Помоги проекту - поделись книгой:
— Здесь, Веточка, в верхнем ящике, где ручка сломана, — заискивающе улыбнулась Лиза.
— Хм. — Иветта взяла карту в руки и стала рассматривать купола. — Ну, допустим. И что ты с ней делать собираешься?
— Ничего, — вздохнула Лиза. — Пойдет в обменный фонд.
Расстегнув бисерную сумочку, висевшую у нее на плече, Фрейзе вынула из нее две жестяные коробки — темно-желтую в серую полоску и зеленую в оранжевых сердечках. Открыв коробку с сердечками, Лиза достала из нее двадцать карт.
— Мой обменник, — с гордостью сказала она.
Присмотревшись, Иветта заметила, что все карты были с разными рубашками и по цвету, и по рисунку.
— Они из разных колод? — предположила Иветта.
— Да.
Разложив карты в четыре ряда, по пять штук рубашками вверх, Лиза предложила Иветте вытянуть над ними ладонь — ради смеха. Борисова согласилась. Далее произошло нечто странное: карты «упали» Иветте на ладонь! Не все, конечно, а только две. Но как они это сделали! Упали вверх! Взлетели, слово металлические пластины, притянутые магнитом, и ударили в ладонь со смачным громким шлепком, будто на пол свалился помидор.
— Они тебя выбрали! — захлопала в ладоши Лиза.
— Бред! Что за фокус? — воскликнула Иветта, стряхивая карты на стол.
— Хочешь посмотреть, что за карты тебе достались? — не отвечая на вопрос, сказала Лиза. Она взяла карты в руки. — Смотри, эта колода называется «Аква Олимпик».
По окантовке карты золотыми буквами легла надпись: «Не победа, но участие», рубашка была разрисована олимпийскими кольцами и волнистыми узорами, на обратной стороне вверху стояла цифра «8». На картинке схематично изображался пустой бассейн с трамплином, но вот вода в бассейне была как настоящая — по ней расходились круги, будто кто-то вот-вот, мгновение назад, спрыгнул с вышки и лихо ушел под воду, не оставив за собой брызг. От воспоминания о спорте у Веты на глаза навернулись слезы.
— А это колода «Дольче Вита».
Иветта зачарованно разглядывала картинку, где вверху стояла цифра «31», где тоже была вода и… ноги.
— Будто твои ноги нарисованы, правда, Веточка?
Действительно, длинные стройные ноги, с тонкими щиколотками и аккуратными коленными чашечками, очень походили на ноги Иветты, за исключением того, что никогда в жизни девушка из рабочей семьи не имела такого шикарного нездешнего загара, явно морского, а не речного или дачного. Отливающие бронзой ноги твердо стояли на белом песке, попирая пальчиками с накрашенными ноготками золотисто-розовые витые ракушки. Позади ног пенилась сине-зеленая вода, плыла яхта и росли две лохматые пальмы, между которыми раскачивался гамак.
— В чем смысл игры? — неожиданно хриплым голосом спросила Иветта. — Соберешь колоду и желание исполнится?
— Не совсем. В твоей жизни произойдут перемены. Большие перемены к лучшему.
— И что, я тоже могу найти такую карту? Сыграть в… как его…
— «Грандасанго».
— …и выиграть новую жизнь?
— Конечно, Веточка, — горячо откликнулась Лиза. — Главное — не бояться рисковать и быть терпеливой. А! Когда ищешь, обязательно надо петь особую песню, так карты узнают игрока и приходят к нему.
— Какую песню? Эту?
Иветта стала напевать ту песенку, что слышала сегодня, когда проснулась:
Машинально Борисова сняла крышку c давно уже опустевшей сахарницы и вскрикнула от неожиданности. Там лежала карта.
— Вот ты и в игре! С первого раза! — обрадовалась Лиза. — Какая же ты везучая! Один день, и у тебя уже три карты, — сказала она, подсовывая Иветте карты «Аква Олимпик» и «Дольче Вита» из своего обменника.
— Откуда она здесь взялась? Ты подбросила? Признавайся! Фокусница недоделанная, морочишь мне голову! — У Иветты чуть не случилась истерика.
Как могла, Лиза успокоила старую подругу, плеснув ей водочки, и объяснила, что она, Лиза Фрейзе, здесь совершенно ни при чем. Это все «Грандасанго»! Самую первую карту игроки-неофиты обычно находят у себя дома или среди своих вещей.
— Только вот для коллекции она, наверное, не подойдет.
— Почему? — резко успокоилась Борисова, подгребая к себе три карты.
— Смотри. — Лиза указала Иветте на маленький значок, что стоял внизу на рубашке карты, найденной в сахарнице.
В овальной рамочке, вплетенной в узор, были нарисованы перекрещенные ружье и мотыга.
— Прям как серп и молот, — рассмеялась Иветта.
— Именно, — на полном серьезе подтвердила Лиза. — Это — Эпоха.
И объяснила, что колоды «Грандасанго» разделены по трем категориям: «Реальность», «Химеры» и «Эпохи». Почти все игроки стараются собирать «Реальность», чтобы поменять жизнь здесь и сейчас, в этом мире. Перекрещенные ружье и мотыга — это символ конкретной эпохи, в которую попадет игрок, если соберет именно эту колоду.
— Но, — развела руками Лиза, — мало кто готов к настолько кардинальным переменам — к жизни в другой эпохе, даже если с трех лет и мечтал быть рыцарем или в набеги с викингами ходить.
— Попадет? — переспросила Иветта. — Как это? В прошлое, что ли, перенесется? — хмыкнула она. — Как на машине времени?
— Перемещение во времени — антинаучная чушь, — с видом знатока заявила Фрейзе. — Нет, если соберешь «Эпоху», то ты не в прошлое попадешь, а в параллельный мир. Похожий на наш, но время другое. — И добавила почему-то шепотом: — Этот мир возникнет из небытия специально для тебя. Вот так!
— А-а-а… Ну да! — расхохоталась Иветта. — Мир специально для тебя. А это какая чушь? Научная?
Даже голова перестала болеть! Иветта и не заметила, как развеселилась и расслабилась. Положительно она была рада визиту Фрейзе. Вот только что ей надо? Ну, нашла она карту, почему не уходит? Никогда тесно не общались, а тут прямо как родня. Приехала-прилетела… прискакала… где она там живет? На «Выхино»? Далековато. И почему взгляд у Лизки такой напряженный и хитрый, будто попросить чего-то хочет, но не решается?
— Что тебе нужно? — резко спросила Иветта у Фрейзе, перестав смеяться.
От волнения у Лизы запотели очки. Она замямлила что-то успокаивающее, а потом решительно вынула из кармана тысячу рублей и положила перед Борисовой.
— Бабушка твоя, Валерия Ивановна, тоже была игроком «Грандасанго» и жила в этой квартире. Мы с ней как-то пересеклись, и она проговорилась, что держит коллекцию и обменник в тайнике в серванте. Она умерла, так и не собрав колоду.
— И ты думаешь, карты еще в доме?
Фрейзе кивнула.
— Сервант на месте.
— И ты хочешь купить бабушкины карты у меня за тыщу деревянных?
Фрейзе снова хотела кивнуть, но остереглась, заметив нехороший блеск у Иветты в глазах и подергивающийся уголок рта.
— Или ты ждала, когда я напьюсь, и тогда ты бы их спокойно забрала?! — заорала Иветта на старую подругу.
— Нет, нет, Веточка, — залепетала Фрейзе. — Эти карты — твое наследство. Просто разреши мне взглянуть на обменник Валерии Ивановны. Вдруг там есть карта «Лазурный берег» номер 50.
Иветта задумалась. Деньги ей сейчас очень были нужны, даже такая ничтожная сумма. Правильно истолковав ее молчание, Фрейзе вкрадчиво заметила:
— Тысячу рублей за карту, которая тебе не нужна, а мне без нее хоть плачь. Последняя из пятидесяти четырех. Третий год ищу. Даже если ее там и не окажется, я все равно отдам тебе деньги, и все, что мы найдем, — твое. А больше никто не даст, хочешь — в инете расценки посмотри.
Иветта молчала, продолжая сверлить Лизу взглядом.
— «Грандасанго» не любит, когда карты… как товар. Опытные игроки знают: покупая карты, много не соберешь. Если ты олигарх или магнат какой-то, тогда да, можешь потратиться, нанимая других игроков, чтобы собирали нужную тебе колоду, а так…
— Я подумаю, — перебила словоизлияния Лизы Иветта. — А пока, — Иветта продолжила рассматривать карту из сахарницы, — скажи, как называется эта карта? Что за эпоха?
Радуясь, что конфликт исчерпал себя, так, по сути, и не начавшись, Лиза заулыбалась, показав кривые зубки:
— Не знаю, Веточка. В прадедушкином каталоге ее не помню, а у него там более двух с половиной тысяч колод описано, да и я еще десятка два дописала. Дай-ка взглянуть поближе.
Яркая, словно нарисованная маслом, миниатюра. Широкое крыльцо богатого дома, возможно усадьбы. Молодая черноволосая красавица в старинном пышном платье, белом с зеленоватым оттенком, сидит на стульчике в компании двух кавалеров — франтоватых рыжеволосых близнецов. Ее обнаженные плечики защищает от солнца широкополая шляпка. От карты веяло аристократическим эротизмом, снобизмом и богатством, что передается из поколения в поколение.
— Мне кажется, может быть, я ошибаюсь, но это — колониальный Юг.
— Что? — не поняла Иветта.
— Смотрела «Унесенные ветром»? — упростила ответ Лиза.
Иветта не только смотрела «Унесенные ветром», но даже одноименную книгу читала. Единственную, что ей удалось, а главное — захотелось дочитать до конца. Иветта Борисова всегда восхищалась главной героиней романа. Вот кто умел брать от жизни все! Даже чужое…
— Это же Скарлетт! — присмотрелась к карте Иветта. — А это близнецы Тарлтоны, не помню, как их звали. И что? Соберу эту колоду — стану как Скарлетт О’Хара? Бредятина!
— А ведь и правда — Стюарт и Брент, — задумалась Лиза. — Не знаю, что будет, если собрать. Никто не знает, что будет, если собрать «Эпоху» или «Химеру», — виновато пожала плечами Фрейзе. — Да ты и не соберешь — ты ее нашла, но она тебе не отозвалась.
— А хоть одного человека знаешь, кто собрал бы хоть какую-то колоду?
— Кто же признается. Но одного я все-таки знаю.
— И кто он?
— Фрейзе Петр Александрович.
— Родственник твой? Отец?
— Прадед.
Перехватив скептический взгляд Иветты, Лиза выбрала из своего обменника карту с потрепанными краями и незамысловатым цветочно-лиственным узором горчичного цвета, в который, как в рамку, вписалось имя «Петръ Фрейзе». Номер у карты был «4». На лицевой стороне карты в черно-белых тонах мчалась машина, вернее старинный автомобильный экипаж, где сидела дюжина усатых молодцев в пожарных касках и водитель. У экипажа были колеса со спицами и огромные фары. На высоком борту, скрывающем ряды сидений, отчетливо выделялась надпись «Фрейзе и К°».
— Это дубль-карта из коллекции моего прадеда. Он был известным изобретателем автомобилей и предпринимателем. Известным до революции.
Когда колода собрана и активирована, — объяснила Лиза, — то на рубашке, а иногда и на лицевой стороне всех ее карт возникает имя чемпиона «Грандасанго». Такие карты «гашеные», они «вне игры», но они ценны как напоминание о том, что большие перемены к лучшему возможны. И редки. Большинство чемпионов находят и уничтожают свои дубль-карты, чтоб никто не знал о причинах их успеха.
…Вот уже битый час Иветта с Лизой пытались открыть тайник Валерии Ивановны, спрятанный в недрах серванта между открытой полкой и двумя ящичками для ниток и шпулек. Девушки догадались вынуть ящички, и дело теперь оставалось за малым. Прокрутить крышку тайника влево. То ли дерево так рассохлось, то ли что-то внутри заржавело, но ничего не получалось.
— Давай я схожу за ножом, — предложила Лиза.
— Ага, за топором еще сходи и динамитом, — отвечала Лизе Иветта, надавливая сильными руками на крышку. — Лучше объясни, ну вот кто, например, тюремную колоду захочет собирать?
Лиза прыснула от смеха.
— На каждый товар — свой купец. Тюремную колоду собирают те, кто хочет стать вором в законе. Папа говорит, что в девяностые годы отбоя не было от желающих.
— А твой папа какую колоду собирал?
— Никакую, — потрясла жидкими волосиками Фрейзе.
— А что так?
— Ну я же говорила, чтобы играть в «Грандасанго», нужно быть рисковым и терпеливым, а папа таким не был. Сам признавал, рисковым был, терпеливым — нет. Зато он сохранил для меня почти полную коллекцию «Лазурный берег», которую прадед собрал для своей дочки, но она, бедняжка, рано умерла.
— Почти полную? Вот как… — заинтересовалась Иветта, не переставая давить на крышку тайника. — А сколько карт ты нашла сама?
— Семь! — с гордостью ответила Лиза.
— И сколько…
«И сколько ты лет собираешь свой „Лазурный берег“?» — хотела спросить у Лизы Иветта, но тут… крак! Крышка тайника отскочила, из краснодеревной тьмы выбрался на свет белесый паук. В тайнике прятались две пыльные, замотанные в паутину жестяные коробки оливкового цвета. Одна побольше, вторая поменьше.
— С какой начнем? — спросила Иветта.
— Давай с большой. Нет! С маленькой, — попросила Лиза. — Что-то я жутко волнуюсь.
В маленькой коробке оказалось пять одинаковых карт со знакомыми рубашками.
— Твоя бабушка тоже собирала «Дольче Виту»! — обрадовано воскликнула Лиза, на что Борисова лишь презрительно скривилась. — Повезло, Веточка!
— Повезло, Веточка! — передразнила Иветта Фрейзе. — Всего пять штук. А как это ты не знала, что бабушка собирала? — с подозрением спросила она.
— Понимаешь…
…Когда Лиза в первый раз встретилась с Валерией Ивановной, обмена не произошло. Лиза на тот момент имела всего три обменные карты. Мельком взглянув, Валерия Ивановна заявила, что меняться тут нечем, и выразила сомнение, что у Фрейзе хватит духу и терпения доиграть в «Грандасанго» до конца. Женщина привела Лизе в пример свою внучку, компанейскую зажигалочку Веточку Борисову, что никогда не сидит дома и где только не побывала. «Вот кто бы мог сыграть, да она и без карт в жизни хорошо устроится, — сказала она. — Умница, красавица, будущая олимпийская чемпионка по прыжкам с трамплина в воду. А ты, курица домашняя, сколько уже „своих“ карт САМА нашла? Ни одной? Я не сомневалась!»
Поделиться книгой: