Помоги проекту - поделись книгой:
– Со мной все в порядке. – Голос Элис дрожал, что приводило ее в ярость, ведь именно этого они и добивались.
Мистер Ван Клив обменялся с пастором сочувственными взглядами.
– Элис, дорогая, не стоит так себя изводить! Мы тебя вовсе не критикуем. – Мистер Ван Клив накрыл пухлой ладонью руку Элис.
– Мы прекрасно понимаем, как ты разочарована, что Господь не может прямо сейчас послать тебе ребенка. Но не надо так нервничать, – улыбнулся пастор. – Я помолюсь за вас обоих, когда вы в следующий раз придете в церковь.
– Ваша доброта не знает границ, – сказал мистер Ван Клив. – Молодые леди иногда не отдают себе отчета в том, что действительно в их интересах, а что нет. Вот для того-то мы здесь и собрались, Элис, чтобы блюсти твои интересы… Итак, Энни, где у нас батат? Моя подливка уже начинает остывать.
– Зачем тебе понадобилось это делать? – Беннетт присел рядом с женой на качели.
Мистер Ван Клив с пастором уже удалились в гостиную, чтобы прикончить бутылку лучшего бурбона мистера Ван Клива. Их звучные голоса, сопровождаемые взрывами хохота, то взмывали вверх, то падали вниз.
Элис сидела, скрестив на груди руки и набросив на плечи шаль. Вечера становились все холоднее, но Элис отодвинулась от Беннетта. Ее больше не согревало тепло его тела.
– Делать – что?
– Ты прекрасно знаешь, о чем я. Папа лишь хотел проявить заботу.
– Беннетт, а ты прекрасно знаешь, что верховая езда не имеет никакого отношения к тому, что я не могу забеременеть. – (Беннетт ничего не ответил.) – Я люблю свою работу. Действительно люблю. И не брошу ее лишь потому, что твой отец считает, будто у меня встряхиваются внутренности. Кто-нибудь говорит тебе, что нельзя так часто играть в бейсбол? Нет. Конечно же нет. Однако ты трясешь гениталиями три раза в неделю.
– Не так громко!
– Ой, я совсем забыла! Мы ведь не можем ни о чем говорить в полный голос, так? Только не о твоих гениталиях. Мы не можем говорить о том, что на самом деле у нас происходит. Но зато обо мне все здесь вволю судачат. Ведь именно меня считают бесплодной.
– Разве тебя волнует, что думают люди? Ты ведешь себя так, будто тебе вообще наплевать на окружающих.
– Мне вовсе не наплевать на них, потому что твой отец и ваши соседи мне уже всю плешь проели! И они не отстанут, пока ты не объяснишь им, что у нас происходит! Или хотя бы… как-нибудь не решишь эту проблему!
Элис зашла слишком далеко. Беннетт резко поднялся и размашисто зашагал прочь, с силой захлопнув за собой сетчатую дверь. В гостиной внезапно стало тихо. Потом мужские голоса снова зазвучали громче. А Элис сидела на качелях, слушала стрекотание сверчков и мысленно задавала себе вопрос: как в доме, полном людей, можно чувствовать себя самым одиноким человеком на земле?
В библиотеке тоже выдалась не самая хорошая неделя. Покрывавшая горы буйная зелень стала огненно-оранжевой, листва устлала землю медным ковром, заглушавшим топот копыт лошадей, ущелья окутал густой утренний туман, и Марджери обнаружила, что ее библиотекари явно скисли. Так, Элис, вопреки обыкновению, ходила опустив глаза и с поджатыми губами, но Марджери сейчас было не до нее – она и сама не находила себе места, так как от Софии по-прежнему не было ни слуху ни духу. Каждый вечер Марджери пыталась починить самые поврежденные книги, но гора таких книг уже грозила погрести ее под собой, что приводило Марджери в смятение. У нее хватало времени лишь на то, чтобы снова сесть на мула и распространить очередную партию книг.
Книжный голод невозможно было утолить. Детишки бежали за ними по улице, выпрашивая что-нибудь почитать. Семьи, которым они привозили книги раз в две недели, теперь требовали еженедельной доставки, настаивая на равных условиях с теми, кто жил не в столь отдаленных районах. Лошади периодически начинали хромать от многочасовых подъемов по каменистым горным тропам.
И так без конца. И мало-помалу напряжение начало сказываться. Как-то в пятницу вечером, когда они вернулись, неся в помещение прилипшие к сапогам грязь и листья, Иззи окрысилась на Элис, которая, зацепившись за седельную сумку Иззи, порвала ремешок.
– Смотри, куда идешь!
Элис наклонилась поднять сумку, но тут не выдержала Бет:
– Нечего было оставлять сумку на полу!
– Я буквально на минутку. Хотела выложить книги, но пришлось сходить за тростью. И что прикажешь теперь делать?
– Ну, я не знаю. Попросить свою маму купить тебе другую?
Иззи взвилась так, будто ей дали пощечину, и злобно уставилась на Бет:
– Возьми свои слова обратно!
– Обратно? Но ведь это чистая правда, черт побери!
– Иззи, мне очень жаль, – замявшись, произнесла Элис. – Я… не нарочно. Послушай, давай я попробую найти кого-нибудь, кто починил бы сумку за выходные.
– Бет Пинкер, вовсе не обязательно быть такой врединой.
– Да брось! Уж больно ты тонкокожая.
– Вы двое, кончайте пикироваться и зарегистрируйте ваши книги! Хотелось бы убраться отсюда до полуночи.
– Я не могу записать мои книги, потому что ты еще не зарегистрировала свои. И если я сейчас принесу их, то они перепутаются с теми, что лежат у твоих ног.
– Книги, что лежат у моих ног, Иззи Брейди, – это те, что ты оставила там вчера, так и не потрудившись поставить их на полку.
– Я ведь уже говорила, маме пришлось забрать меня пораньше, так как она опаздывала на занятия в кружке квилтинга.
– Ну да, конечно. Разве мы можем соревноваться с чертовым кружком квилтинга?!
В их голосах звенели истеричные нотки. Бет в дальнем углу комнаты выложила из седельных сумок книги, а также корзинку для завтрака и пустую бутылку из-под лимонада, после чего посмотрела на Иззи:
– Все это ерунда! Знаешь, что нам сейчас нужно?
– Что? – подозрительно спросила Иззи.
– Нам нужно немножко расслабиться. Мы только работаем и совершенно не отдыхаем. – Она ухмыльнулась. – Думаю, нам нужно устроить встречу.
– Мы и так встречаемся, – сказала Марджери.
– Я имею в виду другое. – Бет стремительно прошла мимо них, аккуратно переступая через лежавшие на полу книги, распахнула дверь и вышла на крыльцо, где ее ждал младший брат Брин.
Время от времени девушки привозили Брину конфеты в награду за то, что он бегал по их поручениям, и сейчас он с надеждой посмотрел на сестру.
– Брин, пойди передай мистеру Ван Кливу, что Элис придется задержаться, так как у нас совещание по выработке библиотечной политики, но потом мы проводим ее домой. Потом сбегай к миссис Брейди и передай ей то же самое. Ой нет, пожалуй, не говори ей про выработку библиотечной политики. Она прибежит сюда быстрее, чем мы сможем произнести: «Миссис Лена Б. Нофсьер». Скажи ей… что мы чистим седла. Потом то же самое скажешь маме, а я куплю тебе «Тутси ролл».
Марджери удивленно прищурилась:
– Наверное, не стоит этого делать…
– Я сейчас вернусь. И, эй, Брин! Если скажешь папе, что я курила, оторву твои чертовы уши одно за другим! Ты меня понял?
– Что происходит? – спросила Элис, прислушавшись к удаляющимся шагам Бет.
– Я могу вас спросить о том же, – послышался чей-то голос.
Марджери подняла глаза. В дверном проеме стояла София с сумочкой под мышкой. Увидев царивший в библиотеке хаос, София удивленно подняла бровь:
– Господи помилуй! Ты говорила, что все плохо. Но не говорила, что мне с ходу захочется убежать обратно в Луисвилл.
Элис с Иззи уставились на высокую женщину в опрятном синем платье. София смерила их оценивающим взглядом:
– Ну, я просто не понимаю, почему вы вот так сидите и считаете ворон. Вы должны работать! – София положила сумочку и развязала шарф. – Я сказала Уильяму и теперь скажу тебе. Я буду работать по вечерам, заперев дверь на засов, чтобы никого не будировать своим присутствием здесь. Это мои условия. И я хочу именно ту зарплату, которую мы обсуждали.
– Меня все устраивает, – ответила Марджери.
Элис с Иззи озадаченно посмотрели на Марджери.
– Иззи, Элис, это мисс София. Наш пятый библиотекарь, – с улыбкой произнесла Марджери.
София Кенворт, как сообщила Марджери, когда они принялись разбирать стопки книг, восемь лет проработала в библиотеке для цветных в Луисвилле, в большом здании, где книги занимали не несколько секций, а несколько этажей. Библиотека обслуживала профессоров, читавших лекции в Университете штата Кентукки, и имела систему профессиональных библиотечных карточек и штампов, чтобы проставлять даты выдачи и возвращения книг. София прошла официальную подготовку и специальное обучение, но ушла с работы, когда умерла ее мать, а с Уильямом произошел несчастный случай, причем все это с разницей в три месяца, так что Софии пришлось уехать из Луисвилла, чтобы ухаживать за братом.
– Вот что нам нужно, – заявила София, обследовав корешок каждой книги. – Нам нужно все систематизировать. Предоставьте это мне.
Час спустя дверь библиотеки была закрыта на засов, большинство книг поднято с пола, а София перелистывала страницы гроссбуха, время от времени неодобрительно хмыкая. Тем временем Бет, которая уже успела вернуться, сунула Элис под нос большую банку с какой-то цветной жидкостью.
– Ну, я не знаю… – растерялась Элис.
– Только глотни. Давай! От тебя не убудет. Это яблочно-коричный самогон.
Элис посмотрела на Марджери, уже успевшую решительно отказаться. Впрочем, никого не удивило, что Марджери не пила самогон.
Тогда Элис неуверенно поднесла банку ко рту, но не рискнула сделать глоток:
– А что будет, если я приду домой пьяной?
– Что ж, думаю, ты наверняка вернешься домой пьяной, – заявила Бет.
– Ой, даже не знаю… Может, кто-нибудь из вас сперва попробует?
– Иззи, наверное, не будет, да?
– Кто сказал, что я не буду? – возмутилась Иззи.
– Вот это да! Ну ты даешь, подруга! – рассмеялась Бет.
Забрав у Элис банку, Бет протянула ее Иззи. Та с проказливой улыбкой поднесла банку ко рту. Сделала глоток, закашлялась, разлила самогон и с выпученными глазами вернула банку Бет.
– Это нельзя хлебать! – Бет сделала маленький глоток. – Если будешь пить большими глотками, то очень скоро вообще закосеешь.
– Дайте мне. – Элис посмотрела на содержимое банки и набрала полную грудь воздуха.
Она сделала глоток, чувствуя, как алкоголь ртутной струей обжигает горло, и зажмурилась, ожидая, когда глаза перестанут слезиться. Ощущение оказалось поистине восхитительным.
– Ну как, понравилось?
Элис открыла глаза и, встретив озорной взгляд Бет, молча кивнула и проглотила напиток.
– Удивительно, – прохрипела она. – Да. А можно мне еще?
В тот вечер в душе Элис произошел сдвиг. Ей надоело ловить на себе взгляды жителей города, надоела постоянная слежка, надоело быть предметом пересудов. Надоело, что муж, которого все кругом буквально боготворили, не мог заставить себя посмотреть жене прямо в глаза.
Элис проехала полмира, чтобы обнаружить, что ее снова считают никудышной. Ладно, подумала Элис, если они считают меня такой, не стоит обманывать ожидания публики!
Она сделала глоток, потом еще, отмахнувшись от Бет со словами:
– Спокойно, девушка!
А когда Элис вернула банку, то сообщила подругам, что чувствует себя восхитительно
– Восхитительно поддатой! – передразнила ее Бет, и девушки покатились со смеху, даже Марджери не выдержала и улыбнулась.
– Нет, я удивляюсь. И что это за библиотека такая? – подала голос из своего угла София.
– Им просто нужно выпустить пар, – объяснила Марджери. – Они много работали.
– Да, мы много работали! И теперь нам нужна музыка! – заявила Бет, подняв руку вверх. – Давайте попросим у мистера Гислера граммофон. Он наверняка нам не откажет.
Марджери покачала головой:
– Не втягивайте Фреда в ваши затеи. Он не должен это видеть.
– Ты хочешь сказать, он не должен видеть Элис под мухой, – хитро прищурилась Бет.
– Что? – не поняла Элис.
– Не нужно ее дразнить, – нахмурилась Марджери. – Она ведь замужем.
– Чисто теоретически, – пробормотала Элис, которой никак не удавалось сфокусировать зрение.
– Ага. Бери пример с Марджери. Делай все, что хочешь и когда хочешь. – Бет покосилась на Элис. – И с кем хочешь.
– Бет Пинкер, ты что, пытаешься пристыдить меня за мой образ жизни? Не дождешься! Скорее небо упадет на землю.
– Эй! – отозвалась Бет. – Если бы меня обхаживал такой же красавчик, как Свен Густавссон, то я заимела бы кольцо на пальце так быстро, что парень не успел бы понять, как очутился в церкви. Если предпочитаешь надкусить яблоко, прежде чем положить его в корзинку, дело твое. Только смотри держи корзину покрепче.
– А что, если мне не нужна корзина?
– Всем нужна корзина.
– Но только не мне. Не нужна была и не будет нужна. Никакой корзины.
Поделиться книгой: