Введение в философию ненасильственного развития

Коллективы, основой которых является задача обеспечения выживания, я именую тираниями, а коллективы, созданные для сохранения веры — интеллигентными.

В благоприятных условиях в подавляющем большинстве людей побеждает индивидуализм. Это есть простое следствие естественного стремления разума выделиться среди других. Для большинства современных людей и людей прошлого времени основным критерием индивидуальности является примитивный материальный фактор, что, по существу, идентично инстинкту животного, стремящегося к тому, чтобы оно было выделено среди прочих особью другого пола. Именно об этом говорит З. Фрейд.

Материальные ценности могут быть разделены или присвоены в результате жесточайшей конкуренции. Весьма важным является то обстоятельство, что существует некий минимальный уровень материального обеспечения общества в целом, когда сосредоточение материальных ресурсов в руках отдельных людей становится рентабельным с точки зрения эффективности общественного производства. Этот уровень зависит от очень многих факторов. Отметим только, что в самом общем виде критерий проявления индивидуалистических или коллективистских тенденций в обществе определяется возможностью выживания сообщества людей. Если эти возможности превышают некую минимальную величину, то в обществе побеждает индивидуализм, если нет, то люди сбиваются в стаю и тенденции коллективизма становятся преобладающими. При этом требуется оперативное и четкое руководство со стороны доминирующих личностей. Для голосования в этих условиях просто нет времени. Яркими примерами подобных ситуаций являются война, стихийные бедствия, тяжелое материальное положение всего сообщества и прочее. Таким образом, доминирование проблемы выживания является необходимым и достаточным условием образования любого коллектива тиранического типа.

В силу того, что в тираниях жестко доминирует элита, для них характерны подавление отдельной личности и ограниченность задач сообщества, следствием чего является весьма слабый прогресс в развитии и отсутствие прав большинства граждан. С точки зрения пополнения интеллектом со стороны, элиты представляют собой практически замкнутые системы. По этой причине они достаточно быстро деградируют. Ликвидация старых элит возможна только силовым путем. Поэтому преобразование тираний происходит с помощью революций. Источником любых групповых противоборств являются только тирании. Преобразование тираний происходит в интересах новых элит в форме кровавых революций. Суть тираний в свете судьбы отдельной личности В. Высоцкий как всегда очень точно определил в одной из своих песен: «Вдоль дороги — лес густой с бабами-ягами, а в конце дороги той — плаха с топорами».

Христос предсказал приход царства божьего на земле, царства всеобщей любви. Каждый истинный христианин верит в это безусловно. Прообразами этого царства являлись монастыри. В них свободные братства людей трудились во имя общего блага. Жизнь в монастырях, как и в любом коллективистском сообществе, сопряжена с ограничениями. Однако принципиален тот факт, что ограничения в данном случае не есть результат принуждения со стороны других, они являются добровольным следствием общей веры. Монастырская община есть пример сообщества, созданного на базе Веры Христа. С материалистической точки зрения такие сообщества отличаются тем, что между его членами отсутствует материальная зависимость в смысле использования насилия при распределении материальных благ. Таким образом, интеллигентные отношения, с точки зрения материализма, это отношения, исключающие материальную зависимость между людьми, коллективами или любыми другими сообществами людей.

В каждом человеке есть от Сына Человеческого. Поэтому даже в условиях материальной конкуренции люди стремятся к истинно человеческим, интеллигентным отношениям. Различные группы людей на протяжении всей истории человечества в любых условиях создавали интеллигентные сообщества, которые назовем интеллигентными компаниями.

В период тираний и государств индивидуалистического плана эти компании, как правило, находятся вне производственной сферы, либо весьма слабо ее касаются. В этих компаниях организующим началом является не тиран, а некая идея, интерес, некая общая вера. Принципиальной особенностью таких организаций является изменение экономических отношений между его членами. Для интеллигента, работающего в силу своего интереса и живущего только результатами своего труда, бессмысленно ставить вопрос о сравнении своего труда с трудом другого. Поэтому, если такой коллектив имеет какие-то ресурсы, то они делятся в соответствии с волей самого коллектива. Попытки введения иерархии в распределении мгновенно превращает такие коллективы в тирании и приводит к деградации самой идеи, на базе которой коллектив был создан. Бес наживы мгновенно губит саму идею объединения.

Интеллигентные компании, как правило, возникают среди людей, которые в обычной жизни к интеллигенции отнесены быть не могут. Но в рамках этих компаний реализуются вполне интеллигентные отношения, т. е. отсутствует насилие и подчинение ему. Примерами таких компаний могут служить любая буржуазная партия, элитные клубы и так далее. Большинство их членов интеллигентами, безусловно, не является, хотя в рамках их клубов их отношения вполне интеллигентны. Поэтому это именно интеллигентные компании, но не коллективы интеллигентов. Вне своих компаний их члены очень часто проявляют свою далеко не интеллигентную суть. Уровень их ценностей или веры может быть крайне убогим. Например, клуб любителей пива, институт лордов в Англии или Ку-клукс-клан. Я совершенно сознательно отделил интеллигентный коллектив от интеллигентной компании, чтобы отличить уровень их интереса, их веры. Верой истинных интеллигентов является Вера Христа, Вера в абсолютную ценность каждого человека. Вера в свое превосходство — вот суть веры компаний. Мы лучше других, потому, что мы пьем пиво, что мы лорды или просто потому, что нахапали больше других. Люди из таких компаний — нехристи, хотя многие их них и ходят в церковь. Крайним проявлением такого эгоцентризма является обожествление себя.

Таким образом, мы приходим к выводу, что люди объединяются в коллективы в силу того простого обстоятельства, что они — люди и чтобы остаться таковыми, они обязаны выжить и сохранить свою веру.

После того, как мы разобрались с причинами образования коллективов, нам предстоит понять, в каких формах они существуют. Сделаем это на примере самой крупной социальной организации — государства.

3.5. Формы социальной организации людей

Дуалистическая теория материального мира позволяет легко получить все формы социальной организации людей, что в рамках других теорий совершенно невозможно. Ни одно из ранее существовавших социальных воззрений даже не делало попытки понять, почему существуют те или иные формы социальной организации. Это, в общем-то, естественно, поскольку старые методы социального познания имеют в своей основе, в лучшем случае, эмпирический метод и, следовательно, просто воспринимают наблюдаемое, как данное.

Переход на дедуктивный метод в социологии автоматически дает возможность строго определить в рамках принятых аксиом все понятия, которые прежняя социальная наука вынуждена была принимать просто в качестве факта. В естествознании это не приводило к особым огрехам, поскольку оно, как отмечалось выше, может быть математизировано. Именно это обстоятельство является гарантией объективности нашего знания в конкретных условиях. В социальных построениях такая возможность отсутствует.

Естественный мир базируется на вполне определенных аксиомах, сформулированных Богом Отцом и познаваемых рациональным разумом. Иррациональный интеллект, по своей мощности подобный самому иррациональному, сам формирует свою систему аксиом, т. е. каждый интеллект на уровне рациональных действий сам способен формировать некую внутреннюю логику, которая будет адекватной его жизненным ценностям, его аксиомам. Количество подобных построений может быть, вообще говоря, равно количеству действующих в мире интеллектов. Можно сказать, что каждый разум уподобляется Богу Отцу на примитивном уровне. Он сам создает свой мир. Именно в силу этого обстоятельства, в отличие от материального мира, существуют два метода формирования групповых процессов в социальной сфере. Первый, — статистический отбор по эффективности среди всех решений, предлагаемых, по крайней мере, активными интеллектами. Второй, — принятие неких общих «правил игры», которые могут быть следствием либо условий существования коллектива, либо навязывания условий некоторой доминирующей личностью. В силу этого, в отличие от материального мира, в социальной сфере как коллективные, так и индивидуальные процессы могут быть и случайными, и детерминированными.

Социальная среда радикально отличается от естественной в смысле возможных форм своего развития именно в силу того обстоятельства, что в ней, в отличие от естественной среды, действует множество иррациональных субъектов, являющихся источниками своих рациональных форм.

Теперь мы можем перейти к чисто формальным комбинаторным построениям.

Начнем с форм социальной организации.

Как известно из математики, из двух независимых начал можно составить четыре различные комбинации, состоящие из двух элементов каждая. Они исчерпывают все принципиально различные формы социального устройства общества. Это следующие пары:

Детерминировано и групповое, и индивидуальное поведение людей. Такую социальную организацию мы идентифицируем с тиранией. Формально под это определение подпадает и социалистическое государство.

Если воле случая подвластно и групповое и индивидуальное поведение, то это демократия.

Фашизм детерминирует индивидуальное поведение и отпускает на волю случая важнейшую групповую, социальную деятельность человека — экономику.

И, наконец, социальная форма, в которой интеллект свободен, а групповые процессы детерминированы разумом.

С точки зрения деления коллективов на тирании и интеллигентные, все тирании и фашистское государство входят в разряд тираний. Как будет показано ниже, демократии абсолютизируют индивидуальное, материальное начало в развитии. В этом смысле демократии являются государствами фарисеев. Истинно христианской формой социальной организации общества является только адекватная социальная организация.

Прежде чем перейти к рассмотрению каждой из перечисленных форм социальной организации, остановимся на общих условиях существования различных социальных структур.

3.6. Понятия насилия и свободы

где Дух Господень, там свобода

К коринфянам, 3, 4.

Крайне важным является вопрос об адекватности социальных форм.

Напомним, что материальный мир адекватен основному материалистическому постулату. Все объекты этого мира изменяются в соответствии с чисто стохастическими закономерностями с предопределенным концом в виде смерти. Материальный объект произвольного свойства после исчерпания внутренних ресурсов избегает смерти только до тех пор, пока он может обеспечить свою открытость, пока он может черпать ресурсы для своего развития извне. В силу того, что ресурсы материального мира конечны, любой материальный объект ожидает смерть. Три из четырех социальных форм являются не адекватными постулату Христа. Поэтому они также могут существовать ограниченное время. И только время развития адекватной социальной организация в принципе беспредельно, ибо ее открытость всегда обеспечивается развитием нетленного разума.

Далее нам следует понять, что обеспечивает существование неадекватных социальных образований на ограниченных пространственно-временных интервалах.

Точный анализ таких условий может базироваться на математических понятиях корректных и некорректных задач. Адекватные и неадекватные социальные образованья являются, по существу, аналогами подобных понятий в социальной сфере. Раздел математики, исследующий проблемы некорректности, достаточно сложен, и его нельзя назвать вполне устоявшимся. В социальной сфере подобные вещи вообще никогда не анализировались. Аккуратная разработка этого направления в социологии потребует, по-видимому, больших интеллектуальных усилий. В этой книге я ограничусь только общими определениями, которые будут базироваться на основных представлениях о некорректных задачах.

Известно, что решение некорректно поставленной задачи может быть получено (если это в принципе возможно) при введении некоего дополнительного условия, называемого исправляющим оператором, который накладывает определенные ограничения на исходные данные задачи. Точно так же для существования неадекватной социальной организации должны существовать некоторые ограничения на способы формирования исходных данных, определяющих структуру социальной формы. В качестве определяющих характеристик социальной организации мы выбрали способы организации индивидуальных и групповых взаимодействий между ее отдельными представителями и группами. Поэтому в случае некорректности (неадекватности) группового или индивидуального взаимодействия они будут вынужденно подвергнуты некоторым ограничениям.

Вынужденные ограничения на индивидуальные и групповые взаимодействия, обеспечивающие существование неадекватной социальной структуры, назовем насилием. Таким образом, по определению, насилие есть непременное условие существования любой неадекватной социальной структуры.

Условие возникновения адекватной ненасильственной формы, в которых индивидуум свободен, а развитие коллектива определяется общественным разумом, — в основе мироздания и будет рассмотрено позднее в разделе экономика.

Поскольку неадекватность может быть и в индивидуальных, и в групповых взаимодействиях, то и насилие может быть и групповым, и индивидуальным. Насилие реализуется именно в том аспекте, в котором та или иная социальная структура неадекватна. Так, в тираниях доминирует групповая идеология, исключающая проявление отдельной индивидуальности. Это возможно благодаря государственному, групповому насилию по отношению к отдельным членам общества. В демократиях, наоборот, некоторые граждане принимают на себя ответственность за важнейшую групповую функцию — экономическую деятельность. Следствием этого является их индивидуальное насилие над остальными. В фашистском государстве вследствие его абсолютной неадекватности присутствует и групповое и индивидуальное насилие.

Данное определение насилия есть прямое следствие дедуктивного построения теории социальных процессов. Никакое другое научное определение этого понятия невозможно. Обычно под насилием понимают то, что выгодно. Психология этого крайне проста. Когда ты притесняешь кого-либо — это действие во благо, когда тебя притесняют — это плохо.

Совершенно аналогично обстоит дело и с понятием свободы. Чего тут только не наговорено: и осознанная необходимость, и возможность плясать на дискотеке с вечера до утра, и признание де-юре гомосексуализма, и возможность молотить соседа молотком между глаз, и еще бог весть что. Типичные «сказки братьев Грим». В рамках же правильной теории понятие свободы вводится совершенно естественно.

Очевидно, что свобода есть состояние адекватной личности в адекватном коллективе, ибо только в адекватном коллективе отсутствует насилие по отношению к адекватной личности. Адекватная личность — это личность, живущая в соответствии с Учением Христа, т. е. это интеллигентная личность. Ее личное восприятие мира абсолютно индивидуально, а групповые процессы в коллективе она строит на основе теорий, являющихся следствием постулатов Христа. Понятие адекватной личности приходится вводить в связи с тем, что на этапах перехода к адекватной организации общества, очевидно, найдутся экземпляры из прошлого, приверженные принципам материалистической свободы. Необходимо ввести и это понятие. Поскольку демократии адекватны устройству мира на уровне его материалистического понимания (об этом будет сказано ниже), то понятие материалистической свободы связано только с материальным развитием мира. При таком развитии разум ориентируется на поиск новых технологических идей совершенствования материальных форм жизни человека. Свободным при этом является только тот, кто обладает соответствующими ресурсами для осуществления такого поиска. Если бы наш мир был чисто материалистическим, то демократия была бы высшей формой социальной организацией людей с присущим ей понятием материалистической свободы. В этом случае предопределенной судьбой человечества и разума была бы их смерть. Однако аксиомы Христа дают нам другую, полную свободу в рамках социальной организации, способной развиваться до абсолютных, иррациональных форм, определяемых феноменом Бога-Отца, создающего материальные миры по своему усмотрению.

Материалистическая свобода не может быть достоянием всех, ибо она не адекватна Учению Христа, проповедующего абсолютную ценность каждого человека. Она есть достояние экономической элиты общества. Материалистическая свобода всегда есть свобода за чужой счет. Только элита материально свободна. Все остальное — о равенстве возможностей для всех, — не более чем словоблудие отвергающих Истины Христа.

Истинная свобода однозначно сопряжена с полным отсутствием права и наличием только обязанностей между отдельными людьми и человека по отношению к коллективу. Всякое право всегда есть одна из форм насилия, поскольку в основе любого права всегда лежит право собственности. Право вводится в неадекватных сообществах с целью обеспечения насилия обладающих собственностью над не обладающими собственностью. Регламентируют применение насилия законы. Право и закон есть атрибуты только материалистической свободы, свободы элиты. В свободном, адекватном обществе ни законов, ни права быть не может. Поэтому общепринятый оборот о гарантировании свободы и права в обществе есть полный абсурд, ибо одно исключает другое.

Наиболее последовательно реализовать материалистическую свободу в нашей стране пытался прямой преемник декабристов П.А. Столыпин. В его времена эти иллюзии были оправданы. Он думал, что на пути демократических преобразований Россия действительно сможет, в конце концов, обрести благоденствие. За свои заблуждения он получил пулю. Говоря о демократии, никогда не следует забывать его высказывание о том, что: «наихудшим рабством является нищета». При демократиях это удел большинства либо внутри страны, либо за ее пределами.

Таким образом, можно ввести только два понятия свободы. Это свобода адекватная материалистической точке зрения, свобода элиты, владеющей материальными ресурсами общества. И свобода всех людей в рамках социальной организации, адекватной Учению Иисуса Христа. Никаких других свобод в материальном мире быть не может.

Естественно задать вопрос: «Существуют ли истинно свободные люди в неадекватных обществах? Неужели за всю прошлую историю человечества не было свободных людей?» И я должен ответить на этот вопрос: «Да, были». Несмотря на отсутствие адекватных социальных форм истинная свобода существовала всегда. Интеллигентный человек, т. е. человек, принимающий Истину Христа, живущий и работающий ради развития разума, всегда свободен. Он свободен внутренне. «Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко», (от Матфея, 11, 30). Он может подвергаться гонению. Может страдать. Его могут убить. Но это никогда не отнимет его внутренней свободы. Эта свобода есть состояние иррациональной души, т. е. нематериалистическое понятие. Это состояние нельзя ни отнять, ни разрушить. Ради этой свободы Джордано Бруно взошел на костер, а Че встал под пули.

Величайший эмпирик в области человеческой психологии Юнг так сказал о смысле истинной свободы: «Здесь критерием являются не заявления о наличии убеждений, а такой психологический факт, что жизнь индивида определяется не только эго и его мнениями или социальными факторами, но в равной, если не большей, степени и трансцендентальной силой. В основе свободы и автономности индивида находятся не этические принципы (какими бы возвышенными они ни были) и не убеждения (пусть даже самые твердые), а всего лишь простое эмпирическое осознание, непередаваемое ощущение очень личной взаимосвязи человека и внеземной силы, которая действует как противовес «миру» и его «разуму».

Приведенное толкование свободы исчерпывает все, что можно связать с этим понятием. Это обстоятельство гарантируется тем, что оно, это понятие, получено в рамках дедуктивной теории и является адекватным этой теории. Действительно, теория допускает введение детерминированных, групповых понятий (в данном случае понятия, отражающего взаимодействие личности и коллектива), развивающихся по воле разума (адекватных постулатам Христа) и в рамках стохастического процесса (материалистическая адекватность). Кроме того, возможно введение этого же понятия и в качестве внутреннего состояния отдельной личности безотносительно чего бы то ни было. Это состояние определяется личной верой человека. Поскольку мы говорили о свободе, то я намеренно сопоставил это понятие только с истинной верой, верой в человека. Формально следовало бы ввести еще и понятие псевдосвободы на уровне его извращенного, фарисейского понимания, базирующегося на вере в свое исключительное право применять насилие с целью извлечения для себя материальной выгоды. По существу это было сделано тогда, когда мы говорили о насилии. Ибо свобода выродившейся элиты, фарисеев есть свобода применять насилие по отношению к себе подобным. Это понятие укладывается в ряд всех «псевдопонятий». Оно идентично понятию материалистической свободы.

И, наконец, я полагаю, что целесообразно определить понятия свободы в их предельном толковании, так как делал это сам Христос. Это именно то толкование, которое особенно трудно воспринять современному обществу. Истинная свобода это абсолютное рабство, рабство, покорное Воле Бога Отца и Сына Человеческого. Ибо Христос — абсолютный Господь наш, а каждый истинный христианин — раб Божий. Такое рабство есть источник высшей морали человека, оберегающей его от разнузданной морали материалистической свободы, свободы собственников. Материалистическая свобода это тоже рабство. Но на сей раз это рабство Дьявола, рабство собственности. Сам Христос гневно отверг такое рабство, ибо оно пробуждает в человеке самые худшие инстинкты. Оно превращает человека в худшего из скотов. Животное применяет насилие по отношению к другому, чтобы выжить. При этом выживает особь, наиболее приспособленная к продолжению рода. В случае с человеком выживает худший, ибо сегодня собственник абсолютно бесполезен с точки зрения развития разума. Истинная свобода, проявленная в абсолютном подчинении Воле Бога, наступает только тогда, когда человек освобождается от собственности. Даже раб, если он осознает этот факт, является более свободным, чем его хозяин, обремененный собственностью.

Раб Божий, осознавший свое предназначение, ведет людей к свету. Раб дьявола, измывающийся над себе подобными, стремиться истребить род людской.

Введенные в данном разделе научные понятия насилия и свободы позволяют построить строгие теории морали, права, добродетели, зла и так далее на различных этапах развития общества, т. е. того, что традиционные философии высасывали из пальца. Однако с точки зрения проблем, затронутых здесь, все эти вопросы являются достаточно мелкими, но их рассмотрение значительно увеличило бы размер книги, что едва ли целесообразно. Все это в большей степени интересно эстетствующим фарисеям. Но к ним эта книга не обращена. Потому этими категориями я заниматься не буду.

3.7. Материалистическое и христианское развитие

В процессе написания книги я все время ощущал некоторую непонятную мне неудовлетворенность. Наконец, я понял причину этого. Это не было связано с тем, что я не сумел ответить на многие вопросы. Эти вопросы сформулированы, и я о них постоянно думаю, и буду думать, и задавать себе все новые и новые вопросы. Но они за пределами той коллективистской логики, которая изложена в настоящей книге. Это вопросы индивидуального свойства, которые каждый нормальный человек обязан перед Богом формулировать для себя. И едва ли они станут всеобщим достоянием. Неудовлетворенность была связана с тем, что я не дал четкого разграничения в важнейшем для меня понятии развития применительно к его материалистическому и христианскому пониманию.

Алмазные зерна материалистического развития («эдисоны») рождаются из мерзости, выросшей из стремления к обогащению, зачастую приводящей к достижению столь желанной цели. Такое развитие, как и всякий процесс, базирующийся только на материалистических представлениях, конечно. Оно заканчивается с исчерпанием идей материального развития и вырождается в прямое преступление перед человечеством, поскольку продуктивный поиск в интересах материального развития всего человечества заменяется поиском в целях удовлетворения маразматических прихотей выродившейся элиты. О таком развитии Богу не требуется проявлять заботу. Человек, стремящийся к обогащению, сам обеспечит его. Забота Бога послать в мир людей, которые реализуют истинное развитие. Развитие в интересах мирового божественного разума.

Материалистическое развитие радикально отличается от абсолютного развития в смысле христианской логики. Личности, осуществляющие стохастический поиск в интересах абсолютного развития, не бывают ориентированы на материальный интерес. Это, зачастую, бессеребренники. Они внутренне свободны. Ими движет исключительно жажда познания нового. Среди них много чудаков, фантазеров. Но без них не было бы великих открытий, великих достижений интеллекта. Они являются именно той питательной средой, которая рождает истинных гениев. В этом их предназначение. Их жизнь очень часто тяжела. Мучения интеллектуального плана бывают невыносимы. Например, Людвиг Больцман, на могиле которого высечена формула:

S~lnW,

отражающая одно из величайших достижений человеческого гения, в которой интерпретация физического понятия впервые была дана в терминах теории вероятностей, покончил жизнь самоубийством, не сумев понять причины различия обратимой во времени физики Ньютона и его, Больцмана, необратимой физики групповых процессов. Эварист Галуа, республиканец, член общества «Друзей народа», любимец богов, как назвал его Леопольд Инфельд, на двадцать первом году жизни убитый на дуэли, спровоцированной его политическими противниками, последнюю ночь своей жизни посвятил изложению созданных им основ теории групп, явившейся фундаментом современной алгебры. Такие поступки материалистически мыслящим людям просто непонятны. Но именно такие люди являются посланцами Бога Отца, теми, «кому уготовано Отцом моим» (от Матфея 20,23) и сподвижниками Христа в деле истинного развития разума.

Понятия развития прямо связаны с понятиями свободы. Материалистически свободными могут быть материалистически развивающиеся люди. Это полностью удел самого человека. Предел такого развития и такой свободы, как будет показано ниже, наступил. Для истинной свободы и истинного развития пределов нет, ибо они дарованы Богом.

С точки зрения организационных принципов материалистическое и христианское развития отличаются принципиально. Материалистическое развитие требует отбора наиболее сильных личностей. Это развитие подобно развитию в неразумном мире, в мире животных. Там формируются элиты дарвинистского толка. Христианское развитие требует постоянного увеличения массива разума, из которого делаются выборки для генерирования идей развития, что, в конце концов, с неизбежностью приводит к необходимости всеобъемлющей социальной справедливости поскольку гений может возникнуть далеко не из самого сильного в физическом отношении человека. Ярким примером дарвинистского отбора является, например, выживание щенков из одного помета. Сразу после рождения они тянуться к соскам матери. Выживут только те, которые, растолкав других, дотянуться до сосков. Другие погибнут. Что характерно, мать не предпринимает никаких усилий, что бы накормить всех. Так велит природа неразумного. Выжить должен только сильный. У человека, при наличии человеческих отношений в обществе, спасают даже полного инвалида. Это тоже инстинкт, но уже инстинкт разума. Качество мозга не зависит от качества тела. Выборка из массива разума должна быть максимально возможной. Иначе человечество не получило бы, например, Стивена Хокинга, являющегося национальным достоянием Великобритании, абсолютного, совершенно неподвижного с рождения инвалида.

Глава 4. Экономика

И вошел Иисус в храм Божий и выгнал

всех продающих и покупающих.

От Матфея, 21, 12.

4.1. Основной вопрос современной экономики

Главной целью развития разума на прошедших этапах истории являлось совершенствование материальных форм жизни человека. Следовательно, стохастический поиск разума в области новых и все более совершенных технологий, как в области техники, так и организации производственного процесса, был его наиболее прагматичной задачей. Конкретным стимулом такого рода поиска было достижение максимально большого материального поощрения за свой труд. «Человеком движет материальный интерес!» — вот лозунг понятный подавляющему большинству. Именно это стремление обеспечило тот уровень жизни, которым пользуется сегодня некоторая часть населения планеты. Уровнем материального благополучия определялась ценность человека в обществе. Еще и сегодня в моде фраза: «Если ты такой умный, почему же ты беден?». Стремление к личному материальному благополучию породило материальное неравенство и среди народов, и среди отдельных людей.

За все время развития человечества лишь два мыслителя сделали принципиальные прогрессивные шаги в развитии экономической мысли.

Адам Смит, основоположник классической экономической науки, провозгласил труд человека главным источником богатства народов. Важнейшими двигателями экономического прогресса Смит считал разделение труда и следование личным интересам. Поэтому, по мнению Смита, общество представляет собой меновой союз, где люди обмениваются результатами своего труда. Именно это обстоятельство экономит труд и делает его более рентабельным по сравнению с трудом человека, обеспечивающего себя полностью. Через разделение труда происходит сотрудничество людей в создании национального продукта. В теории стоимости Смит ввел важнейшие понятия меновой и потребительской стоимостей. Потребительская — удовлетворяет потребности человека, меновая — позволяет приобретать другие предметы. Однако в работах Смита не исследовался феномен наемного работника, который по мере развития производства приобретал все большее значение.

Именно этот феномен стал главным предметом исследований Карла Маркса и источником его теории классов.

Обе эти фундаментальные экономические теории базировались на наблюдении и обобщении фактов окружающей жизни. Такие теории справедливы лишь в условиях, близких к тем, в которых они были построены. У Смита, когда наемных работников было сравнительно мало и, следовательно, они мало влияли на ситуацию, у Маркса, когда капиталистический способ производства не ограничивался в возможностях развития.

В соответствии с общей структурой моих построений под неадекватными я понимаю экономические теории, которые не имеют в своем основании гипотезы о двойственной природе материалистического мира. Это, однако, не означает, что все воззрения экономических школ прошлого были непродуктивными и не отражали реальных экономических процессов. Как я неоднократно подчеркивал, особенностью человека, как носителя разума, в отличие от всех других материальных объектов мира, является то, что он на первоначальных этапах развития формирует неадекватные социальные образования и, следовательно, неадекватность экономики есть необходимое условие существования и развития такого рода сообществ. Поскольку неадекватные системы насильственны, то и их экономические базы должны быть построены на насилии. Современные экономические течения отрицают этот факт. Но это связано с тем, что в науке не существовало точного определения самого понятия насилия и, следовательно, подобные отрицания беспочвенны, а потому просто эмоциональны или ангажированы.

Наша теория является дедуктивной. Она прямо следует из основной аксиомы, лежащей в основе мироздания. В отличие от нее теоретические системы, не имеющие в своей основе фундаментальную аксиоматику, не могут быть построены дедуктивным образом. Они базируются на некоторых экспериментальных фактах, которые находят наиболее проницательные умы в неадекватном социальном мире, окружающем их, т. е. здесь используется метод экспериментальной индукции, который применялся в естествознании. Поэтому срок рентабельности таких социальных систем и экономических структур, составляющих их основание, ограничен во времени и пространстве. Кроме того, в силу отмеченных выше особенностей индивидуального объекта социального мира, трактовка социальных законов может быть необъективной.

Стохастический поиск в период неадекватного развития человеческого общества направлен главным образом на материальный прогресс. Человеку требуется искать новые источники энергии, пищи, здоровья. Поиск новых технологий, лежащих в основе материального благополучия людей, не может быть осуществлен на базе только детерминированных схем. Директив на открытие, например, явлений радиоактивности или электричества выдать нельзя. Точно так же нельзя выдать директиву на открытие конвейера в автомобильной промышленности. Детерминированное внедрение новых идей следует за прозрениями и находками выдающихся интеллектов, положивших начало их освоению человеческими коллективами. Построить групповой, детерминированный процесс в технике и экономике можно только на базе известных решений. В силу этого на этапе развития разума, когда его целью является поиск новых, неизведанных путей совершенствования материальных основ жизни, необходимы индивидуальные усилия отдельных людей для реализации такого поиска. Лучшим стимулом таких исканий является повышение материального благосостояния в результате такого рода находок. Примеров очень быстрого обогащения в результате блестящих интеллектуальных достижений можно привести сколько угодно — Форд, Эдисон, Вебер, Гейтс. И это обстоятельство всегда служило мощнейшим стимулом для тысяч и тысяч, стремящихся уйти от монотонного, серого бытия.

Я не буду проводить подробного критического анализа рыночных экономических теорий. В своей основе эти теории просты и достаточно очевидны. Рыночная экономика — это экономика домохозяйки, которая и в общественную сферу желает втиснуть исключительно свой эгоистический интерес. В этом их привлекательность для публики, особо не обремененной экономическими проблемами. Это, однако, не исключает появления чрезвычайно сложных прикладных задач, с чем реальная рыночная экономика, построенная на простых принципах, встречается ежечасно. Рыночные экономические теории с точки зрения применяемого метода, относятся к статистическим, т. е. к теориям, занимающим нижнюю ступеньку в иерархии методологического обеспечения науки. Поэтому они, не являясь аксиоматическими, не могут претендовать на истину, справедливую на все время существования и развития человеческого общества. Только теории, в том числе и экономические, основанные на фундаментальных постулатах Христа и следствиях из них, могут содержать в себе положения, которые имеют абсолютную ценность. Я повторяю это уже много раз на страницах этой книги, ибо Вера Христа есть основа моего понимания нашего мира и моего метода в науке. Она подтверждается всей историей развития разума. Особенно важно подчеркнуть это обстоятельство именно сейчас, когда я перехожу к наиболее прагматичным и болезненным проблемам излагаемой теории, проблемам экономики и истории.

Прогресс в развитии человеческого общества в значительной степени обеспечивался рыночными механизмами в экономике. Это представляется настолько убедительным, что сегодня в обществе господствует убеждение об абсолютной ценности принципов либерализма вообще и в экономике, в частности. По убеждению многих, все человеческое общество превратилось в придаток экономической системы. Сегодня можно считать установленным, что независимо от того, какой именно принцип поведения субъектов на прошедших этапах истории преобладал в экономике, рыночные структуры оказывались совместимыми с ним. Так, американский экономист лауреат Нобелевской премии по экономике К.Д. Эрроу полагает, что «Понятие внутренней согласованности экономики, то есть тезис о том, что рынки и преследование личных интересов могут в принципе обеспечить высокую степень координации без открытого обмена информацией, безусловно, является самым крупным интеллектуальным вкладом экономической мысли в общее понимание социальных процессов». Данное «открытие» экономической науки является достаточно тривиальным с точки зрения естественных наук, в которых из абсолютно случайного поведения элементарных объектов возникают общие законы статистики, приводящие к строго детерминированному поведению всего ансамбля. Кроме того, можно привести и более простое соображение, некогда высказанное юным Энрико Ферми. Как бы ни вели себя отдельные объекты системы, вся система тоже должна совершать некую эволюцию во времени. Утверждение Эрроу обладало бы положительной информацией только в случае, если бы развитие в рамках рынка всегда приводило к заранее поставленной позитивной цели. А это далеко не так. Основная слабость современной экономической науки как раз в том и заключается, что ей практически не интересно, является ли рынок рентабельным навсегда или существуют некие границы для данной формы хозяйствования, и каковы тогда новые формы экономики. Лишь немногие работы современных экономистов затрагивают эти вопросы. При этом необходимо отметить, что иногда при их обсуждении встречаются правильные мысли. Тот же Эрроу отмечает, что если «…отдача от увеличения масштабов производства очень велика, то есть, сравнима с размерами всей экономики, в этих условиях конкурентное равновесие существовать не может».

Для меня опровержение убеждения об универсальности рынка и получение самых общих условий отказа от него есть основная задача данной главы. Все остальные рассуждения должны послужить только иллюстрацией к получению этого результата. Подробный анализ современных экономических воззрений меня абсолютно не интересует по той простой причине, что время рынка закончилось. Теперь это задача для «археологов». Поэтому я буду обращаться лишь к небольшому количеству экономических статей, тем более что они в значительной степени повторяют друг друга и направлены на выяснение мелких деталей мне, в общем-то, не интересных.

Однако общее условие рентабельности рынка необходимо найти, поскольку из него следуют причины отказа от него. Этот вопрос практически замалчивается современной экономической наукой. Ни в одной из экономических статей, на просмотр которых мне хватило терпения, нет даже намека на истинные причины рентабельности рынка. Обычно встречаются изречения такого типа (продолжу цитировать того же Эрроу): «В истинно неоклассическом духе мы утверждаем, что, если рынок может быть создан, он будет создан». Это верно, но тривиально и мало информативно.

При получении ответа на основной вопрос мы должны будем дать ответы и на следующие вопросы:

В чем заключаются конкретные причины экономических преобразований?

Какова экономическая структура будущего человеческого общества?

Каковы принципы распределения материальных благ в человеческом обществе?

В свете современных событий в нашей стране правильная теория, очевидно, должна ответить и на такие вопросы: «Какие причины, какие внутренние недостатки обусловили современный кризис социализма в нашей стране и его совершенно очевидное поражение в холодной войне с Западом? Является ли данное поражение окончательным или временным? И если это поражение временное, то какие причины и силы восстановят идеи социальной справедливости, и в какой форме?»

На протяжении длительного времени прогресс человечества обеспечивался в значительной мере той его частью, которая придерживалась принципов экономической свободы своих граждан. Роль государства сводилась лишь к гарантированию этой свободы. Европа, где такая схема развития нашла широкое распространение еще в средние века, явилась колыбелью современной цивилизации. Создание общества, основанного на тех же принципах на североамериканском континенте, дало дополнительный, мощный толчок укреплению рыночной идеологии в сознании подавляющей части населения развитых стран. Одним из источников грандиозных успехов свободной экономики был грабеж народов, которые не могли по тем или иным причинам применить широко эти принципы у себя. Однако из-за интеллектуального и идеологического превосходства грабителей этот источник не считался определяющим. И мы должны согласиться с этим, поскольку на определенных этапах развития внешние факторы всегда являются второстепенными по отношению к внутренним.

К. Маркс в середине прошлого века сделал попытку, используя достижения естественных наук, в первую очередь, применяемый ими метод экспериментального детерминизма, построить систему взглядов, дающих картину того, что было, и того, что ждет человечество. Главнейший из выводов, сделанных Марксом, сводился к тому, что капиталистический строй будет заменен обществом с детерминированной экономикой в результате противостояния угнетаемых и угнетателей (капиталистов и пролетариата), причем произойдет это там, где эти классы наиболее развиты, т. е. в передовых в экономическом отношении странах. Доказательство этого положения у Маркса практически сводится к аналогу метода математической индукции, который в данном случае означает, что, если угнетаемые ранее побеждали, в конце концов, угнетателей, значит, то же будет и на сей раз. Однако применен этот метод был некорректно и, следовательно, вывод получился ошибочным (причину некорректности я пояснять здесь не буду.)

Важным недостатком системы взглядов Маркса является полная неопределенность целей развития человечества в посткапиталистический период. Все сводится к неопределенной задаче бесконечного совершенствования человеческой личности. Что это такое, для чего, зачем и почему, не понятно.

Развитие событий в двадцатом веке не подтвердило важнейших прогнозов марксизма. Развитие капитализма в Европе и северной Америке не привело к пролетарской революции в этих странах. Революция произошла на обочине капитализма, в стране, едва вкусившей его плоды, в России. Капитализм в России развивался всего каких-то двадцать лет. Это был просто эпизод, неудачная попытка скопировать западные схемы развития, не более. Россия от экономики крепостничества перешла непосредственно к детерминированной экономике социализма. Никакого капитализма в России практически никогда и не было. Попытки скопировать западные схемы развития немедленно привели к катастрофе. Таким образом, универсальных схем и причин перехода к детерминированной экономике марксизм не дал. Самые общие причины неудачи марксизма в толковании событий двадцатого века кроются в недостатках метода научного исследования, применяемого всей классической школой и марксизмом, в частности. Метод экспериментального детерминизма оказался несостоятельным при переходе к изучению индивидуальных объектов мироздания. Поведение индивидуального объекта не может быть детерминировано принципиально, в силу отсутствия у него метрических свойств. В двадцатом веке этот метод был заменен аксиоматическим методом. Социальные науки остались в стороне.

Однако в экономической теории К. Маркса были введены понятия, которые открывают путь для понимания сути социальных и экономических процессов. Это понятия прибавочной стоимости и прибавочного продукта. Именно они позволяют перейти к пониманию роли индивидуального объекта, человеческого интеллекта, при изучении вопросов экономической деятельности человеческого общества.

4.2. Необходимое условие существования рынка

Формально в рамках дедуктивной теории понятие экономики возникает в качестве следствия необходимости обеспечить материальную основу для развития разума. Поскольку развитие рационального разума, как было показано, сопряжено с ростом численности человеческого сообщества и повышением требований к его технологическому обеспечению, то, очевидно, что результат экономической деятельности людей должен постоянно увеличиваться. Произведенный продукт обеспечивает потребление растущего населения. Кроме того, часть материального продукта необходимо направлять на обеспечение собственно развития, как технологического, так и интеллектуального. Это и есть необходимый для развития прибавочный продукт. Без его производства развитие невозможно. Чем большую часть производимого продукта общество направляет на эти цели, тем быстрее оно развивается.

Создание прибавочного продукта есть абсолютное условие материального развития. Это положение является основным законом экономики на всех этапах социального развития человека.

Развитие в условиях рынка как частный случай подпадает под этот общий закон. На рынке также создается прибавочный продукт, но там он приобретает специфические свойства. Как показал Маркс, прибавочный продукт превращается в товар и создает прибавочную стоимость, потому что распределение производится через механизм купли — продажи. Прибавочная стоимость присваивается элитой общества. Элита же и обеспечивает развитие.

На всех этапах развития необходимо увеличивать интеллектуальную массу, из которой производятся выборки для генерирования новых идей. Такие идеи можно получить, как правило, из более или менее материально обеспеченной части населения. От бомжа ничего не получишь. Вот и приходится содержать элиту, чтобы в некоторой части общества гарантированно иметь часть думающих людей, поскольку для нормального обеспечения всех членов общества ресурсов еще не достаточно. По мере развития элита становилась все более многочисленной. Элита капиталистического общества не соизмерима с элитой рабовладельцев. Именно в увеличении и совершенствовании элит, а не в освобождении трудящихся, заключен основной смысл социальных преобразований на прошлых этапах развития. Все революции совершались только в интересах грядущих элит. Лозунг освобождения угнетенных применялся просто для того, чтобы использовать массу для борьбы с прошлой элитой. Элита была абсолютно необходима и рентабельна. Новое возникало из кучи дармоедов и подонков, но гораздо чаще из тех, кого они содержали, что называется, для души. Из них возникали новые «эдисоны». В истории Франции, например, Бурбоны родили только одного истинного короля, Луи де Бройля. Но в их окружении расцвели наука и искусство средневековой Франции. И тем самым они полностью оправдали свое почти трехсотлетнее существование. Поэтому запомним: элита, безусловно, паразит, но в то же время, важнейший и абсолютно необходимый фрагмент человеческого общества на прошлых этапах развития. Без нее развитие не могло бы состояться. Пока идеи развития были просты, они могли быть обеспечены сравнительно малочисленной элитой.

Природа прибавочного продукта двойственна. Он возникает в результате индивидуальных усилий людей и деятельности всего коллектива. Обе эти компоненты могут быть в принципе и детерминированными и случайными. Так, наемный рабочий в условиях рыночного хозяйства создает прибавочный продукт по воле своего хозяина. Он подобен бессловесной машине. Его роль абсолютно пассивна. И наоборот, его хозяин постоянно ставит хозяйственные эксперименты по продвижению своих товаров на рынок. Благодаря этому и групповая деятельность хозяйственного коллектива носит случайный характер. Деятельность хозяина в данном случае является определяющей. Стохастическое начало хозяина, безусловно, доминирует над бессловесной, детерминированной покорностью рабочего. Именно деятельность хозяев определяет статистический характер структуры всего рыночного общества. Средства, полученные от этой деятельности и направленные на расширение производства, и есть прибавочная стоимость в терминах теории развития разума. Активным и определяющим началом в создании прибавочного продукта в условиях рынка является не труд наемного рабочего, а энергия хозяина. Его стремление к обогащению и расширению своего дела обеспечивает материальное развитие, которое является основной целью практически всех на данном этапе развития разума.

Необходимым условием развития рыночной экономики является, таким образом, концентрация богатства, полученного в результате присвоения прибавочной стоимости, в руках отдельных людей, поскольку инвестиции на рынке осуществляет частник. Для этого хороши все средства. Концентрированный капитал создает новые рабочие места. Тем самым реализуется занятость наемных работников, и решаются их социальные проблемы. В этом заключается идиллия рыночного сообщества. Поэтому все разговоры о том, что воровать плохо, не более чем лицемерие политической власти, защищающей на самом деле условия для рыночного развития. Воровать в условиях рынка это очень правильно: чем больше, тем лучше для всех. Важно не попадаться. Ибо тогда власть вынуждена для соблюдения приличий наказывать нерасторопных. Но не очень сильно, чтобы не испугать потенциальных более сообразительных воров. Так собственно и делают. Без всяких теорий. Просто по наитию. И среди воров должен происходить естественный отбор. Сантименты тут ни к чему. Лишнее. Поплачем, посочувствуем в телевизионное окошко для «трудящих», как говаривал один мой друг, и ладно.

Создаваемая на рынке прибавочная стоимость может отчуждаться не только в рамках одного предприятия при найме работодателем работника. Тот же механизм действует и при взаимодействии слабого и сильного предприятий, на межрегиональном и межгосударственном уровнях. Эти механизмы описаны В. Лениным в его рассуждениях о периоде капитализма, названном им империалистическим. Империалистический капитализм грабит слабые народы в интересах прогресса науки и техники в своих странах. Механизмов такого грабежа много. Прямой вывоз ресурсов, конвертирование валюты, дележ квот по эмиссии углекислоты, финансовые пирамиды и так далее, и тому подобное. Очевидно, не стоит говорить об этом подробно, поскольку все это достаточно хорошо освещается в левой литературе. Я же хочу здесь подчеркнуть то обстоятельство, что все это было рентабельным с точки зрения развития передовых технологий и науки. Современная наука и техника были созданы в странах, грабивших другие народы. Для прогресса в материальной сфере необходим уровень материального обеспечения, соответствующий данной стадии прогресса. Это требует создания элит и концентрации материальных ресурсов, как среди государств, так и внутри отдельных государств.

Таким образом, как открыл Маркс, либеральный рынок и его фрагменты могут развиваться только в открытой, паразитирующей системе, основанной на отчуждении прибавочной стоимости.

Отчуждение прибавочной стоимости элитой капиталистического общества есть необходимое условие существования и развития рынка.

В марксизме принято считать, что данный закон и выводы, которые сделал из него Маркс, являются универсальными. Однако история двадцатого века опровергла такую точку зрения. Присвоение произвольной прибавочной стоимости без конкретизации ее вида для рентабельности рынка оказывается условием необходимым, но не достаточным.

Классическая формулировка понятий прибавочного продукта и прибавочной стоимости, данная Марксом, отличается от приведенного здесь, поскольку для меня имеет смысл вводить только такие понятия, которые являются адекватными с точки зрения теории развития разума. Для марксизма же это есть, в первую очередь, классовое, т. е. весьма ограниченное понятие. Концентрация внимания на классах, а не на процессах, придает «классовый» характер позиции, что и присуще марксизму. Это означает введение в науку понятий «хорошего» и «плохого». Для меня это бессмысленно. Хорошим или плохим может быть индивидуальный объект, человек, в отношении другого человека. Групповые процессы, будучи детерминированными, не могут быть хорошими или плохими. Они такие, какие есть. Их просто надо считать. Это и есть задача правильной, адекватной науки.

Основное внимание Маркс посвятил анализу прибавочной стоимости, поскольку он в основном анализировал экономику капитализма. Из этого анализа следуют те выводы, к которым он, с некоторыми произвольными допущениями, пришел. Последователи Маркса не смогли получить принципиально важные результаты, которые возникают из его гениального открытия. Следствием этого явилась полная несостоятельность марксизма в объяснении социальных процессов XX века. Антагонизм наемных рабочих и работодателей не оказался решающим с точки зрения сценария событий в XX веке. Передовые, наиболее богатые страны сумели перераспределить свои внутренние трудности на другие народы, создав сравнительно спокойную атмосферу в своих странах за счет нарастающего потребления. Элиты были созданы не только в пределах отдельных государств, но и на межгосударственном уровне. Это явилось очередным резервом рынка для продолжения технологического совершенствования жизни. Передовые страны до поры до времени оказались открытыми системами, способными развиваться в рамках неизменной социальной организации. Марксизм видел причины обобществления собственности и отказа от рыночных форм хозяйствования в противоречиях между трудом и капиталом. На самом деле, как будет показано ниже, эти причины гораздо глубже. Они заключены в основе нашего мироздания. При изменении способов хозяйствования произойдет принципиальное изменение форм и целей развития разума. Поэтому и способы, и условия реализации этих преобразований радикально отличаются от чисто индуктивного прогноза Маркса.

4.3. Необходимое и достаточное условие рентабельности рынка

Для того, что бы пояснить суть прибавочной стоимости и ее прогрессивную роль, приведем простой пример.

Несколько тупых мужиков перекладывают кирпичи. Каждый берет и носит по одному. Подходит к ним один умный и говорит: «Ну, вы, мужики, постройтесь в цепочку и передавайте кирпичи по ней». В результате за то же время переложено вместо одной две кучи. Вопрос о том, кому принадлежит вторая куча кирпича — всем или одному умному — и есть главный вопрос экономической теории. Ответив на него, мы поймем, где находятся пределы рентабельности рынка.

По Марксу мы должны умного назвать капиталистом, тупых — рабочим классом, и применить терминологию и логику, которая разрабатывалась задолго до Маркса, и только в его трудах была доведена до логического совершенства. В соответствии с этой логикой надо рассказать о том, сколько рабочему надо работать, чтобы восстановить свои силы, сколько стоит его труд на рынке, что такое его потребительская и меновая стоимости и, наконец, определить прибавочную стоимость, как разницу между этими понятиями. Это верно и совершенно конкретно. И это есть крупнейшее и принципиальное достижение экономической науки, представляющее собой основу для дальнейшего понимания ситуации на уровне проблем нашего времени. Но это лишь одна часть вопроса. Она определяет только общественную (групповую) его сторону. Методология девятнадцатого века оперировала только такими понятиями. Небезынтересный аспект проблемы отличия тупых от умного в марксовой трактовке не затронут вовсе. Именно это является причиной всех неурядиц и споров. Все словоблудие современных толкователей Маркса о противоречиях общественного характера труда и частных форм присвоения и чего-то там еще никого не убеждает. И не мудрено: я дал идею, а мне «парят мозги» об общественном характере результатов ее внедрения.

Для того чтобы понять принципиальность вопроса отличия «умного» от «тупого», знаний девятнадцатого века было просто недостаточно. В наше время это делается автоматически, поскольку в соответствии с современными методами научного исследования я знаю, что мир имеет двойственную природу. Сегодня наряду с общественной (групповой) характеристикой любого явления (определение Маркса) необходимо осветить и еще одну его сторону. Это характеристика индивидуального элемента в процессе. В данном случае человеческого интеллекта, принимающего в нем участие. А ведь, в общем-то, очевидно, что, если прибавочную стоимость получает Эдисон, Гейтс или Генри Форд Первый, то это правильно и потому возражать не стоит. А вот если Лева Черный, то — извините. Надо очень плотно думать, прежде чем допустить такое. Уж больно много они потребляют. А с отдачей — совсем не густо. «Эдисоны» и «черные» и есть в данном случае те индивидуальные объекты, на которые мы должны пристально посмотреть.

В период действия «эдисонов» естественно присутствуют и «черные», но стабильность, эффективность и развитие в условиях рынка обеспечивают именно «эдисоны». В марксизме этот аспект отмечается в том виде, что прибавочная стоимость дифференцируется на различные виды. Вводится понятие избыточной прибавочной стоимости, связанной с применением более высоких технологий. За этим видом прибавочной стоимости стоит именно тот прибавочный продукт, который интересует меня больше всего. В марксизме этот вид прибавочной стоимости никакой особой роли не играет, поскольку не разделяется ситуация, кто применяет передовую технологию — «черный» или «эдисон». Поэтому ему было присвоено случайное название. В рамках же нашей теории ввиду крайней важности этого понятия его название должно следовать из логики теории. Я называю этот вид прибавочной стоимости, которую получает «эдисон», по понятным причинам, интеллигентным, в отличие от остальных ее видов, являющихся паразитическими.

В период действия законов рынка капиталом присваиваются все виды прибавочной стоимости, а не только интеллигентная. И это, конечно, прямое воровство. Но в данном случае, как уже было сказано, это не есть плохо. Поскольку в условиях рынка инвестиции осуществляет частник, то крупные суммы должны любым способом попасть ему в руки. Когда же нет условий для инвестиций, то это действительно плохо. В любом капиталистическом государстве существуют законы, охраняющие крупного собственника. Накопление больших богатств у малого количества людей стимулирует всех стремиться к богатству и, следовательно, вертеться. Среди огромного количества этих стремящихся к наживе «черных» изредка попадаются «алмазные зерна» «эдисонов», ибо «Тесны врата и узок путь…». И только это обстоятельство делает рентабельным капиталистический способ производства, поскольку «эдисоны» обеспечивают развитие.