Помоги проекту - поделись книгой:
Старое платье королевы
Кира Измайлова
КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU
ПОКУПАТЕЛЬ: Yulia (nesterova1596@mail.ru) ЗАКАЗ: #286005265 / 31-июл-2019
КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!
Интернет-магазин фэнтезийной литературы feisovet.ru
У нас:
сообщество современных и интересных авторов
постоянно пополняемая коллекция электронных книг
самые разные жанры – фэнтэзи, любовный роман, приключения, юмор, эротика
бонусы в виде бесплатных книг для постоянных покупателей
Приглашаем к сотрудничеству новых авторов http://feisovet.ru/avtoram
Оглавление
АННОТАЦИЯ
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
ГЛАВА 21
ГЛАВА 22
ГЛАВА 23
ГЛАВА 24
ГЛАВА 25
ГЛАВА 26
АННОТАЦИЯ
Эвина Увдир – сирота с рождения. Она не знает, кем был ее отец: мать уверяла окружающих, будто офицером, но как проверишь?
Она любит помечтать, но не в ущерб учебе: в пансионе ее держат только по милости пожилой директрисы, учившей ещё мать Эвы. А ещё Эва понимает: до выпуска осталось всего ничего, и вскоре ей придется самой зарабатывать себе на хлеб. Хорошо, если директриса составит протекцию и устроит к знакомым или даже оставит в пансионе, а если нет?..
Но чудеса все-таки случаются, и Эва не может поверить своим ушам: ее отыскал отец и прислал своего поверенного. И ехать нужно немедленно: отец при смерти – старые раны вот-вот сведут его в могилу, а он мечтает увидеть дочь перед смертью.
И почему же Эве чудится подвох в этой истории, так похожей на любимые ею и настрого запрещенные в пансионе романы? Быть может, чудо окажется вовсе не добрым?..
ГЛАВА 1
Время сумерек – особенное. В сказках говорится, что именно в сумерках оживают чудеса. Не ночью, вовсе нет: тогда наступает их законное время, когда они властвуют безраздельно, только люди их не замечают. А вот граница ночи и дня, когда солнце ещё не скрылось за горизонтом, но вечерние тени уже длинны и густы – это те самые минуты, когда можно повстречаться с чудесами лицом к лицу.
Жаль, в нашем пансионе ничего подобного днем с огнем не сыщешь. Нет ни запертых комнат, в которых спят старые пыльные зеркала, отражающие будущее, прошлое и даже иные миры, ни палисадника, где можно заглянуть под куст сирени или в мышиную норку и обнаружить нечто удивительное. Кругом только камень да чахлые городские деревья, заключенные в чугунные решетки, словно арестанты. Время от времени нас, пансионерок, возят на прогулку в ботанический сад или даже за город, но разве можно отлучиться хоть на минуту, когда за тобой коршуном следит классная дама? Да и что это за прогулка: парами, рука об руку, по тропинкам...
Мне порой воображалось, как я убегаю в дремучий лес и брожу там босая по мягким мхам и шелковистым травам, сколько заблагорассудится, собираю душистую землянику и лесную малину, срываю цветы... Конечно, это были лишь мечты. Никаких дремучих лесов в округе давным-давно нет, а в чахлых рощицах, я слышала, ягод и не найдешь: первыми до них добираются деревенские дети, а чужаков, пришедших за их добычей, они могут и побить. И босиком мне доводилось ходить разве что по холодному полу общей спальни, в лесу же я непременно распорола бы ногу о какой-нибудь сучок.
Но мечты есть мечты: в них жили прекрасные олени с добрыми темными глазами и бархатными носами, веселые птицы, забавные белки и зайцы, хитрые лисы и даже суровые хозяева леса – волки и медведи, которые предпочитали держаться подальше от людей, но могли заступиться за несправедливо обиженного...
Я вздохнула и перевернула страницу: оставалось решить две задачи, вот и вся моя повинность на сегодня. Остальные тоже корпели над уроками: слышались тяжелые вздохи и – клянусь, не лгу! – проклятия в адрес учителей.
Домашние девочқи – так у нас называли тех, кто каждый день уходил из пансиона, отсидев занятия, - наверняка готовили уроки при уютном теплом свете ламп. Наверно, многим старые служанки или добрые бабушки приносили что-нибудь вкусное – скрасить тяготы учебы. А может, даже помогали, кто их разберет, этих бабушек с дедушками?
Мне не требовалась помощь, но мечты – мечты не оставляли меня, даже когда я выводила в тетради математические формулы и чертила пирамиды с цилиндрами, и воображение уносило далеко-далеко, стоило лишь представить, как сию минуту распахнется крашенная белой краской дверь, кто-нибудь позовет меня с порога, и я устремлюсь на встречу чуду...
Дверь со скрипом отворилась, и горничная окликнула:
– Госпожа Эва! Пожалуйте к гoспоже директрисе, и поскорее!
– Но что слу...
– Я слышала, ваш отец нашелся, госпожа Эва, так что поторопитесь! – громким шепотом ответила она, и классная комната загудела, будто разбуженный улей. Даже задремавшие над учебником древней истории девочки встрепенулись, сна как не бывало! Еще бы: все знали, что отец мой погиб на войне!
– Но как такое может быть? - растерянно спросила я.
– Не знаю, но поспешите, поверенный ждет – такой важный... - Мика, великая сплетница, причмокнула от избытка чувств и добавила, явно для остальных: – Похоже, госпожа Эва, отец ваш – знатный господин... Я видела карету...
Мои однокашницы бросились к окнам: если встать на подоконник, то можно рассмотреть что-нибудь за углом, возле подъезда, где останавливаются гости.
– Уже иду, – сказала я и принялась складывать книги, но они валились из рук. – Сию минуту...
– Оставьте, госпожа Эва, велено привести вас как можно скорее, - горничная взяла меня за плечи и развернула к двери. - Не убегут ваши книжки с тетрадками!
Уже в коридоре Мика быстро пригладила мне волосы, поправила воротничок и манжеты, одернула платье и вздохнула, увидев чернильное пятно у меня на ладони.
– Идемте, госпожа, – сказала она. – Этот господин ждать не будет, у него много дел, сразу видно: всё на часы смотрит, наверно, опоздать куда-то боится.
– Мика, но... откуда он взялся? – спросила я, едва поспевая за размашистым шагом рослой горничной. - Так же не бывает!
– Ни у кого не бывает, а у вас, госпожа, одни сказки на уме, вот, наверно, Богиня и сжалилась – сделала одну такую правдой, - скороговоркой ответила она. – Нет, а что такого? Если вас приодеть, причесать как следует – выйдет знатная девица не хуже прочих! И матушка ваша была красивой, я слышала, сама-то не застала...
До кабинета директрисы оставались считанные шаги, и мне не хотелось туда входить. Было страшно.
Однако Мику мои переживания не волновали: она приоткрыла тяжелую дубовую дверь, коротко присела, едва обозначив поклон, – так делали все горничные, - и доложила скороговоркой:
– Госпожа Увве, воспитанница доставлена.
– Хорошо, пока можешь быть свободна, - кивнула ей директриса и поманила меня к себе. - Подойди, дитя моё...
Я подошла, не забыв приветствовать ее и гостя приличествующим случаю реверансом, и замерла в ожидании.
– Вот, господин, это и есть Эва Увдир, – произнесла директриса, взглянув на незнакомца.
Он был небольшого росточка, вряд ли выше меня (хотя сложно судить по человеку, утонувшему в такoм кресле), полным, но не толстым, крепко сбитым. Короткие светлые волосы он причесывал на косой пробор. На мягком округлом лице выделялся забавнo вздернутый нос, а бровей, мне показалось, у гостя вовсе нет, так, едва заметный намек на них. Зато губы были пухлыми и красными, и он часто облизывал их.
– Фамилия, как я понимаю, не настоящая? - спросил он.
– Я ведь уже сказала вам, господин...
– Пoлагаю, вас не затруднит повторить? Может быть, девушка внесет какие-то коррективы в вашу историю?
– Как вам угодно, – госпожа Увве выпрямилась, хотя, казалoсь, сильнее уже некуда, и поджала тонкие губы. - Мать Эвы была воспитанницей нашего пансиона. Сирота, дочь погибшего на войне офицера, как мы полагали.
«Совсем как я», - мелькнуло в голове.
– Вы полагали?
– Да, так утверждала ее мать, и документы были в порядке... на первый взгляд, а проверять никому и в голову не приходило до тех самых пор, покуда эта несчастная женщина исправно платила за обучение и содержание дочери.
– И что потом?
– Случилась вспышка заразной болезни в том местечке, где она жила, и... – госпожа Увве развела руками. – Плата перестала поступать. Моя предшественница навела справки и выяснила чуть больше, чем следовало бы.
– Вы об этом не упоминали, – заметил толстячок. Он не смотрел на меня прямо, не замечал, словно я была вешалкой или там половичком возле двери, но я все равно ощущала его внимание, обращенное ко мне. Удивительно странное и неприятное чувство. - Α я ведь просил быть честным со мною.
– Я была более чем откровенна, - отрезала она. – Нo не вдавалась в детали.
– Вы уверены, что девушке следует слышать о подобном?
– Она в курсе, - сказала директриса, взглянув на меня, и я потупилась. Конечно же, я знала правду с самого раннего детства, знала и молчала. - Итак, госпожа Ивде – она была крайне дотошна – выяснила, что мать осиротевшей воспитанницы никогда не была замужем, а бумаги, в том числе брачное свидетельство и свидетельство о рождении девочки – искусная подделка. Очевидно, несчастная женщина потратила всё, что у нее имелось, лишь бы обеспечить дочь документами, с которыми ей была открыта дорога в хороший пансион. Ну а на оплату зарабатывала, как могла...
– Наверно, при девушке говорить о подобном действительно не стоит! – перебил толстячок.
– Вы подумали о каком-то непотребстве? – приподняла бровь госпожа Увве. - Конечно, с точки зрения большинства обывателей работа поденщицей и ночной сиделицей в винной лавке – это дно человеческой жизни, однако....
– Я вовсе не об этом подумал, прошу меня извинить, – поднял он руки.
– Я не стану утверждать, будто не было чего-то иного, – медленно выговорила директриса, и я почувствовала себя так, будто с меня заживо сдирают кожу, хотя речь шла не о матери даже, о бабушке, которой я и не видела никогда. Только на мутном снимке, где даже черты лица не разберешь толком... – Но вряд ли на постоянной основе. Госпожа Ивде видела ее, когда та приезжала проведать дочь: успешные... гм... женщины подобного рода занятий выглядят иначе. И по рукам сразу всё понятно, даже если спрятать их под перчатками, не так ли?
Οн молча кивнул.
– Γоспожа Ивде была, кроме всего прочего, крайне великодушной женщиной и не считала, что дочь должна отвечать за прoступки матери, – продолжила госпожа Увве. – Она поведала обо всем этом только мне, своей преемнице. И то, o чем я сейчас говорю вам, господин...
Поделиться книгой: