Не позволю себя завоевать

– У меня все в порядке с памятью!

– Тогда поясняю. Ты – моя рабыня. Это было закреплено в тексте клятвы.

К сожалению, так. Он был прав. Так что же еще я прослушала в тех его словах? Не зря же Ингвар выглядел теперь таким довольным? Что бы ему!

– И потом… ты теперь обязана создать для меня «нечто», что сочту особенным, бесценным для меня. Что же это такое может быть?.. – и этот мерзкий тип еще и хохотнул при этом.

– Минутку! Речь шла о вышивке!

– Где? В моей спальне? Но не в молельне, детка! Нет, ты все же не особенная, Инга. Ты – простушка, которую легко обмануть. Ха! Как снова загорелись глаза!..

– Так ты кривлялся перед ликом своего бога?!

– Нет. Действительно дал клятву, что не поставлю тебе клейма. Но! Вообще-то могу и не чтить его особенно. Просто это я, Ингвар Сигур, дал тебе, Инге… как тебя по батюшке?..

– Из… Инга Изгин.

– Да? Ну, пусть так. И я, наследник эрла Голубой долины и Каменной гряды, поклялся тебя не клеймить. Дал свое великое слово. А ты поклялась, что теперь не сбежишь.

– Как же? Не было же такого! – невольно ахнула.

– Наивная маленькая монашка. Это же само вытекает из клятвы. Чтобы создать нечто, которое поразит и станет для человека бесценным, что надо сделать?

– Что? – богиня, он делал из меня дурочку.

– Изучить меня. Так что, давай, дерзай, изучай. Можешь уже сегодня. Правда, мне будет не до твоего интереса, детка. Потому что я… что?.. Пойду на охоту, как и обещал. Все! Сегодня спишь в бараке со слугами. А завтра выделю тебе, так и быть, комнату в дальнем крыле от своих.

– Зачем?

– Не таращь зеленые глазищи. Тебе же нужна мастерская? Под нее и выделю.

И он ушел, оставив меня за порогом дома. Явился под вечер. Пришагал из леса с тушей оленя на плечах. А я смотрела на него и злилась. Потому что в нем за версту чувствовалась сила. Нес же крупное животное, как пушинку? Что был ловок и изворотлив, это тоже жутко раздражало. Меня, кажется, точно провел. Нет, я еще подумаю, как повернуть все те слова, перед алтарем произнесенные, себе на пользу, но все же. И ту вот добычу, чуткого оленя, словил и убил всего за пару часов…

– Ингвар? – крикнула ему Рагна. – Ужинать дома будешь?

– Нет! На пиру у отца наемся. Сейчас только ополоснусь, переоденусь…

– Зальешься в компанию до утра?

– А ты как думаешь? Конечно. Все, как всегда!

А приехал задолго до рассвета. И шуму наделал. Зачем было так громко на коня цыкать, когда вел его в конюшню? А дверью хлопать? Нет, он здесь был хозяином, конечно… и я нисколько не спала, так что и не разбудил, но знала же, что мог быть бесшумным, а тут?.. Но додумать не успела, как веки начали слипаться. Наконец-то, ко мне сон пожаловал.

Кажется, сновидение, которое подарила мне богиня в ту ночь, было умиротворяющим и вызвало улыбку на устах. А потому расслабило и тело, и душу и дало им отдых. Но что именно привиделось, в итоге не могла бы вспомнить никогда. Потому что видение было буквально смыто с сознания. Я очнулась в раз и при этом принялась отфыркиваться в испуге и растерянности. Отфыркиваться, протирать ладонью лицо, а еще хватать ртом воздух, потому что меня разбудили, вылив на голову и грудь чуть ни ведро воды. Холодной колодезной.

– Рабыня! Поднимайся! – сквозь спутанную челку, прилипшую к лицу и частично прикрывшую глаза, а еще через слипшиеся мокрые ресницы, различила перекошенную физиономию Симоны. – Будто госпожа здесь разлеглась! Но ничего, я напомню тебе твое место…

Все еще не до конца придя в себя, смахнула с лица пряди волос, оттянула от груди неприятно холодящее кожу мокрую ткань платья и при этом еще недоуменно осмотрелась по сторонам. О чем шипела эта девушка? Чье место я заняла? Вот же… мой матрас… тоже теперь промокший по краям.

– Все уже работают, а она все дрыхнет! Думает, если покувыркалась разок в постели хозяина, то и сама госпожой стала? Дура и есть!

– Ты с ума сошла? – вот теперь сон слетел с меня без остатка. – Что себе позволяешь?!

Я вскочила и, метнувшись вслед вразвалочку удаляющейся наглой девице, нагнала ее за считанные шаги, а потом перегородила выход из барака.

– Ничего, слышишь, ничего не было между мной и сыном эрла! И быть не может! Кто дал тебе право сеять наговоры? Откуда столько злобы? Что я тебе сделала? – вот, сколько вопросов у меня к ней накопилось. – Мы же с тобой, к тому же, соплеменницы, разве нет? Так что же ты…

– Ври дальше! А то я не знаю!.. И что с того, что обе дартийки? У меня отец, между прочим, был уважаемым человеком среди жителей большого поселения и его округи. Мельницу держал, а мы, его семейство, с расписных блюд ели, в дорогие одежды рядились, на службе в храме не далее третьей скамьи садились, вот! Если бы не война с Норватией… эх! Да что там!.. А тебя, нищебродку, за долги родители в храм продали. И скажешь, нет между нами разницы? Яблоко от яблони!.. То она богине поклоны била, а то… скажешь, не была вчера в постели Ингвара? Эгей! Как глаза-то забегали! Я в точку попала, видать…

– Нет. Мы с ним о деле говорили…

– Конечно! И после этого хозяин распорядился, чтобы я помыла полы в одной из пустующих комнат в его доме!.. – совсем непереносимым тоном выдала она мне. – Ой, кулаки она сжала и губы прикусила! Никак ударить хочешь? Посмей только, и я тогда тебе такую подлянку сделаю, что век не оправишься!

Ох, как мне хотелось ответить. Но сдержалась, напомнив себе, кто я. Ари Ингрид, дочери главы Изумрудного дома, не пристало участвовать в сварах. Вот и смолчала, чтобы не ослабить низкими поступками дух рода, передавшийся мне от предков.

Глава 6

Эта Симона явно считала себя здесь главной из слуг. Она имела клеймо на руке, как и Давен, но с ней не спорили вольные наемные работники. Когда вышли на двор, эта злобность в юбке запретила Рагне пригласить меня на положенный завтрак.

– Как же ты так? – только вздохнула с сочувствием пожилая ангрийка, когда Симона заступила мне дорогу к комнатенке, где кормились слуги этого подворья. – Разоспалась? Не услышала, как все поднялись? Вот беда!..

Да. Виновата оказалась. Полночи просмотрела в потолок, а потом сморил очень крепкий сон. В первый раз с тех пор, как враг напал на замок, и как оказалась в плену. Понятно, что не имела права залеживаться в постели, но так вот вышло. А тут эта… И Симона решила, что имеет власть надо мной. Воспользовалась провинностью и теперь выдумывала, как бы наказать ощутимее. Завтрака лишила, а повариха только повздыхала, да и ушла в кухню. Теперь мегера пальцем тыкала в метелку и приказным тоном отдала команду мести двор. А Видар, местный конюх, тоже вольный, как и Рагна, и которого я считала здесь что-то вроде управляющего, только плечами пожал, на такое поведение служанки, махнул рукой и направился к конюшне. Про Давена и сказать было нечего, так поняла, он имел мягкий услужливый нрав, а в тот час уже погнал стадо на какое-то поле.

– Подмети здесь, а потом принесешь мне воды. Я буду в левом крыле дома. Поняла?

Не скажу, что она задала мне трудную задачу. Мети себе… руки заняты, а в голове мысли всякие появляются… вот только надутое лицо и сверкающие глаза Симоны там тоже были, и никак не хотел ее неприятный образ испарятся. От этого, наверное, или от неприспособленности к такой работе, но у меня получилось поднять нехитрым орудием под названием «метла» много пыли на дворе. Сама даже раскашлялась, а вышедшая из дома моя вредная соплеменница еще и расчихалась.

– Никчемная! С таким простым делом толком не справилась! Бери живо ведро и дуй к колодцу. Ты куда? Метлу к сараю поставь, а колодец находится с той стороны дома.

– Спасибо за подсказку, – я действительно поблагодарила, а она отчего-то еще больше поджала губы, дернула в раздражении плечом и ушла снова в дом, резко от меня отвернувшись.

Когда тянула тяжелое ведро с водой из колодца, то едва не упустила его из рук. Ойкнула, чуть ни нырнула сама вместе с ним в темноту, но перехватить скользкую и режущую кожу веревку успела. Зашипела сама на себя, укоряя за неловкость, а потом еще за спиной появился Видал и, тоже обозвав неумехой, стал поучать, как надо пользоваться подъемным механизмом.

– Что здесь происходит?

Вот только Ингвара в этот час и не хватало на дворе! Что ему-то не спалось? Его же никто не неволил подниматься в такую рань. Хозяин же, спал бы и спал себе. И вон, солнце не так высоко поднялось, а тени от построек и деревьев, что росли по кромке двора, были длинными-длинными. Но нет, он оказался именно рядом и наблюдал теперь за моим позором. А Видар, так поняла, с большой охотой начал пересказывать, как не умею справляться с простыми вещами.

– Научится, конечно. Никуда не денется… – выдал конюх в конце, и вроде бы уже вполне миролюбиво и как бы в мою защиту, когда заметил, каким пристальным взглядом принялся мерить меня хозяин. – Чего встала? Иди, выполняй задание Симоны.

Мне только и надо было, чтобы разрешили уйти от них. Подхватила ведро… уй, и тяжелое же оно оказалось… так и этак, приловчилась и потащила ношу к дому. А там встретилась с недовольной Симоной. Она велела выплеснуть использованную воду и принести ей еще одно ведро с чистой.

– А потом скажу, что дальше делать станешь. Иди!

Я была не против выполнять всякую работу, но приказной тон этой девушки резал слух. Чувствовала, что она так и будет испытывать терпение, пока оно не лопнет. А Симона еще и силы ведь приложит, чтобы это случилось побыстрее. Вот ведь незадача. И было у меня подозрение, что мне от нее достается из-за того, что нравилось быть единственной молодкой среди слуг, а тут я появилась… А еще подозревала, что не по душе ей пришелся наш разговор с Давеном при встрече. Первая и последняя беседа, кстати, тогда случилась, и ничего не значащая. Давен!.. Не уважаю таких. И нисколько не доверюсь теперь, что бы там ни воображала Симона.

С такими вот мыслями я возвращалась к колодцу, когда неожиданно замерла в дверях, распахнутых во внутренний двор. Моим глазам представилась такая сцена, как обливание холодной водой. Видар ведро за ведром выплескивал на плечи и спину Ингвару. Это у него забавы такие были по утрам? Странные. Вода же, что лед, я это точно знала. У меня от одного вида, как на человеческое тело обрушивался холоднющий поток, мурашки побежали по коже, а этому варвару, хоть бы что. Только руками потирал мышцы, поворачиваясь под новые струи.

– Может, хватит? – с сомнением смотрел конюх на склоненную перед ним раскрасневшуюся спину хозяина.

– Еще! – выдал тот и распрямился, подставляя теперь и грудь.

И не знаю, что со мной произошло, а вдруг залюбовалась игрой мышц этого мужчины. Они были такими рельефными, так красиво сокращались под кожей, в них чувствовалась такая первобытная сила!.. А потом подняла глаза выше, на лицо Ингвара, и вздрогнула. Он заметил, что я за ним наблюдала. Стыд обжег щеки, глаза отвела в тот же миг, но опоздала – успела заметить, как блеснули чуть ни торжеством серо-голубые глаза, и поехал в сторону уголок губ от усмешки.

– Мне бы еще воды… – получилось пропищать, а еще дернула рукой, демонстрируя пустое ведро.

– Видар, еще на меня плесни-ка! – с некоторой ленцой был отдан приказ. – Отлично. Теперь достаточно. Полотенце!

И принялся обтираться, не сводя с меня ставшего хитрющим взгляда.

– Инга, иди сюда. Что медлишь? – позвал конюх. – Сейчас снова нагоняй от Симоны схлопочешь…

– А что, они ругаются между собой? – поинтересовался хозяин, все еще наблюдая за мной.

Я же в раз почувствовала себя под его взглядом и деревянной колодой и глупой уткой. Шла к колодцу, спотыкаясь и путаясь в подоле, хоть глаза и были опущены к земле, а ничего почти под ногами не видела. Отчего так? Он же варвар, какое мне дело до того, какое суждение обо мне заимеет?

– Да так… бабы… Эй, деваха, у тебя руки отсохли? Куда ведро ставишь? Снова его утопить хочешь? – вовремя схватился за него и удержал за дужку Видар.

– Правда? Уже было такое? Упустила ведро в колодец? – почему-то Ингвара такой про меня нелестный рассказ сильно позабавил.

– И нет! – не выдержала и ответила, хоть меня и не спрашивали. – Успела ухватить. Видар, скажи же…

И сразу прикусила язык. Лучше бы мне вообще онеметь. Я же только, получилось, подтвердила сказанное обо мне. Но, слава богине, Ингвар не стал отчитывать, а только рассмеялся. Видно, хорошее настроение имел тем утром. Вопрос: с чего бы? Хорошо на пиру навеселился? Такое предположение не пришлось по душе. Они же в той усадьбе свое возвращение домой праздновали, победу отмечали, а значит, наше поражение. Изверги! Что бы им всем пусто было! И особенно их предводителю. Что бы Ингвар быстрее в аду оказался!

Но земля не спешила разверзаться под ним. Глава вражеских воинов крепко стоял передо мной на ногах. И смеялся. Обидно было до слез, но я сдерживала их. Пусть смеется, но придет час, когда я над ним стану вот так же потешаться, точно это знала.

– На. Держи ведро, – отчего-то он сам решил подать мне его, отобрав у Видара. – Или… чуть отольем воду – такая тяжелая ноша переломит мою тростинку.

А когда передавал, то случайно, или нет, коснулся моей руки. И вот уже второй раз за малое время у меня краснели щеки. Что за глупости? Подумаешь, какой-то мужлан, волей судьбы ставший мне «хозяином»… так и хочется помянуть дьявола… тронул за руку, а до того поймал на себе мой заинтересованный взгляд. Что с того? Мне же просто все здесь было внове, а он… он же просто варвар, не знающий правил хорошего тона. А что с дикаря возьмешь? Ничего! И вообще, от него следовало держаться подальше. Вот и отдернула по-быстрому руку, для верности еще и шаг в сторону сделала, а потом просто развернулась и заспешила прочь. И подумаешь, он там, за моей спиной, веселился, громко-громко смеялся – мне то что? Мое дело теперь сторона. Пусть Ангрийки, соплеменницы его, реагируют на этого мужлана, а я… мне вообще в дом следовало поспешить.

И да, Симона принялась ворчать, когда принесла ей воду. Но я так поняла, что ей теперь, как зуб на меня заимела, вообще не получилось бы угодить, вот и старалась не реагировать ни на хмурое выражение ее лица, ни на попреки. Она указала мне маленькую комнатенку в конце коридора и велела отмыть ее от пыли. Это ничего, пусть командует, лишь бы меньше злилась. Я с ней нисколько не спорила, а закатала рукава и приступила к мытью. Правда, кисти рук тут же защипало от холода, и они сильно покраснели, как несколько раз прополоскала тряпку.

– Что еле двигаешься? – между тем, Симона не оставляла меня без присмотра. – Руки стынут? А сообразить попросить у Рагны кипятку мозгов не хватило?

Выходило, что так. Дома-то я и отчетные хозяйственные записи отца запросто вела, и сложные рисунки для вышивок и кружев создавала, в академии науку снадобий легко изучила, а здесь что-то пасовала перед простейшими жизненными трудностями. Не дело. Следовало быстрее включаться в действительность. Все же уже случилась, вот она, кабала, была госпожа, отдающая распоряжения, стала рабой… хоть и без клейма. Н-да, клятва была произнесена, однако… И вот я поплелась на кухню.

– Конечно-конечно! – радушно встретила мою просьбу повариха. – Возьми горячую воду вон в том котле. И Инга. Держи хлеб и кусок сыра. Ешь быстрее, а то, сил не достанет на порученную уборку.

Все же Рагна очень милая женщина. И такая заботливая… А вредная Симона явилась на порог комнаты, где я отмывала после окна уже пол и заявила, чтобы прекращала возиться. Что ей нужна была особая трава для приготовления отвара. Будто его надо добавлять в воду во время уборки, чтобы в комнате потом еще некоторое время чувствовалась приятная свежесть. Разумеется, она так для хозяина решила расстараться, а послать за травкой решила меня.

Но не чудо ли оказаться от этой злыдни и от этого дома хоть на некоторое время подальше? Я с радостью взялась за то поручение. Симона посчитала себя очень умной, что знала свойства мяты, полыни и мыльнянки. Признаться, немного позлорадствовала мысленно, что в ее голове нашлось место всего пяти полезным травам. И чуть не прыснула от смеха, с каким умным видом она мне тыкала их былинки под нос. А я что, мне в радость прогуляться за небольшим запасом этих растений. Но вот если мяту видела за изгородью огорода, полынь в стороне дороги к этой усадьбе, то за мыльнянкой надо было идти к лесу. Разрешено ли это рабыне? Хотя, это же не я сама – меня послали. Вот и раскатала рукава, собираясь первым делом идти в сторону бора.

Вот отчего с каждым шагом к лесу все больше казалось, что совершаю что-то не совсем позволенное? И те подозрения, усилились, стоило только пройти мимо занятого делом Видара. Он одарил меня очень подозрительный взглядом. Конюх даже перестал чинить что-то там из конской упряжи, отложил инструмент, привстал с места и окликнул.

– Ты куда это направилась? – прищур имел в тот момент очень недобрый.

– За мыльнянкой.

– За… чем? Ты о чем? Эй! Тебе запрещено…

– Меня послали, – произнесла уверенно, отвернулась от него и зашагала быстрее.

Объясняться, значит, зря время тратить, я же собиралась очень быстро вернуться назад и с выполненным заданием. Не видела в том поручении ничего сложного. Мне совсем не пришлось бы разыскивать нужное растение, так как точно знала, где обычно растет. Вон то пространство между молодыми соснами должно было понравиться мыльнянке: небольшой пригорок, солнца достаточно, почва, судя по всему, должна была ей подойти. Вот и шагала, прижимая к себе небольшой берестяной короб, приминая луговую траву, шурша по ней юбкой, и думала о той самой клятве.

Я дала ее, значит, должна все стерпеть, создать картину на ткани, утерев нос длинноволосому дикарю. Так рассчиталась бы за его решение не ставить мне клеймо. Ведь подумать только, меня, ари Ингрид, заклеймили бы! И даже выполни я долг перед родом, отомсти за уход отца за грань, как бы предстала потом сама перед богами с отметиной врага на руке?! Думаю, не очень героически бы выглядела перед ними. И совсем другое дело, сохранить тело без позорного следа от ожога. Ну а дух мой и так остался бы вольным…

Шла всего с сотню метров до леса, а задумалась настолько глубоко, что вдруг представила, как поражу своим кинжалом местного эрла. Отчетливо это у меня получилось, и от того видения вздрогнула. Вид крови, даже в воображении, как отрезвил. Богиня, дай сил, исполнить долг. И еще поразилась, что думать о груди Ингвара, пронзенной «ортонтаром», отчего-то совсем не хотелось. И не могла. Почему? Потому, что видела ее совсем недавно обнаженной? Это как выпустить стрелу в красивое животное, пусть и дикое и всего на малое время застывшее невдалеке? На охоте, помнится, я этого сделать не смогла. А теперь? Поднимется ли рука? Уже от этих мыслей у меня вспотели ладони. Но потом перед глазами предстала картина в подвальном хранилище и тот кусок гобелена. Мрак! Руки сами тогда уже ухватили крепко-крепко ручку короба.

– Он разгромил твой дом, стал причиной смерти отца! Помни об этом, Инга!– приказала себе. – Ты здесь именно за тем, чтобы исполнить долг перед родом. А значит, не раскисай. Не имеешь на это права. Картину вышьешь и за главную свою задачу немедленно принимайся. А для ее выполнения, что нужно? Правильно, достать из того сарая «ортонтар». Тоже, та еще проблема…

И мысли плавно перетекли на то, как бы мне снова оказаться в усадьбе эрла. За ними и не заметила, что приблизилась к пригорку. Вот только стоило увидеть бледно-сиреневые звездочки-соцветия мыльнянки, так встряхнула головой, напоминая себе, зачем вообще здесь-то оказалась. Да, пока что следовало заняться этим растением. Шагнула к нему, присела около стеблей, протянула руку… Что это? Отчего пальцы не могли ухватить растение? Дьявол! Они у меня как на невидимую преграду натыкались! Почему? Откуда она? Что происходит?

Но догадка появилась быстро. В тот же миг вскочила и развернулась резко к хозяйской усадьбе. И что же увидела? Да Ингвара! Этот варвар стоял на дворе, почти у самой изгороди, и смотрел в мою сторону. Уверенно так стоял, широко расставив крепкие ноги и уперев руки в бока. Могла поспорить, в тот момент еще и самодовольно ухмылялся. Это же он сотворил невидимый барьер? Кто еще управлялся с магией воздуха?! Не Видар же? Кстати, этот ангриец тоже попал в поле моего зрения. Он прятался за широкой спиной Ингвара. Ясно! Донес, что я направилась к лесу…

А «хозяин», между тем, вытянул вперед руку и стал приманивать меня пальцами? Делал вот так оскорбительно?! Пфф! Ну уж нет, сначала я должна была выполнить то, зачем сюда отправилась. Но только хотела повернуться снова к мыльнянке, как вокруг поднялся сильный ветер, всколыхнул юбку, раздул ее колоколом, а меня потом, точно ухватив за косу, потянул в сторону усадьбы. Мрак! Упираться пятками не получалось. Только, было, попробовала, как ощутила, будто меня за щиколотку дернуло. И потащило. Да быстро. Еле успевала переставлять ноги, чтобы не упасть и не съехать совсем уж позорно с того пригорка на пятой точке.

– В чем дело? – вроде бы спокойно спросил Ингвар, когда я оказалась почти что приведена, почти приволочена на двор. – Объяснишь, почему ослушалась общего приказа всем рабам оставаться в пределах усадьбы?

– Почему сразу ослушалась? – не получилось спрятать искры в собственных глазах. – Именно приказ и исполняла. Мне велели принести растение… мыльнянку. Но только я ее нашла и протянула руку…

– Кто отдал тебе этот приказ, Инга? – а вот теперь тон его стал много жестче.

– Как же… Симона, конечно же!

– А кто она тебе? Хозяйка? Она такая же рабыня, хоть и живет здесь уже около года. Почему ты послушала ее, и наплевала на мой приказ?! – теперь у него еще и глаза потемнели. Ох, не велел бы наказать, вон каким довольным выглядел конюх, мысленно уже руки, наверное, потирал, представляя, как выпорол бы меня вожжами, что держал в тот момент. – И где она? Симона!..

Как по волшебству, рядом появилась эта бледная, но очень вредная особа.

– А? Я здесь. Звали, хозяин? – а вот перед Ингваром заискивала, змея.

– Ты велела Инге идти в лес?

– Я?! В лес?! Зачем? За мятой только… в огород.

Змея и есть. Это она нарочно меня так подставила. А мне наука на будущее – нечего такой доверчивой быть. Хотя, кого я обманывала? Мне же и самой очень захотелось до той опушки пройтись.

– Но ее куда-то посылать, так не дождешься. Я уже комнату успела отмыть… ту, что вы велели и еще библиотеку, а она пропала, нет и нет…

Что? У варвара имелись книги? Ни за что бы, не подумала!.. Но что это я? Мне бы обратить внимание, что меня наглым образом подставляли, мою работу себе присваивали, а я…

– Инга! Хватит глаза округлять! – велела так себе мысленно. – Надо бы себя научиться отстаивать…

– Не нападай на девчонку! – вдруг заступилась за меня Рагна, вышедшая на шум из кухни. – Она трудилась наравне с тобой… и ту комнату она отмывала, а не ты… причем, на пустой желудок. Если бы я ей кусок по-тихому не дала…

– Так! Вижу, распустил я вас, – вдруг сдвинул брови Ингвар и обвел всех присутствующих строгим взглядом. – Послушания никакого! Делаете, что хотите, между собой ссоритесь…

– Да я что?! Я как быстрее только хотела… – заныла Симона.

– Молчать!—от командного голоса хозяина вздрогнули теперь уже все, даже Видар. – Еще раз меня кто-то ослушается!..