Знак И-на

Алиса застыла, прямая, как палка, и посмотрела на Третьякова так, будто увидела привидение. Затем она заговорила — через силу, с явным напряжением, медовый голос срывался на хрип.

— Это что же, вы его нашли? Вы лично нашли моего отца? Вы… были там, в Благинине? Вы видели его… тело? — спросила она, это слово далось ей с большим трудом.

Третьяков хотел поправить девушку, напомнить ей о пожарных, которые были на месте раньше него, но передумал. Он расскажет все подробно потом, а пока Иван только медленно кивнул. Алиса сделала непроизвольный глубокий вдох и закрыла лицо ладонями, как закрывают дети, чтобы не видеть страшную сцену в фильме ужасов. Нет, подумал Третьяков. Не железная, хоть и леди.

8

Она простояла так около четырех минут — ни жеста, ни звука, ни слезинки, — а когда убрала руки от лица, ее глаза были черны, как космический вакуум. Иван и хотел сказать что-то, но не нашелся, растерялся, что вообще-то на него не похоже. Уж он повидал на своем веку потерпевших и их родню, уж он умел выражать соболезнования и находить правильные слова. Он умел делать это, не включаясь лично, оставаясь под надежным прикрытием слов «это только работа», а сейчас вот молча смотрел в большие черные глаза и хотел провалиться сквозь чистый кафельный пол. Он откашлялся и спросил:

— У вас кто-то остался?

— Да, конечно, — ответила она так, словно просто хотела его успокоить.

— Это хорошо, — кивнул он. — Скажите, у вашего отца ни с кем не было конфликтов в последнее время?

— Он страдал перед смертью? — Она его совсем не слушала и смотрела куда-то мимо него на пустую стену.

— Я не знаю, — честно ответил Иван. — Не думаю. Есть высокая вероятность того, что он умер во сне. Экспертиза покажет больше, а пока… вы уж простите, я не смогу вам ответить на все вопросы, это в интересах следствия.

— В интересах следствия… — пробормотала она. — Нет, я не знаю о его конфликтах. Впрочем, это не значит, что их у него не было. У моего отца было много разных интересов — и по работе, и вне ее. Он был учредителем нескольких фирм, хотя я знаю, что ему плевать было на эти фирмы.

— Почему вы думаете, что ему было плевать на фирмы?

— Знаете, он часто говорил, что мечтает развязаться со всеми делами и уехать жить на дачу… ну насовсем, понимаете? Отец вообще меня в свои дела не особенно посвящал, но иногда он становился, как бы это вам сказать…

— Разговорчивее?

Алиса посмотрела ему в глаза и кивнула.

— То, что он выпивал, ни для никого не секрет, — сказала она чуть враждебно. — Это ему никак не мешало, он всегда знал, когда ему на работу и когда пить нельзя. И никогда не напивался до свинского состояния. Ну… почти никогда, — поправилась она. — Иногда люди просто бессильны перед собственными слабостями.

— Так что он сказал вам про свои дела? Что хочет все бросить?

— Он часто говорил, что оно того не стоит, вся эта суета вокруг денег, что вообще люди переоценивают значение денег. И знаете, однажды он даже сказал, что все это — не шутки, и что с него хватит, и что он обязательно пошлет все к чертям… Да, он так и сказал: «Вот закончишь ты институт, Алиска, и я пошлю все к чертям. Уволюсь и уеду на дачу». Он сидел вот там, на том стуле напротив вас, — Алиса показала рукой. — Да, он был сильно пьян, сильнее обычного, потому что уже приехал домой пьяным, но я думаю, что-то его расстроило в тот день. Знаете, сильнее обычного.

— В какой день? Когда это случилось, примерно?

— Примерно? — Алиса склонила голову и закрыла глаза, сосредоточившись. — Это случилось летом, четырнадцатого июля, а время… была половина восьмого. Двадцать минут восьмого.

— С ума сойти, — не сдержался Иван, и Алиса еле заметно покачала головой, словно эта реакция ее раздражала.

— Не думайте, что это что-то сверхъестественное. Меня тренировали запоминать числа с самого детства, и я просто привыкла. Если мне нужно, я могу как бы… увидеть число, даже то, какого оно цвета и формы, — это все техника запоминания. Придаешь числу дополнительный параметр. Меня этому мама научила, мы с ней много играли, например в «быков и коров», когда мне исполнилось три года. Потом с папой тоже, хотя ему приходилось записывать все цифры на бумажке. Он-то их не мог так же запоминать, как я. Почему-то у него никогда не получалось.

— Быки и коровы? — переспросил Иван.

— О, это очень просто, такая развивающая игра, — кивнула Алиса. — Один человек запоминает число, а другой должен его отгадать. Например, вы можете запомнить хоть сейчас.

— Какое? Одно число? Цифру?

— Нет, именно любое, только нужно заранее согласовать его разрядность. Можете загадать двузначное, но играют и в трех-, и в четырехзначные, и в пяти-. Впрочем, дальше это куда сложнее, если не записывать. А играть очень легко. Вы загадали?

— Действительно, «легко», — хмыкнул Иван. — Ну, допустим, загадал. Сказать?

— Нет, вы что! Дальше я назову число. Например, скажу — пятьдесят шесть. Если я не угадала ни одной из ваших цифр в числе — скажете, что мимо. Если я угадала цифру, но она не в правильном месте, это «корова». К примеру, если вы загадали шестьдесят пять — получается, две коровы. Мне останется только поменять цифры местами. А если я угадала только одну позицию полностью, а одну угадала частично, цифра не на своем месте — скажете: «Бык и корова». Моя задача — угадать ваше число за самое маленькое количество попыток.

— Что-то я ничего не понял. А если я загадал шестьдесят шесть?

— Тогда это один бык, — пожала плечами Алиса. — Все очень просто.

— Очень, очень просто, — мотанул головой Иван.

— Да не важно. Я не хотела вас запутать, просто хотела, чтобы вы поняли, почему я очень хорошо вижу и запоминаю числа, последовательности. У нас, кстати, многие такие.

— У вас?

— У нас в институте.

— А где вы учитесь? — спросил Иван. — Ваш отец говорил, что в МГУ, правильно?

— Да, в МГУ. Я там еще со школы занималась, и потом, тут у нас можно дойти пешком до любого корпуса, — добавила она почему-то виноватым тоном.

— А какой факультет, если не секрет?

— Никаких секретов. Вычислительная математика и кибернетика.

— Ничего себе!

— Ничего особенного на самом деле, — нахмурилась она. — Просто так уж сложились звезды. У нас по маминой линии много математиков и физиков. Такая уж семья.

— А ваша мама где живет, далеко? У них с вашим отцом какие были отношения? Я помню, Андрей Петрович говорил, что вы с ним вдвоем живете. Они давно развелись?

— Мама умерла, — пробормотала Алиса, и Ивану стало окончательно не по себе. Да, конечно, девушка взрослая, двадцать лет, но все равно, получается, теперь сирота.

— Сочувствую, — сказал он и закашлялся. — Я не знал, извините.

— Откуда вам знать, если отец никогда не говорит об этом — ни с кем, даже со мной. Я маму почти не помню, только по фотографиям и по его рассказам. Еще помню один момент, как мы куда-то идем, и она держит меня за руку и спрашивает про числа, а я ей отвечаю: «Быки или коровы». Я даже помню сами цифры, но, возможно, я сама себе придумываю это воспоминание. Хотя папа считает, что это все было в действительности. — Пока Алиса говорила о матери, ее лицо просветлело. Забылась, отвлеклась, затем одернула сама себя. — Так о чем мы говорили?

— О том, что ваш отец хотел все бросить. Скажите, вы не будете возражать, если я взгляну на его комнату? — спросил Иван.

Алиса задумчиво кивнула без особого энтузиазма. Тогда Иван добавил, что для осмотра ему нужно ее согласие либо ему придется уйти ни с чем.

— Нет-нет, давайте осмотрим комнату. Если вдруг там найдется что-то полезное… чтобы поймать убийцу… — Она прикусила губу. — Получается, вы считаете, его убил кто-то из знакомых?

— Давайте не будем делать преждевременных выводов, — аккуратно сказал Иван.

Алиса махнула рукой.

— Не хотите говорить — и не надо.

9

Комната Андрея Петровича Морозова оказалась крошечной, не больше девяти метров, самой маленькой в квартире. Полуторная кровать — двуспальная тут даже не поместилась бы. В комнате отсутствовал даже шкаф, потому что его просто некуда было бы поставить, так что вещи, по словам дочери, Морозов хранил в большом раздвижном шкафу в коридоре. Почти все место напротив окна занимал небольшой письменный стол, над ним на стене слева — две застекленные книжные полки. Простой стул, не компьютерный, а деревянный, с подлокотниками. На столе лежали вразнобой бумаги, ручки, стикеры, отдельно у стены — закрытый серебристый ноутбук, никогда раньше Иван его у Морозова не видел. Под столом стоял массивный принтер, валялись шерстяные носки. Иван наклонился к старомодному перекладному календарю и внимательно рассмотрел, пролистал его и сфотографировал все записи. Записей было немного, в основном какие-то цифры, иногда вместе с фамилиями. Были, очевидно, и телефонные номера. Алиса стояла в дверях и молча наблюдала за Иваном, и от ее взгляда становилось не по себе, словно он сам был под наблюдением.

— Ваш отец много работал из дома? — спросил Иван, повернувшись к Алисе.

— Достаточно много, да, — кивнула Алиса. — Я постоянно слышала, как он разговаривает по телефону, а иногда он так зарабатывался, что забывал поесть, и тогда я приносила ему еду.

— А чем он занимался? Я имею в виду, думаете, его дела были связаны с управлением или с чем-то еще? Я знаю, что Андрей Петрович имел отношение к какому-то бизнесу.

— Не смогу ответить вам, я в его дела не лезла. Думаю, и того, и другого понемногу. Бизнес… Да, у папы еще с девяностых есть доля в сети ресторанов, еще есть многопрофильная компания, они торгуют строительными материалами, в основном как посредники. Они же, насколько я знаю, стройматериалы доставляют по всей России и какие-то отдельные виды работ выполняют. К примеру, пару лет назад выиграли тендер на разводку электрики. Но там есть свой управляющий, а папа… Он всегда говорил, что не хочет лезть туда, пока все и так хорошо.

— Ваш папа обычно работал за этим компьютером? — спросил Иван, показав на ноутбук. Про себя он отметил, что для человека, который не лез в чьи-то дела, Алиса знает достаточно много.

— Почему вы спрашиваете? Это же очевидно, — возмутилась она.

— Вы не поверите, насколько мало очевидного в моей работе, Алиса Андреевна. Ваш папа мог использовать этот компьютер для каких-нибудь других целей. Мог играть на нем в «Mortal Kombat», к примеру. У меня в машине лежит ноутбук, на котором я работаю, ведомственный. А дома у меня тоже есть ноутбук, и я на нем вообще не работаю, только играю.

— В «Mortal Kombat»? — удивилась Алиса.

Иван усмехнулся.

— Могу и в него, но я больше в танки. Это я так, к примеру, что это мог быть игровой ноутбук. Или вообще чужой. Хоть бы и ваш. Или он может быть сломан. Мало ли…

— В таком случае, отвечу так: я предполагаю, что папа использовал именно этот ноутбук и именно для работы. Какой конкретно — не скажу, потому что папа, когда работал, всегда запирался и просил, чтобы я ему не мешала. А я и не возражала.

— Вот это хорошо, это другое дело. А телефон управляющего его компании вы знаете? И имя тоже желательно.

— С телефонами не подскажу. Рестораны называются «Старый лес», это такая сеть, русская и европейская кухня. Много банкетов. А компания… кажется «Форсаж Логистикс» называется.

— «Форсаж Логистикс»? — удивился Иван.

— Название давалось еще сто лет назад, не думаю, что оно что-то значит.

— Сто лет назад… Может быть, покупалась готовая фирма с таким названием? — вслух подумал Иван.

Алиса кивнула.

— Возможно, и так.

— Разберемся, уточним. Не знаете, доступ в ноутбук защищен паролем?

— Не знаю, ни разу не пробовала его включать, — покачала головой она.

— Если вы позволите взять ноутбук на анализ, наши специалисты решат этот вопрос. Позволите?

— А вы его потом вернете?

— Да, конечно, — пообещал Иван, как он делал всегда. Если в ноутбуке окажется информация, важная для следствия, он может перекочевать в «вещественные доказательства», откуда уже никогда и ни к кому не вернется. Вещдоки хранятся бессрочно, чтобы в любой момент, в случае необходимости, их можно было достать с полки и использовать в соответствии с задачами. Но если бы Иван говорил людям правду, изъятие предметов стало бы настоящей головной болью. Поэтому Иван обещал, а потом, в случае чего, просто разводил руками и говорил, мол, «кто ж знал».

— Хорошо, забирайте. А можете ответить мне на вопрос, почему вы так уверены, что это не было простым ограблением? — спросила Алиса.

Иван замолчал, подбирая слова. С одной стороны, ни в коем случае нельзя дать девушке ложную надежду или определенную версию, которая бы закрепилась в ее памяти, потому что ему ничего не известно наверняка. С другой стороны, Алиса Морозова наблюдательна, и ее мнение, информация, которой она, сама того не зная, может обладать, имеет все шансы оказаться важной для раскрытия дела. Иван решил рискнуть и продолжить разговор.

— Я не уверен, что это не ограбление, но я не уверен и в обратном. Однако, как вы правильно заметили, мне интересны личные связи вашего отца. Есть обстоятельства, которые заставляют меня склоняться к тому, что простое случайное ограбление тут маловероятно. Скажу вам кое-что, хотя и не должен, но вы же меня не выдадите? — Иван улыбнулся самой доверчивой и открытой улыбкой, на которую был способен. — К примеру, в случайных дачных ограблениях чаще всего в дома попадают через окно, и такие способы проникновения легко заметить. Просто выбивают стекла и влезают внутрь, понимаете? Это же гораздо проще, чем взламывать замки. В случае с вашим отцом ни окна, ни двери не повреждены. Кроме того, грабители редко влезают в дом, где в момент ограбления кто-то есть. Куда проще обнести пустой дом, чем ввязываться в схватку с хозяином. А в Благинине и окрестностях целое море пустых домов.

— Может быть, они просто не знали, что отец в доме? — предположила Алиса.

— Во дворе стояла машина, в доме горел свет. Нет, думаю, это преступление не вписывается в классическую картину дачной кражи.

— Ах да, машина, — кивнула Алиса.

— Я считаю, что сейчас мы должны собрать как можно больше информации и не должны спешить с выводами. Экспертиза даст нам пищу для размышления, потом мы соберем все показания воедино. Много всего нужно учесть. Если это и было ограбление, то оно проходило не самым типичным образом, это все, что я хочу сказать. Но это не значит, что нужно исключить эту версию. Так что… если вы что-то вспомните, что угодно, — сразу звоните мне. — Иван положил на стол визитную карточку, кивнул и улыбнулся одними кончиками губ — просто в знак поддержки. — И вообще, звоните, если вам что-то понадобится.

— Хорошо, я позвоню, — кивнула Алиса.

Иван попросил пакет для ноутбука. Алиса подхватилась, побежала, принесла специальный чехол и тряпичный черный портфель.

— Вот, берите.

— Я не шучу, — еще раз повторил Иван, упаковывая ноутбук. — Не как полицейскому. Звоните мне, как другу вашего отца. В любое время, что бы вам ни понадобилось. Хоть днем, хоть ночью. Обещаете?

— Я обещаю, — кивнула Алиса. Как показалось Ивану, она хотела сказать что-то еще, но потом передумала, тряхнула копной ореховых волос и промолчала.

Иван постучал пальцами по столу, вспоминая, о чем еще он не спросил. Голова работала плохо, усталость брала свое, и нейронные связи в мозгу нарушались. Спать! Ему нужно нормально выспаться, но он и понятия не имел, как это организовать. Иван посмотрел на часы, потом на Алису.

— Который час? — спросил он, и девушка улыбнулась, понимающе кивнула.

— Двадцать два часа тридцать семь… — она подняла вверх указательный палец, — тридцать восемь минут.

— Надо же, прямо точно угадала, — хмыкнул Иван.

— Нет. Я не гадала, — поправила его Алиса.

10

В двадцать два часа сорок семь минут Иван сидел в своей остывшей машине во дворе дома на Мичуринском проспекте и ждал, пока прогреется двигатель. Что делать дальше, после этого, Иван не придумал. Ехать обратно в управление? Да, от дома подполковника Морозова до управления было рукой подать, но два обстоятельства огорчали Третьякова: отсутствие в управлении душа и наличие значительного количества знакомых. Отвечать на их вопросы он не мог, не было сил. Ехать домой? Сыновья, скорее всего, уже спят, они еще в том возрасте, когда планы по поимке Деда Мороза обречены на провал. Ему же, если даже он придет домой, придется сначала выслушать агрессивные объяснения жены, суть которых в том, что в ее измене он виноват сам. А потом ему придется лечь спать в ту самую кровать, где он застал ее с «хорошим школьным другом». Не вариант. Больше вариантов не было, поэтому Иван продолжал сидеть в тихо бурчащей машине и смотреть перед собой — на сугроб с краю тротуара. Согревшись немного, он вдруг понял, что именно хочет сделать. Пристегнувшись, Иван выехал из двора на улицу и принялся кружить в поисках того, что ему было нужно. Он искал круглосуточный магазин — такой, который бы работал в двадцать два часа сорок семь минут, невзирая на Новый год.

Магазин нашелся быстро, и именно такой, который нужен был Ивану — маленький, частный, на первом этаже жилого дома, под названием «Дубравушка». Иван осмотрел двор неподалеку, нашел укромное местечко, запарковался и вышел из машины. В магазине «Дубравушка», как и ожидал Иван, перед телевизором сонно дремал подвыпивший черноволосый прыщавый парнишка лет двадцати.

— Уважаемый, продайте мне праздник, — обратился к нему Иван. — А то так тошно без праздника, что не передать словами.

Парень посмотрел на Ивана с подозрением, оценивающе. Грязный пуховик, потрепанное небритое лицо говорили в пользу Ивана, но на всякий случай паренек все-таки нахмурился и строго сказал:

— Мы праздником только до двадцати двух торгуем.

Иван обезоруживающе улыбнулся.

— Я уверен, что в честь Нового года можно сделать и исключение. Серьезно, брат, ушел от жены. Пропадаю, понимаешь?