Головач

- И у них там всякие разные карточные игры, - продолжил Кларк. - Я давно уже не играл в хороший покер.

- Какой тебе еще покер...

Оги пихнул брата.

- Давай, Брайс. Как я уже сказал, мне хочется чего-нибудь грязненького, чего-нибудь совсем другого...

- Петушиных боев? - сказал Брайс и широко разинул рот.

- Конечно. Все, что угодно, мужик! Все, чего мы не увидим на гребаном Манхэттене. Меня уже тошнит от бейсбола, от коктейльного зала "Мэйфлауэр", и от "Волт" (легендарный нью-йоркский секс-клуб - прим. пер.). Я хочу "движухи".

- Давай попробуем, Брайс, - наклонился к нему Кларк. - Не понравится - уедем.

Брайс фыркнул. Он знал, что битва проиграна.

- Черт, ладно. Поверить не могу, парни. Мы, богатые профессионалы из Нью-Йорка, с отличием окончившие Гарвард, собираемся смотреть петушиные бои.

- Да! - радостно воскликнул Оги, и они с Кларком ударили по рукам.

Брайс поднялся на ноги.

- Встретимся снаружи. Я расплачусь и попрощаюсь с...

- Мэри Джулай?

- Очень смешно. - Брайсу пришлось протискиваться через толпу посетителей. Когда он, наконец, добрался до бара, Сара Мэй ждала от бармена напитки.

- Сара Мэй? Нам нужно уезжать, но мне было очень приятно познакомиться.

Она повернулась с сияющей улыбкой.

- Не забудь про наше...

Он подмигнул.

- Завтра вечером, в десять, - а затем он протянул ей 100-долларовую банкноту. - Сдачу оставь себе.

Глаза у нее расширились, потом она страстно поцеловала его в губы.

- Большое спасибо, Брайс. Ты понятия не имеешь, как это мне поможет!

- Приятного вечера. Увидимся завтра. - Он улыбнулся, помахал последний раз, затем направился вдоль бара к выходу. Какая красивая, удивительная женщина, - подумал он, тут же забыв про былое расстройство. Он ощущал себя в каком-то мерцающем тумане.

Но приятные мысли моментально улетучились, когда что-то на барной стойке привлекло его внимание. Он остановился, как вкопанный, и наклонился, чтобы рассмотреть получше.

И тут же нахмурился.

Какого ЧЕРТА?

На деревянной барной стойке был грубо нацарапан ножом рисунок: мужская фигурка, сующая пенис в голову женщине.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

С наступлением полной темноты ощущение недовольства у Брайса лишь усилилось. Он вел машину, в то время как Оги сидел на пассажирском сиденье, а Кларк - на заднем. Оги и Кларк пьянствовали, смеялись над своими похождениями в стрип-клубе и накачивались пивом. Божечки, эти парни все еще считают себя первокурсниками из колледжа, - подумал Брайс, ведя внедорожник по темной лесной дороге. Сквозь корявые ветви деревьев вслед им светила луна.

- Да, Оги, папа бы очень гордился, - продолжал озвучивать свое недовольство Брайс. - Он потратил целое состояние, отправив нас в Гарвард, сделал нас успешными, предоставив нам возможности, недоступные почти никому другому, и вот где мы: едем в трейлер-парк, смотреть, как деревенщины бросают "кости" и ставят на петушиные бои.

Кларк возбужденно поправил:

- Одна шлюха в баре сказала, что у них еще есть собачьи бои!

- О, еще лучше! Вы, парни, продолжаете расти...

- Эй, - усмехнулся Оги, - может, там будет мой приятель Майкл Вик. Блин, у него рука, как гребаная гаубица. - Но затем он бросил на Брайса жесткий взгляд. - И позволь сказать тебе кое-что, братец. Да, папа заплатил за Гарвард, но не он сделал нас успешными. Мы сами сделали себя такими, потому что мы умные и целеустремленные, и мы просто лучше, чем застранцы всего мира.

- Спасибо, Фридрих Ницше. Печально, что ты веришь в это.

Оги допил свое пиво.

- Конечно, верю, Брайс, потому что так оно и есть. Все мы. Мы - сливки общества, парни, а все остальные... просто маленькие людишки. И не говори мне, что мы не можем миллиард раз купить и продать этих люнтвилльских сестротрахов.

Язык у Кларка уже немного заплетался. Он никогда особенно не пил.

- Хорошо сказано! Пошли они все на хрен! Мы упорно работаем, поэтому развлекаемся на всю катушку.

- Ладно, - смирился Брайс. - Если вы, парни, хотите подцепить шлюх, что не так со шлюхами из бара, из которого мы только что уехали? Очень горячие были девочки.

Оги покачал головой в какой-то таинственной задумчивости.

- Да, и они были слишком горячими, понимаешь? Единственная разница между ними и стриптизершами из Нью-Йорка в том, что у этих девочек есть деревенский акцент. Я хочу шлюх, которые бы отличались, мужик. Неряшливых, низкосортных матершинниц с дерьмовыми татуировками.

Брайс не смог удержаться от смеха.

- У тебя есть дерьмовые татуировки, Оги. Значит, ты - низкосортный?

- Что? - воскликнул Кларк. - Ты издеваешься? У Оги есть татуировки?

- Покажи ему, Оги, - ухмыляясь, сказал Брайс. - Покажи ему, почетный выпускник Гарварда.

- Эй, я горжусь своими татуировками, - затем он задрал свою рубашку "Томми Багама", демонстрируя довольно крупное и подробное изображение акулы с широко разинутой пастью, усаженной многочисленными загнутыми зубами.

- Что это за хрень? - спросил Кларк, щурясь сквозь очки.

- Блин, это же акула! А на что это похоже?

- За каким хреном ты наколол себе на груди акулу?

- Посвящение в мою брокерскую компанию, - объяснил Оги, любуясь работой в зеркало на козырьке. - У всех биржевых брокеров есть такая. Это, типа, эмблема команды. Знаете "Акулий бассейн" (телешоу для стартаперов - прим. пер.)? Съешь или будешь съеден!

Брайс снова рассмеялся.

- Над чем хохочешь, братец? - Оги снова повернулся к Кларку. - Только послушай. В прошлом году Брайс напился в "Эмбере" и хотел наколоть себе сердечко с именем Марси на нем...

- Заткись, Оги!

-... но я его отговорил.

- Ты, должно быть, чокнутый, раз позволил какому-то "левому" чуваку тыкать себе в тело заправленные чернилами иголки. Тебя в кровь могла попасть какая угодно инфекция. Гепатит, ВИЧ, столбняк, не говоря уже о МРЗС (Метициллинрезистентный золотистый стафилококк - прим. пер.).

- Только добрый доктор способен испортить вечеринку, - сказал Оги. - Это же просто самовыражение.

Кларк потирал руки.

- Единственный, кому я хочу себя сегодня выразить, это - деревенская проститутка.

- О, здесь нет никаких инфекций, - заметил Брайс. - В Нью-Йорк мы, наверное, повезем твой член в кулере, зарытым в лед.

- Ага, - циничным тоном произнес Оги. - В тех шлюхах молофьи побывало больше, чем в банке спермы. Готов поклясться, если взять всю "труханину", которую вымыла из себя только одна из тех девок, ее хватит, чтобы наполнить ванну.

Брайса передернуло.

- Прелестное замечание, Оги.

Кларк ухмыльнулся и развернул ленту презервативов.

- Мой друг, мистер Троджен (марка презервативов - прим. пер.) позаботится обо всех потенциальных опасностях.

- Доктор, ты как никто другой должен знать, что "резинки" от всего не защищают.

Кларк усмехнулся.

- Я сделаю укольчик в мою "боеголовку" и проведу санитарную обработку каким-нибудь высокоэфективным антибиотиком. А не тем безрецептурным дерьмом для лохов.

Оги рассмеялся.

- Звучит так, будто вместо пистолета ты взял шприц на перестрелку.

- О, отвали. - Кларк просунул между сидений средний палец. - Когда твой член превратится в огнемет, не подходи ко мне и не плачься.

Брайс вздохнул. Он понимал, что говорить сейчас на серьезные темы бесполезно. Особенно, когда эти двое пьяны...

- Далеко еще до этого места?

- Одна из тех кошелок сказала, что до него не больше мили, - ответил Кларк. - Потом повернуть налево на...

- Тик-Нек-роуд! - радостно выпалил Оги. - Кому нужна Мэдисон-авеню, когда есть Тик-Нек-роуд! - Он шлепнул Брайса по спине, что было его постоянной и весьма раздражающей привычкой. - Я вот что тебе скажу, Брайс. Мне нужно чего-нибудь "грязного"...

- Да, да. Ты все время говоришь про это...

- Меня уже тошнит от капризных эскортниц с Верхнего Вест-Сайда с их фальшивыми улыбочками, с их ненавистью к мужчинам и жадностью к деньгам. Сучки ведут себя так, будто делают нам одолжение, беря наши деньги.

- Ага, - добавил Оги, - и если разобраться, овчинка выделки не стоит.

- Это точно. А эти замухрышки? Черт, они раз в десять больше повидали. У них членов в "дырке" было больше, чем мвшин в туннеле Линкольна.

- И молофьи они высосали больше, чем я "Хайнекена", - закончил этот сексистский цикл Кларк.

- Красноречиво сказано, джентльмены, - заметил Брайс. - Вы разговариваете прямо с королевской изысканностью.

Оги изобразил деревенский акцент:

- Я говорю, мне охота кинуть палку в какую-нибудь вонючую быдлячью дыркуууууууууу!

Оги и Кларк снова расхохотались и ударили по рукам. Но Брайс лишь застонал, продолжив вести машину. Похоже, ночка ему предстояла долгая.

***

Случайный наблюдатель, заглянувший в амбар Ларкинсов, увидел бы самое жуткое зрелище в своей жизни: "метамфетаминовая" шлюха Бизи лежала на спине, на крепком деревянном столе, рот раскрыт, взгляд немигающих глаз устремлен в высокий потолок. Ухо и полголовы ей заслоняла чья-то крепкая рука, поэтому наблюдатель не смог бы увидеть происходящее во всех подробностях. Однако равномерный стук, совпадающий с движением мускулистых мужских бедер, долбящих голову Бизи, мог бы подвести вышеупомянутого наблюдателя к самому страшному откровению, когда смысл увиденного, наконец, проникнет в его сознание. Как "долбильщик" проникал в голову Бизи. Возможно, она уже покинула этот бренный мир, но член по-прежнему находился у нее в мозгу.

"Крепким мужчиной" был Хорейс Ларкинс, и в настоящее время он занимался самым необычным способом полового сношения. Толчки его бедер, сотрясающие голову Бизи, ускорились, как и стук. ТУК! ТУК! ТУК! ТУК! ТУК! ТУК!

Затем раздался чей-то громкий командный голос:

- Давай, сынок. Отрахай башку этой грязной сучке как следует.

Голос, кстати, принадлежал Имону Мартину, мэру Люнтвилля.

- Да, Хорейс! - пискнул "Пузо". - Молодец, парень! Преврати ее мозг в кашу!

- Трахай, сынок! - добавил Имон. - Трахай, не жалей!

- Суй в нее свою большу пиписку!

- Трахай ее башку, сынок! - подгонял Имон. - ТРАХАЙ, говорю!

Хорейс, содрогаясь в преддверии неминуемого коитального апогея, изо всех сил схватился за голову Бизи, чтобы произвести максимально мощный толчок в ее мозговое вещество. Бедра у него двигались все быстрее и быстрее.

Он выпятил живот вперед, выгнув спину, и стиснул зубы.

- Ох, едрен батон! Я почти... Я почти уже все!

Имон одобрительно кивнул из тени амбара, как отец, который болеет за сына, играющего в бейсбол в малой лиге. Затем хлопнул пару раз.

- Наполни башку этой шлюхе, сынок! Пусть знает, что такое настоящий мужик.