Чертовка на выданье

Джонс скривился, словно мои слова – дольки лимона у него на языке. Он уселся в рабочее кресло, достал белоснежный носовой платок, обмакнул в стакан с водой и положил себе на голову. Пальцем указал мне на дверь.

– Я поняла, – произнесла ледяным тоном и направилась к выходу.

Обхватив дубовую рукоятку двери, меня задержал голос начальника:

– Мизриэль, говорят, ваш брат вернулся?

– Врут, мистер Джонс. Это сплетни гнусных фей.

– Сплетни-то сплетнями, но если он вдруг появится, напомните ему, что он мне деньги должен.

Мне захотелось ответить: «Мистер Джонс, вам больше шестисот лет, а вы до сих пор верите в сказки. Мой брат и возврат долгов – вещи несочетаемые», но я сказала:

– Мой брат всегда возвращает долги. Обязательно напомню, если увижу. Всего хорошего, мистер Джонс.

Начальник приподнял один конец влажной ткани, следя за моим уходом.

Желание задушить кровного родственника увеличивалось с каждой секундой: обыск разворотил весь дом и прославил на всю округу. Клиентов и так днем с огнем не сыщешь, а теперь каждая мухокрылая фея города будет трепаться, что у меня проблемы с ведьмаком. Крылатые наседают, уводя клиентов, а тут еще такой удар по репутации честной волшебницы. Еще и пропажа души. Надеюсь это не проделки Даниэля, иначе этому бесу не поздоровится. Я не какой-то Себастьян Бриер, а даже в Подземном царстве достану!

Я покинула здания с надписью «Гильдия бесов» и очутилась на набережной. Мальчишка в шапке и в затертой рубахе продавал газеты. Его крик заглушала игра шарманщика. Мерзкого вида старик выпрашивал несколько монет на бутылку крепкого алкоголя. Я обошла эту парочку и спустилась по лестнице к пирсу. От речки повеяло прохладой. Всего одна гондола была свободна, и я подошла к гондольеру.

– Мне нужно в поместье де Вьер.

Скелет сидел на дощатом полу и пятью оставшимися зубами держал тростинку. Он безразлично повернул голову на мой голос и посмотрел, как на пустое место.

– Не работаю, – он лег на спину и закинул руки за голову.

– Но почему? Вы же свободны.

Он поднял палец, и в этот момент шарманщик прекратил играть. Голос мальчишки стал отчетливо слышен: «Внимание! Внимание! Скелеты опять бастуют! Мертвецы требуют уравнять их с живыми».

– Неужели опять? – простонала я.

От Гильдии бесов до моего дома плыть всего десять минут. По суше придется добираться пешком около часа – ведь скелеты-извозчики тоже бастуют.

– Сожалею. Мы боремся за свои права, – безразличным тоном сказал гондольер.

Недовольно топнула ногой и в отвратительном настроении пошла к особняку, удивляясь оперативности Гильдии скелетов. Еще с утра все работали, а спустя час весь транспорт встал во всей столице. Хотя, скорее всего, и во всем королевстве. Вот бы нам такого председателя, а не этого тюфяка мистера Джонса. Возле меня остановилась карета. Пожалуй, если бы не бархатистый мужской голос, я бы не обратила на нее внимания. Но этот голос невозможно ни с кем перепутать.

– Миледи, вас подвести?

Дверь приоткрылась, внутри сидел обладатель приятного баритона – ведьмак его величества.

– Почему бы нет? – с натянутой улыбкой ответила и, приняв его руку помощи, взобралась по ступенькам и села напротив. – К особняку де Вьер, пожалуйста.

Себастьян открыл маленькое окошко возле своей головы и назвал кучеру адрес.

– Что-то с вами сегодня не так… – произнес задумчиво Себастьян, осматривая меня с головы до ног. – Наверное, мне непривычно видеть вас одетой.

– Привыкайте, мистер Бриер. Тогда был единственный раз, когда вы увидели меня одетой не по этикету.

– Сильно сомневаюсь, – он прожигал меня взглядом, и, казалось, что я опять стою перед ним нагишом. – Как там мой долг? Когда вы собираетесь его возвращать?

– Если мне не изменяет память, то я у вас ничего не одалживала. И никаких обязательств у меня перед вами нет.

– Тогда назовем это новой сделкой. Вы мне возвращаете четыре миллиона пятьсот, а пятьсот тысяч…

– А почему не пять миллионов ровно? – изумилась я, перебивая его. Самоуверенность этого негодяя вызывала улыбку.

– Забываете, Мизриэль. Прекрасным дамам свойственно легкомыслие. Я же обещал вам простить часть долга за оказания некого рода услуг с вашей стороны…

– Мистер Бриер, с таким напором вы бы стали успешным продавцом песка в пустыне.

Губы мерзавца растянулись в улыбке, и на левой щеке появилась милая ямочка.

– Вы мне тоже весьма симпатичны, но вернемся к сделке. Вы мне возвращаете четыре миллиона пятьсот тысяч, а я вам верну это…

Он звонко щёлкнул пальцами, и над раскрытой ладонью появилась душа русалки. Остатки хорошего настроения как океанским бризом сдуло.

– Верните, – зло прошептала, чувствуя, как в глазах заплясали дьявольские огоньки.

Но душа тут же исчезла, словно и не было её вовсе.

– Я знал, что мое предложение вас заинтересует.

Карета остановилась, а я посмотрела на мерзавца так, будто умею убивать взглядом.

– Хорошо, будут вам пять миллионов.

– У вас две недели, чтобы собрать сумму, – деловым тоном произнес ведьмак. – Учтите, если не уложитесь в срок, я заберу вашего брата… и вас тоже себе заберу… навсегда.

От последней фразы пробежал мороз по коже.

– Месяц, – торговалась я.

Уголки его губ снова вздернулись вверх.

– Исключительно из-за моей симпатии к вам, Мизриэль. Пусть будет месяц. По рукам?

Он протянул мне ладонь, дабы подтвердить завершение сделки. Как же мне хотелось отказаться, но победа была на его стороне.

– Хорошо.

Наши ладони соприкоснулись, и их озарил яркий свет, запечатывая договор магией. Через несколько мгновений сияние стихло, и я попыталась освободить руку, но Бриер специально медлил и не отпускал мою ладонь.

– Я надеюсь на наше тесное партнёрство, – произнес, после чего и отпустил мою руку.

Игнорируя угрожающие нотки в его голосе, я с достоинством произнесла:

– А я на вашу порядочность, партнер, – выделила последнее слово.

Вышла из кареты, держа под контролем каждую эмоцию, чувствуя на себе его липкий взгляд, скрылась за калиткой и вошла в дом, только сейчас заметив, как от волнения трясутся руки.

– Миледи, вас ожидают в ваших покоях, – отрапортовал дворецкий.

– В покоях? – удивилась я чьей-то наглости – только близкие родственники могут заходить в мою личную комнату.

– Да, ваша кузина – Элла де Вьер, – растерянно произнес дворецкий, явно теряясь, как представить мою родственницу.

– Спасибо, Франциск, я сама разберусь.

Внутри меня бушевала ярость. Я надеялась, что Даниэлю хватит ума покинуть город до того, как его найдет Бриер, но бестолковый черт никогда не прислушивался к доводам рассудка и раз за разом наступал на те же грабли. Поднимаясь по лестнице, я услышала мелодичный женский смех – он доносился из моей комнаты. Стало интересно, что же могло рассмешить Даниэля, и когда он научился идеально подражать женскому голосу. Вошла в спальню и обомлела – мой брат лежал в постели, с правого бока к нему жалась Жанетта – горничная. Её чепец и одежда валялись на полу. Слева от Даниэля находилась Лоретта – камеристка. Даниэль поил из бокала красной жидкостью. Камеристка хохотала и делала неаккуратные глотки, а красные капли растекались по моей белоснежной кровати.

– Сестренка, а я тебя уже заждался! Выпьем за тебя! – Он дернул рукой с бокалом, и все вино красной лентой растеклось по постели. Служанки при виде меня побледнели, стали извиняться и, подобрав с пола свою одежду, молниеносно покинули комнату. – Что? – хмельным голосом спросил Даниэль.

Это была последняя точка кипения. С грохотом ставни на окнах закрылись, от звука Даниэль подпрыгнул на месте, воровато посматриваясь по сторонам. В моих руках блеснул трезубец.

– Что ты задумала? – вмиг отрезвев, черт поджал колени, кутаясь в одеяло.

– Решила тебе помочь, как умею, – стукнула вилами об пол, и комнату объял серый туман.

– Нашла деньги? – осторожно спросил непутевый родственник.

– Почти…

Еще один удар трезубцем, и мы провалились под землю. Я так и стояла с вилами в руках, но уже не в своем доме. Из трещин на земле выступала обжигающая магма. Даниэль угодил в огромный чан с водой. Барахтаясь, он подобрался к ботику, глядя глазами, полными ужаса

– Ты что творишь, Мизриэль?

– Решаю проблемы. Сейчас сюда приедет Бриер, и я с радостью ему тебя отдам, – говорила и наслаждалась его нарастающей паникой.

– Ты в своем уме? Меня нельзя ему отдавать? Он же меня убьёт!

– А мне что с того? Ты доказал, что способен только доставлять проблемы. Зачем мне они? – Я выставила руку вперед, рассматривая свой маникюр и краем глаз замечая, как, корячась, Даниэль пытается вылезти из котла, но у него ничего не выходит. – Зря стараешься, он заколдован. Тебе из него не выбраться.

И в доказательство моих слов брат соскользнул с бортика в сотый раз и пошел ко дну. Выплыв на поверхность, он беспомощно схватился за край и взмолился:

– Мизриэль, пожалуйста, не выдавай меня! Я на все согласен! Я все отдам: и пять миллионов, и все, что украл раньше! Только не выдавай!

Мои губы изогнулись в победоносной улыбке.

– Тогда контракт.

– Какой контракт? – насторожился бес.

– Контракт, по которому я отдам за тебя долг. Но ты же не думаешь, что я поверю только твоему слову?

– Хорошо, я согласен на контракт. Только прочту разок.

Я щёлкнула пальцами, и под котлом появилась пламя.

– Читай сколько угодно, главное – не сварись.

В раскрытой ладони появилась бумага – я уже давно раздумывала над её содержанием, но сегодняшняя выходка Даниэля, все расставила на свои места. Я протянула брату контракт.

– Может, уберешь огонь? Он мне мешает думать.

– Он помогает тебе решать быстрее.

Держась рукой за чугунный край, он читал условия.

– Это неприемлемо! – возмутился он. – Это рабский договор.

– Разве? – наигранно изумилась и сделала огонь под котлом сильней. – Ты всегда можешь отказаться. Только долго не раздумывай. Бриер, наверное, захочет сам с тобой разобраться, а не получить уже вареный кусок мяса.

Даниэль отскочил от края чана, который быстро раскалился. Вода начинала закипать, а красное лицо брата говорило, что очень скоро он примет верное решение.

– Ладно. Давай перо. Я подпишу.

Обменяв перо на бумагу, которую я придерживала, Даниэль поставил подпись.

– Благодарю, – свернула сверток, и он снова исчез туда, где мой брат никогда его не найдет.

Серебристый туман спиралью опустился с наконечников вил к основанию и пополз над землей, возвращая нас обратно в особняк де Вьер. Мокрый Даниэль укутался в одеяло.

– Ты исчадье ада, Мизриэль. Более жестокого создания я не видел никогда в жизни.

Я ухмыльнулась.

– С возвращением в семью, братец.

***

Воскресный покер – традиция, которую я не готова была отменять даже ради моего ненаглядного братца. Но оставлять этого недотепу без присмотра опасно, только личный контроль и только под моим наблюдением. Контракт обрезал ему все пути отступления, но, зная его ушлость, я предпочитала не спускать его с короткого поводка.

Как бы ни противился родственник, но участвовать в воскресных посиделках ему все-таки пришлось. Даниэля де Вьера знали все собаки в округе, а вот Элла де Вьер – несчастная вдова, была личностью новой. После того, как швея подогнала по фигуре Даниэля пару моих платьев, а цирюльник продал пшеничного цвета парик, Элла де Вьер стала весьма приличной бесовкой. Образ несчастной вдовы невозможно было связать с Даниэлем, настолько было удачным преображением. Но, к сожалению, манеры у него остались мужские.

Дворецкий сообщил о прибытии гостей, и я спустилась на веранду. Погода стояла прекрасная: солнечные лучи золотили крышу беседки, увитой декоративным виноградом. Внутри стоял столик, и на своих привычных местах расположились две мои старые подруги: Болотная Ведьма и Злая Мачеха.

– Мизриэль, душечка, – поцеловала меня в щеку Болотная Ведьма, – ты хорошеешь с каждым днем.

– Спасибо, дорогая.

– Действительно, так изменилась, – подхватила её Злая Мачеха, повторяя наш обряд приветствия, – неужто нового любовника завела?

Я села за стол, расправив складки платья, под пытливыми взглядами подруг.

– Вы уже знаете?