Путешествие во времени

Статую Афродиты Милосской, находящуюся сейчас в Лувре, обычно признают одним из высших достижений изобразительных искусств. Проверить правильность такого утверждения по любым, даже лучшим, копиям статуи и тем более по ее фотографиям совершенно невозможно. Все копии отличаются от оригинала больше, чем мертвое тело в сравнении с живым и очень активным существом.

Впечатление от всякого произведения искусства слагается из двух компонент: самого произведения и восприятия его зрителем, причем характер восприятия художественных произведений у каждого человека индивидуален. Поэтому наше впечатление от луврской статуи Афродиты может вовсе не совпадать с впечатлениями других посетителей Лувра.

Афродита не кажется реальной женщиной. Она также находится вне рамок обычных представлений о красоте. Сразу же становится очевидным, что это божество, причем божество очень далекое от человеческих чувств и мыслей. Нельзя сказать, что Афродита совсем не замечает толпящихся вокруг нее людей. В какой-то (очень небольшой) мере она воспринимает их присутствие, но относится к ним с несколько враждебным пренебрежением, как человек мог бы улавливать краем глаза окружающих его мелких и неприятных насекомых.

Главное ощущение, вызываемое статуей Афродиты, — фантастичность появления в человеческом мире олимпийской богини. Никакая другая из сохранившихся до наших дней античных статуй богов древнего мира не создает малой доли чувства внеземного происхождения, вызываемого луврской Афродитой.

Кажется, что статуя Афродиты является примером превращения созданного человеком произведения искусства в чудо. Попытки объяснения такого чуда затрудняются отсутствием каких-либо сведений о том, кто и при каких обстоятельствах его осуществил. В связи с этим возникает естественное желание найти материалы, позволяющие представить себе процесс создания самых выдающихся произведений искусства, возвышающихся над результатами трудов художников всех эпох.

Царь Мидас. К числу очень немногих несомненных проявлений человеческого гения относится творчество английского драматурга Уильяма Шекспира. Так же, как и все другие выдающиеся произведения литературы, сочинения Шекспира могут быть правильно оценены только в оригинале, т. е. прочтенные на том заметно устаревшем английском языке, которым пользовался Шекспир. Даже лучшие переводы на иностранные языки дают очень обедненное представление о достоинствах произведений Шекспира и в то же время сглаживают многие шероховатости подлинника.

Иногда говорят, что сохранилось мало сведений о том, как Шекспир создавал свои драматические произведения. Это мнение не совсем правильно: многие пьесы Шекспира несут на себе отчетливые следы их подготовки, часто далеко не завершенной к моменту окончания пьесы.

Два фактора определяли существенное отличие путей создания пьес елизаветинских драматургов от литературной практики более поздней эпохи: отсутствие понятия об авторском праве и задача подготовки пьес-однодневок, рассчитанных только на их немногократное сценическое исполнение, но не предназначенных быть материалом для чтения. Первый из этих факторов позволил широко использовать для создания драматических произведений ранее изданные сочинения английских и иностранных авторов. Такой способ был применен и в подавляющем большинстве пьес Шекспира. Второй фактор требовал наличия в тексте драматических произведений нескольких ярких трагических или комических сцен. Эти сцены могли быть соединены длительными связями, литературное качество которых было гораздо более низким.

Восприятие зрителями таких пьес облегчалось при высоком уровне исполнения ролей актерами, которые, завоевав внимание зрителей в наиболее выигрышных сценах, не боялись его потерять в менее интересных местах пьесы. Особенно любимые публикой актеры могли рискнуть выступлением в пьесах, лишенных каких-либо достоинств, в надежде что зрители будут рады возможности их видеть даже в спектакле, очень далеком от совершенства.

При этом не следует переоценивать квалификации зрителей театров елизаветинской Англии. У них не было длительных традиций посещения сколько-нибудь художественных сценических зрелищ. Не случайно рядом с театром обычно находились помещения, в которых устраивались травля медведей, быков и другие старинные развлечения средневековой Европы.

В таких условиях приходится поражаться скорее сравнительно высокому уровню всей елизаветинской драматургии, а не наличию во многих пьесах этого времени слабых частей, а также существованию совершенно малохудожественных пьес, которые тем не менее иногда пользовались успехом.

Характерной чертой лучших елизаветинских драматургов была крайняя неровность их произведений, которые могли достигать в отдельных сценах высокого художественного уровня (чаще других у Марло).

Хотя в этом отношении многие пьесы Шекспира мало отличались от созданий его современников, бросается в глаза его необыкновенная способность часто на фоне заимствованного очень условного сюжета среди бледных и невыразительных частей пьесы создавать незабываемые по глубине и драматическому напряжению эпизоды, которые должны были поражать современных ему зрителей так же, как они поражают аудиторию шекспировских спектаклей нашего времени. В лучших пьесах Шекспира, относящихся к периоду расцвета его творчества, такие эпизоды занимают все больше места, вытесняя менее яркие сцены, в результате чего эти пьесы превращаются в шедевры драматического искусства.

Создается впечатление, что Шекспир, аналогично герою античного мифа царю Мидасу, обладал волшебной способностью превращать в драгоценные металлы заурядный материал, часто заимствованный им для своих пьес у более ранних авторов.

Возникает естественный вопрос: почему, располагая такой способностью, Шекспир довольно скупо ее использовал? Не только более поздние критики (среди них выделяется Бернард Шоу), но и наиболее компетентные современники Шекспира, как Бен Джонсон, отлично видели наличие в его произведениях многих слабых в художественном отношении сцеп, а иногда и явных несообразностей. Если эти дефекты мало отражались на коммерческом успехе постановок пьес Шекспира, они, казалось бы, должны были беспокоить автора пьес, который лучше всех понимал отличие хорошего драматического произведения от плохого.

С этим связан другой непонятный вопрос: почему Шекспир никогда не печатал свои пьесы? Хотя в то время большинство драматургов не занимались этим делом, тот же Бен Джонсон старался опубликовать все свои произведения. Если Шекспир знал, что его пьесы имеют гораздо большее художественное значение по сравнению с сочинениями Бена Джонсона, непонятно, почему он не использовал вполне доступную возможность издать свои драматические произведения.

Существовала вероятность того, что из-за нежелания Шекспира печатать свои пьесы он мог лишиться занятого им в дальнейшем места в английской и мировой литературе. Если бы два актера, друзья Шекспира, не издали через несколько лет после его смерти сборник, включающий сравнительно достоверные тексты почти всех пьес Шекспира, для потомства остались бы только подготовленные предприимчивыми дельцами издания части этих пьес, которые включали меньше половины от их общего числа при часто совершенно неисправном состоянии публикуемых текстов.

Таким образом, возникает необходимость объяснить явно непонятное отношению Шекспира к своему творчеству.

Подчеркнем, что именно эта проблема нам представляется главной загадкой, связанной с деятельностью Шекспира. Вряд ли стоит обсуждать здесь другою так называемую загадочную проблему авторства пьес Шекспира.

Можно выразить удивление наивности многократных попыток приписать авторство этих пьес какому-нибудь более высокопоставленному или более образованному современнику Шекспира. Если аристократическое происхождение было явно несущественным для проявления творческих способностей, следует напомнить, что из-за недостатка сведений о биографии Шекспира данные об его образовании очень ограничены, причем совершенно неясно, было ли необходимым очень широкое образование для написания его произведений.

Монолог Фальстафа. Можно предложить три разных ответа на вопросы о причинах неровного уровня художественных достоинств пьес Шекспира и нежелания Шекспира печатать эти пьесы.

Первый ответ основан на представлении о последовательно прагматическом отношении Шекспира к своей художественной деятельности. Мы уже говорили, что подавляющее большинство зрителей елизаветинского театра не могли сколько-нибудь полно оценить достижения Шекспира в его драматургическом творчестве. Характерно, что в немногих сохранившихся отзывах о произведениях Шекспира, принадлежащих современникам, его сочинения не считаются существенно лучшими, чем произведения других известных драматургов и поэтов того времени. Даже известная стихотворная похвала пьесам Шекспира в их посмертном издании, принадлежащая Бену Джонсону, производит впечатление не искренней оценки творчества Шекспира, а типичного для некролога преувеличения. Это видно из сравнения стихотворения Бена Джонсона с его заметками о литературе, где он довольно сдержанно говорит о Шекспире и подчеркивает его нежелание работать над устранением недостатков создаваемых им пьес. Бену Джонсону (а также издателям сборника пьес Шекспира) принадлежит важное сообщение о том, что Шекспир передавал в театр рукописи своих драматических произведений, написанные сразу же без всяких помарок, в чем Бен Джонсон видел причину наличия множества дефектов в этих пьесах.

Из такой информации можно, казалось бы, заключить, что у Шекспира были громадные неиспользованные им возможности улучшения текстов пьес при дальнейшей работе над ними, как делали почти все писатели, включая наиболее великих.

Исходя из вероятности глубокого понимания Шекспиром противоречия между художественным значением его творчества и невозможностью более или менее адекватной оценки этого значения в елизаветинской Англии, можно допустить, что Шекспир чувствовал бесполезность сколько-нибудь продолжительной работы над своими текстами. В таком случае, сознавая несовершенство своих недоработанных произведений, он не хотел сохранять их в памяти потомства в виде печатных трудов.

Можно назвать и вторую возможную причину нежелания Шекспира заниматься публикацией своих сочинений для читателей будущего — он мог предчувствовать, что таких читателей не будет. Действительно, известный Шекспиру жизнерадостный и нарядный мир окружения Елизаветы I и Джемса I через немногие десятилетия после его смерти исчез, причем вместе с ним исчезли театры и прекратилась деятельность драматургов. Мысли об эфемерности такого постоянного праздника отчетливо выражены в последних пьесах Шекспира.

Возвращаясь к более простому предположению о намеренном ограничении Шекспиром своего творчества реальными условиями восприятия этого творчества его современниками, можно вспомнить известный монолог Фальстафа о чести, в который Шекспир, возможно, вложил часть личных чувств («Король Генрих IV», часть I). В этом монологе Фальстаф размышляет о понятии чести и приходит к заключению о том, что это просто слово, не имеющее реального содержания и бесполезное для живого и тем более для умершего.

Если предположение о самоограничении Шекспира в совершенствовании его сочинений правильно, эти сочинения являются только гениальным наброском труднопредставляемых в своем совершенстве произведений, которые он мог создать в более благоприятных условиях.

Руки Афродиты. Другой ответ на интересующие нас вопросы можно получить, возвращаясь к упомянутому ранее произведению неизвестного гения — статуе Афродиты Милосской. Всем известно, что эта статуя дошла до нас лишенной рук. Менее известно, что неоднократные попытки ряда выдающихся скульпторов создать сколько-нибудь подходящие руки для этой статуи оказались малоуспешными. В связи с этим возникает предположение, что мастер Афродиты Милосской не смог завершить эту статую и что достигнутый им необычайный эффект появления богини в нашем мире частично был оплачен ценой невозможности окончания начатой работы.

Можно допустить, что в сходном положении оказывался Шекспир, который даже при его исключительном литературном мастерстве чувствовал недостаточность своих сил для завершения всех начатых им трудов на уровне им же установленных высочайших требований. В таком случае Шекспир, возможно, осознавал бесполезность длительной работы над своими произведениями и, испытывая разочарование в них, рассматривал эти сочинения скорее как источник материального дохода, чем как произведения искусства, которые должны быть сохранены для последующих поколений. Представляется, что подобное отношение к своему творчеству было бы печальной, но психологически возможной ошибкой Шекспира.

Известно, что покровитель искусств в Древней Греции бог Аполлон жестоко покарал царя Мидаса, который претендовал на лучшее по сравнению с Аполлоном понимание тайн художественного мастерства. Может быть, такой же судьбы должны остерегаться все гении, которые поднимаются на самые высокие вершины художественного творчества.

Война Роз

Хроники Шекспира. Из 37 пьес, написанных Шекспиром, десять, т. е. более одной четверти от их общего количества, посвящены эпизодам истории Англии. Восемь из этих десяти пьес относятся к интервалу времени от 1398 до 1485 г., в течение которых старшая ветвь династии Плантагенетов (к этой династии принадлежали короли, правившие Англией с 1154 г.) была оттеснена младшими ветвями — сначала Ланкастерами, а затем Йорками. Столкновения представителей младших ветвей между собой привели к войне, которая вспыхивала на протяжении 30 лет с 1455 до 1485 г. В ходе этой войны, часто называемой «Войной Роз», были уничтожены почти все члены дома Плантагенетов, причем единственного уцелевшего представителя этой династии графа Уорика, который был в 1485 г. еще ребенком, казнили уже во времена новой династии Тюдоров в 1499 г.

Восемь пьес Шекспира, посвященных гибели дома Плантагенетов, представляют собой по существу единое произведение, которое обычно разделяют на две тетралогии. Следует указать, что Шекспир сначала написал вторую тетралогию, охватывающую события с 1422 до 1485 г. (три части пьесы «Генрих VI» и пьеса «Ричард III»), а затем первую, рассказывающую об истории 1398–1422 гг. («Ричард II», две части пьесы «Генрих IV» и «Генрих V»).

Интерес Шекспира к событиям, которые привели к падению династии королей, правивших Англией на протяжении более 300 лет, имел определенные причины. Смены династий в феодальных государствах часто оказывали значительное влияние на их историю. Из ряда литературных произведений, посвященных гибели феодальных династий, можно назвать, например, знаменитый японский эпос «Падение дома Тайра», созданный задолго до времени деятельности Шекспира. В нашей стране известны написанные в XIX в. пьесы А. К. Толстого (трилогия), посвященные событиям, связанным с окончанием династии московских князей в конце XVI столетия.

Названные здесь произведения не являются простым изложением последовательности исторических событий. В них содержатся попытки объяснения причин трагедий, которые описывали авторы. Такая же попытка была сделана Шекспиром в его двух тетралогиях.

Если сюжеты большинства других пьес Шекспира и его отношение к изображаемым героям могут быть поняты без особых объяснений, разобраться в содержании его исторических хроник для современного читателя значительно труднее. В коротком очерке можно напомнить только главные события того времени и попытаться объяснить, почему Шекспир уделил такое большее внимание изложению истории гибели дома Плантагенетов.

Плантагенеты. После захвата власти в Англии норманским герцогом Вильгельмом Завоевателем, который стал английским королем в 1066 г., его прямые потомки по мужской линии правили этим государством менее 100 лет. В 1154 г. королем Англии стал Генрих II — сын внучки Вильгельма Матильды. Отцом этого короля был анжуйский граф Джефри, имевший прозвище Плантагенет. Из нескольких объяснений такого прозвища чаще других приводится предположение, что оно значило «человек, украшенный ветвью дрока», так как ветвь этого растения Джефри часто прикреплял к своему шлему.

Прозвище графа Джефри было быстро забыто его потомками, и на протяжении 300 лет они не имели фамилии, а только личные имена и часто прозвища, обозначавшие место их рождения. Например, основатель ветви Ланкастеров Джон Гонт, назывался Гонтом из-за того, что он родился в городе Генте (это слово несколько изменено английским произношением).

Поскольку у королей этой династии фамилии не было, современные им писатели обычно называли их анжуйскими королями. Впоследствии английские историки отмечали необычность существования феодального дома, члены которого не имели фамилии — все феодальные рода Англии и других стран Западной Европы, как правило, имели фамилии, переходившие от предков к потомкам.

Только в середине XV в. один из претендентов на английский престол — герцог Йоркский стал называть себя Плантагенетом, желая напомнить о своем родстве с предками английских королей этого дома. Впоследствии историки распространили эту фамилию на всю династию, о которой идет речь в этом очерке[5].

На протяжении первых двух столетий существования династии Плантагенетов большинство принадлежавших к ней королей более или менее успешно справлялось со своими многочисленными врагами, среди которых видное место занимали могущественные феодальные лорды, часто выступавшие против королевской власти. К ним в некоторых случаях примыкали нелояльные родственники короля, а также руководители очень влиятельной в те годы английской католической церкви.

Довольно сложные отношения существовали у королей того времени с приобретавшей постепенно возрастающее влияние буржуазией и с разными слоями крестьянства. Жители городов и зажиточные крестьяне обычно поддерживали королей при их столкновениях с феодальными вельможами из-за стремления избежать разорительной междоусобной войны. При выступлениях бедных крестьян короли беспощадно подавляли эти восстания, действуя совместно с большинством феодальных землевладельцев.

История Англии того времени показывает, насколько опасным было положение королей, которые не имели достаточных способностей для ведения государственных дел. В исторической хронике Шекспира «Король Джон» рассказывается об одном из английских королей, который, обладая незаурядным даром политического маневрирования, добивался полного подавления исторически сложившихся прав феодальных лордов, руководителей церкви и зажиточных крестьян, в результате чего против него выступили крупные силы. Правление этого короля кончилось катастрофой, результаты которой могли бы привести к падению династии, если бы король своевременно не умер, оставив малолетнего наследника. Драматически закончилась жизнь более позднего короля из той же династии — Эдуарда II, который оказался совершенно неспособным правителем. Против него выступили крупные феодалы, к которым присоединились королева и сын короля. Эдуард II был свергнут и вскоре после этого убит, его место занял участвовавший в восстании принц, правивший затем длительное время. Потомки этого короля (Эдуарда III) были героями двух тетралогий Шекспира.

Два Ричарда. Восемь пьес Шекспира охватывают интервал времени от событий, связанных с историей свержения и смерти короля Ричарда II, до убийства последнего короля династии Плантагенетов Ричарда III. Заключительная часть этого интервала соответствует времени «Войны Роз», в ходе которой были уничтожены почти все члены королевского рода, а также много наиболее могущественных феодалов.

У Эдуарда III было несколько сыновей, из которых старшим был талантливый полководец и администратор, которого более поздние историки часто называли Черным принцем. Он, однако, не дожил до смерти короля, и наследником престола оказался сын Черного принца, который стал королем под именем Ричарда II в возрасте десяти лет. К счастью для молодого короля, братья его отца были сравнительно лояльными людьми, и, хотя их влияние на государственные дела было далеко не бескорыстным, они не наносили королю существенного вреда. Главной причиной гибели короля был его неосторожный характер, а также недостаточное умение рассчитывать последствия своих поступков, необходимое при сложности политических отношений в феодальном государстве той эпохи. После 22 лет правления Ричард II был свергнут могущественными феодалами, и королем стал Генрих IV — сын уже умершего младшего брата Черного принца герцога Ланкастерского Джона Гонта. Вскоре после перехода власти к новому королю Ричард II умер. Ранее считали, что он был убит, сейчас чаще предполагают, что он покончил самоубийством.

Первый король из дома Ланкастеров столкнулся с громадными трудностями в результате частых восстаний феодальных лордов, поддерживаемых правителями Шотландии и Уэллса. Все эти восстания были подавлены, и Генрих IV смог передать власть своему сыну Генриху V в условиях полного спокойствия в английском королевстве. Сравнительно недолгое правление Генриха V было одним из самых блестящих в истории феодальной Англии. При отсутствии сколько-нибудь значительных препятствий для своего управления на родине Генрих V смог вести успешную войну с Францией, где добился выдающихся побед. Предполагалось, что сын Генриха V будет королем государства, объединяющего Англию и Францию. Безвременная смерть Генриха V разрушила эти надежды. Сыну Генриха V Генриху VI было тогда только около года. Хотя среди ближайших родственников малолетнего короля нашлись способные правители (в особенности брат Генриха V герцог Бедфорд), завоевания во Франции были постепенно утрачены. Главное бедствие заключалось, однако, не в этом. Когда Генрих VI принял на себя обязанности по управлению государством, выяснилось, что он не вполне нормальный в психическом отношении человек. Как это нередко случалось в феодальных государствах, такое положение привело к дезорганизации системы государственного управления, в связи с чем появились претенденты на престол из числа потомков герцога Йоркского — младшего брата Джона Гонта. Между сторонниками Ланкастера и Йорков началась война, которая продолжалась с перерывами в течение 30 лет.

Принятое в более позднее время красочное название этого столкновения «Война Роз», во-первых, не соответствует исторической действительности (белая роза редко применялась как эмблема королей из дома Йорков, тогда как красная роза, вопреки распространенному мнению, уже не использовалась во время «Войны Роз» сторонниками Ланкастера) и, во-вторых, резко противоречит бесчеловечному характеру этой войны.

В сражениях войск западноевропейских стран XV в. при столкновениях защищенных латами всадников число жертв было обычно невелико. Сброшенных с коней рыцарей победители брали в плен для получения выкупа, что часто делало войну прибыльным занятием. Пленники во многих случаях жили длительное время в условиях полного комфорта в замках рыцарей, которым они сдались, пока их вассалы собирали деньги для выкупа своего властелина. На фоне этого обычая в «Войне Роз» на современников тяжелое впечатление производило частое убийство всех взятых в плен сразу же на поле боя. При этом в первую очередь убивали членов королевского рода, а также феодальных лордов, земли которых могли быть присвоены победителями.

Наряду с такой жестокостью по отношению к побежденным командующие армиями «Войны Роз» избегали насилия над мирным населением, так как каждая сторона считала его источником своих будущих доходов после победы. Тем не менее военные действия наносили заметный ущерб торговле и другим видам хозяйственной деятельности. Кроме того, при отсутствии твердой власти население часто дополнительно облагалось тяжелыми налогами и другими поборами, а в ряде случаев подвергалось ограблению своевольными солдатами.

Не касаясь подробностей истории «Войны Роз», в которой с обеих сторон участвовали сравнительно небольшие армии, отметим, что в сражениях чаще побеждали сторонники Йорков, в результате чего король Генрих VI и его единственный сын и наследник были убиты. Еще до этих убийств королем под именем Эдуарда IV стал старший из членов дома Йорков, который оказался довольно способным правителем. Однако закрепиться на престоле наследники Эдуарда IV не смогли. Одной из причин их падения была неудачная женитьба Эдуарда IV не незнатной вдове, многочисленные родственники которой заняли высокое положение и своим вызывающим поведением возбудили ненависть многих влиятельных вельмож. Второй причиной был исключительно низкий моральный уровень младших братьев Эдуарда IV герцогов Кларенса и Глостера. Первый из них при жизни старшего брата неоднократно участвовал в заговорах против него и был в результате этого казнен. Второй до смерти короля был его преданным помощником, но после кончины Эдуарда IV проявил себя как один из наиболее жестоких и бессовестных правителей того времени. Через несколько месяцев после смерти Эдуарда IV герцог Глостер стал королем под именем Ричард III, причем два малолетних сына прежнего короля (из которых старший сначала был объявлен королем под именем Эдуарда V) были тайно убиты.

Хотя Ричард III пробыл королем только два года, его многочисленные злодеяния сделали его одним из наиболее непопулярных правителей Англии. Даже в то жестокое время действия Ричарда III оттолкнули от него многих сторонников дома Йорков, и когда в 1485 г. в Англии появился новый претендент на престол — отдаленный родственник Плантагенетов граф Ричмонд, Ричард III был побежден в битве при Босворте, где ряд крупных феодалов, командовавших значительной частью армии короля, ему изменили. В этом сражении последний король из дома Плантагенетов Ричард III был убит, после чего на престол вступил граф Ричмонд из рода Тюдоров, который стал называться Генрихом VII[6].

Задача хроник Шекспира. Цикл пьес Шекспира, посвященных истории Англии, для его современников имел совершенно другое значение, чем для читателей этих пьес или зрителей их постановок в наше время. В конце XVI — начале XVII в. средств массовой информации не было. Книги по истории Англии издавались незначительными тиражами, были дороги и доступны только немногим. Возможность увидеть постановку исторической пьесы в театре позволяла зрителю за ничтожную плату узнать о том, как в прошлом решались важнейшие политические вопросы, которые сохраняли свою актуальность и во время Шекспира.

Такая возможность, однако, ограничивалась строгой цензурой. Авторы исторических книг и исторических пьес должны были учитывать взгляды правительства, что нередко исключало возможность точного описания сохранивших актуальность событий прошлого.

Следует признать, что для таких ограничений были реальные причины, которые видны из следующего примера. Последние годы правления королевы Елизаветы были временем стабилизации абсолютной монархии в Англии, созданной Тюдорами. Времена мятежей феодальных лордов казались давно забытым прошлым. Тем не менее, когда прежний фаворит королевы лорд Эссекс лишился некоторых финансовых привилегий, он попытался вызвать восстание горожан Лондона. Правда, это восстание, имевшее своим лозунгом не свержение королевы, а ее защиту от неизвестных врагов, кончилось быстрым и полным провалом.

Заслуживает внимания, что накануне восстания приближенные Эссекса обратились к труппе Шекспира с просьбой поставить пьесу «Король Ричард II», где изображалось свержение монарха, не оправдавшего надежд своих подданных. Актеры не хотели выполнять такую просьбу, так как эта пьеса давно не исполнялась. Но когда плата за спектакль была повышена, представление состоялось, причем зрителями спектакля были участники предстоящего восстания. Вся эта история рассматривалась на судебном процессе, где обвиняемыми были лорд Эссекс и его главные сторонники. Как известно, Эссекс был казнен, но, насколько можно понять, Шекспир и его труппа не были наказаны за их невольное участие в подготовке восстания. Этот эпизод, отчетливо показавший политическое значение описания давно прошедших событий, несомненно явился наглядным уроком для Шекспира.

Другой урок, полученный Шекспиром, по-видимому, почти в то же время, был связан с его участием в подготовке коллективной пьесы «Сэр Томас Мор». Изложить историю Томаса Мора — знаменитого мыслителя и государственного деятеля, который одно время был канцлером Генриха VIII, — в годы правления дочери этого короля было крайне трудно. Мор был казнен за его нежелание участвовать в начатой королем религиозной реформе. Эта казнь была явно несправедливой — король мог ограничиться отстранением Мора от его обязанностей. На сохранившейся рукописи пьесы имеются пометки правительственного чиновника, требовавшего сокращений и переделок текста. В результате этого пьеса не была выпущена в свет.

Не случайно в последней пьесе Шекспира «Король Генрих VIII», написанной им совместно с Флетчером уже после смерти королевы, образ этого короля крайне идеализирован и о многочисленных и обычно необоснованных казнях его приближенных в пьесе ничего не говорится. Естественно, что эта пьеса менее интересна по сравнению с лучшими пьесами двух тетралогий, которые Шекспир написал в молодости, когда его опыт в драматургии был еще довольно ограничен.

Постараемся кратко ответить на три вопроса, относящихся к созданию тетралогий Шекспира: почему он начал свою работу над историческими пьесами эпохи, включающей «Войну Роз» (т. е. второй тетралогии), что заставило его продолжить этот труд описанием событий, предшествовавших указанной войне (первая тетралогия), и в чем Шекспир видел основную причину гибели династии Плантагенетов.

В отношении первого вопроса можно думать, что как для самого Шекспира, так и для зрителей его пьес были более интересны сравнительно недавние события, позволявшие лучше понять современную историю Англии. Однако Шекспир прекрасно знал, что он не мог сколько-нибудь правдиво писать о времени правления Тюдоров (т. е. о последнем столетии) во время жизни королевы, принадлежавшей к этой же династии. Как отмечено выше, такая задача оказалась невыполнимой даже после смены династии, когда после смерти Елизаветы к власти пришел Джемс Стюарт, который, как казалось, мог не придавать большого значения описанию пороков Генриха VIII.

Наряду с этим во времена правления Елизаветы можно было сравнительно свободно излагать историю королей из дома Плантагенетов, включая описание их преступлений, так как такой рассказ оправдывал необходимость смены этой династии, происшедшей при приходе к власти Тюдоров. Естественно, что Шекспир использовал эту возможность и начал с изложения событий наиболее близкого к его эпохе и очень драматичного времени конца династии Плантагенетов, включавшего «Войну Роз». Закончив тетралогию, Шекспир не мог продолжить ее рассказом о времени правления Тюдоров, и, желая дать полную картину английской истории недавнего прошлого, должен был обратиться к событиям, предшествовавшим эпохе ранее написанной тетралогии.

Эти более ранние события были существенны для объяснения причин падения дома Плантагенетов, которые сложились, по мнению Шекспира, гораздо раньше «Войны Роз».

Рассматривая обе тетралогии как уникальное в истории драматургии по масштабу единое историческое сочинение, можно сделать ряд выводов о понимании Шекспиром закономерностей исторического процесса в средневековой Англии. Главная из этих закономерностей — неизбежность возмездия за все пороки и преступления правителей при понимании этих пороков с позиции гуманизма, характерного для выдающихся мыслителей эпохи Возрождения.

Возвращаясь к событиям из истории последних королей из рода Плантагенетов, о которых рассказал Шекспир в своих хрониках, следует выделить главнейшие из них, объяснявшие, по мнению Шекспира, причины падения указанной династии.

Ричард II был неспособным и несправедливым королем, что в некоторой мере оправдывало его свержение Генрихом IV. Однако акты насильственных смен королей в феодальных монархиях таили в себе семена будущих бедствий в виде междоусобных войн, что исключало возможность процветания династий, созданных узурпаторами. Даже самоотверженная и мужественная военная деятельность сына Генриха V не могла оправдать преступления его отца. За незаконные действия своего деда расплатился его внук Генрих VI, который был убит вместе со своим сыном — последним представителем рода Ланкастеров. Но эти убийства также имели преступный характер и совершавшие их члены дома Йорков частично погибли в ходе междоусобной войны, частично были уничтожены последним королем из династии Плантагенетов Ричардом III, который вскоре после этого погиб сам. Особое значение в этой концепции имеет зловещая фигура Ричарда III, появление которого имеет характер осуществления проклятия, обрекшего на гибель династию Плантагенетов в результате цепи преступлений, совершенных членами этой династии, начиная со свержения короля Ричарда II.

Изложенный здесь вывод высказывался в несколько отличающихся вариантах авторами исследований творчества Шекспира. Одновременно приводилось много других соображений о причинах и взаимной связи событий в хрониках Шекспира. Признавая гораздо большую сложность причинно-следственных связей в восьмичастном сочинении, созданном Шекспиром, по сравнению с приведенной здесь простой схемой, следует выразить убеждение, что другие закономерности исторического процесса, отмеченные Шекспиром, являются только дополнением к этой схеме.

В заключение остановимся на основном вопросе — объяснении причины создания Шекспиром беспримерно обширного драматического цикла, описывающего события, связанные с концом династии, ранее правившей Англией.

Пьесы, входившие в этот цикл, были написаны в 90-х годах XVI в., когда всем англичанам было ясно, что династия Тюдоров, правившая Англией немногим более ста лет, в ближайшее время сойдет с исторической сцены. Единственная представительница этой династии королева Елизавета была стара и сколько-нибудь близких родственников у нее не было. Хотя ряд английских и шотландских вельмож находились в отдаленном родстве с домом Тюдоров по женской линии, Елизавета категорически отказывалась назначить себе наследника.

В этой ситуации становилась очень вероятной перспектива междоусобной войны между претендентами на престол, которая принесла бы тяжелые бедствия населению Англии. Единственным сравнительно близким примером такого столкновения в истории Англии была «Война Роз», события которой стали представлять захватывающий интерес для современников молодого Шекспира.

Фактические обстоятельства смены династии на английском престоле, когда в 1603 г. после смерти Елизаветы английским королем без всяких осложнений стал Джемс Стюарт, были скорее счастливой случайностью и не доказали ошибочности существовавших опасений возникновения кровопролитной борьбы за престол. В ряде других европейских стран того времени смены династий часто сопровождались длительными и разорительными войнами. В самой Англии конца XVII в., когда, как известно, влияние феодальных лордов резко понизилось, свержение династии Стюартов привело к ряду военных столкновений, зачинщиками которых были чаще, однако, не англичане, а шотландцы.

Таким образом, две тетралогии Шекспира были одним из ранних примеров создания остроактуальных с политической точки зрения и в то же время высокохудожественных произведений.

Шотландская трагедия

Сюжеты Шекспира. Почитателей творчества Шекспира поражает глубина понимания им самых разнообразных чувств, мыслей и действий людей, населявших мир того времени. Гёте писал: «…великой основой его произведений служит правда и сама жизнь».

Внимательное чтение пьес, написанных Шекспиром, может, однако, вызвать сомнение в правильности слов Гёте. Сюжеты этих пьес или их частей часто кажутся странными и даже совершенно неправдоподобными. Например, в выдающейся драме «Король Генрих IV», обе части которой содержат блестящие по мастерству сцены, где Фальстаф встречается с принцем и различными персонажами их окружения, вызывает удивление поразительная примитивность изображения сражений. В этих сценах король и знатные лорды произносят высокопарные речи, сражаясь друг с другом без участия возглавляемых ими солдат или хотя бы членов их свиты.

В еще более знаменитых трагедиях «Гамлет» и «Макбет» претенденты на престол лично убивают правящих королей — ничего подобного не случалось ни в современной Шекспиру Англии, ни в течение предыдущих веков английской истории, которую Шекспир довольно хорошо знал.

Можно назвать три причины трудности восприятия некоторых сцен пьес Шекспира современным читателем (или зрителем) этих пьес. Во-первых, Шекспир часто заимствовал почти без переделки фрагменты из различных текстов, которые были написаны людьми с очень ограниченными литературными талантами. Во-вторых, для достижения наибольшего эффекта Шекспир иногда приспосабливался к грубым вкусам малоквалифицированных зрителей его пьес.

Особого внимания заслуживает третья причина — недостаточное знание нашими современниками реальных условий жизни в эпоху Шекспира, в результате чего действительные факты этой жизни сейчас кажутся малопонятными и даже невероятными. Так как подобная трудность восприятия пьес Шекспира может привести к необоснованной недооценке его художественного мастерства, на этом вопросе стоит специально остановиться.

В качестве примера рассмотрим сюжет трагедии «Макбет», которую критики справедливо считают одной из вершин творчества Шекспира. Нельзя отрицать наличия в этой выдающейся трагедии слабых сцен — к ним относится, например, разговор Малькольма с Макдуфом, в котором Малькольм, желая выяснить истинные намерения Макдуфа, приписывает себе тяжелые и явно неправдоподобные пороки. Причина такого недостатка ясна — Шекспир переписал эту сцену почти дословно из использованной им хроники Холиншеда, не обладающей какими-либо художественными достоинствами.

Совсем другого ответа заслуживает вопрос: насколько реальной для времени Шекспира была центральная сцена трагедии, в которой король, посетивший дом одного из наиболее знатных людей королевства, после гостеприимной встречи был убит хозяином дома, мечтавшим открыть себе путь к престолу.

Из существующего источника удалось выяснить, что такая история действительно должна была произойти за несколько лет до написания «Макбета» и что предполагаемой жертвой был тот самый король, для которого Шекспир написал свою шотландскую трагедию.

Королевская охота. 5 августа 1600 г. король Шотландии Джемс VI рано утром выехал из Фолклендского дворца на охоту в сопровождении герцога Леннокса, графа де Ла Мар и других придворных. Охота на оленей прошла успешно, но после ее окончания король не вернулся в свой дворец, а поехал в принадлежащий графу Гаури замок, расположенный около г. Перта, в 14 милях от Фолклендского дворца. С королем поехало около 15 человек, и все событие, происшедшие в этот день, впоследствии стали известны из рассказов короля и членов его свиты.

Еще до начала охоты к королю подъехал младший брат графа Гаури Александр Ратвен, который сообщил, что накануне он задержал неизвестного человека, имевшего кувшин, наполненный золотыми монетами. Ратвен предложил королю допросить пленника, причем обещал передать ему захваченное сокровище. Король не сразу дал согласие на это предложение, но после охоты все же решил поехать в Перт с небольшой свитой. В замке Гаури короля встретил граф и предложил ему обед, после чего Александр Ратвин попросил короля подняться вместе с ним без каких-либо спутников в одну из башен замка, где находился задержанный человек и где были спрятаны отобранные у него деньги. Король согласился, причем он обратил внимание, что на пути в башню Ратвен запер каждую из двух дверей, через которые они проходили. Оказалось, что в верхнем помещении вместо пленника находился вооруженный слуга графа. Там Ратвен сообщил королю, что он задержан, но при подчинении аресту его жизнь будет в безопасности. После этого Ратвен вышел, заперев за собой дверь. Король уговорил оставшегося слугу открыть окно, и когда Ратвен, вернувшись, попытался связать короля, тот стал сопротивляться и кричать «Измена!».

В это время граф Гаури успел убедить спутников короля, что король, закончив свои дела в замке, уехал другой дорогой. Члены свиты уже собирались выехать за королем, когда они услышали его крики, причем фигура борющегося короля стала видна в окне башни. Придворные устремились к башне, но были остановлены запертыми дверями, которые они начали ломать. Двое из них нашли узкий запасной проход в башню, через который они сумели подняться в верхние помещения. За ними устремился граф Гаури со своим слугой, и в последовавшей схватке граф и его брат были убиты. Опасаясь мести жителей Перта, король задержался в замке Гаури и только вечером вернулся в Фолклендский дворец.

Гибель графа Гаури и его брата вызвала сенсацию как в Шотландии, так и в Англии. Многие выражали убеждение, что братья не были ни в чем виноваты, и что они явились жертвой короля, который решил их убить с помощью своих приближенных. В ходе расследования обстоятельств этого дела были представлены письма, в которых говорилось о заговоре графа Гаури с целью убить короля. Однако впоследствии стало ясным, что эти письма были поддельными.

Трудность выяснения виновника происшествия в Перте заключалась в том, что имелись существенные мотивы как у графа Гаури для убийства короля, так и у короля для убийства графа Гаури. В связи с этим даже историки нашего столетия относят причины происшедшего кровопролития к неразрешимым историческим загадкам. Признавая отсутствие точных доказательств имеющихся объяснений этих событий, можно, однако, указать на объяснение, которое является наиболее вероятным.

Король Джемс. Шотландский король Джемс был единственным ребенком Марии Стюарт от ее брака с Генри Стюартом, обычно называемым лордом Дарнли. Незадолго до рождения Джемса его мать перенесла тяжелое потрясение, когда по приказу Дарнли был убит искавший у нее спасения Риччио — итальянец, служивший секретарем у королевы, которого Дарнли считал ее любовником. Предполагалось, что это потрясение нанесло большой ущерб здоровью ребенка Марии Стюарт, который до семи лет не мог ходить и всю жизнь предпочитал двигаться, опираясь на кого-нибудь. Хотя он часто и охотно ездил верхом, но из-за слабости его ног короля обычно привязывали к седлу.

Королем Шотландии Джемс стал в возрасте одного года после вынужденного отречения его матери, которая была тяжело скомпрометирована убийством своего мужа лорда Дарнли, организованным королевой и ее любовником лордом Босуелом. Даже для жестоких нравов Шотландии того времени, это убийство выделялось крайним цинизмом его исполнителей.

Мария Стюарт привезла своего больного мужа в здание, подготовленное к взрыву, и под незначительным предлогом оставила его, надеясь, что он там и погибнет. Взрыв оказался слишком слабым, и Дарнли смог выйти из дома, но сразу же после этого он был задушен другими участниками убийства.

Эти события не могли не произвести сильного впечатления на подрастающего ребенка, у которого физическая слабость соединялась с хорошим умственным развитием.

Дальнейшая жизнь Джемса была довольно драматичной. В молодые годы он был игрушкой в руках шотландских феодалов, которые стремились завладеть им для более успешной борьбы со своими противниками. В возрасте 16 лет он был похищен, причем свидетели похищения вспоминали, что при этом он плакал, как ребенок, — вероятно, в результате физической слабости, не позволявшей ему сопротивляться похитителям. Пробыв около года в заключении, Джемс сумел освободиться и постепенно стал захватывать контроль над делами в стране, раздираемой смутами между своевольными баронами.

Высокое звание короля дает довольно превратное представление о положении Джемса — даже, когда он приобрел некоторую свободу действий, он оказался бедным правителем одного из беднейших государств Европы. Холодный климат и плохие почвы Шотландии препятствовали развитию сколько-нибудь продуктивного сельского хозяйства — главной в то время отрасли экономической деятельности. Не удивительно, что уже мать Джемса, находившаяся в некотором родстве с правящей Англией династией Тюдоров, мечтала унаследовать английское королевство, несравненно более богатое по сравнению с полунищей Шотландией. Как известно, попытка Марии Стюарт осуществить эту мечту закончилась ее гибелью. Джемс был гораздо осторожнее своей матери, но положение его, как возможного наследника английской короны, было достаточно сложным и довольно малоперспективным.

К 1600 г. стало ясно, что престарелая королева Англии Елизавета скоро умрет, причем сколько-нибудь близких родственников у нее не было. Все знали, что Елизавета ненавидела любые разговоры о необходимости заранее назначить ее наследника. В результате этого, предсказать, кто будет этим наследником, было невозможно. Джемс был внуком двоюродного брата Елизаветы, но примерно в такой же степени родства с ней находились и некоторые другие английские и шотландские вельможи. Все это создавало достаточно причин для возникновения сложных политических интриг.

Граф Гаури. Аристократия Шотландии XVI в. мало напоминала вельмож Англии и западных стран Европейского континента. В результате относительно медленного исторического прогресса Шотландии ее бароны в то время напоминали отчасти вождей полудиких племен, отчасти предводителей шаек разбойников. Эти бароны вели частые междоусобные войны, нередко восставали против королей и неоднократно захватывали их в плен для осуществления тех или иных домогательств.

Даже на фоне других своевольных феодалов Шотландии, древний род Ратвенов выделялся своим исключительно дерзким пренебрежением к существовавшим тогда законам. Дед погибшего в 1600 г. графа Гаури лорд Ратвен был предводителем группы дворян, которые убили Риччио. Его сын, получивший впоследствии титул графа Гаури, также участвовал в этом убийстве, а через ряд лет оказался руководителем описанного выше захвата в плен молодого короля Джемса. После освобождения из плена Джемс сумел добиться казни графа Гаури.

Сын этого графа, погибший в 1600 г. последний граф Гаури, так же как его отец и дед, активно поддерживал влиятельную в Шотландии пресвитерианскую церковь, что укрепляло их положение при столкновениях с королевским двором.

Последний граф Гаури уже в возрасте 17 лет вместе с несколькими другими шотландскими лордами предлагал свое содействие английской королеве Елизавете для организации заговора против короля Джемса. Затем в течение пяти лет он жил в Италии, где учился в Падуанском университете. На обратном пути из Италии в Шотландию он встречался с королевой Елизаветой и ее министрами, которые выражали надежду на его содействие английским интересам в будущем.

Возможно, что тогда у графа укрепилось давно существовавшее убеждение членов дома Ратвенов об их родстве с домом Тюдоров. Английские министры могли быть заинтересованы в поддержании этого убеждения для создания дополнительного претендента на наследство Елизаветы в Шотландии, чтобы в случае необходимости использовать его против Джемса, отношения которого с Англией в то время были довольно плохими.

В дальнейшем события развивались с поразительной быстротой. Уже через несколько недель после возвращения графа Гаури в Шотландию произошла описанная выше история, в ходе которой погибли граф и его брат. Некоторые упомянутые выше детали этой драмы можно объяснить довольно легко. Интерес короля к кувшину, наполненному золотыми монетами, был очень понятен при относительной бедности короля. Также совершенно ясно желание короля не привлекать к выяснению вопроса об этом кувшине своих придворных, которые были еще беднее короля и могли впасть в искушение присвоить хотя бы часть денег.

Сама идея найти неизвестного человека с таким громадным для нищей страны богатством не была абсурдной — этим человеком мог быть агент папы римского, который прилагал крайние усилия для сохранения влияния в Шотландии католической церкви, находившейся в трудном положении под натиском пресвитерианской реформации.

Также понятны колебания короля явиться в дом Гаури, к сыновьям казненного им мятежника, который однажды уже захватил его в плен. Вполне возможно, что надежда получить кувшин с золотом перевесила эти колебания.

Обращаясь к менее ясным аспектам этой истории, следует ответить на вопрос: кто был более заинтересован в гибели своего противника в свете важнейшей для участников этого столкновения проблемы наследования английского престола.