- Сам рви! Почему я должен? Хитер тоже!

- Давай по-честному: ты одну и я одну! Давай! Вот!

Левка разорвал объявление на мелкие кусочки.

Сережа сложил бумажку и медленно разорвал ее пополам. Потом схватил щепку и выкопал ямку.

- Клади! Засыпай покрепче!

Оба облегченно вздохнули.

- Не ругала бы нас такими словами... - беззлобно сказал Левка.

- А про стекло она все-таки никому не сказала, - напомнил ему Сережа.

- Ну и ладно! Надоело мне с этим возиться! Я лучше завтра в школу пойду. Там наши ребята в футбол играют. А то все каникулы зря пройдут.

- Не пройдут... Скоро в лагерь поедем. Там хоть месяц без неприятностей поживем...

Левка нахмурился.

- Пошли домой, что ли?

- А что скажем?

- Повесили, вот и все! Одно слово соврать только: "Повесили".

- Ну пойдем!

Старичок все еще стоял у окошка Марьи Павловны.

- Ну как, ребятки? - закричал он.

- Повесили! - неожиданно крикнули оба.

* * *

Прошло несколько дней. О Мурлышке не было ни слуху ни духу. В комнате Марьи Павловны было тихо. В сад она не выходила. То одни, то другие жильцы навещали старушку.

Каждый день Эсфирь Яковлевна посылала мужа:

- Миша, иди немедленно снеси бедной женщине варенья. Делай вид, что ничего не случилось, и не поднимай вопроса о домашних животных.

- Сколько горя на одного человека навалилось! - вздыхала мать Сережи.

- Да, - хмурил брови отец, - все-таки непостижимо, куда это Мурлышка делся? И на объявление никто не явился. Надо думать, собаки загнали куда-нибудь беднягу.

По утрам Сережа поднимался в мрачном настроении, пил чай и бежал к Левке. Левка тоже стал невеселый.

- Не пойду я на твой двор, - говорил он, - давай здесь играть!

Как-то вечером, сидя на заборе, они увидели, как в окошке Марьи Павловны тихонько поднялась штора. Старушка зажгла маленькую лампочку и поставила ее на подоконник. Потом, сгорбившись, подошла к столу, налила в блюдечко молока и поставила его рядом с лампочкой.

- Ждет... Думает, он увидит свет и прибежит...

Левка вздохнул.

- Все равно не придет он. Заперли его где-нибудь. Я бы мог ей овчарку достать: мне обещал один мальчик. Только я себе хотел ее взять. Хорошая собака!..

- А знаешь чего? - вдруг оживился Сережа. - Тут у одной тетеньки много котят родилось, пойдем завтра попросим одного. Может, как раз рыженький попадется! Отнесем ей, она обрадуется и забудет своего Мурлышку.

- Пойдем сейчас! - соскочил с забора Левка.

- Да сейчас поздно...

- Ничего... Скажем: обязательно, обязательно надо скорее!

- Сережа! - крикнула мать. - Спать пора!

- Придется завтра, - разочарованно сказал Левка. - Только с утра. Я тебя ждать буду.

* * *

Утром мальчики вскочили рано. Чужая тетенька, у которой кошка родила шестерых котят, встретила их приветливо.

- Выбирайте, выбирайте... - говорила она, вытаскивая из корзинки пушистые комочки.

Комната наполнилась писком. Котята едва умели ползать - лапы у них разъезжались, мутные круглые глазки удивленно смотрели на мальчиков.

Левка с восторгом схватил желтенького котенка:

- Рыжий! Почти что рыжий! Сережа, смотри!

- Тетя, можно этого взять? - спросил Сережа.

- Да берите, берите! Хоть всех берите. Куда их девать?

Левка сорвал с головы картуз, посадил в него котенка и выбежал на улицу. Сережа, подпрыгивая, торопился за ним.

У крыльца Марьи Павловны оба остановились.

- Иди первый, - сказал Левка. - Она с вашего двора...

- Вместе лучше...

Они на цыпочках прошли по коридору. Котенок пищал и барахтался в картузе. Левка тихонько постучал.

- Войдите, - отозвалась старушка.

Ребята боком протиснулись в дверь. Марья Павловна сидела перед раскрытым ящиком стола. Она удивленно подняла брови и вдруг заволновалась:

- Что это пищит у вас?

- Это мы, Марья Павловна... Вот рыжего котеночка вам... Чтобы вместо Мурлышки был...

Левка положил картуз на колени старушки. Из картуза выглянула большеглазая мордочка и желтый хвостик...

Марья Павловна нагнула голову, и в картуз быстро-быстро закапали слезы. Мальчики попятились к двери.

- Подождите!.. Спасибо вам, голубчики, спасибо! - Она вытерла глаза, погладила котенка и покачала головой. - Всем мы с Мурлышкой хлопот наделали. Только напрасно вы беспокоились, ребятки... Отнесите котеночка назад... Я уж так не привыкну к нему.

Левка, держась за спинку кровати, прирос к полу. Сережа морщился, как от зубной боли.

- Ну ничего, - сказала Марья Павловна. - Что же делать? Вот у меня карточка на память...

Она показала на маленький столик около кровати. Из деревянной рамки глянули на мальчиков большие печальные глаза, улыбающееся лицо и рядом удивленная усатая мордочка Мурлышки. Длинные пальцы больного тонули в пушистой шерстке.

- Любил он Мурлышку... Сам кормил. Бывало, развеселится и скажет: "Мурлышка никогда нас не бросит, он все понимает..."

Левка присел на краешек постели, уши у него горели, от них было жарко всей голове, и на лбу выступил пот...

Сережа мельком взглянул на него: обоим вспомнилось, как царапался и отбивался пойманный кот.

- Мы уж пойдем, - тихо сказал Левка.

- Мы пойдем, - вздохнул Сережа, пряча в картуз котенка.

- Идите, идите... Отнесите котеночка, хорошие мои...

Ребята отнесли котенка, молча положили его в корзинку с котятами.

- Назад принесли? - спросила тетенька.

Сережа махнул рукой...

- Вот, - сказал Левка, перепрыгнув через забор и с размаху хлопнувшись на землю, - буду здесь сидеть всю жизнь!

- Ну? - недоверчиво протянул Сережа, присаживаясь перед ним на корточки. - Так не просидишь!

- Хоть бы в лагерь скорее ехать! - с отчаянием сказал Левка. - А то распускаешься только на каникулах и всякие неприятности получаются. Встанешь утром - все ничего, а потом - бац! - и наделаешь чего-нибудь! Я, Сережа, средство изобрел, чтобы не ругаться, например...

- Как это? Соли на язык посыпать, да?

- Нет. Зачем соли? Просто, как рассердишься очень, сразу отвернись от того человека, зажмурь глаза и считай: раз, два, три, четыре... пока злость не пройдет. Я уже так пробовал, мне помогает!

- А мне ничего не помогает, - махнул рукой Сережа. - Ко мне очень одно слово прицепляется.

- Какое? - заинтересовался Левка.

- Дура - вот какое! - шепнул Сережа.

- Отучайся, - строго сказал Левка и, растянувшись на спине, вздохнул. - Если б этого кота достать, тогда бы все хорошо было...

- Я тебе говорил, за лапу привязать...

- Дурак! Попугай несчастный! - вскипел Левка. - Ты мне только повтори это еще раз, я тебе таких пилюлей навешаю! За лапу, за лапу, за хвост! Искать надо, вот что! Балда дурацкая!

- Считай, - уныло сказал Сережа, - считай, а то опять ругаешься! Эх ты, изобретатель!

* * *

- Вот так мы шли, а так она шла. - Левка показал рукой на другую сторону улицы.

Сережа, прислонясь к забору, грыз зеленую веточку сирени.

- Старухи все похожи, - сказал он, - все морщинистые и сгорбленные.

- Ну нет, есть такие прямые, длинные, как палки, тех легко узнать. Только наша низенькая была...

- В платке, что ли? - спросил Левка.

- Да, да, в платке. Эх, какая старуха! - с горечью сказал Сережа. Сразу взяла и утащила. Даже ничего не спросила толком: чей кот? Может быть, нужен очень?

- Ну ладно, - нахмурился Левка. - Найдем как-нибудь. Может, она близко живет. Старухи далеко не ходят...

- Километра два, а то и три любая старуха теперь может отмахать. Да еще в какую сторону...

- А хоть во все четыре стороны! Мы всюду пойдем! Сегодня в одну, завтра в другую. И в каждый двор будем заглядывать!

- Так все лето и проходишь! Хорошо, если до лагеря, а то и поплавать не успеешь...

- Эх ты, пловец! Спустил чужого кота чертовой бабушке и искать не хочет! - озлился Левка. - Пойдем лучше. Три километра напрямки!

Сережа выплюнул изо рта ветку и зашагал рядом с товарищем.

- Хоть бы раз в жизни повезло!

* * *

Но мальчикам не везло. Наоборот, дела пошли еще хуже.

- Где ты шатаешься, Сережа? Избегался, почернел... С утра до вечера пропадаешь! - сердилась мать.

- Да чего мне дома делать-то?

- Ну, в школу бы сходил. Там ребята на качелях качаются, в футбол играют...

- Ну да, в футбол! Очень интересно... Подобьют ногу, останусь хромым на всю жизнь, сама тогда бранить будешь. А то еще с качелей упаду.