Снежный король

— Думаю, тут я смогу кое-что сделать.

Откуда ни возьмись, так же, как недавно яблоко, у феи в руках появилась волшебная палочка, слегка похожая на указку, какую используют гувернеры, обучающие детей знатного сословия полезным и бесполезным для них наукам. Фея направила острие палочки прямо на меня и, прикрыв глаза, беззвучно зашевелила губами. Я почувствовала, как волосы у меня на голове встают дыбом.

— Эй, ты что собираешься делать? — испуганно спросила я.

Фея открыла глаза и посмотрела на меня с раздражением.

— Ты мне мешаешь, — укоризненно заявила она. — Мне надо как следует сосредоточиться, а я ведь еще не совсем опытна. — Не дожидаясь моих объяснений, она снова закрыла глаза и принялась беззвучно произносить заклинание.

Не могу сказать, чтобы ее слова сильно меня успокоили, но я больше не решалась прервать колдовство. Прошло, должно быть, совсем немного времени, хотя я раз десять успела подумать о том, чтобы бежать прочь без оглядки, когда фея открыла глаза, а с острия палочки беззвучно сорвалась яркая фиолетовая искра. У меня мгновенно потемнело в глазах, голова закружилась, но не успела я толком испугаться, как мир снова начал принимать прежние очертания. Фея торжественно протянула мне круглое зеркальце на длинной ручке, и я поспешила им воспользоваться, стремясь поскорее понять причину самодовольного выражения на ее лице.

Женщина, смотревшая на меня с той стороны зеркальной глади, казалась знакомой и чужой одновременно. Толстый слой белил, чрезвычайно модных в высшем обществе, полностью изменил цвет лица, попутно скрыв неровный загар и пятнышки родинок. Губы, напротив, сделались более яркими благодаря помаде нежно-розового цвета. Ресницы, накрашенные какой-то черной смесью, стали казаться более длинными и объемными. Волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, закрепленные неимоверным количеством невидимых заколок. Кажется, они стали немного темнее, но, впрочем, такое впечатление могло возникнуть из-за слабого освещения.

Я медленно опустила зеркало, чтобы рассмотреть платье, и лишь спустя несколько секунд сообразила, что для этого не требуется сподручных средств. Платье было великолепное. Белое, воздушное, изящное, совсем не строгое, но в то же время элегантное. Кружевное, юбка расшита жемчугом, но не вычурное, без всяких рюшечек и бантиков. Узкие рукава до локтя, в меру глубокий вырез и, разумеется, корсет. Наверняка светским дамам это изобретение давно уже действует на нервы, но для разнообразия даже забавно.

— Ну, как? — довольно поинтересовалась фея.

— Странно, — выдохнула я, снова поднося зеркало к лицу.

— И это все, что ты можешь сказать? — фыркнула она. — Ну да ладно, я не из обидчивых. А если честно, то работа бесподобная. У меня такое в первый раз получилось. Только вот, кажется, я про что-то забыла… Ах, да! Ну, конечно же, туфли! Хороша бы ты была, если бы принялась танцевать вальс в этих башмаках.

На ногах у меня и вправду по-прежнему оставались старые стоптанные башмаки, хотя под длинными юбками это не сразу бросалось в глаза.

— Думаю, я все равно навряд ли решусь танцевать, — призналась я. — Так, посмотрю немного, смешаюсь с гостями, а потом так же незаметно исчезну.

— Это ты сейчас так говоришь, — возразила фея. — А потом будешь готова стоптать хоть три пары башмаков.

— Почему ты так думаешь? — улыбнулась я, бережно разглаживая кружева уже ставшего мне дорогим платья. — Слишком хорошо знаешь, как проходят балы?

— Слишком хорошо знаю тебя.

Она взмахнула волшебной палочкой, я зажмурилась, но на этот раз никаких перемен со мной не произошло. Пара элегантных серебристых туфелек просто появилась у феи в руках.

— Вот, держи, — сказала она, протягивая их мне.

— Спасибо.

— Правда, у них есть один недостаток, — призналась она. — Так, странное свойство. Их сможешь обуть только ты одна. Видишь ли, у них нет фиксированного размера; они ориентированы только на тебя. Так что всем остальным они будут оказываться либо малы, либо велики.

— Ужасный недостаток, — согласилась я. — А я-то как раз собиралась подороже толкнуть их на барахолке. Или сдавать напрокат. Кстати, думаю, желающих было бы немало, — заметила я уже более серьезно. — Они просто очаровательны. Так же, как и все остальное. Я очень тебе благодарна, правда!

— Наконец-то оценила, — констатировала фея. — Но все это не только моя заслуга. Надо признать, что сама девушка не менее очаровательна, чем то, что на ней надето. Я всего лишь позаботилась о соблюдении гармонии. Вот о чем еще я должна тебя предупредить, — продолжила она, не позволяя мне ни возразить, ни поблагодарить, ни определиться, что из этого следует сделать в первую очередь. — Весь твой наряд, за исключением этих туфель, ровно в полночь исчезнет.

— То есть как — совсем исчезнет?!

— Да, и вместо него на тебе снова окажется твое старое платье.

— Ах, ну хотя бы старое платье вернется, — немного успокоилась я. — А почему именно в полночь?

Мне было жаль расставаться с этим необыкновенным платьем так скоро.

— Видишь ли, — фея опустила глаза, — я все-таки еще не очень опытная, у меня пока не получается что-то более постоянное. Вот только с туфлями удалось. — Она развела руками, как бы извиняясь.

— Ну что ты, это все равно прекрасно, — заверила я. — До двенадцати, так до двенадцати. Наверное, это даже слишком долго. Я все же немного боюсь…

— Чего же?

— А вдруг меня все-таки узнают? Придворные навряд ли, а если кто-нибудь из лакеев?

План феи был, бесспорно, соблазнителен, а единожды увидев себя в этом сказочном платье, я едва ли была бы готова отступить, и тем не менее меня не переставали терзать сомнения. Это была бесспорная авантюра, а я никогда не любила авантюр.

— Я понимаю, что с этим макияжем и новой прической узнать меня нелегко, но все же…

— Тут дело вовсе не в прическе и не в макияже. Лакеи смотрят на господ совершенно иными глазами, чем на слуг. Поэтому они никогда не признают в светской даме кухарку, и наоборот. Но это не так уж важно. Если ты волнуешься, достаточно будет еще одного мелкого штриха.

Она в третий раз подняла волшебную палочку. У меня лишь слегка потемнело в глазах на долю секунды, а затем я обнаружила белую полупрозрачную вуаль, прикрывающую верхнюю половину моего лица. Как следует поглядевшись в зеркало, я поняла, что уж теперь меня точно никто не узнает, разве что заподозрит что-то заранее.

— А теперь иди, — сказала фея. — У тебя остается не так уж много времени.

— Целых два часа, — возразила я.

— Ну, целых два часа это было или всего два часа, ты расскажешь мне завтра, — ухмыльнулась она. — А сейчас не забудь: ты должна войти в зал через парадный вход, как гостья.

Я кивнула, начиная чувствовать легкую нервную дрожь.

Покинув лабиринт узких коридоров через одну из более удаленных дверей, я оказалась в совсем другом коридоре, широком и светлом. Ноги тонули в шерсти мягкого красного ковра, словно в густой весенней траве; платье тихонько шуршало; длинные серьги из какого-то непонятного материала, напоминавшего горный хрусталь, но еще более легкого, издавали слабый таинственный звон всякий раз, когда я поворачивала голову. На входе в зал мне почтительно поклонился церемониймейстер. Распрямившись, он некоторое время стоял с вопросом в глазах, но я по глупости не догадалась, чего от меня ждут, и в конечном счете он вынужден был спросить вслух:

— Простите миледи, ваше имя?..

Этот вопрос застал меня врасплох, но в голову почти сразу же пришла очередная глупая идея.

— Синдерелла, — церемонно ответила я.

Он выглядел еще более нерешительно.

— А… титул?

Вот еще. И так я позволила себя впутать в редкостную авантюру, не хватало еще заделаться самозванкой.

— Просто леди Синдерелла, — отрезала я, очаровательно улыбнувшись.

Он вежливо склонил голову и, не став долее меня задерживать, громко объявил:

— Леди Синдерелла!

Он отступил в сторону, в соответствии с идеально отработанными правилами этикета, и я вошла в зал. Не думаю, чтобы голос церемониймейстера кто-то услышал среди общего шума и веселья. Как и полагалось, я прошествовала через весь зал к возвышавшимся в его противоположном конце тронам. Толстые ковры сменились теперь идеально гладким паркетом, значительно более подходящим для танцев. Выразив свое почтение глубоким реверансом (очень надеюсь, что он мне удался), я со вздохом облегчения зашагала в обратном направлении.

Как это ни странно, волнение практически сразу сошло на нет, стоило мне оказаться в зале. Увидев принца, по-прежнему окруженного толпой дам, я, помня данное фее обещание, незаметно приблизилась к ним и постепенно смешалась с девицами на выданье.

— Ну, разве может настоящий мужчина так поступить в подобной ситуации? — возмущенно щебетала незнакомая мне девушка в ярко-розовом платье.

— Настоящий мужчина никогда не позволит себе даже оказаться в подобной ситуации, — наставительно заметила более взрослая дама, обмахиваясь огромным черно-красным веером.

Оказавшись почти в самом центре толпы, я набрала побольше воздуху в грудь и громко завопила:

— Мамочка-а-а! Таракан!

От последовавших за моим воплем визга и криков захотелось немедленно зажать уши. Дамы бросились врассыпную, брезгливо вглядываясь в пол и в ужасе осматривая собственные юбки.

— Ой! Вот он! — Я вытянула руку, указывая на платье одной из них. — А вот еще один! — Я повернулась прямо в противоположную сторону.

Леди разбежались по залу в разные стороны, визжа, разглядывая себя и друг другу и хватая за руки мамок и нянек. Про принца все мгновенно забыли. Мое дело было сделано — жалко, что не поспорила с феей на что-нибудь стоящее, например, на волшебную палочку… а впрочем, оно мне надо? Теперь я с чувством выполненного долга позволила себе расслабиться и принялась с интересом оглядываться по сторонам. Разумеется, мне неоднократно приходилось бывать в этом зале, но никогда не в качестве гостьи. Отсюда все выглядело совсем по-другому. Я стояла, задрав голову, с почти детским восторгом разглядывая огромную шикарную люстру, в обрамлении которой сейчас горела добрая сотня свечей, когда неожиданно услышала совсем рядом с собой голос принца:

— Так где же этот таракан?

Я резко опустила голову, отчаянно борясь с желанием поскорее смыться.

— Какой таракан, ваше высочество? — спросила я с самым невинным видом.

— Ну, как же, тот, которого все так испугались. — Он говорил с такой нежностью, словно собирался погладить этого таракана по спинке или почесать за ухом. (Кстати интересно, есть ли у тараканов уши?) А может быть, он хотел посадить это благородное животное в коробок, чтобы и в будущем решать с его помощью любые дипломатические трудности.

— Ваше высочество, — укоризненно заметила я, — настоящая леди не только не может испугаться таракана, она даже не знает, что это такое.

Принц заметно повеселел.

— То-то они все разбежались!

Понимающе улыбнувшись, я присела в реверансе, завершая таким образом разговор, и собралась продолжить обследование зала.

— Вы позволите пригласить вас на танец?

Я в удивлении остановилась и обернулась к принцу.

— Но мне показалось, что ваше высочество не слишком хотели танцевать?

— Я изменил свое мнение.

— А вы об этом не пожалеете?

Помня о собственной неискушенности в танцах, я сильно подозревала, что это плохая идея.

Принц пожал плечами.

— Пока не пожалею, не узнаю.

Я склонила голову в знак согласия. Такой ответ понравился мне много больше галантных заверений о том, что, дескать, пожалеть о танце с такой очаровательной партнершей невозможно.

Увы, сама-то я пожалела очень скоро. На четвертом «раз, два, три», которое я не переставала проговаривать у себя в голове, я все-таки запуталась и наступила ему на ногу.

— Ох! Простите, ваше высочество!

Я подняла на принца испуганный взгляд, но он стоически сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил танец. А вот будь на его месте Портняжка или, скажем, Пончик, точно бы подняли меня на смех!

Постепенно я перестала тщательно следить за каждым своим движением, а, перестав, сразу стала делать меньше ошибок. К тому же принц, в отличие от тех, с кем мне доводилось танцевать до сих пор, действительно хорошо вел, а в этом случае от женщины требуется совсем немного.

— Вы прибыли издалека? — спросил он вскоре после того, как начался второй танец.

Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, пытающийся проникнуть сквозь вуаль.

— Можно сказать и так.

— Откуда именно? Вы живете в нашем королевстве?

— А вы всегда так настойчиво расспрашиваете тех, с кем танцуете?

— Нет, вы — исключение. — Я не ответила, и через несколько секунд он спросил: — Почему вы молчите?

— Пытаюсь понять, хорошо это — быть исключением, или плохо.

— Быть в чем-то исключительным всегда хорошо.

— Не могу с вами согласиться. Быть исключительным в большинстве случаев опасно.

Он некоторое время смотрел на меня, прищурившись.

— Может быть, вы и правы. — И сменил тему: — Как вам нравится погода?

Я пожала плечами, насколько этого позволял ход танца.

— Погода как погода. Теплая, сухая. Такая стоит уже целый месяц. А мне казалось, что разговоры о погоде вам не слишком интересны, — решилась добавить я.

— Я передумал. Они бывают даже очень полезны. Например, теперь я знаю, что вы живете именно в нашем королевстве. У соседей последний месяц было значительно прохладнее. — В его глазах сверкнул триумфальный огонек.

Я прикусила губу. А он не так прост, как кажется. С ним надо быть начеку, не то раскусит меня раньше, чем часы пробьют полночь.

— И потом, с вами я готов разговаривать о чем угодно, — сказал он и, подмигнув, добавил: — Даже о белилах и средствах борьбы с загаром.

Я глубоко вздохнула. Он, конечно, был уверен, что я, как дурочка, куплюсь на такое заявление. И, кажется, был не так уж далек от истины.

— И все-таки несколько минут назад я готов был поклясться, что вы приехали из-за границы.

— В самом деле? Почему же?

— Во-первых, по тому, как вы говорите. Вы произносите слова немного странно… то есть я хотел сказать, немного иначе, чем местные.

Вот как… Ну конечно. Когда слуги или, скажем, купцы говорят иначе, чем люди из высшего общества, на это никто не обращает особого внимания. Что с них взять? А вот в устах знатной дамы то же самое произношение вполне может сойти за оригинальный заграничный диалект. Вот только что же я не так произношу? Надо будет последить.