Помоги проекту - поделись книгой:
Минуем Харламов мост и выходим на темную, плохо освещенную улицу Римского Корсакова. Не очень хорошее место для прогулок в ночное время. Отчего-то нет такси, и это странно, час далеко не поздний. Некоторые из городских обитателей только-только просыпаются. Двое из этих, только что проснувшихся, вдруг возникают из темной, узкой щели между домами. От них остро пахнет агрессией. Не знаю, как это выглядит для других, но для меня это запах — острый, неприятно бьющий в ноздри запах адреналина. Наверное, так чувствуют себя собаки, когда мимо них проходит человек с кинофобией. Неудивительно, что им так хочется его укусить… Ребята откровенно навеселе, но не прочь «добавить» еще…
Валерия едва заметно морщится и смотрит на меня. Чего она ждет? Я аккуратно беру ее под локоток, и пытаюсь обойти маргиналов по широкой дуге.
— Эй, мужик!
Обращаются явно ко мне. Один я тут, мужик, если не считать этих двоих. Но стоит ли их считать мужиками, можно выяснить лишь в деле — то есть в драке. А драться ой как не хочется.
— Мужик, ты счастлив, а?
Вот так вопрос! Философский, можно сказать.
— В общем, да, — отвечаю, невольно глянув на девушку.
— Значит, часы тебе не нужны, — делает вывод нетрезвый философ. Его приятель молчит, но по лицу видно, что он согласен с выводом «философа».
Был бы я один, отдал без слова. Часы у меня не швейцарские. Еще не хватало из-за такой, в сущности, мелочи нарываться на приключение и рисковать жизнью. Но Лера… Она явно не намерена расставаться ни с сумочкой, ни с сережками, ни со своими часиками. А ребята вряд ли ограничатся моими «кварцевыми».
— Часов у меня нет, — говорю как можно спокойнее, — пропустите нас.
— Щас-с-с, — снова тянет первый. Это молодой парень послеармейского возраста. Неожиданно он ухмыляется и перегораживает дорогу: — «Никто не может проехать через Шервуд не заплатив налога!» — Он тянется к Лере. Вернее, к ее сумочке.
Ну что ты будешь делать с нетрезвыми любителями английских фильмов! Я перехватываю нахальную лапу простейшим приемом и роняю парня на колени.
— А-а-а-а!.. — комментирует он.
Вот гад! А сумочку-то не выпускает! Зато ее выпускает Лера, наверно, от неожиданности. Кошелек, пудреница, помада, что-то еще сыплется на мокрый асфальт. Девушка ахает и ныряет за своими вещами.
Дальше все происходит очень быстро: Лера хватает сумочку, нетрезвый парень тоже хватает сумочку, а его приятель и не собирается выпускать сумочку из рук. Я сверху беру мужиков за загривки и аккуратно стукаю друг об друга. Оба мешками оседают на землю.
Лера поднимается. Она, явно, испугана.
— Что с ними? Они живы?
— Еще как, — заверяю я, — через пять минут очухаются и станут очень сердитыми.
— Надо уходить, — нервничает напуганная девушка. Я быстро собираю с земли ее вещи, кидаю в несчастную сумочку… и мы бежим, взявшись за руки, как пара школьников…, бежим в сторону Юсупова сада.
Уже в такси она осматривает содержимое, улыбается и окидывает меня любопытным взглядом.
— Спасибо, Саша. Не знала, что ты так умеешь.
Скромно помалкиваю. Тоже мне, достижение, вырубить двух напившихся пацанов.
— А… разве тебе не нужно беречь руки?
— В следующий раз прихвачу с собой рояль. Для самообороны.
Такси останавливается на улице Рылеева перед старинным четырехэтажным домом. Лера идет впереди, на ходу роясь в сумочке. И вдруг останавливается.
— О, майн Гот!
— Что-то случилось?
— Ключи! Наверно уронила там, на улице.
— Запасные есть?
— Конечно есть… В квартире, — она растеряна и, похоже, совершенно расстроена.
— Хорошее место, — киваю я, — главное, надежное. Там точно не потеряются.
Она смотрит на меня расширившимися глазами и вдруг начинает смеяться, искренне, от души и так заразительно, что и я не могу удержаться. Отсмеявшись, спрашиваю девушку:
— Где твоя дверь?
— Вот эта.
— Закрыто на нижний, верхний, или оба замка?
— Нет, только на нижний. Оба я запираю, если уезжаю.
Дел на пять копеек. Но как потом объяснить девушке, где я этому научился? Скажу, «в консерватории», так ведь не поверит.
Вынимаю вторую руку из кармана, и тысячная купюра планирует вниз, на третий этаж.
— Ой! Я сейчас принесу. — живо реагирует Лера и спешит вниз по ступенькам.
Быстро наклоняюсь к двери. Замок самый обычный, да и закрыт не на полный оборот ключа, а только на защелку. Удивительная беспечность. И как ее до сих пор не обокрали? Хотя, я запираю дверь так же. Но у меня воровать совершенно нечего…
С замком справляюсь с помощью тонкой металлической пластины, которая болтается у меня вместо брелока. Полезная вещь, и не только в таких ситуациях.
— Я нашла деньги, — говорит Валерия.
— Спасибо. А ты, оказывается, растяпа.
— Что-о?
— Ключ потеряла, дверь не закрыла, вот и растяпа… Нельзя так.
Она тянет на себя ручку и с изумлением смотрит, как дверь поддается.
— Боже! У меня больше трех часов квартира простояла открытой?!
— Нет худа без добра… ты, кажется, приглашала в гости?
Она впускает меня в небольшие уютные апартаменты с гостиной и спальней. Дверь из коридора в гостиную открыта и я, первым делом, сразу замечаю на стене портрет красивой молодой женщины с рыжими волосами, очень похожими на волосы Валерии.
— Кто эта женщина? — киваю я на портрет.
— Это моя далекая прапрабабушка по маминой линии. С ней связана старинная история нашего рода. Моя мама, к сожалению, не помнит подробности этой истории. Известно лишь то, что прапрапрабабушка, изображенная на портрете, странным образом притягивает к себе внимание людей. Достаточно задумать что-либо, подойти к портрету, посмотреть ей в глаза и попросить, чтобы она помогла. Обычно, все получается. Иногда сразу, иногда с трудностями… Вы не верите моему рассказу?
— Хмм… Не знаю. В мистику особенно не верю, — отвечаю уклончиво, пытаясь не расстроить девушку, — тебе лучше знать, портрет — это твоя реликвия.
Пытаясь понять, что будет дальше, спрашиваю:
— Лера, портрет… это и есть то, что вы хотели показать мне?
— Да, я хотела показать именно его.
Шестым чувством чую, что это не все. Отпираться Лера считает ниже своего достоинства.
— Я хотела спросить у прапрабабушки, нравишься ли ты ей.
— А если она скажет — нет? Как ты поступишь?
— Она не скажет — нет.
— Почему ты так уверена?
Девушка чуть призадумывается.
— Почему — пока объяснять не могу. Всему свое время…
Лера открывает дверцу серванта, достает оттуда два хрустальных бокала, бутылку и ставит передо мной на журнальный столик.
— Саша, это красное полусладкое. Из Испании привезли. Открой его, пожалуйста.
— А штопор в этом доме есть?
— Есть, но не наш — немецкий, — Лера снова подходит к серванту…
— Вот Саша, возьми, — протягивает она новомодную штуковину, — я этим «заморским» штопором пользоваться так и не научилась.
Легко открываю импортную бутылку и наливаю вино.
— За приятное знакомство! — говорю я.
— За знакомство! — вторит Лера, и мы звонко чокаемся бокалами. Дзынь — звенит хрусталь, потом еще раз — дзынь… Звуки постепенно растворяется в тишине комнаты…
Невольно бросаю взгляд на портрет. Кажется, что прапрабабушка улыбается. «Значит, одобряет знакомство», мелькает в голове шальная мысль.
Вино незаметно разрядило атмосферу. Лера призналась:
— Я приметила вас еще в магазине и решила «случайно» столкнуться на выходе, в надежде, что это сработает. В результате все так и получилось.
— Да? Когда вы успели? Лично я в магазине смотрю только на продукты!
— А я всегда успеваю поглазеть по сторонам, рассмотреть рядом находящихся людей и еще продукты выбрать. Умею делать все одновременно.
Слушаю ее и улыбаюсь. Забавная девушка. Она нравится мне все больше и больше.
— Что ты молчишь, Саша? Ждешь, что я скажу дальше? Пожалуйста! Мне приятно находиться в твоем обществе.
— Взаимно, но, к сожалению, на днях мне придется улететь на гастроли, примерно месяца на полтора-два, — говорю, и вдруг сам понимаю, что по-настоящему огорчен, и не в последнюю очередь тем, что Лера запросто может и не дождаться меня… Как бы деликатнее спросить, часто ли она бывает «не одна»?! Но вместо вопроса, неожиданно сам для себя прошу:
— Дождись меня и не приводи к прапрабабушке на «смотрины» других мужчин. Я не намерен отпускать тебя, буду считать дни до новой встречи.
Замолкаю, совершенно не зная, что еще добавить к сказанному для большей убедительности.
— Саша, конечно, я буду тебя ждать! А в квартиру свою почти никого не приглашаю. Исключение — родители и близкие друзья. Не обижай меня своими словами.
— Извини. Я привык к простоте и доступности в отношениях.
— Как легко ты ровняешь женщин под одну гребенку! Тебе в голову никогда не приходила мысль, что мы — особы женского пола, далеко не однозначные?
— Пришло, но только сейчас. Давай поговорим об этом, когда я вернусь. Очень жаль, но мне пора уходить… — прощаюсь и неохотно выхожу из квартиры.
С утра пытаюсь думать только о предстоящем задании, но серьезные мысли в голову не идут. Меня целиком захватывают чувства восторга и счастья, совершенно не знакомые раньше.
Как я умудрился дожить до тридцати трех лет без любви? Повернуть бы всю свою жизнь в другое русло! Но как это сделать? Хороший вопрос. Это, на практике, маловероятно. Специфика профессии обязывает. Вздохнув, усилием воли заставляю себя собираться в дорогу.
Мне грустно. Не успела, толком, познакомиться с мужчиной, как он уже улетает. Теперь меня постоянно мучает один и тот же вопрос: мой это мужчина или опять не мой? Ведь прошло всего две недели после того, как я описала его образ. Неужели так быстро исполнился заказ? Спросить у Казимира Эдуардовича или подождать?
Прапрабабушка на портрете смотрит на меня внимательно, словно хочет понять, отчего вчера я была так взволнована, а сегодня огорчена.
— Он вернется? — спрашиваю женщину в изумрудном платье и, с замершим сердцем, жду… всерьез жду от нее ответа и не кажусь сама себе ни смешной, ни сумасшедшей. Неожиданно приходит четкая мысль: «успокойся. Что будет дальше, поживем — увидим. Нечего гадать на кофейной гуще».
— И не собираюсь, — зачем кофейная гуща, когда у меня есть ты!
Ее глаза улыбаются. Вот и поговорили…
ГЛАВА 4
Чита. Серое хмурое небо. Моросит дождь. Настроения нет. Я ловлю такси и еду на железнодорожный вокзал.
Через лобовое стекло старенькой «Волги» рассматриваю улицы грязного неприглядного города со старыми, давно не ремонтированными домами и разбитой мостовой. Из труб многочисленных заводов валит густой черный дым. Вот же дыра! Как тут люди живут? Мне становится печально. А еще предстоит половину суток трястись в вагоне до Забайкальска. Интересно, что я увижу там?
Внутри грязного, обшарпанного вокзала с трудом нахожу кабинет военного коменданта.
— Здравствуйте! На фамилию Тиссен должны оставить билет до Забайкальска.
— Да, да! Меня предупредили. Вы вовремя приехали. Сегодня идет дополнительный поезд, посадка через час. Утром будете в Забайкальске.
— Мне говорили, что я буду в Забайкальске к вечеру.
Поделиться книгой: