Кот для двоих

– Людмила, – она вздрогнула, возвращаясь к действительности, – я утомил тебя? – Глаза у Клауса уж очень несчастные. – Прости, я не должен был…

– Нет, ничего, все хорошо. Я ценю твое мнение, – подчеркнуто вежливо ответила она.

– Я не всегда понимаю тебя, – с грустью произнес Клаус, – ты ускользаешь, ты есть тайна.

«Вот дурачок, просто я не отношусь к тебе так, как тебе хотелось бы», – Люся улыбнулась.

– Должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть тайна в ней какая-то… – пропела она.

– Эта песня откуда? – всполошился Клаус. – Кажется, я слышал эту песню?

– Какая разница. Просто старое кино. Погугли, если интересно: «Чародеи».

За окном громыхнуло, задрожали стекла. Люся выглянула. Соседи подожгли чучело. Костер сложили большой, но огонь все не разгорался, должно быть, дрова сырые. Хозяин бегал вокруг, плескал из канистры.

«Вот идиот», – Люся задумалась, глядя на черный дым с редкими языками пламени.

– Людмила, халло! Я тебя не вижу, – услышала она голос Клауса, доносившийся из ноутбука.

Вернулась к столу:

– Я здесь. Извини. Соседи костер разжигают с помощью бензина, я волнуюсь, как бы пожар не устроили.

Клаус опять округлил глаза:

– Костер возле дома? Это очень опасно! Вызывай полицию!

– Угу, а потом пожарников и «Скорую», – под нос пробормотала Люся. – Непременно, – пообещала она Клаусу.

– Обязательно напиши мне! – попросил он. – Или позвони! Я буду волноваться!

Зазвонил телефон, Люся взглянула – Виталий Стрешнев. Сердце екнуло – опять Базилька?!

– Да! – крикнула она в телефон, чуть не задыхаясь от волнения.

– Людмила, здравствуйте, Стрешнев беспокоит. – Люся уловила смущение в его голосе. – Есть пара минут, можете говорить?

Люся испугалась:

– Что-то случилось?!

– А, нет, ничего… я, кажется, напугал вас, – расстроился Виталий.

Она глубоко вздохнула, губы невольно растянулись в улыбку:

– Соседи жгут чучело зимы, дым коромыслом и вонь бензиновая. Как бы чего не вышло.

– Ну, не повезло нам с соседями, – кажется, он тоже усмехнулся, – я разберусь сейчас. Вы не волнуйтесь. Если позволите, я с просьбой…

Люся никак не ожидала, что Стрешнев обратится к ней с просьбой.

– Конечно, чем могу! – спохватилась, вспомнив о раненом коте.

– Во-первых, прошу прощения, если вдруг ненароком обидел. – Он замолчал.

– Что вы! Ничем вы меня не обидели. – «К чему он клонит? Ах да! Сегодня же Прощеное воскресенье! Из головы вон… Надо позвонить родителям, и Ольге, и…» – И вы меня простите, – уже спокойно добавила она.

За окном чадила облитая бензином «зима», сосед забыл о ней, он жарил шашлык на мангале, поливая угли дрянной вонючей жижей.

«Брр, – мелькнуло у Люси в голове, – потом они всем семейством будут есть обгоревшие куски мяса с химическим душком, хотя под водку не все ли равно…»

– У меня просьба, – услышала она, – завтра надо Барсика везти к ветеринару, а я целый день на работе. Не могли бы вы, если, конечно…

Она не дала ему договорить:

– Я же обещала помочь. Когда и куда везти?

Виталий рассказал, что клиника недалеко, на машине – пять минут. Врач знакомый, с ним договорено. Люсе всего-то надо зайти к Стрешневым, взять Барсика у Катерины Николаевны – Нютиной няни, отвезти на осмотр и привезти обратно.

– Буду обязан, – сказал Виталий.

– Сочтемся, – пошутила она.

Катерина Николаевна оказалась совсем еще не старой женщиной, такой уютной, полноватой тетушкой, круглолицей, с седыми кудрями. Она встретила Люсю немного настороженно, долго рассыпалась в благодарностях. Переноску с Барсиком донесла до машины сама. Поставила на заднее сиденье. Раскланялась и долго махала вслед.

– Ну что, котейка, как ты? – Люся посмотрела в зеркало заднего вида, стараясь рассмотреть Базильку в переноске. Кот не подавал признаков жизни. – Я по тебе скучаю, – призналась Люся, – а ты? У тебя такая прелестная хозяйка, твои домашние рабы – милейшие люди. Почему же ты приходил ко мне?

В клинике Базилька узнал ее, мурлыкнул, когда она осторожно достала его из переноски и взяла на руки. Врача не боялся, лишь прижимал уши и зажмуривался – умная животинка, понимал, что его лечат.

Ветеринар заверил Люсю, что Барсик идет на поправку, скоро будет бегать. Похвалил за хороший уход, выписал необходимые препараты и передал привет Нюте.

– Надо же, Барсик вам доверяет, – заметил ветеринар, – хозяин сказал, вы соседи?

– Да, Базиль, ой, то есть Барсик, часто приходил в гости. Мы с ним подружились.

– Наверно, вы очень хороший человек, – улыбнулся доктор.

Люся пожала плечами.

– Коту виднее, – отшутилась.

За воротами Люсю встречала Нюта. Она подбежала к машине с умоляющим взглядом.

– Не волнуйся, с Барсиком все в порядке, – успокоила ее Люся. – Я привезла рецепт и препараты – заехала по дороге в зоомагазин.

Она достала с заднего сиденья переноску. Нюта прижала ее к груди. Появилась Катерина Николаевна и настояла на чаепитии. Люсе неловко было отказываться, пришлось пройти в дом. Ее усадили в большой светлой гостиной за круглым столом, покрытым накрахмаленной скатертью. В простенках между окнами висели многочисленные фотографии в рамках: портреты и групповые, молодцеватые мужчины в военной форме, дамы в шляпах, завитые и одетые по моде середины прошлого века. Люся заметила молодую женщину с младенцем на руках – русоволосую, с открытым лицом и счастливой улыбкой. У Нюты были такие же волосы и глаза. Люся догадалась, что на фото мама девочки. Спрашивать она не решилась. Катерина Николаевна, поймав ее взгляд, вздохнула и покосилась на Нюту.

Няня потчевала гостью домашним вареньем «кружовенным» по особому рецепту, орехами, сухофруктами, сухим тончайшим печеньем собственной выпечки. Явно в этой семье она была своей, не просто приходящей няней, а доброй бабушкой, любимой и любящей.

Нюта, выпустив кота из переноски, устроилась рядом с Люсей и внимательно слушала болтовню няни и рассказы Люси. Базилька, уморившись после переездов и процедур, дремал на диванчике у стены. Потрескивал камин, пахло сосновой смолой, свежезаваренным чаем и еще чем-то неуловимым, уютным – запахом семейного очага, родного дома.

Люся ничего не знала об этих людях. Чувствовала она себя немного странно: несколько недель назад она не имела ни малейшего представления о существовании Стрешневых. И вот она сидит в их гостиной, пьет чай, приготовленный Катериной Нколаевной, поглядывает на Нюту, на спящего Базильку, будто во сне, таком нечетком, размытом – получается, кот свел ее со Стрешневыми?

– Получается, вы правнучка Егора Кузьмича? – расспрашивала няня, и на утвердительный Люсин кивок продолжала говорить: – Конечно, я знала его. Он же у нас в Совете ветеранов был, и в школу его приглашали, и в детский садик. Считай, до последних дней на ногах и в твердой памяти. А вас не припомню.

– Родители привозили меня на выходные или на лето. Еще прабабушка была жива…

– Да-да! Марию Александровну помню, как же!

– После ее смерти прадед на зиму в город перебирался, а сюда только летом, – сказала Люся, сама не зная зачем. Наверняка Катерина Николаевна и без нее все знает.

– А я тут всю жизнь, – сообщила словоохотливая нянька, – и родители мои, и деды с прадедами. Стрешневы тоже местные, сейчас-то в городе живут. Сам-то Виталя перебрался лет десять как. Хотели они семьей жить на свежем воздухе, и к работе поближе. – Няня махнула рукой в сторону окна: – Аэродром рядом.

– Аэродром? – переспросила Люся.

– Мой папа летчик, – с гордостью заявила Нюта.

– Прекрасная профессия, – похвалила Люся.

Катерина Николаевна, не принимая возражений, подарила Люсе баночки с медом и вареньем.

И уже провожая Люсю к машине, тихонько сказала:

– Жалко Нюточку, мама-то ее умерла три года как… а я в детском саду работала воспитателем у Нюточки в группе. Так и познакомились. Сейчас я на пенсии, вот, помогаю, чем могу.

Люсе стало не по себе. Женщина на фото со счастливой улыбкой – это только воспоминание.

Ой, как страшно!

Клаус

– Людмила, дорогая, я в Москве! – провозгласил Клаус, едва она ответила на звонок.

– Очень рада, – сдержанно ответила Люся, мысленно проклиная Клауса, сотовую связь и себя.

Клаус быстро и взволнованно что-то говорил, то и дело путая слова, переходя с русского на немецкий, с немецкого на английский.

– Ты назначишь встреча? – От волнения он забыл о падежных окончаниях, что с ним случалось крайне редко.

– Э-эм, да, давай попробуем пересечься, – нехотя согласилась Люся, представляя, как Клаус будет смотреть на нее и бормотать всю ту немецкую сентиментальную чепуху, которой он обучен с малолетства.

– Я приглашаю тебя в ресторан, какой предпочитаешь? Я закажу стол. – Его воодушевление прямо-таки изливалось через телефон к Люсе в ухо. Она поморщилась и поставила на громкую связь. «Умная девушка назвала бы самый пафосный кабак в центре… н-да, хороший ты парень, Клаус, но не могу представить нас в одной постели, хоть убей».

Она быстренько набрала в поисковике адрес гостиницы и посмотрела ближайшие кафе и ресторанчики. Выбрала один из не самых дорогих, но с хорошими отзывами. Назвала.

– О, я one moment, сделать заказ! Завтра?

– Хорошо, до завтра, – быстро согласилась Люся, увидев звонок по второй линии. Это был Стрешнев. Она смахнула Клауса и ответила Виталию.

Тот, как обычно, долго расшаркивался и извинялся, Люся не выдержала:

– Виталий, говорите прямо, пожалуйста!

Повисла пауза, Люсе показалось, она слышит мысли Стрешнева:

– Простите, привычка, – наконец отозвался он, – видите ли, Людмила, мы с Нютой должны уехать на несколько дней, но, к сожалению, нам не на кого оставить Барсика.

– Не вопрос, – перебила Люся, – приносите, я с удовольствием присмотрю за ним.

Виталий шумно вздохнул:

– Благодарю! Очень выручите. С собой взять нельзя, он еще не совсем здоров. Катерина Николаевна сейчас сама приболела. У моих родителей две собаки. Одним словом – некому кота оставить.

– Барсика всегда можно ко мне, мы с ним друзья, – Люся рассмеялась, – и к ветеринару свожу, и все сделаю как надо.

Стрешневы занесли кота вечером. Нюта долго с ним обнималась, прощаясь, чуть не заплакала, бедняжка. Виталий рассказал, что едут они к родителям Нютиной мамы – небольшой городок в трехстах километрах от Москвы.

– В школе каникулы, мне удалось оформить отпуск за свой счет, вот мы и решили…

Стрешневы уехали. Базиль, как показалось Люсе, воспринял их отъезд спокойно. Он пока еще не очень уверенно двигался, Люся подсаживала его на кровать, большую часть времени кот спал или дремал.

Но на следующий день, когда Люся стала собираться на свидание с Клаусом, Базилька вдруг сполз с кровати и начал орать под дверью, требуя, чтоб его выпустили на улицу.

– Нельзя, котейка, ты еще нездоров, дома никого нет, так что поживи пока у меня, ладно?

Кот не согласился и взвыл громче. Люся расстроилась:

– Что же мне с тобой делать? Не тащить же с собой в город?

Она взяла кота на руки и отнесла в спальню:

– Пожалуйста, подожди меня, коты ведь не умеют скучать? Или умеют? Обещаю, я вернусь очень скоро, и мы будем смотреть с тобой мультики.

Базилька не верил и смотрел с осуждением. Люся почесала ему живот, пообещала привезти вкусненького и игрушку. Не зная, как еще утешить кота, она повздыхала и направилась к двери. Быстро выскочив на улицу, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Я скоро вернусь!

Чувствуя себя предательницей, села в машину. «Может, позвонить Клаусу и отменить встречу? Скажу, что заболела и все такое…»

Она нажала вызов. Клаус долго не отвечал.