Это они обрушили мост, – пробормотал Донателло.

– Но не все так уж страшно, – попытался успокоить Рафаэль. – По крайней мере, теперь ясно, что кто-то, тоже из этих самых потусторонних сил, борется за нас.

– В этом что-то есть, – оживился Микеланджело. – Иначе как объяснить то, что мы уже так долго находимся в их власти, но ничего страшного с нами до сих пор не произошло.

– Ничего, – не унимался Донателло, – они скоро придут и заберут нас!

ГЛАВА 7. УЖИН ПРИ СВЕЧАХ

– Это кажется невероятным, – сказал Микеланджело Рафаэлю, когда они снова вошли в каминный зал, – но ты наверное был прав!

Взору черепашек открылась невероятная картина. Посреди зала стоял большой деревянный стол, застеленный белоснежной скатертью. Вокруг были расставлены четыре дубовых кресла с высокими стрельчатыми спинками. Стол буквально ломился от самых великолепных яств.

Тут стояли серебряные блюда с ещё дымящейся, только что приготовленной дичью, искусно украшенной зеленью и овощами, с молочными поросятами, мясными пирогами, заливными лосиными языками, фаршированными щуками и осетрами. Рядом были целые миски с красной и чёрной икрой, отменными салатами, пудингами и желе. Напротив каждого кресла стояла роскошная фарфоровая посуда, рядом лежали серебряные вилки и ножи. Между тарелок были расставлены бутылки тёмного, почти чёрного стекла, из горлышек которых «Урчали деревянные пробки с остатками сургуча. Сверкали гранями хрустальные бокалы и фужеры.

Два массивных канделябра стояли в противоположных концах стола. Свечи в них были чёрного цвета. Они ярко горели и воск оплывал на белую скатерть.

– Это впечатляет! – воскликнул Леонардо. – Кстати, я только сейчас осознал, насколько проголодался. Хватаю молочного поросёнка. Я его могу проглотить целиком!

– Неужели ты собираешься есть? – удивился Донателло.

– А что, ты будешь только смотреть? – не сдавался Лео. – Не думаю, что это опасно – отравить нас сейчас, после стольких возможностей, было бы просто глупо!

– Пожалуй, и я перекушу, – поддержал его Рафаэль. – Да и выпить чертовски хочется. Надоели эти страхи.

Всем показалось, что замок отозвался одобряющим мычанием.

– Ну, раз такое дело… – Микеланджело первый уселся за стол.

Друзья не заставили себя долго ждать.

– Предлагаю тост, – с издёвкой в голосе проговорил Донателло, – за столь удачный и содержательный уик-энд!

– Не могу не поддержать, – парировал Леонардо. – Во всяком случае я не припомню ещё такого дня и такой ночи, столь насыщенных впечатлениями и событиями!

– Насчёт событий я бы не торопился утверждать, – не согласился Микеланджело. – Как ни странно, но событий пока никаких не происходит.

– Ничего! Дождёмся первых петухов, перемахнём через речку, словим попутку и – домой! – мечтательно закатил глаза Леонардо. – Вот это будет событие!

На какое-то время разговоры притихли: каждый был занят тем, что набивал снедью изголодавшийся желудок.

Леонардо в прямом смысле слова «молотил», не успевая хорошо прожевать пищу, постоянно запивая её крепким вином из огромного бокала.

Рафаэль ел спокойно, но разговаривать у него тоже не было никакой возможности: его рот постоянно был заполнен пищей.

Леонардо постоянно издавал какие-то нечленораздельные звуки, которые должны были означать его восхищение деликатесами, выставленными заботливым хозяином на стол. В этот момент он сам был похож на одно из привидений, неразборчивые голоса которых раздавались со всех сторон.

Микеланджело ел с достоинством и аккуратно. В бокале, который он наполнил один раз, плескалось на дне красное вино.

Донателло сидел в пол-оборота к столу, вытянув ноги, и с пренебрежительным видом что-то гонял по тарелке. К вину он практически не притрагивался, и всем своим видом выражал протест против принудительного заключения в замке – постепенно тела и души друзей стали отогреваться. Начал завязываться непринуждённый разговор. На привидений они уже не обращали никакого внимания, будто тех и не было.

Леонардо захмелел Друзья смотрели на него с укором, но тот не понимал, в чём состоит его вина. Пытаясь как-то разрядить напряжённую обстановку, Леонардо решил рассказывать анекдоты.

– Забирается однажды вор в богатый дом, – начал он заплетающимся языком.

– Кто забирается?

– Куда забирается?

Друзья не сразу поняли, что их товарища потянуло на шутки.

– Вор, говорю, забирается в богатый дом. Смотрит, а там собака, здоровенная-здоровенная! Да как бросится на него с рыком…

– Слушай, – зло прервал его Донателло.

– Да ладно уж, пусть продолжает, – перебил Микеланджело. – Весело ему, так порадуемся за товарища.

– Вор, конечно, испугался, – как ни в чём не бывало, продолжал Леонардо, – бросился назад к дверям. Но те захлопнулись. Он пытается открыть замок, но руки трясутся, ничего не получается. «Ну, все, – думает, – пора прощаться с жизнью!» Тут видит, посреди комнаты висит клетка с огромным попугаем. Птица возьми, да скажи:

«Здр-р-равствуйте» Собака сразу приветливо хвостом завиляла, полезла лизаться. Вор видит, ситуация изменилась, и сразу осмелел. Пошёл по квартире, шарить стал повсюду. Набрал добра – не унести! Там и деньги, и драгоценности, и аппаратура дорогая. Упаковал сумки, – довольный. Напоследок пошутить вздумал. «Что, – говорит попугаю, – кроме «здравствуйте!» ничего другого говорить не умеешь?» А тот возьми, да и скажи: «Фас!»

Леонардо залился весёлым смехом. Раф и Микеланджело криво усмехнулись. Донателло только поморщился.

И тут отозвались коридоры и переходы замка. Отовсюду раздался леденящий душу жуткий хохот. Если бы у черепашек были волосы, то они сейчас стояли бы дыбом, как заряженные электричеством бумажки из опытов на уроках физики.

Друзья съёжились в креслах.

– Может, хоть после этого ты заткнёшься?! – зашипел на Лео Донателло.

Все притихли, ожидая, когда же уляжется шум. Привидения хохотали несколько минут.

– А у них есть чувство юмора, не то что у вас, – прошептал Леонардо.

Голос его дрожал от страха, Лео был трезв, как стекло.

Какое-то время все сидели молча.

– Нет, это просто невыносимо! – промолвил Леонардо.

Он налил себе полный бокал вина и выпил залпом.

На этот раз примеру последовали все остальные, даже Донателло.

Хмель, который постепенно разлился по их телам, заставил взглянуть на вещи совершенно другими глазами. Они снова перестали бояться.

– Да ну его – неопределённо бросил Рафаэль.

– Действительно, будет потом о чём вспомнить, – Микеланджело махнул рукой.

– Может, ещё что-нибудь весёленькое расскажешь? – подзадорил друга Донателло.

Леонардо задумался. Но мозги его уже слабо соображали. Тогда он придумал кое-что другое.

– Не беспокойтесь, я вас сейчас повеселю. Давно приготовил…

Он поднялся и нетвёрдым шагом подошёл к камину. Там стоял старый ламповый магнитофон, который герой прихватил на чердаке.

– Только бы электричество было, – пробормотал он, возясь с шнуром.

– Откуда ему тут взяться? – усомнился Рафаэль.

– А кто его знает. Здесь все откуда-то берётся, если надо.

Леонардо подключил магнитофон и щёлкнул массивной рукояткой.

Магнитофон вздрогнул и заурчал, вибрируя верхней крышкой.

– Ура! Сейчас у нас будет дискотека! – Леонардо попытался намотать упавшую петлю магнитофонной ленты на бобину. Но это ему никак не удавалось.

– Давай, помогу, – Рафаэль подсел ближе к товарищу.

Вдвоём у них что-то получилось и они, немного покумекав, заправили ленту в механизм.

Со скрипом закружились бобины. Из динамиков раздался сдавленный хриплый мужской голос:

– Дневник профессора Кронка. Ноябрь, тринадцатое число…

ГЛАВА 8. ЗЛОВЕЩИЕ ЗАКЛИНАНИЯ

– Выключи сейчас же! – поморщился Донателло.

– Погоди, – остановил его Микеланджело. – Давай послушаем. Это может быть для нас полезно.

Голос, записанный па магнитную ленту, продолжал:

– Тринадцать лет назад я проводил раскопки авестийского храма в Малой Азии. В одной из стен фундамента мною был найден тайник, в котором находились несколько листков одной очень древней книги. Лабораторные анализы показали, что возраст её – несколько тысяч лет. В те времена, когда была написана эта рукопись, тайна приготовления пергамента ещё не была раскрыта. Все записи производились либо на глиняных и деревянных дощечках, либо на папирусных свитках. Так что мою находку по праву можно считать первой книгой, созданной на Земле.

– У нас сегодня прямо ночь открытий! – восхищённо сказал Леонардо. – А вы ещё ехать не хотели, – он с укором посмотрел на Донателло.

Голос из магнитофона продолжал:

– Листы древней книги сделаны из кожи тончайшей выделки, они прекрасно сохранились. Надо отметить, что в последствии технология изготовления пергамента не только не улучшилась, а можно даже сказать наоборот… Единственным отличием от более поздних образцов является то, что листы имеют бурый, почти чёрный цвет, а текст написан белой краской.

– Не нравится мне всё это! – вздохнул Донателло.

Ему никто не ответил. Голос профессора продолжал:

– Я не опубликовал свою сенсационную находку, потому что хотел сам расшифровать письмена. На это у меня ушло долгих тринадцать лет…

– Опять тринадцать! – воскликнул Рафаэль. – Вам не кажется это навязчивым?

– Кажется, – усмехнулся Микеланджело.

– Мне удалось расшифровать смысл текста! – продолжал хриплый мужской голос. – И более того, на основе проведения семантического и фонетического анализа древних языков, я смог восстановить звучание древних писаний.

А теперь о самом содержании. Листы оказались из древней книги, которая называется «Призыв мёртвых». Состоит она из заклинаний, способных вызывать к жизни злых духов. До поры до времени они мертвы, но до конца мёртвыми никогда не бывают. Разбуженные, духи эти восстают из могил, чтобы забрать в царство мёртвых тех, кто ещё живой, – чеканил слова профессор.

– Выключи этот бред! – закричал Донателло.

– Да погоди, дай послушать! Профессор продолжал:

– Книга была захвачена во время одного из крестовых походов. Храм сожгли, а манускрипт попал в Европу. Остались только несколько листков, которые были спрятаны в тайнике, впоследствии обнаруженном мною. Пытаясь найти следы основной части рукописи, я провёл долгие годы в архивах и музеях. Мне удалось напасть на след книги. Она хранилась в этом затерянном замке в горах. Я приехал сюда, чтобы отыскать уникальный экспонат, способный перевернуть все наши знания о предках и в корне изменить представления о жизни на Земле.

– Это просто какой-то маньяк! – не унимался Донателло. – Впрочем, как и «Повелитель Вселенной».

А теперь я прочитаю вслух те листы, которые по счастливой случайности попали мне в руки, – продолжал Кронк.

После короткой паузы из динамиков послышался всё тот же профессорский голос. Но говорил он что-то непонятное. Какие-то странные, тревожащие душу слова доносились из динамика. Забытый язык ожил в каминном зале.

Слова звучали мрачно – гортанные звуки, придыхание – это было совсем не похоже на английский язык.

– Наверно какая-то молитва! – догадался Лео.

– Выключи! – внезапно заорал Донателло. – Выключи немедленно! Я просто не могу этого слушать!

Все онемели от его крика.

Донателло подскочил к магнитофону и с размаху ударил ногой по крышке. Бобина слетела и покатилась по полу, оставляя за собой блестящий извилистый хвост магнитной плёнки.

Но было поздно.

От непонятных слов молитвы-заклинания громыхнул гром, закачались деревья, начал подрагивать пол под ногами. Забренчала посуда на столе, со звоном попадали бокалы, оставляя на белоснежной скатерти кроваво-красные разводы. Из окон исходило холодное голубое свечение. Ветер рвал двери и окна с петель, пол дымился. Воздух наполнился трупным смрадом.

И тут стали происходить ужасные вещи.

С портрета какого-то графа, жившего сотни лет назад, сошёл сам изображённый. Но это был не живой человек, а его истлевшие безобразные останки.

С голого черепа свисали слипшиеся космы седых волос, из рукавов камзола выглядывали кости кистей рук, пустые глазницы светились фосфоресцирующим огнём.

Отвисла беззубая челюсть, и мертвец разразился хохотом:

– Ну что, герои, я вижу, вам не по себе?! Ничего, не пугайтесь, мои дорогие! Скоро и вы станете такими же красавчиками. Мы призовём вас в царство мёртвых!

Как ни странно, но первым из оцепенения вышел Донателло.

– Получай, скелет! – воскликнул он и швырнул в графа тяжёлым стулом.

Мертвец жутко закричал, упал на пол и рассыпался. Его волосатый череп покатился по полу и с глухим стуком ударился о стену.