Смайли тяжело вздохнул и закрыл за собой дверь.
2
Настя с самого начала подозревала, что снег был искусственным. Слишком деликатно, аккуратным тонким слоем лег он на Лионею однажды ночью, будто элемент сезонного декора, а не явление природы. Снег пришел в своей первозданной белизне и таковым остался, не темнея и не тая, сохраняя себя для какого-то важного дела. И Настя даже догадывалась для какого. В конце концов, люди из телевизионной компании «Корона» тоже поселились в отеле «Оверлук»; шума от них было предостаточно, но Настю раздражало не это, а выглядевший неподдельным энтузиазм телевизионщиков. Они даже вывесили в вестибюле отеля огромный календарь с отрывными листами, отсчитывая таким образом, сколько дней оставалось до свадьбы.
Впрочем, для них это все-таки была не свадьба двух людей, предположительно любящих друг друга; для них это было событие, способное оживить телевизионный сезон и всколыхнуть унылые рейтинги. «Корона» был спутниковым тематическим каналом, который 24 часа в сутки освещал вопросы монаршей жизни, прошлой и настоящей. Виндзоры, Бурбоны, Романовы, Валуа, Габсбурги и еще десятки, если не сотни, династий со всего мира, были объектом пристального внимания «Короны», транслировавшей свой роялистский винегрет в дома простых смертных. В основном, конечно же, речь шла о делах давно минувших дней, поэтому трансляция королевской свадьбы в режиме реального времени была для «Короны» божьим даром, и в борьбе за этот дар они были готовы пойти на многое. Собственно, потому их и пустили в Лионею.
– Какое еще, к черту, телевидение? – сказала Настя, когда впервые услышала про «Корону». – Пусть кто-нибудь снимает на видеокамеру, я не против, оставлю потом себе кассету на память… Но чтобы на весь мир? – она поежилась. – Кто-то мне говорил, что лионейская династия ведет тихий, замкнутый образ жизни, безо всяких там прямых эфиров…
– Это я говорил, – признался Смайли. – И это чистая правда, так оно и есть. Просто женитьба наследника престола – это не совсем обычная ситуация, особенно после всего того, что случилось в прошлом году… Мы не можем сделать это подпольно. И вообще, насколько я знаю из литературы, свадьба для девушки – это радостное событие, так?
– Так, – кивнула Настя. – Просто после того, что случилось в прошлом году… Это не совсем обычная свадьба. Как мне шепнул на ухо мистер Фишер, это большое позитивное событие, которое должно показать, что еще не все прогнило в Лионейском королевстве. А я не люблю, когда из моей жизни делают большое позитивное событие, тем более в спутниковой трансляции на весь мир…
– Твои родители смогут посмотреть и порадоваться…
– У них нет спутниковой тарелки, а если бы и была… Не уверена, что они пришли бы в восторг. Кстати, как это вообще возможно? Там же будут делегации Великих Старых рас во всей своей нечеловеческой красе, а вы их будете транслировать на весь мир? У непосвященного человечества глаза на лоб не вылезут?
– Работаем над этим, – сказал Смайли. – Пока рабочая версия такая: по местной традиции, на королевскую свадьбу приходят в карнавальных костюмах. Кроме того, операторам будут даны указания сконцентрироваться на новобрачных.
– Проще не пускать никаких телевизионщиков, разве не так?
– Мы и не пускаем, просто для «Короны» снять королевскую свадьбу – это дело принципа, и если мы их сами не пустим сюда, они будут искать обходные пути, они будут рыть подземные ходы в Лионею, они прилетят на вертолетах, они… – Смайли махнул рукой. – Лучше продать эксклюзивные права одной компании и держать события под контролем.
В целом он оказался прав, хотя поначалу Насте показалось, что понятие «контроль» медленно вылетает в трубу по мере того, как трейлеры с телевизионным оборудованием пересекают границу Лионеи. На рождественском приеме Настю познакомили с Рэндольфом Фоксом, директором европейского филиала «Короны», и было непонятно, кто к кому снизошел ради краткой аудиенции. Фокс попросил называть его Рэнди, а затем предложил перенести свадьбу на 14 февраля.
– Плюс пять-семь процентов к рейтингу, – пояснил он ход своих мыслей. – Вы будете в пакете программ «День Святого Валентина на канале „Корона“.
– Не хочу я быть ни в каком пакете, – сказала Настя и попыталась сбежать от настойчивого Рэнди, среди блестящих идей которого оказалось реалити-шоу на основе медового месяца Насти и Дениса и еще много столь же заманчивых предложений. Смайли на приеме не было, поэтому спасения пришлось искать где попало.
– Я позабочусь о нем, – сказала Амбер Андерсон и поставила пустой бокал на поднос. – Не волнуйся.
– Вообще-то я волнуюсь, – ответила Настя. – Еще бы мне не волноваться. Ты не любишь своего брата и тем более не любишь меня.
– Какая восхитительная прямолинейность, – вздохнула Амбер. – На канале «Корона» такого не увидишь. Может быть, нам, Андерсонам, и вправду стоит влить свежей крови? Литр-два?
Настя уже раскрыла рот, чтобы ответной репликой стереть Амбер с лица земли, но тут боковым зрением увидела приближающегося Рэнди Фокса.
– Любишь не любишь – сейчас это уже неважно, – сказала Амбер. – Все решено, и если согласно этому решению мне досталась роль ловушки для надоедливых телепродюсеров… Что ж, я к вашим услугам, леди Анастасия.
Она улыбнулась и решительно – то есть покачивая бедрами и едва удерживая фужер с шампанским – двинулась навстречу Фоксу, после чего креативно мыслящий Рэндольф до конца приема исчез из Настиного поля зрения. Затем как-то само собой случилось, что Амбер вплотную занялась медийной стороной готовящегося события, причем занялась без видимого отвращения, и Настя поняла почему.
Многое в Лионее должно было измениться, и Амбер искала себе новое место, ибо та роль, которую она примеряла на себя в прошлом году, роль наследницы престола и спасительницы Лионейской династии, вернулась к Денису Андерсону.
По крайней мере, такова была официальная версия событий. Неофициальные же версии плодились, как кролики, и отличались от официальной и друг от друга столь разительно, что Настя иногда начинала сомневаться в том, чему сама была свидетельницей.
3
Прошлогодние события действительно обрастали вымыслом, как затонувший корабль постепенно покрывается ракушками и соляными наростами, меняющими его изначальный облик настолько, что через пару сотен лет уже и не поймешь, что же это за подводное чудо-юдо. Андерсоны, очевидно, уже имели дело с подобными проблемами, вот почему за королем Утером почти неотрывно следовал личный секретарь, фиксировавший все сделанное и сказанное королем. Насте такого «хвоста» не полагалось, и поначалу она не видела в этом особой нужды. Пока однажды в вестибюле «Оверлука» не подслушала разговор двух солидного вида мужчин из королевской администрации. Из разговора следовало, что Анастасия Колесникова была завербована КГБ в детсадовском возрасте, что ее знакомство с Денисом Андерсоном было результатом многоходовой шпионской комбинации и что лишь бдительность Роберта Д. Смайли и благородство короля Утера заставили коварную особу одуматься, отбросить свои зловещие планы и поступить на службу силам добра в лице династии Андерсонов.
– Пусть болтают, – сказал ей на это Смайли. – Мы-то с тобой знаем, как все было на самом деле. Мы знаем, что тебе есть чем гордиться. Обвести вокруг пальца Иннокентия, пробиться через засады леших, взорвать логово горгон – и все ради спасения Дениса Андерсона…
– Кхм, – сказала Настя, задумчиво разглядывая сверкающие ботинки гнома. – Ну, да. Примерно так оно все и было.
После этого она решила, что надо непременно записать собственную версию событий, иначе со временем – и двухсот лет на это не потребуется – правда будет разъедена молекулами лжи, пусть даже не злокачественной, пусть даже и случайной.
В гостиничном номере лежал ноутбук, подаренный королем Утером еще в первый Настин приезд в Лионею прошлой весной. Раскрылось окно текстового редактора, Настя испуганно посмотрела на бесконечный белый лист, который ей предстояло заполнить, и который, как ей показалось, смотрел на Настю с ухмылкой, сильно сомневаясь, что это недоразумение с незаконченным высшим образованием сумеет напечатать хотя бы пару страниц связного текста.
– Ладно, – прошептала Настя. Никто, кроме ноутбука, за ней не подсматривал, поэтому и стесняться было некого; можно было начать с самого простого…
И она набрала безошибочный в своей простоте заголовок. «Что я делала прошлым летом».
Сочинение А. Колесниковой.
Хотя почему только летом? Это ведь началось не летом, это началось даже не в прошлом году, поэтому название должно быть другим. Скажем…
«Как я провела последние полтора года».
Сочинение А. Колес…
Нет, не так.
«Как я провела последние полтора года».
Подлинная история А. Колесниковой.
Тоже маразм, конечно, но ближе к истине. Итак… Ее пальцы на миг зависли над клавиатурой, а потом стали медленно выстукивать ломаный ритм, трансформирующийся в буквы и слова на экране ноутбука. Сначала это были сухие предложения, жизни в которых было не больше, чем в бухгалтерском отчете или в сочинении по ненавидимой книге из школьной программы. Но потом…
Потом Настя просто перестала читать появляющийся на экране текст, перестала исправлять грамматические ошибки, она просто переводила свою жизнь на язык негромко кликающих клавиш, и строчки все уходили и уходили вверх, как дым от ритуального костра…
«Когда я познакомилась с Денисом Андерсоном, мне было 19 лет. Я не знала, кто он такой. Мы встретились случайно. И стали разговаривать. Потом он сказал, что иностранец. Поссорился с родителями и уехал путешествовать. Он не сказал, что его отец – король Утер Андерсон. И я вообще ничего не знала ни про какую Лионею.
Потом мы стали встречаться. Мне казалось, что ему одиноко. Он мне нравился. Однажды летом мы поехали за город, Денис сказал, что это по делам. В сумке у него была отрубленная голова. Как я потом узнала, это была голова графа Валенте. Но тогда я понятия не имела, что это такой за граф и что вообще есть вампиры. Денис сказал, что это голова древней мумии, которую он привез по просьбе одного антиквара. Я ему поверила, потому что не разбиралась в мумиях и антикварах. И Денис мне тогда очень нравился. Я верила, что он говорит правду.
В сентябре он сказал, что хочет вернуться домой, в Лионею. И взять меня с собой. Я очень обрадовалась, но Денис сказал, что сначала нужно оформить бумаги на вывоз антикварного меча, который он хочет подарить отцу, чтобы с ним помириться, а меч древний, и могут возникнуть проблемы на таможне. Мы поехали за этими бумагами за город, а там был ресторан «Три сестры», который на самом деле был не ресторан, а место, где жили горгоны. И Денису нужна была голова одной из горгон, а я там оказалась как приманка, хотя, когда все это началось и горгона напала, то убила-то ее я, а совсем не Денис. Просто так получилось, я не говорю, что я храбрая или еще чего-то, просто там был такой меч, который почуял кровь и сам добил раненую горгону. Денис взял эту голову и положил в рюкзак, но тут пришли две другие горгоны, и все стало плохо, поэтому Денис велел мне уезжать на мотоцикле, чтобы отвезти голову горгоны тому, кому надо. А сам остался и не смог справиться с горгонами, так что они его схватили, но не стали убивать, потому что он им сказал, кто он такой.
А я отвезла голову горгоны тем самым антикварам, которые на самом деле были не антиквары, а люди на службе у одного типа, которого зовут Леонард. У которого, как я теперь знаю, есть фонд «Новое будущее». Этот Леонард то ли чокнутый, то ли маг, то ли и то, и другое вместе. Я только знаю, что его люди собирали тела разных существ, например горгон, или, например, Иннокентия, или очень старых вампиров, как граф Валенте, чтобы изучать их, а скорее всего, чтобы делать всякие мерзости, потому что ничего хорошего от Леонарда ждать не приходится. Майор Покровский говорит, что Леонард хотел изучить, как устроены разные живые существа, чтобы потом создать новую расу, лучше, чем все предыдущие. Не знаю, можно ли верить Покровскому, потому что он тоже много чего натворил, а теперь все валит на Леонарда, хотя и сам порядочная скотина, о чем я напишу дальше.
Я привезла им голову горгоны, но голова оказалась не совсем мертвой и убила там всех этих «антикваров», а я выбралась и поехала назад, за Денисом, но по дороге наткнулась на Лизу, которая еще называется Соня, а еще Спящая красавица, и она тоже не человек, она такое существо, которое живет очень долго и выпивает из людей энергию или жизненную силу. Короче говоря, люди после этого умирают, а она набирается сил. Филипп Петрович потом замучился ее убивать, он в нее стрелял-стрелял, а она встала и пошла, и даже когда мы ее сожгли – не помогло.
Лиза подумала, что я послана врагами Леонарда, и хотела меня убить, но тут появился Люциус, который вроде бы ангел, которого поставили присматривать за Землей, чтобы разные расы ее не разнесли в клочья. Люциус знал, что я была с Денисом Андерсоном, и запретил Лизе меня убивать, хотя что там на самом деле у Люциуса в голове – никто не знает. Зато сам он то и дело забирается людям в мозги и начинает там действовать на нервы. Поэтому я и сомневаюсь, что он настоящий ангел, наверное, все-таки ангелы так себя не ведут, хотя Локстер еще хуже, а про него тоже говорят, что он ангел, только уже совсем опустившийся.
Потом меня отвезли в дом, где были другие люди Леонарда, в том числе Покровский, Лиза, Сахнович, Локстер и еще много других. Фонд «Новое будущее», короче говоря. Они придумали, как можно меня использовать, только сначала они мне запустили под кожу такого червяка, который ест память, и он довольно много у меня ее сожрал, так что тогда я забыла про Дениса, и про горгон, и про остальное.
А Леонарду нужен был для его опытов Иннокентий, еще один бессмертный, а он сидел в подвале у бизнесмена Михаила Гарджели, а у Гарджели с Леонардом были какие-то старые счеты. Тогда они сделали так, чтобы я встретилась с Михаилом Гарджели, а тому показалось, что я очень похожа на его покойную жену. На самом деле не очень-то я и похожа, но Леонард устроил что-то типа заклинания или еще какой-то фигни, чтобы Михаил Гарджели на это повелся.
Все сработало, и Гарджели привез меня к себе домой и даже хотел на мне жениться, а я тоже, наверное, была под каким-то заклятием, потому что мне было абсолютно все равно, а может быть, мне все это даже и нравилось. Хотя, скорее всего, это было из-за червяка, который сидел у меня в шее.
Потом мне сказали взять у Гарджели ключ и спуститься в подвал, где сидит Иннокентий, который тогда был древним стариком, но все равно смог запудрить мне мозги, и так получилось, что я его освободила. Мы убежали из дома Гарджели, а Михаил хотел нас остановить и погиб. Я плохо помню ту ночь, а Покровский все валит на Леонарда, так что точнее ничего сказать не могу.
Иннокентий перескочил в новое тело, и Леонард посадил его под замок, чтобы потом вскрыть его и посмотреть, как он устроен, только Иннокентию это совсем не нравилось, и однажды ночью он перебил всю охрану и убежал. Я тоже тогда убежала и наткнулась на Филиппа Петровича, который, оказывается, уже давно меня искал, то есть на самом деле он искал Дениса Андерсона, а я была ему нужна как источник информации. Но когда он меня нашел, то оказалось что я – фиговый источник информации, потому что у меня в шее сидит червяк.
Когда червяка вытащили, я вспомнила про Дениса Андерсона, но тут за нами погнались сначала болотные твари, потом гномы, потом еще кто-то, и все потому, что у Михаила Гарджели остался младший брат Давид, и он считал, что это я виновата в смерти Михаила, хотя на самом деле я совсем не виновата. В конце концов Филипп Петрович чуть не умер, но нас нашел его начальник Смайли, гном, который командует службой безопасности у короля Утера, отца Дениса. Я рассказала Смайли все, что вспомнила, но времени уже прошло много, и когда мы поехали в ресторан «Три сестры», там уже никого не было. То есть там много чего было, а не было горгон и Дениса Андерсона. Я там увидела сад, где были каменные люди, которых каменными сделали горгоны. И потом появился Люциус, который передал послание королю Утеру от горгон. Мы взяли это послание и поехали в Лионею».
Изливать душу на дисплей ноутбука оказалось сродни школьному забегу на стометровку – вроде бы и пробежала всего ничего, а уже задохнулась. Настя отодвинула компьютер. Пальцы с непривычки болели. Фраза: «Мы взяли это послание и поехали в Лионею», звучала так же обыденно, как: «Мы взяли собаку Тузика и поехали на дачу». С другой стороны, вспоминая о «Трех сестрах» и письме горгон, Настя оставалась столь же спокойна, как если бы речь и вправду шла о поездке с Тузиком на дачу. Все уже случилось, зачем волноваться? Ее больше занимал вопрос, можно ли употреблять в мемуарах слово «фиговый».
Она с некоторым разочарованием оценила размер получившегося текста, но решила, что на первый раз хватит. Настя сохранила файл и набрала номер на мобильном телефоне.
– Привет, – сказала она. – Я спускаюсь.
Армандо не удивился.
4
Примерно шестьюдесятью минутами позже она стояла на четвереньках и тяжело дышала. Пот со лба капал на серое в мелкую крапинку покрытие спортивного зала, и мышцы, о существовании которых Настя недавно и не подозревала, теперь заявляли о себе, как коварные сепаратисты, грозящие растащить ноющее Настино тело на части.
Тыльной стороной ладони она вытерла пот и посмотрела на Армандо – снизу вверх и – как она надеялась – без щенячьей мольбы о пощаде в глазах.
Армандо протянул ей руку. Она помотала головой.
– Еще? – уточнил он.
Настя вздохнула, закрыла глаза и сделала это. Может быть, со стороны все выглядело как-то иначе, но у самой Насти при этом было ощущение, что запускаются двигатели грозящего развалиться самолета, у которого давно вышли все возможные сроки эксплуатации.
Она перекувыркнулась вперед и тут же подпрыгнула, целясь правой ногой туда, где минуту назад стоял Армандо. Только теперь он там не стоял.
Дребезжащий самолет безо всякого изящества рухнул вниз.
– Неплохо, – сказал Армандо. За сегодняшнюю тренировку он произнес это слово раз пятьдесят, не меньше. Он говорил это, даже если у Насти ничего не получалось. Вот почему сейчас она действительно хотела врезать ему ногой в грудь.
– Если это называется неплохо, – спросила Настя, лежа на полу, – почему ты не валяешься без сознания после моего сокрушительного удара?
Армандо сделал странный жест рукой.
– Нос? Зачем ты показываешь на свой нос? Я не попала тебе по носу, неправда.
– Лицо, – сказал Армандо.
– И по лицу не попала.
– Твое лицо.
– Что еще такое с моим лицом? – Настя поспешно ощупала лоб, щеки, подбородок. Все вроде было на месте.
– На нем все написано.
– То есть?
– Ты сначала думаешь, ударить или не ударить. Пока ты думаешь, я могу или отойти, или ударить сам.
Это была очень длинная для Армандо фраза, и Настя подумала, что она, наверное, совсем достала своего телохранителя.
– Твои предложения? – спросила она, садясь на корточки.
– Не думать.
– Прекрасная идея, – она поднялась с пола. – Это так по-мужски, отключить мозги и махать кулаками…
– Включить инстинкты, – подправил Армандо. – Пусть думает тело, пусть…
Он перехватил летящую к нему Настину ногу за щиколотку и слегка дернул в сторону, девушка не удержалась на одной ноге и грохнулась наземь. Снова.
– Примерно так, – невозмутимо продолжал Армандо. – Только еще быстрее, еще сильнее и… Ай!
Упав на бок, Настя тут же махнула ногой по широкой дуге и задела колено Армандо.
– Извини, я не хо… – она запнулась. – То есть именно этого я и хотела.
– Значит, ты не безнадежна, – ответил Армандо. – Быстрее, сильнее и… Без остановок. Ты не должна останавливаться, пока твой враг не будет мертв. Договорились?
Она молча кивнула.
– Меч? – спросил Армандо.
Поделиться книгой: