Шило с прицепом

— Охренительный наложник, — закончила я. — Прямо вот охренительный...

— Кхм, я рад… Только, ржа, хотел сказать, что сорвался от передоза. Редко когда… точнее, никогда еще так не наполняло высокочастотной скверной, сам не ожидал, что настолько вставляет.

— Теперь будет часто, — заверила я, хихикнув и уткнувшись лбом ему в плечо.

— Кхм… — впечатлился парень и… покраснел! Ой, мимимими!

— Ско-орп, — вдруг придушенно раздалось из-за закрытой двери.

Скорп:

 Голос Чарта раздался внезапно, и, если честно, первые пару секунд я хотел послать его… спать. Очень сильно хотел. Тем более что этот ржавенок явно не только что пришел, а сидел и ждал удачного момента.

Но тут мозги выплыли из сладкой дремы и решили наконец позволить собой воспользоваться по прямому назначению. Просто так Чарт лезть бы не стал, а уж ждать за закрытой дверью — тем более.

— Иду. Простите, Мастер, — аккуратно ссадив с себя Марину, я обернул вокруг себя валявшееся на полу одеяло и выглянул в коридор.

Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, пацан тихим шепотом отрапортовал:

— У мелких снова кошмары. Я сам не смог… — виновато глянул на меня он и чуть сглотнул. Чертыхнувшись, я перелил в него часть скверны, отчего мелкий слегка порозовел и осоловело икнул. Ржа, мы тут кувыркаемся, а дети...

— Что там? — с тревогой переспросила Мастер за моей спиной, и я вздрогнул. — Помощь нужна?

— Нет, Мастер, ничего критичного. Детям просто не спится, все-таки чужой дом, да и просто непривычно, — постарался дружелюбно улыбнуться я, натягивая штаны. — Вы спите, я сам им… сказку расскажу.

— Если что, зови, — уже сонно откликнулась Марина.

— Конечно. Тихих ночей и хорошей охоты, Мас… Марина, — мелодично произнес я, стараясь не выдать своего волнения и выскальзывая за дверь. Чарт тенью пристроился за мной, и вдвоем мы как можно тише побежали в комнату к мелким.

Картина была неутешительной: малышня ревела поголовно, а Цвичка и вовсе тихо поскуливала, стискивая изо всех детских сил терпеливого цвирка.

— Ши-ши-ши-ши-ши, — привычно спокойно начал напевать я, опускаясь на колени рядом с девочкой. Хнычущие ржавята обратили на меня внимание и привычно начали сползаться, словно слепые котята к мамке.

Ржа, все дети на грани истощения. Еще бы им не снились кошмары. Я привычно сжал зубы, мысленно готовясь к тому, что придется уговаривать потерпеть, смотреть, какую малость кому все же можно влить… и чуть не треснул себя по затылку. Мы не на Горгонзоле! И у меня нет больше необходимости выкраивать крохи и триста раз латать ржавое корыто. У меня теперь…

Быстро взяв Цвичку на руки, я начал щедро, но расчетливо вливать в малышку и в приникших ко мне пацанят чистейшую, раскачанную до самой высокой частотности скверну.

— Вот так, тише, сегодня всем хватит. Вкусная, правда? Легкая и приятная, будто солнечные зайчики на стенке, у нас такой еще не было, — тихонько заговаривал я малышню. — Такой скверна бывает только при союзе Мастера с Оружием. Не то что тот сырец, что я раньше приносил.

— Такой… кормят Мастера? — поинтересовался Тукк. Ну вот, уже и любопытство прорезалось.

— Кхм, не совсем верно. Помнишь, чтобы добыть чистую воду, мы брали ее из ржавой речушки и потом несколько раз пропускали через плотную марлю, чтоб затем перекипятить? Вот и скверна так же. То, что я мог добыть в качестве живца, было подобно этой воде.

— Марина — это марля? — с умным видом покивал Такки. — Значит, мы правильно подлизывались, да? А то ты так смотрел, мы подумали — обиделся. Опять накосячили…

— Скорее Мастер — это кипятильник, — я мысленно снова дал себе по затылку — мог бы и догадаться… что мои мелкие умеют выживать и умнее, чем кажутся. А я и правда разобиделся как ребенок. — Все в порядке, железята. Но уж больно вы играли достоверно, особенно в ванне. Неужто притворялись?

— Эм-м… — тут смутились уже мелкие, отведя глаза.

— Она вроде и правда не злая... Может, все же не выгонит? — попытался оправдаться Такки.

— Ты вон как старался, даже в борделе мамки Шо бабы так не орали, — со своей удручающей прямой непосредственностью выдал Тукк.

Я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу и застонал. Мысленно. А вслух сказал:

— Для кого-то завтрак отменяется.

— А меня твоя баба покормит, — показал он мне язык и увернулся от подзатыльника.

— Будешь называть ее бабой и комментировать, кто как орал, — тут даже у Прародителей терпения не хватит, выгонят ко рже. Она Мастер. Или Марина, если уж сама вам разрешила.

Тукк вздохнул, всем видом демонстрируя безмолвную мысль: «И ту-у-ут дисциплина… Зануды вы все!»

— Повздыхай мне еще, — я все-таки дотянулся и влепил маленькому нахалу легкий подзатыльник. — Да и просто хотя бы постарайтесь первое время быть паиньками.

Про «быть паиньками всегда» я даже не заикался. Не имею привычки к несбыточным мечтам. Дети, уловив посыл, счастливо улыбнулись. Даже Чарт хохотнул что-то одобрительное: полный желудок и отсутствие чувства пустоты резерва творят чудеса. Да и вообще… по-моему, за всю жизнь никто из нас не был настолько сыт. Фишка в том, что высокочастотной скверны для этого надо в десятки разов меньше, чем сырца, который можно добыть из тварей вроде той, что я старался притащить с миссий живца. А на Горгонзоле и обычной-то днем с огнем было не найти...

Огорчало лишь одно. Мы сидели в этой комнате не в полном составе. И пока я даже представить не мог, как вытащить из лап чернюков остальных.

Та странная старуха со своим дедом-Оружием — она явно глава клана. Но какого? Есть ли у них сила, и какая? И почему Лакоста так нагло удочерила ее внучку? Не знала? Или ей было наплевать, потому что у клана нет силы? Не похоже… С другой стороны, почему тогда мне старуха обрадовалась, будто вместо низкосортного Оружия перед ней лежал лучший выпускник академии с километровой родословной? Это ли не показатель упадка?

И вообще все слишком странно и непонятно. Помогут ли они спасти остальных или, наоборот, запретят распылять силы и рисковать ради каких-то порченых железок? 

Глава 12

Марина:

 Будильник заверещал над ухом привычно в шесть утра. Хорошо, что уже конец апреля, за окном светло, а то я прямо ужасно не люблю просыпаться в темноте — такое чувство, что тебя поднимают среди ночи. А так можно пару раз потянуться, понежиться под теплым одеялом и бодро вскочить.

Хм, потягиваться мешает что-то тяжелое и теплое. И волосы какие-то в рот лезут…

А-а-а-а, блин-колобок вприпрыжку по снежной тундре! Забыла!

В рот мне лезла шерсть с оленьей шкуры, так и оставшейся в постели и радостно линяющей, а потягиваться мешал наложник.

Вот не знаю, радоваться, что это был не сон, или огорчаться?

— Вставай, страна огромная! — пропела я ему в ухо, подталкивая в бок, чтобы он выпустил меня. — Вставай на добычу телефона и завтрака! Пошли, я тебя с микроволновкой познакомлю, она будет весь день вас кормить!

— Доброе утро, Мастер, — как-то преувеличенно бодро поздоровался тот. — А как у вас добывают завтрак? Нужно поймать несколько диких животных или рыбу?

Я покосилась на него с подозрением. Не, больным больше не выглядит… Неужели бабкины сказки про жир из злых духов ночи оказались правдой? Я вот тоже на редкость хорошо себя чувствую и выспалась. А наложник так вообще светится — по-моему, у него даже глаза стали ярче, а губы пухлее… или просто четче выделяются, после того как потеряли землистый цвет. Красавчик! Как говорила тетя Песя из кино про «Ликвидацию» — такой сочный!

— Что ты там про рыбу? — машинально переспросила я, перелезая через парня и давя в себе желание наплевать на дежурство и слегка… м-м-м-м… «повалять» его по оленьей шкуре еще разок.

— Ловить надо? Вы просто сказали «добывать», — слегка нахмурился он. — Если покажете как и где, я сделаю. Детям… может не хватить нынешних запасов. Все-таки вы не ждали гостей.

— Ловить не надо, надо размораживать, — засмеялась я, не удержалась и все же потискала его за попу.

— Кхм… криокамера? — его лицо озарилось пониманием. — Ящик, где не портятся продукты, так?

— Он самый, называется морозильник, — я с сожалением оторвалась от увлекательно ерзающего парня и пошла в душ. Эх, жизнь… Но дежурство — дело серьезное и ответственное. Ладно, быстро-быстро моемся, вытираемся и ползем завтракать… блин, переборщила с горячей водой, зеркало запотело, а протирать сейчас некогда. Да и бог с ним.

Когда я выбралась из душа, вся странная компания обнаружилась на кухне, они успели умыться в раковине здесь же и даже аккуратно заправить свои драные футболки в не менее драные, но хотя бы уже чистые штаны. Та-а-а-ак… Надо будет выбрать момент на дежурстве и сделать заказ в инет-магазине детской одежды.

Зеленая крыса сидела на микроволновке и громко, на всю кухню, мурлыкала, потирая лапками пузо. Чистая и расчесанная, она выглядела даже миленькой и мало чем походила на местные аналоги, даже мордочка и та покруглела как будто, а глаза сделались большими, влажными и трогательными, как у Чебурашки. Можно будет потискать… как-нибудь попозже.

— Доброе утро, Мастер, — поприветствовал меня нестройный детский хор. А вот голодные взгляды у них получились на удивление синхронно.

По какому-то наитию я подошла к притулившемуся возле холодильника наложнику, поймала в охапку (вообще смешно звучит, учитывая, что он на голову меня выше и в полтора раза шире в плечах), потискала, притянула к себе и поцеловала, сделав при этом еще какую-то странную вещь. Словно потянула из него что-то, а потом обратно влила. И еще раз потянула через поцелуй и влила, и еще… у-у-у-ух!

— Не, ну они издеваются, да? — раздался обиженный голос Тукка. — Когда я про непотребство говорю — меня затыкают. А когда Скорп со своей бабой на глазах у Цвички языками вяжутся — это можно.

— Молчи, зараза мелкая, — невнятно пробормотал наложник, с трудом отрываясь от моих губ. — Сами ее спровоцировали своим голодным видом на раскачку… Мастер, спа… спасибо, достаточно! Уйх… Детей я скверной уже ночью кормил, сейчас им бы что-то более материальное.

— Покорми еще, — выдала я, сама не совсем понимая зачем. — А материальное здесь, — моя ладонь похлопала по серо-стальной дверце холодильника, задевая магнитик с египетской кошкой. — Все, что там есть, можно приготовить и съесть.

— Скверну лучше экономить, — возразил мне парень.

— Ничего не надо экономить, ночью к бабке пойдем и сэвен возьмем.

— И все же, Мастер, вы можете меня наказать, но пока я не буду уверен в стабильном притоке — я собираюсь беречь имеющиеся запасы, — упрямо набычился наложник. Блин, ну не ложится мне на язык его имечко — Скорп. Какое-то оно ему не подходящее…

— Ну раз ты такой упертый скопидом, ладно, договорились. С дежурства приду — укушу немного перед тем, как на оленя… О! Блин… Слушай, найди там, — я махнула в сторону кладовки, — такого деревянного медведя с пятачком и хвостом на петельках. Он нам понадобится ночью.

— Что такое медведь? — явно загрузился парень.

— Это как ваш крыс, только деревянный и хвост маленький, — отмахнулась я, заныривая в холодильник и вытаскивая оттуда коробку на тридцать яиц. — Кто будет яичницу?

Мне ответила тишина и шесть пар заинтересованных глаз. Зеленый зверь еще и принюхался.

— Какие маленькие змейки их откладывали… — прокомментировал Такки.

— Это не змеиные, это птичьи, — засмеялась я, доставая из шкафа самую большую сковородку, а из холодильника — шмат сала. — Вчера в мультике видел желтого такого птенца, которого мышонок спасал от кота? Во-о-о-от.

— Там был хитрый цвирк, — Тукк наморщил лоб, вспоминая. — Два странных зверя, один похож на ищейку, которая морду сплющила о бетонную стену, а второй — на другую ищейку, с острыми ушами. Он говорил «Мя-а-а-а-а-а!», когда цвирк ему хвост прищемлял. А птенец… птенец… такая желтая маленькая фигня? Мы… сейчас его съедим?

И он с сомнением уставился на коробку. А Цвичка и вовсе захныкала.

— Нет, в этих яйцах нету птенца, — поспешила я утешить, нарезая сало, попутно запихивая одну ароматную чесночную корочку себе в рот, а другую Скорпу, толкущемуся рядом, и размышляя о том, что мультик про свинку Пеппу детям лучше не показывать. — Чтобы внутри был птенец, петух-мужчина должен их оплодотворить. А если курица была одна — то такие яйца называются болтушки, из них никто не вылупится.

— А… ну да, дети только после траха бывают. И у змей, и у этих ваших куриц, значит, — глубокомысленно и понимающе покивал знаток теории размножения.

Я фыркнула и захихикала. Но вообще нормально — значит, объяснять меньше. В тундре у нас привыкли называть вещи своими именами, и после детства в чуме в садике было сначала трудно не ляпнуть что-то в том же духе.

— Значит, скоро маленький у Марины тоже появится, — это уже Такк добавил. — Вот бы тоже Мастер-девочка вышла. Мы б ей Оружием стали.

Гы. Я на секунду застыла, но потом пожала плечами, а вот Скорп вдруг вытаращился на меня большими круглыми глазами и открыл рот. Получил в него еще кусочек сала и стал медленно и вдумчиво его пережевывать, обдумывая мысль.

— У меня спираль. Так что пока не запланируем, яиц нести не буду, — утешила я наложника минуты через две, вдоволь насладившись очумением на его лице.

Парень непонимающе нарисовал спиральку пальцем в воздухе, потаращился в пространство немного, явно не понимая, о чем речь, но все же облегченно пожал плечами, уловив основную мысль.

— Я не против детей, — поспешно заверил Скорп, не смотря мне в глаза. — Просто…

— Угу, их уже достаточно на первое время, — весело фыркнула я и подхватила  с плиты тяжелую сковороду, полную аппетитно шкворчащей на сале яичницы. — А ну поберегись! Доску на стол положите!

Глава 13

— Это типа допотопного браслета, который только связываться с другими умеет, — рассмотрел Чарт немного странное устройство, оставленное Мариной. — Странно, зачем его таким камешком сделали? Не могли вокруг руки обернуть, пусть даже бы и побыл толще аналогов из призмы? Скверна у нас сейчас есть, давай на рынок оранжевой спирали сгоняем, я парочку добуду. — Украдет то есть. — Заодно и...

— Не стоит, — резко оборвал я «добытчика». — Пока наше положение все еще шаткое, да и после появления чернюков патрули усилили. Не дай прародители, тебя поймают, все гончей в пасть полетит.

— Когда это меня ловили! — возмутился подросток, но получил легкий подзатыльник и обиженно умолк.

— Мы не на призме, а в мире одной из спиралей. Лучше жить по местным правилам, не нарушая закон. Во всяком случае, пока его тщательно не изучим… — применил иной аргумент я. Все же Чарт действительно еще никогда не попадался, даже когда скверны неделями не видел. А уж сейчас, подпрыгивающий от энтузиазма… С другой стороны, может, именно излишняя сытость и сыграет с ним дурную шутку — расслабится не вовремя.

— У-у-у-у-у! — вдруг взвыли хором где-то за стеной голосами Такки и Тукка. — Ы-ы-ы-ы! О-о-о-о-о!

Мы с Чартом в панике переглянулись и рванули из кухни через тесный коридор к входной двери. Вчера некогда было осмотреться, но сегодня, провожая Марину, я уже оценил чистенький двор с небольшим садиком под окнами и странный маленький дом у забора, с круглым входным отверстием.

Мастер сказала, что там спит Утюг. И предупредила не будить, так как он ночью дежурил. Ручная гончая, кажется именно об этом лепетал Тукк в мое первое пробуждение. Неужели она кинулась на детей?!

Вылетев на крыльцо, я застыл, ошарашенный странным зрелищем. Огромное и пушистое снежно-белое существо с острыми ушами и мордой стояло прямо посреди двора с видом слегка недоуменным и скептическим. С одной стороны на нем висел Тукк, с другой — Такки, и оба пацана восторженно выли. А зубами ищейка по имени Утюг аккуратно держала за шкварник возмущенно верещащего цвирка. И чуть кривила при этом морду.

Увидев меня, зверь медленно подошел, чуть переваливаясь с боку на бок от веса детей, и выплюнул крысу мне под ноги. А потом посмотрел, так выразительно приподняв брови над светло-карими глазами, что я поневоле решил оправдаться, хотя и сомневался в возможности этого животного понять нашу речь:

— Не думал, что эти безмозглые полезут к тебе с самого утра. Извини, что разбудили.

— Хр-р-рм, — пес снова двинул бровями, покосившись на мальчишек, и наступил огромной лапой на хвост дернувшемуся драпнуть цвирку, что до этого притворялся смертельно раненным и несчастным. Потом Утюг повернул голову в сторону своего домика. Да, тут и слов не надо. Кажется, главным нарушителем спокойствия местной «охранной системы» был именно наш зеленомордый, дети появились, скорее всего, уже в процессе конфликта. Самое смешное, что на Горгонзоле именно цвирк был уже нашей «охранной сигналкой».

С какого он вообще полез к хищнику в логово?

Утюг подождал пару секунд, пока я обдумывал эту мысль, потом тяжело вздохнул, встряхнул шкурой, отчего притихшие после моего прихода пацаны разом с него съехали. Цвирк выскочил из-под лапы и забрался по моей штанине, а потом по рубашке на плечо, сердито цвирча на гончую. На гончего.

Но тот лишь снова тяжело вздохнул и медленно побрел к своему дому, скрывшись в круглом проходе. Видимо, досыпать. Тут я уже хотел вздохнуть с облегчением, как из домика снова показался Утюг, толкая носом миску с большими костями. Поставив ту на входе, гончий снова растаял в темноте логова.

— У тебя ни стыда ни совести, цвирчня обнаглевшая, — поняв, наконец, всю ситуацию, взял я зеленомордого за шкирку. — Ты сожрал больше нас всех, а еще и у гончей еду воруешь. Если б не Цвичка, быть тебе пушистым зеленым ковриком для ног.

— А где вообще мелкая? — вдруг спросил молча хлопавший все это время глазами Чарт. — В комнате ее нет!

— А она костей не грызет и не верещит, поэтому Утюг ее не выгоняет, — тут же радостно доложил Тукк, махнув рукой в сторону логова. — Там она!

— Сейчас же заберите ребенка из будки! Я буду жаловаться в опеку! Это недопустимо! — вдруг раздался пронзительный голос со стороны калитки. — Я сама видела, как ребенок заполз в будку! Вы что, решили бросить дитя на воспитание животному?!