След памяти (сборник)

На расстоянии двадцати миль горизонт все еще был закрыт утренним туманом, огромные завесы золотого пара, свешивались с неба, как полупрозрачные покрывала, но воздух над городом был настолько чистым и ясным, что выхлопные газы вертолета на расстоянии казались странной волнистой надписью. По мере того как они удалялись от центральной лагуны по спирали, Керанс перестал смотреть вниз и загляделся на эту загадочную надпись, оставленную вертолетом.

Ему стало ясно, что шансы обнаружить Хардмана с воздуха — ничтожно малы. Если он не укрылся в одном из зданий рядом с базой, он мог избрать любой из водных путей, а там имелся максимум возможностей спрятаться от наблюдений с воздуха под огромным папоротником.

В кормовом люке продолжали свою вахту Риггс и Макреди. Без своей фуражки, с развевающимися тонкими песчаного цвета волосами, Риггс выглядел, как взъерошенный рассерженный воробей, ловящий раскрытым ртом воздух.

Он заметил, что Керанс стал смотреть в небо, и крикнул:

— Ищите его, доктор! Не теряйте зря времени, секрет успешных поисков — в концентрации внимания.

Получив замечание, Роберт вновь принялся вглядываться в джунгли внизу. Исчезновение Хардмана обнаружили служители лазарета в восемь часов утра, но постель его была холодна и покинута, несомненно, вечером, вероятно, вскоре после вечернего осмотра в девять тридцать. Ни одна из маленьких лодок, причаленных у базы, не исчезла, но Хардман легко мог связать вместе несколько пустых бочек от горючего, нагроможденных кучей на палубе С, и тихо спустить их в воду. Такой плот, несмотря на свою неказистость, легко плавал и мог до рассвета унести его за десять миль, таким образом, район поисков составлял около семидесяти пяти квадратных миль, каждый акр которых был покрыт полуза-тонувшими зданиями.

Так как Керанс не смог поговорить с Бодкиным перед тем, как того приняли на борт самолета, он мог лишь догадываться о причинах, заставивших Хардмана оставить базу. Он не знал, была ли это часть ранее готовившегося плана или поступок Хардмана был ответом на внезапное сообщение о том, что отряд через два дня уходит. Первоначальное возбуждение Керанса исчезло, он испытывал странное чувство облегчения, как будто одна из цепей, связывающих его с базой, порвалась с исчезновением Хардмана. Однако теперь оставаться в джунглях после ухода отряда будет еще труднее.

Освободившись от привязи, Риггс встал с жестом раздражения и протянул бинокль одному из солдат, скорчившихся на полу в кабине.

— Открытый поиск на территории такого типа — напрасная трата времени, — крикнул он Керансу. — Мы приземлимся где-нибудь и внимательно изучим карту, а вы поможете нам своими знаниями психологии Хардмана.

Теперь они находились в десяти милях к северо-западу от центральной лагуны, окружавшие ее башни по-прежнему виднелись сквозь туман на горизонте. В пяти милях от них, непосредственно между ними и базой, они заметили одну из моторных лодок, курсировавших по открытому каналу, за которой вился белый след, рассекавший поверхность воды. В эту область проникло сравнительно мало ила, так как путь ему преграждали многочисленные здания юга города, растительность тут была реже, и среди зданий виднелось много участков открытой воды. Тем не менее зона эта оставалась пустой и ненаселенной, и Керанс почувствовал, хотя никаких реальных доказательств у него не было, что Хардмана в этом северо-западном секторе они не найдут.

Риггс взобрался в кабину летчика, и через мгновение скорость и направление полета изменились. Они начали пологой спуск, пока не оказались в ста футах от воды, и понеслись над нею в поисках подходящей для посадки крыши. В конце концов они обнаружили полузатонувшее здание кинотеатра и медленно опустились на квадратную крышу над неоассирийским портиком.

Несколько минут они разминали ноги, вглядываясь в поверхность сине-зеленой воды. Ближайшим строением от них было изолированное правительственное здание в двухстах ярдах, и открывшаяся перспектива напомнила Керансу Геродотово описание Египта во время наводнения, с его окруженными валами городами, подобными островам Эгейского моря.

Риггс развернул свою карту и расстелил ее на полу у входа в кабину. Локтем упираясь в край люка, он указал пальцем их теперешнее местоположение.

— Что ж, сержант, — сказал он Дейли, — мы, кажется, на полпути к Берду. Но ничего не достигли, только порядком перегрели двигатель.

Дейли кивнул, его небольшое серьезное лицо под фибергласовым щитом шлема оставалось спокойным:

— Сэр, я думаю, единственный шанс для нас — тщательно осмотреть несколько избранных направлений. Тогда есть надежда, что мы что-то обнаружим — плот или масляное пятно.

— Согласен. Но проблема заключается в том, — Риггс стукнул по карте своей дубинкой, — где искать. Хардман, вероятно, не более чем в двух-трех милях от базы. Как вы считаете, доктор?

Керанс пожал плечами.

— Я не знаю, что двигало Хардманом, полковник. Он полностью находился на попечении доктора Бодкина. Возможно…

Он замолчал, и Дейли высказал другое предположение, привлекшее внимание Риггса. Следующие пять минут полковник, Дейли и Макреди оживленно обсуждали возможное направление, избранное Хардманом, принимая во внимание только широкие открытые водные пути, как будто Хардман плыл на небольшом военном корабле. Керанс смотрел на воду, кружившуюся водоворотом у кинотеатра. Несколько ветвей и клубков водорослей проплыли, подгоняемые течением с севера, яркое солнце освещало раскатанную поверхность воды. Волны били в портик под ногами Керанса, создавая медленное биение в его мозгу, постепенно погружая его в равнодушное созерцание. Он следил, как небольшие волны безуспешно пытаются докатиться до крыши, и ему хотелось расстаться с полковником и направиться прямо вниз и раствориться в своих бредовых видениях, которые сопровождают его, подобно птицам, погрузиться в светящуюся, темно-зеленую, извивающуюся воду.

Внезапно, без тени сомнения, он понял, где следует искать Хардмана.

Он подождал, пока Дейли договорит:

— …Я знаю лейтенанта Хардмана, сэр, налетал с ним около пяти тысяч часов, у него случались припадки душевного смятения. Он хотел вернуться в Берд и не смог ждать даже двух дней. Он направился на север и сейчас отдыхает где-нибудь в открытом канале недалеко от города.

Риггс с сомнением кивнул, не убежденный, но готовый принять совет сержанта за неимением другого.

— Может, вы и правы. Можно попытаться. А как вы считаете, Керанс?

Роберт покачал головой.

— Полковник, искать к северу от города — напрасная трата времени. Хардмана тут нет, здесь слишком открытое и изолированное место. Я не знаю, пошел ли он пешком или поплыл на плоту, но он определенно направился не на север: Берд — последнее место на Земле, где бы он хотел оказаться. Есть лишь одно направление, в котором следует искать лейтенанта, — юг. — Керанс указал на соединение нескольких каналов, ведших из центральной лагуны. Там, в трех милях к югу, начинался за грудами ила большой канал. — Хардман где-то там. Вероятно, поиски главного канала заняли у него всю ночь, и я уверен, что сейчас он отдыхает в одном из небольших заливов, прежде чем двинуться дальше вечером.

Он замолчал, и Риггс уставился на карту, с сосредоточенным видом надвинув на глаза свою фуражку.

Риггс посмотрел на Керанса:

— Сержант Дейли прав, доктор. Зачем Хардману направляться на юг?

Вновь глядя на воду, Керанс ровным голосом ответил:

— Полковник, любое другое направление исключено.

Риггс задумался, затем взглянул на Макреди, подошедшего к Керансу: высокая сутулая фигура сержанта, подобно ворону, возвышалась над водой. Макреди незаметно кивнул Риггсу, отвечая на невысказанный вопрос. Даже Дейли сделал шаг к кабине вертолета, как бы признавая правоту Керанса, считая, что только биолог может понять причины поступков Хардмана.

Через три минуты вертолет на полной скорости полетел к южным лагунам.

Как и предсказал Керанс, они нашли Хардмана там среди илистых отмелей.

Опустившись до трехсот футов над водой, они принялись тщательно осматривать участок большого канала в пять миль длиной. Огромные груды ила поднимались над поверхностью, как спины гигантских кашалотов. Там, где гидродинамические очертания канала выравнивали илистые берега в плавную кривую линию, джунгли спускались с крыш и укоренялись в грязи, превращая подвижный ил в неподвижную почву. Из люка Керанс стал осматривать прежде всего узкие берега под покровом папоротников, отыскивая признаки замаскированного плота или самодельной хижины.

Через двадцать минут Риггс с унылым видом отвернулся от отверстия на полу вертолета.

— Возможно, вы правы, Роберт, но это безнадежное занятие. Хардман не дурак, и если он захочет спрятаться, мы никогда не найдем его. Даже если он высунется из окна любого дома и станет махать нам, десять к одному, что мы его не заметим.

Керанс что-то пробормотал в ответ, глядя вниз. Он смотрел на полукруглое здание, стоявшее на углу главного канала и небольшого протока, скрывавшегося в джунглях. Верхние восемь или девять этажей его возвышались над водой, окруженные низкой насыпью грязно-коричневого ила, на поверхности которого разлилось множество мелких луж. Два часа назад отмель представляла собой широкую полосу влажной грязи, но в десять часов, когда над ней пролетел вертолет, грязь начала высыхать и затвердевать. Керансу, прикрывавшему глаза от яркого света, показалось, что на поверхности отмели тянутся на расстоянии в шесть футов друг от друга две полосы, направляясь к балкону полукруглого здания. Когда они подлетели ближе, Керанс постарался заглянуть под бетонную плиту балкона, но она была закрыта мусором и гниющими стволами растений.

Он притронулся к руке Риггса и указал ему на полосы, тот был так занят их созерцанием, что не заметил между ними отчетливых следов, несомненно, принадлежавших сильному человеку, который тянул за собой тяжелый груз.

Когда гул вертолета стих, Риггс и Макреди вышли из него, подошли к балкону, наклонились и начали осматривать грубый катамаран, спрятанный среди мусора. Он был изготовлен из двух пустых бочек, привязанных к углам рамы от кровати, и его корпус покрывал влажный ил. Следы ног Хардмана вели от этого плота к балкону и скрывались в коридоре.

— Это, несомненно, он. Согласны, сержант? — решил Риггс, выступая вперед, на солнечный свет, и рассматривая полукруглое здание. На самом деле полукруглая вершина принадлежала целому комплексу зданий, связанных между собой переходами и лестницами. Большинство окон в них было разбито, облицовка кафельных плит кремового цвета покрыта плесенью, а весь комплекс выглядел, как кусок перезрелого сыра камамбера.

Макреди наклонился над одной из бочек, расчистил от грязи и прочел бирку с кодовым обозначением:

— «22-Н-549» — это наш номер, сэр. Бочки мы опустошили вчера, нагромоздили их на палубе С. А раму он прихватил в лазарете вечером.

— Отлично. — Потирая руки с довольным видом Риггс подошел к Керансу и улыбнулся. Его самоуверенность и хорошее настроение полностью восстановились. — Отлично, Роберт. Верх диагностического мастерства, вы, конечно, были совершенно правы. — Он проницательно взглянул на Керанса, как бы размышляя над источниками осведомленности доктора. — Не унывайте, Хардман поблагодарит вас, когда мы отыщем его.

Роберт стоял на краю балкона, под ним тянулся склон высыхающего ила. Он смотрел на окна, размышляя, в какой из тысяч комнат нашел себе убежище Хардман.

— Надеюсь, вы правы. Но надо еще отыскать его.

— Не волнуйтесь, отыщем. — Риггс крикнул двум солдатам, помогавшим Дейли укреплять на крыше вертолет:

— Уилсон, займитесь поисками в юго-западном корпусе, Колдуэлл, вы направитесь на север. Будьте внимательны, он может попробовать улизнуть.

Подчиненные отсалютовали и двинулись, держа наготове карабины. Макреди взял в руки ружье Томпсона, а Риггс расстегнул кобуру своего пистолета.

Керанс удивился:

— Полковник, мы ведь выслеживаем не дикую собаку.

Риггс отмахнулся.

— Спокойно, Роберт, просто я не хочу, чтобы мне откусил ногу крокодил. К тому же, если хотите знать, — тут он послал Роберту ослепительную улыбку, — Хардман прихватил с собой кольт сорок пятого калибра.

Оставив биолога переваривать это сообщение, он поднес к губам мегафон.

— ХАРДМАН!! ЭТО ПОЛКОВНИК РИГГС!! — Он бросил имя своего сотрудника в молчащий зной и, взглянув на Керанса, добавил: — ДОКТОР КЕРАНС ХОЧЕТ ПОГОВОРИТЬ С ВАМИ, ЛЕЙТЕНАНТ!!

Сфокусированные полукругом зданий, его слова эхом долетели над болотами и протоками, отдаваясь вдали. Вокруг них все сверкало в невыносимом зное, и люди на крыше мучались от жары. Тяжелое зловоние поднималось от полей ила, корона из миллионов насекомых пульсировала и голодно жужжала над ними, и внезапно Керанс почувствовал приступ тошноты, вызвавший у него головокружение. Сжав голову, он прислонился к столу, слушая, как вокруг откликается эхо. В четырехстах ярдах из растительности выступали две башни с белыми циферблатами часов, и звуки его имени — Керанс… Керанс… Керанс… отразившиеся от башен, показались Роберту криками ужаса и отчаяния. Сейчас бессмысленное расположение часовых стрелок интересовало его много больше, чем все окружающее.

Эхо еще слабо отдавалось в ушах Керанса, когда они начали осмотр здания. Он занимал позицию в центре каждого коридора и лестницы, в то время как Риггс и Макреди осматривали прилегающие помещения, сохраняя бдительность и настороженность, пробираясь среди разбитых кафельных инкрустаций, от одной анкерной балки к другой. Большая часть штукатурки отстала от стен и лежала серыми кучами вдоль плинтусов. Там, где проникало солнце, стенная дранка была покрыта вьющимися растениями или мхом, так что теперь, истинная структура здания, казалось, выявлялась только посредством обильной растительности, прорывающейся в каждый коридор и в каждую комнату.

Сквозь щели пола поднимался запах грязной воды, проникавший через разбитые нижние окна. Потревоженные впервые за много лет летучие мыши срывались с наклонившихся перил и в панике летели к окнам, с криками испуга и боли исчезая в бриллиантовом сиянии солнца. Ящерицы скользили сквозь щели в полу и ползали по сухим бассейнам и ваннам.

Обостренное жарой, нетерпение Риггса все возрастало по мере того, как они взбирались все выше и никого не обнаруживали. И вот они уже под крышей.

— Ну, где же он? — Риггс, прислонившись к перилам, жестом разрешил всем отдохнуть и вслушался в молчание здания, тяжело дыша сквозь зубы. — Отдых в течение пяти минут, сержант. Будьте внимательны. Он где-то поблизости.

Макреди повесил ружье Томпсона через плечо и взобрался на следующую лестничную площадку, где дул слабый ветерок. Керанс прислонился к стене, пот стекал у него по спине и шее, в висках глухо стучало от напряжения. Было одиннадцать тридцать, температура снаружи достигала ста двадцати градусов. Керанс смотрел на сверкающее розовое лицо Риггса, восхищаясь самообладанием и выдержкой полковника.

— Не смотрите так снисходительно, Роберт. Я знаю, что потею, как свинья, но я гораздо меньше вас отдыхал сегодня ночью.

Они с вызовом глядели друг на друга, каждый опасаясь конфликта, и биолог, стараясь смягчить напряженность, примирительно произнес:

— Теперь мы его обязательно найдем, полковник.

Желая посидеть, он немного спустился по коридору и открыл первую попавшуюся дверь.

От его толчка дверь рухнула, превратившись в груду мусора; перешагнув через нее, Керанс подошел к широкому французскому окну, выходившему на балкон, и предоставил ветерку обдувать его лицо и грудь, пристально рассматривая в это время джунгли внизу. Мыс, на котором находился полукруг здания, представлял собой невысокий холм, и некоторое количество зданий, расположенных по ту сторону отмели, совсем не затапливались водой. Керанс вглядывался в две часовые башни, возвышавшиеся, как обелиски, над зарослями папоротника. Желтый воздух полудня, казалось, душил все, как полупрозрачное одеяло сковывал движение растительности — лишь изредка слегка поворачивался какой-нибудь сук, и тут же вспыхивали миллионы пятен света. Портик и фасад с колоннадой в классическом стиле, различимые под часовыми башнями, свидетельствовали о том, что ранее тут находился муниципальный центр. На одном из циферблатов отсутствовали стрелки, другой, волею случая, показывал точное время — одиннадцать тридцать пять. Керанс призадумался, были ли эти часы на самом деле неисправны; может, их обслуживал какой-то безумный отшельник, цеплявшийся за последние остатки здравого смысла; впрочем, если механизм действительно работает, в роли этого отшельника вполне мог бы выступить Риггс. Несколько раз, когда они покидали затонувшие города, он заводил заржавевший двухтонный механизм башенных часов, и они отплывали под звуки последнего перезвона колоколов. В последующие ночи Керанс обычно видел во сне полковника, одетого в костюм Вильгельма Телля, который шагал по местности, напоминающей картины Дали, и сажал в расплавленный песок растекающиеся, гнущиеся солнечные часы.

Керанс перегнулся через окно, глядя на часы и ожидая, когда сдвинется минутная стрелка. А может, стрелки были неподвижны (ведь и остановившиеся часы дважды в сутки показывают правильное время)?

Размышления Керанса приняли другое направление, когда он заметил за грудой развалин небольшое кладбище; верхушки надгробий торчали из воды, как группа купальщиков. Он вспомнил один страшный погост, над которым они как-то проплывали: богато украшенные надгробия треснули и раскололись, и между ними плавали трупы в своих распустившихся саванах, будто шла зловещая репетиция судного дня.

Отведя глаза, он отвернулся от окна и внезапно заметил, что у противоположной двери неподвижно стоит высокий чернобородый человек. Керанс взглянул на него, сожалея, что он так внезапно прервал его размышления. Тот стоял, сутулясь, и его тяжелые руки свободно свисали по сторонам.

Кора засохшей грязи покрывала его грудь и лоб, башмаки и брюки тоже были измазаны; на мгновение Керанс вдруг вспомнил воскресшие трупы. Заросшее лицо мужчины было опущено. Впечатление скованности и усталости усиливалось тем, что его форменная голубая куртка медицинского служителя из грубой бумажной ткани была на несколько размеров меньше, чем требовалось, капральские нашивки на куртке морщились от его движений. Он глядел на Керанса с угрюмой отчужденностью.

Роберт подождал, пока глаза его свыкнутся с полутьмой комнаты, непроизвольно глядя на вход, через который бородатый человек проник в помещение. Он протянул пришельцу руку, опасаясь разрушить чары, державшие его в неподвижности, своему лицу он постарался придать выражение понимающего сочувствия.

— Хардман! — прошептал Керанс.

Как от электрического удара, лейтенант внезапно прыгнул к Керансу, сразу преодолев половину разделявшего их расстояния, затем сделал ложный выпад, и прежде, чем Керанс вновь обрел равновесие, беглец проскочил мимо него к окну, перебрался на балкон и перелез через перила.

— Хардман! — окликнул его один из людей на крыше, поднимая тревогу. Керанс подошел к окну. Хардман, как акробат, спускался по водосточной трубе на балкон этажом ниже. Риггс и Макреди вбежали в комнату. Придерживая фуражку, полковник перегнулся через перила, глядя, как Хардман исчезает в помещениях нижнего этажа.

— Молодец, Керанс, мы почти схватили его! — Вдвоем преследователи выбежали в коридор, направились вниз по лестнице и увидели, что четырьмя этажами ниже спускается Хардман, одним прыжком перелетая с одной лестничной площадки на другую.

Когда они достигли нижнего этажа, Хардман опережал их на тридцать секунд, с крыши доносились возбужденные возгласы. Но Риггс неподвижно застыл на последнем балконе.

— Боже, он пытается перетащить свой плот в воду!

В тридцати ярдах от них Хардман тащил свой катамаран по илистой отмели, перебросив через плечо буксирную веревку, которую тянул с демонической силой.

Риггс застегнул свою кобуру и печально покачал головой. До воды оставалось всего около пятидесяти ярдов, когда Хардман бессильно упал на колени, погрузившись во влажный ил и забыв о людях, наблюдающих за ним с крыши. Он отбросил буксирную веревку и схватил обеими руками кроватную раму, пытаясь тащить ее дальше. От напряжения голубая куртка лопнула у него на спине.

Риггс жестом приказал Уилсону и Колдуэллу спуститься с крыши.

— Бедняга, он совсем спятил! Доктор, вы ближе всех к нему, попробуйте его утихомирить.

Они осторожно приблизились к беглецу. Их было пятеро: Риггс, Макреди, двое солдат и Керанс. Они медленно пробирались по корке ила, прикрывая глаза от яркого солнечного света. Как раненый бизон, Хардман продолжал тащить плот в десяти ярдах от них. Роберт жестом приказал остальным остановиться и двинулся вперед вместе с Уилсоном, светловолосым юношей, который был ординарцем лейтенанта. Размышляя, с чего бы начать разговор с Хардманом, Керанс откашлялся, прочищая горло.

Внезапно с крыши донесся звук запускаемого вертолета, нарушивший тишину. Шедший в нескольких шагах за Уилсоном Керанс остановился, глядя, как Риггс в гневе смотрит на вертолет. Решив, что их миссия подходит к концу, Дейли включил мотор, и лопасти винта начали медленно раскручиваться в воздухе.

Прекратив свои попытки дотащить катамаран до воды, Хардман поднял голову, осмотрел окруживших его людей и припал к земле. Уилсон продолжал осторожно продвигаться вперед, идя по краю илистой отмели, он отрезал Хардмана от воды. Его карабин был поднят. Вдруг он провалился по пояс, и, прежде чем Керанс смог его поддержать, Хардман выхватил свой кольт и выстрелил. Пламя из ствола вонзилось в раскаленный воздух; с коротким криком Уилсон упал на свой карабин и повернулся, зажав окровавленный локоть, а его фуражка слетела с головы и покатилась по илу.

Преследователи начали отступать по склону, а лейтенант сунул револьвер за пояс, повернулся и побежал по краю отмели к зданиям, возвышающимся среди джунглей.

Сопровождаемые усиливающимся ревом вертолета, они последовали за беглецом, тогда как Риггс и Керанс помогли раненому Уилсону и вместе с ним бросились в погоню, спотыкаясь в рытвинах, оставленных шедшими впереди. На краю илистой отмели начинались джунгли. Как огромный зеленый утес, ярус за ярусом возвышались папоротники, под ними расстилался мох. Без малейшего колебания Хардман нырнул в узкий проход между древними булыжниковыми стенами и исчез в этом проходе, следовавшие за ним Макрели и Колдуэлл отставали на двадцать ярдов.

— Не упустите его, сержант! — закричал Риггс, когда Макреди заколебался, не решаясь углубляться в проход. — Мы сейчас его схватим, он начал уставать. — Обращаясь к Керансу, он добавил, — Боже, что творится! — Он указал на высокую фигуру Хардмана, с трудом продвигавшегося вперед среди густой растительности. — Что нам с ним делать? Он совсем ничего не воспринимает.

Уилсон вполне мог идти без посторонней помощи, Керанс оставил его и побежал вперед.

— Все будет в порядке, полковник. Я постараюсь поговорить с Хардманом, может, мне удастся убедить его.

Проход закончился, и они оказались на небольшой площади, где группа муниципальных зданий девятнадцатого века стояла напротив богато украшенного фонтана. Дикие орхидеи и магнолии обвивали серые ионические колонны старого здания суда, миниатюрного лжепарфенона с тяжелым скульптурным портиком, хотя это место существовало много десятилетий, мостовая у фонтана осталась почти не тронутой. Рядом со зданием суда, обращенное к часовым башням, находилось другое сооружение с колоннадой — библиотека или музей. Его белые колонны сверкали на солнце, как ряд побелевших костей.

Наступил полдень, солнце залило площадь жестким светом. Хардман остановился и неопределенно посмотрел на следовавших за ним людей, затем по лестнице поднялся в здание суда. Сигнализируя Керансу и Колдуэллу, Макреди попятился среди статуй площади и занял позицию у фонтана.

— Доктор, идти туда слишком опасно! Он может не узнать вас. Подождем, пока усилившаяся жара не лишит его возможности двигаться. Доктор…

Керанс не обратил внимания на его слова. Он медленно продвигался вперед по треснувшим плитам, ладонями прикрывая глаза, и, наконец, неуверенно поставил ногу на первую ступень лестницы. Он слышал, как где-то впереди, в тени, хрипло дышит Хардман, давясь горячим воздухом.

Наполнив площадь ревом, над ними медленно пролетел вертолет, а Риггс и Уилсон торопливо освободили центр площади, следя, как машина развернулась и начала спускаться по сужающейся спирали. Шум и жара точно били Керанса по голове: впечатление было такое, будто его ударили сразу тысячей дубинок; вокруг поднялись облака пыли. Вертолет начал резко спускаться, машина взревела и развернулась. Увернувшись, Керанс успел укрыться вместе с Макреди у фонтана, а вертолет скользнул над их головами. Поворачиваясь, он задел хвостовым винтом портик здания суда, в тучах мраморных осколков и пыли тяжело опустился на булыжники площади, медленно вращая поломанным хвостовым винтом. Дейли в кресле пилота наклонился над контрольным щитом, полуоглушенный ударом машины о землю, и безуспешно пытался привести в порядок свой мундир.

Вторая попытка поймать Хардмана провалилась. Они собрались в тени у портика музея, ожидая, пока спадет жара. Освещенные ярким светом, здания напомнили Керансу меловые колоннады египетских некрополей. По мере того как солнце понималось к зениту, камни мостовой начали сверкать, создавая нестерпимый блеск. Время от времени поднимаясь, чтобы дать Уилсону немного морфия, Керанс видел остальных, лежавших в ожидании появления Хардмана и медленно обмахивавшихся своими фуражками.

Минут через десять, вскоре после полудня, он снова взглянул на площадь. Здания на противоположной стороне, за фонтаном, казалось, колебались в нагретом воздухе, временами совсем пропадая из виду. В центре площади, на краю фонтана, стояла высокая фигура человека, потоки горячего воздуха искажали ее размеры, и он выглядел великаном. Обожженное солнцем лицо и черная борода Хардмана казались белыми, обрывки его одежды сверкали на солнце, как куски золота.

Керанс привстал, ожидая, что Макреди последует за ним, но сержант, а рядом с ним и Риггс безвольно съежились у портика, глаза их были устремлены вниз, так что, казалось, они ослепли или впали в транс.

Отойдя от фонтана, Хардман медленно двинулся через площадь, временами исчезая в потоках света. Он прошел в двадцати футах от Керанса, который стоял на коленях, одной рукой придерживая стонущего Уилсона. Обойдя вертолет, Хардман дошел до конца здания суда и покинул площадь, направляясь к илистой отмели, находящейся в ста ярдах.

Вслед за его исчезновением резко уменьшилась яркость солнечного света.