Остров Ним

В «Горном безумии» была одна сцена. – Ним её помнила, – где Герой спускается с утёса, обвязавшись верёвкой, и верёвка цепляется за сучок. Ним выхватила ножик, Шелки нырнула, и девочка перерезала верёвку.

Голова Алекс тут же возникла над водой.

– Ним Рузо, я полагаю?[3] – осведомилась она.

Яхта невежливо булькнула и канула в пучину.

Алекс и Ним посмотрели друг на дружку и рассмеялись. Они смеялись и смеялись, захлёбываясь смехом и солёной водой, и никак не могли перестать. Шелки даже пришлось дважды на них тявкнуть, чтобы напомнить: если ты одной рукой гребёшь, а другой держишься за морскую львицу, тебе, вообще-то, должно быть не до смеха. И если кто забыл, они всё ещё посреди бурного моря, так что делу время, потехе час.

Алекс услышала Шелкин лай и сказала:

– Выходит, ты вовсе не сенбернар! Но спасатель из тебя ничуть не хуже!

И они повернули назад, к острову.

Казалось бы, теперь им должно быть легче – ведь они плыли не против волн, а наоборот. Но волны очень уж свирепо обрушивались на берег, и никому не хотелось разбиться в лепёшку о Чёрные скалы. Поэтому все решили обогнуть риф и выбраться на пологий Ракушечный берег. Однако Шелки не могла тащить на себе и Алекс, и Ним.

– Можем меняться: одна плывёт, другая едет верхом, – предложила Ним.

Но даже подгоняемая волнами, Ним не поспевала за Шелки, поэтому та всё время оборачивалась. Алекс была неважной наездницей, и стоило Шелки повернуться, как Алекс тотчас плюхалась в воду.

– Надо было плавать учиться, а не книжки о рыбах строчить, – проворчала Алекс, и Ним снова начала беспокоиться.

Она уже и сама выбилась из сил. Когда в очередной раз Шелки обернулась и Алекс свалилась, Ним и Алекс поплыли, держась за Шелкин загривок. А остров почему-то не становился ближе.

Вдруг что-то пощекотало Ним руку. Откуда-то снизу возникла шипастая драконья голова с ухмылочкой во всю физиономию.

– Фред! – ахнула Ним.

И Алекс, которая никогда не видела ничего столь бесподобно безобразного и прекрасного, как морская игуана, сказала:

– Прости, что назвала тебя пуделем.

За Фредом плыло нечто напоминающее большой мешок. А за мешком виднелся ещё кто-то. Этот кто-то оказался зелёной черепахой, чрезвычайно самодовольной с виду.

Оказывается, Чика нашла кокосовый плот.

Черепаха толкала плот прямо к ним, погружаясь в воду, когда набегала волна, и выныривая, когда волна уходила.

Ничто в этом мире не остановит Чику.

Шелки буксировала Алекс и Ним к острову; Чика подплывала всё ближе и ближе… и наконец они встретились. Алекс отцепилась от Шелки и влезла на плот. Улегшись ничком, она замолотила по воде ногами, но ничего хорошего из этого не вышло, поскольку Чике досталось по голове. Поэтому Алекс проползла по плоту чуть вперёд и заработала руками. Не то чтобы плот от этого поплыл быстрее, но Алекс не могла лежать сложа руки.

Ним снова влезла на Шелки, а Фред вскарабкался ей на плечи.

И уже через несколько минут они выбрались на Ракушечный берег, над которым когда-то стояла хижина.

15

Теперь хижины не было и в помине. Ним даже не пошла смотреть, что от неё осталось, – очень уж она вымоталась.

Последние грозовые тучи растаяли в небе; золотое солнце клонилось к горизонту. А Ним с Алекс лежали на берегу и разговаривали.

Шелки ушла на вечернюю рыбалку. Фред обнаружил на берегу водоросли, накиданные бешеными волнами.

Чика одарила их долгим взглядом и заковыляла к морю.

Ним обняла её так крепко, как только можно обнять морскую черепаху:

– До следующей весны!

– Спасибо, что спасла меня, – добавила Алекс и чмокнула Чику в кожистую макушку. Черепаха подняла голову и моргнула.

Никогда не знаешь, что Чика имеет в виду.

– Нам надо до заката попасть в Спасательную пещеру, – сказала Алекс. Ей почему-то казалось, что Алекс не мастерица лазить по скалам в темноте. – Там у нас есть Спасательные Консервы.

– А ещё кокосы из плота!

– Интересно, куда подевался второй плот, – задумчиво произнесла Ним.

Хотя гораздо больше её интересовало, где сейчас Джек.

Второй плот неистовые волны вынесли из бухты Скважина. Плот как-то ухитрился миновать бурлящие водовороты возле рифов, и волны-великаны увлекли его следом за собой, на запад.

А потом за него ухватился измученный человек со шрамом на лбу и двухнедельной бородой.

Как и подозревала Ним, скалолазкой Алекс оказалась так себе, зато пещера ей понравилась.

– Как в сказке про Али-Бабу! – обрадовалась она.

– А я так здорово прибрала в хижине, – мрачно посетовала Ним. – Даже постель тебе приготовила!

Алекс обняла её – и это было не как обнимать Джека или прижиматься к Шелки, но всё равно это объятие заставило Ним поверить, что всё ещё наладится.

Когда Ним проснулась, Алекс сидела у входа в пещеру и любовалась рассветом над Огненной горой.

– Ты только погляди на море! – сказала Алекс.

Кристально чистые голубые волны мягко накатывали на берег. Птицы носились над морем, парили в вышине, ныряли за рыбой, пронзительно вскрикивали. Игуаны и ящерицы копошились на берегу. Морские львы нежились на камнях, и зов вожака летел над волнами.

Шелки приветственно пофыркала. Ним обняла её, потёрлась носом, и та скользнула вниз по камням. Спустя мгновение Шелкина бурая голова уже маячила рядом с вожаком.

Фред жевал водоросли в приливных лужах. Океану он пока что доверять отказывался.

Ним с Алекс съели на завтрак кокос и Спасательный Рисовый Пудинг, потом водрузили спутниковую тарелку и солнечную батарею на плоский камень над пещерой; оставили фонарик, компьютер и телефон заряжаться и отправились осматривать окрестности.

Они побывали на Черепашьем берегу, на мысе Морских Львов, на Шипящих камнях и в бухте Скважина.

– Так вот где всё началось! – воскликнула Алекс.

– Ведь если бы не мой Эксперимент…

– …Мы не стали бы переписываться…

– …И ты никогда бы не приехала!

Теперь это казалось просто невозможным.

Они пошли дальше. Чудесный остров Ним превратился в какую-то свалку. Повсюду были обломки хижины и мебели, рваные футболки, кокосы, пальмовые ветви, поваленные деревья и пришибленные к земле кусты.

– Словно великан поплясал, – заметила Алекс.

С огородом дело обстояло ещё хуже. Там как будто всё семейство Шелки устроило вечеринку. Горох превратился в кашу, авокадо – в пюре, а помидоры – в суп. Некоторым растениям почти все листья пообрывало – теперь поди разбери, что на них росло.

Навес вместе с висевшими на крюке бананами ветер поднял, перенёс через изгородь и аккуратно поставил посреди бамбуковой рощи.

Ним и Алекс подобрали три недозрелых ананаса, несколько расквашенных клубничин и немного разбросанных стручков. Они выловили мусор из озера, побросали его в перегнойную кучу и попутно спасли ещё парочку авокадо, один помидор и десять ягод.

– А сладкому картофелю и так ничего не сделается, – сказала Ним. – Когда захотим, тогда и выкопаем.

Они повыдергали сломанные растения, а уцелевшие выпрямили и поставили на подпорки. А когда обе выбились из сил, Ним показала Алекс, как скатываться с водопадной горки в озеро, а Алекс рассказала Ним несколько историй. Отдохнув, они снова принялись за работу.

Вечером Ним и Алекс устроились спать на жёстком полу, и Алекс снова принялась рассказывать истории.

Это были весёлые истории – и Ним смеялась. Они были увлекательные – и у Ним дух захватывало. И что-то ещё особенное было в этих историях… Потому что, слушая их, Ним чувствовала тепло, и уют, и радость, и грусть, и ей хотелось обнять Шелки. Но Шелки решила, что карабкаться в пещеру на ночь слишком высоко, и осталась ночевать с сородичами.

Наутро Ним и Алекс занялись очисткой луга и берегов. Ветки они стаскивали в кучи, чтобы потом сжечь, кокосы тоже – чтобы потом съесть. Всякие полезные находки они сортировали – иногда попадалось что-то из разрушенной хижины, а иногда что-то подходящее для постройки новой.

И всё это время, пока они с Алекс подбирали, стаскивали, складывали и раскладывали, Ним беспокоилась. Её мучили два вопроса: когда вернётся Джек и когда уедет Алекс? Она слышать не могла рассказы Алекс о её городской жизни. Потому что Ним хотела, чтобы Алекс осталась тут на веки вечные.

Они отправились к огороду другим путём и нашли любимую синюю бутылку Ним, и её расческу, и длинный конец верёвки под мёртвой медузой. А на верхушке дерева висела тележка.

Взобраться на дерево было легко, а вот дотянуться до тележки с последней крепкой ветки – куда труднее. В общем, тележка грянулась оземь, и Ним вместе с ней.

Корку на колене сорвало, и из раны снова пошла кровь. Ним не заплакала, зато заплакала Алекс.

– У меня ведь и бинты были, и мазь… – всхлипывала она. – Целая аптечка для тебя!

Но Алекс взяла себя в руки и помогла Ним очистить рану от песка свежим кокосовым молоком. Фред намекнул, что, раз уж открыли кокос, надо его есть, и они закусили кокосом с бананами. После чего направились к озеру, вооружившись расчёской, и там помыли волосы и как следует их расчесали, ведь за два дня они ужас как спутались. И это, кстати, было побольнее какой-то разбитой коленки.

Алекс была такая красивая, пока боролась со своими длинными золотыми волосами! И ещё она ужасно расстраивалась из-за ободранного колена Ним.

– Я сейчас! – сказала ей Ним и умчалась в пещеру.

Она бежала туда и обратно без остановки, даже ни разу не глянула на море.

– Закрой глаза! – велела она и вложила в ладонь Алекс кокосовую жемчужину. – Я думала тебе её подарить, когда будешь уезжать, но, кажется, сейчас она тебе нужнее.

– Ох, Ним! – охнула Алекс. – Я не могу её принять.

– Она лежала перед маминой фотографией, – пояснила Ним. – Но фотография же её не видит, а ты видишь. Так что бери.

Алекс снова захлюпала носом.

– Если бы у меня была дочка, – еле проговорила она между всхлипами, – я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя.

Внезапно заголосили морские львы. Они кричали так громко, что в их воплях тонули все остальные звуки. Шелки и её семейство с шумом, брызгами и лаем устремились в воду, навстречу какому-то странному предмету, плывшему среди рифов.

Джек кое-как сполз с кокосового плота и, пошатываясь, ступил на песок.

Джек и Ним хором завопили:

– Что случилось? Всё хорошо?

И с хохотом пустились в пляс. А потом Джек увидел, что сталось с хижиной, и сделался белее мела.

– Все научные приспособления спасены, – сообщила Ним, ожидая, что отец обрадуется. Но он почему-то не обрадовался.

– Ни за что на свете не оставлю больше тебя одну и… – Тут он осекся и в изумлении уставился на холм.

По склону холма спускалась Алекс.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, – выпалила Ним.

16

Алекс понимала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Она ужасно злилась на Джека. Ну конечно, он не собирался надолго покидать Ним – и всё же покинул. Ну конечно, он не хотел, чтобы Ним было одиноко, страшно и тревожно, – но ей было.

Прошлой ночью она целый час не могла заснуть – всё воображала, как при встрече выскажет Джеку всё, что о нём думает.