Ночь драконов

– Нет. Я бросил взгляд на дверь в конце лестницы. – Хочу увидеть, что это за место, – твердо произнес я. – Если здесь когда-то был комплекс, я хочу выяснить так много, как только смогу. Что-нибудь, что поможет мне найти его текущее местонахождение. Вперед.

Дверь у основания лестницы была металлической, сбоку располагалась сенсорная панель – последняя охранная мера против незваных гостей. Но экран оказался выключен, и ручка легко поддалась нажатию моей ладони. Потянув дверь на себя, я переступил через проем и направил луч фонарика в помещение.

С секунду, пока тусклый свет скользил по стенам и полу, я мог только смотреть, нехорошее предчувствие начало закрадываться мне в душу. Не знаю, что я ожидал увидеть, но точно не это.

– Что за чертовщина? – прошептал я.

Эмбер

Ладно, я была до смерти напугана.

Думаю, слишком много фильмов ужасов выходило во времена моего детства. Когда мне было примерно тринадцать, я увлекалась фильмами о монстрах и привидениях. «Фредди», «Джейсон», «Чаки», «Звонок», «Проклятие», все части «Чужого», «Хищник», «Полтергейст»; я жадно поглощала все картины, сценарий которых включал в себя какого-либо рода существо, разрывающее людей на части или сводящее их с ума. Доводила Данте тем, что прокрадывалась в его комнату поздно ночью, потому что твердо верила, что некая бледная девочка вылезет из телевизора и направится к моей постели. Паранормальные фильмы всегда сильно влияли на меня, потому что в то время, когда я была вполне уверена, что чужой или хищник умрут от огненного шара между глаз, и даже Джейсону не по зубам дракон, то что ты можешь сделать с привидением?

Согласна, не типичный набор полтергейста, но это вовсе ничего не значило. Я пересмотрела множество научной фантастики, в которой героев отправляли исследовать лабораторию в научный комплекс, или космический корабль, внезапно погружавшийся во тьму. И все было тихо и пустынно, когда те прибывали туда, но ты просто знал, нечто все еще находилось внутри, осторожно подкрадываясь к ним.

Думаю, я уже видела эту сцену прежде: внушающую страх подземную лабораторию, ряды странных аппаратов, огромные стеклянные баллоны, протянувшиеся к потолку. И почувствовала, как по спине побежали мурашки, когда луч фонарика Райли скользил по баллонам, к счастью, все они были пусты, но от этого не менее пугающи. Я знала, для чего предназначались эти камеры: для выращивания существ. Живых существ. В попытке либо усовершенствовать природу, либо создать нечто новое. И это всегда оказывалось, как и демонстрировалось в каждом фильме, книге и истории, очень, очень плохой идеей.

– Что за чертовщина? – проворчал Райли, полностью разделяя мои чувства. Лучом фонарика обводя по кругу комнату, которая была огромной и исчезала дальше в темноте, он покачал головой. Под стеклянными цилиндрами располагались бескрайними линиями кухонные столы, ряды за рядами плоских поверхностей со стеклянными колбами, пробирками, странными приборами и другим лабораторным оборудованием. – Это лаборатория «Когтя», все правильно, – сказал Райли. – Я слышал о таких местах, когда состоял в организации, но прежде мне никогда не доводилось видеть их. Чем они занимались здесь? – Он направил луч на один из сосудов, осветив набор трубок и проводов, изнутри свисающих вниз. – Эти резервуары выглядят весьма зловеще, не правда ли? Как думаешь, что в них находилось?

Я сглотнула. От всех ответов, которые приходили мне в голову, по коже бежали мурашки.

– Может, «Коготь» втайне организовал шоколадную фабрику, – пошутила я, – потому что выяснили, что производить шоколад намного отраднее и благороднее, чем пытаться завоевать мир.

Райли фыркнул.

– Если они добавляли что-нибудь в плитки, чтобы превращать всех людей в безмозглых роботов, то я вполне допускаю такую возможность, – ответил он. – Но сомневаюсь, что здесь произошло именно это, Искорка.

– Ладно, но если мы столкнемся с ходячими шоколадными зомби, с тебя ужин.

– Всегда с тобой – зомби.

Наши голоса звучали слишком бойко, весело и беззаботно для такой обстановки. Повисла тишина, и тени, казалось, сжались, словно обиженные нашей дерзостью. Райли провел лучом фонарика по кругу, его голос снова стал мрачным.

– Хотя, они без сомнений работали над чем-то, – пробормотал он. – Я многое бы отдал, чтобы узнать, чем в действительности «Коготь» здесь занимался. И почему сейчас это место пустует.

Мою кожу покалывало. В фильмах ответ на этот вопрос всегда был одинаковым: из-за подопытных и заключенных, которые вырвались и породили массовую волну убийств, прежде чем предприятие было закрыто.

Райли вздохнул.

– Вперед, – обратился он ко мне, отворачиваясь от рядов с резервуарами, словно не хотел больше видеть их. – Давай посмотрим, удастся ли нам найти какие-нибудь ответы.

Пока мы продвигались вглубь лаборатории, минуя длинные ряды столов, чувство дежавю продолжало преследовать меня. Мы с Райли казались ничего не подозревавшими людьми, отважившимися забрести в логово монстра, и в любой момент некая извращенная ошибка природы могла прыгнуть на нас. Конечно, в тех фильмах главным героям не случалось быть драконами, и когда свирепое чудовище, наконец, появлялось, то всегда вонзало свои когти в мягкую, легко разрывающуюся на части человеческую плоть. И каждый раз я гадала, что сделал бы монстр, если бы его жертва сама обернулась крылатым, покрытым чешуей существом с острыми клыками. Вероятно, в этом и заключалась причина того, почему драконы не снимались в фильмах ужасов – в сравнении с ними монстр не будет достаточно страшным.

«Ты перестанешь думать об этом? Это не кино. Сосредоточься, Эмбер».

– Взгляни сюда, – тихо произнес Райли, направив свет фонарика в угол помещения. В дальней стене располагалась дверь с надписью: «Опасность! Вход только для персонала», написанной большими красными буквами. – Выглядит довольно интригующе.

Райли размашисто зашагал через помещение и толкнул дверь. Та распахнулась и открыла еще один длинный коридор, одна из стен которого была сделана из толстого стекла. Комната за стеклом лежала в руинах: перевернутые полки, опрокинутые стулья, разбросанные бумаги и мусор.

– Что здесь произошло? – задумчиво произнес Райли, пока мы преодолевали коридор и пробирались через дверь. Петли заскрипели, когда мы толкнули дверь, и я поморщилась. В комнате пахло хлоркой, химикатами и средствами дезинфекции, но за всем этим, подобно пятнам, глубже впитавшимся в ковер, стоял легкий запах крови и страха. Мой дракон тревожно зарычал, когда за нами со скрипом захлопнулась дверь. Что-то произошло в этой комнате. Нечто ужасное. Если продолжить мое сравнение с кино, здесь было как раз то место, в котором инопланетяне, монстры или клоны наконец-то безжалостно убили каждую живую душу – кровавая расправа. Здесь не осталось ни пятен крови, ни скелетов или изуродованных тел, но судя по запаху, я догадывалась, что кто-то убрал весь возможный беспорядок.

Я сказала об этом Райли, который хмыкнул.

– При обычных обстоятельствах я бы сказал, что ты слишком часто смотрела «Чужого», Искорка, – сказал он, его голос таинственным эхом отозвался в полной тишине. – Но довольно сложно спорить, когда смотришь на это.

Он обвел комнату по кругу лучом фонарика, и у меня скрутило живот. В центре располагался еще один большой резервуар, вырастающий из кафеля. Но он оказался разбитым, стекло валялось на полу перед аппаратом.

– Выглядит так, словно все пошло не по плану, – пробормотал Райли, шагнув вперед. Мой дракон зашипел, сопротивляясь, ему не хотелось подходить ближе к этой зияющей трубе, но я двинулась за Райли, стекло трескалось у меня под ногами. – На что это похоже, по-твоему? – спросил Райли, направив луч света в цилиндр. Клубок прозрачных трубочек и проводов свисал с потолка, капли воды медленно падали с него в резервуар, и я поежилась.

– Словно что-то вырвалось.

– Да, – подтвердил Райли, обводя комнату мрачным взглядом. – Итак, вопрос в том… что они хранили здесь, внизу? Какого рода извращенные опыты проводили?

– Возможно, нам удастся найти что-нибудь. Если Уэс сможет проникнуть в компьютерную систему…

Он покачал головой.

– Если я знаю «Коготь», то они не оставляют после себя какой-либо информации. Все факты будут стерты, все документы уничтожены, все свидетельства существования этого места исчезнут. Честно говоря, я удивлен, что мы нашли так много – не в духе организации оставлять после себя подобный бардак, если только им не нужно было вывести всех так быстро, как только возможно.

Я уловила мерцание в стекле – четыре длинные полосы спускались по стене, – и у меня внутри все упало. Кто бы ни оставил эти порезы, он не был огромным, возможно, не больше тигра. Я знала, потому что уже видела следы когтей, подобные этим, когда сама оставила их. Они были точно такого же размера, как у превращающегося детеныша дракона.

– Сволочи, – выдохнул Райли, в его голосе звучал ужас. Я взглянула на него, и даже при незначительном освещении фонарика его лицо было смертельно бледным. – Это… это, должно быть, одна из лабораторий, о которых постоянно рассказывал Рэми. – Он взглянул на меня, его взгляд казался слегка безумным. – Помнишь, Искорка? Что он говорил о том, как «Коготь» отправляет своих «неугодных» драконов в лабораторию? Черт, он все время был прав.

Рэми. Он был еще одним отступником, тощим детенышем, которого Райли вытащил из «Когтя». Тот считался «слишком маленьким», а его родословная «непригодной» для фонда размножения. Я однажды видела его и еще одного детеныша, Нэттл, в убежище Райли, в Кресент-Бич, прежде чем мы все должны были спасаться бегством от Ордена Святого Георгия. Рэми любил рассказывать истории, и в одной из них он утверждал, что «Коготь» отправляет неподходящих драконов в секретные лаборатории, чтобы – по его собственным словам – разделять на части, разрезать, пронзать и превращать в итоге во что-то новое.

Тогда Райли насмехался над этими историями. Но сейчас было сложно не поверить в них.

– Это… сюда отправляются детеныши? – прошептал Райли. В его голосе было нечто большее, чем просто ужас. Он звучал болезненно, и Райли уставился на стеклянную трубу, словно только что сам стал свидетелем убийства ребенка. – Все мои отступники, все малыши, вызволенные из организации. Когда «Коготь» снова найдет их, в подобном месте они и встретят свой конец? Как некий ненормальный лабораторный эксперимент?

Он ударил кулаком по уцелевшей части резервуара, вдребезги разбив его. Я подпрыгнула. Осколки посыпались на пол, со звоном ударяясь о кафель, пока Райли стоял там, вздрагивая от злости.

– Я обещал, что уберегу их, – со скрипом в голосе произнес он, больше самому себе. Кровь брызнула из порезов на руке и закапала на пол, но Райли, казалось, даже не заметил этого. – Поклялся освободить тех многих из своего вида, скольких смогу, прежде чем организация убьет меня. Это так долго было моей миссией, вытаскивать драконов, заставлять их видеть правду о «Когте», даже несмотря на то что я понимал, насколько это опасно. Даже несмотря на то что знал – некоторые из них, возможно, будут убиты. Ненавидел каждую отдельную смерть, но понимал, что для них будет лучше стать свободными. Но такое… – Его взгляд, горящий и полный боли, скользнул по колбе. – Как я могу противостоять этому? Как могу оправдывать чью-либо свободу, убеждать любого детеныша поверить мне, когда знаю, что они могут так закончить свои жизни?

Я шагнула вперед, нежно взяв его руку в свои ладони.

– Вот почему мы не можем сдаться, – прошептала я, когда Райли перевел на меня измученный взгляд. – Вот почему должны продолжать сражаться. Наш долг – показать каждому, что на самом деле представляет собой «Коготь», что они готовы пожертвовать собственным видом ради наживы. Если мы не сделаем этого, еще больше драконов могут закончить в месте, подобном этому.

Райли сделал глубокий вздох.

– Да, – согласился он, кивая. – Ты права. Мы не можем остановиться. Не можем позволить продолжаться подобным вещам. Организация будет вытворять ужасные вещи со своими птенцами и неподходящими особями, даже если не найдется отступников, на которых можно будет свалить вину. Если не я продолжу бороться с «Когтем», то кто?

– Я буду, – тихо произнесла я.

Он сдавленно усмехнулся.

– Не знаю, Искорка. Подумай, сможешь ли ты управиться с дюжиной драконов-подростков, если однажды я потерплю неудачу?

– Я годами жила с несносным братом-близнецом, – ответила я. – Думаю, справлюсь. – Он с сомнением поднял бровь, и я пришла в себя. – Но этого не произойдет, Райли, потому что ты не умрешь. Эта работа, то, чем ты сейчас занимаешься, слишком важна. Кто-то должен противостоять «Когтю», показать нашему виду истинное лицо организации. И ты единственный, у кого есть такая возможность. – Я вскинула подбородок, мой голос звучал твердо. – Ты не можешь позволить им победить. Мы не можем им этого позволить. И я собираюсь сделать все, чтобы добиться цели, чего бы нам это ни стоило. – Райли внезапно замер, наблюдая за мной сверкающими золотыми глазами, и я выдержала его взгляд. – И не откажусь от своего намерения, – сказала я. – И ты. Я буду продолжать сражаться, как бы долго ни длилась эта война.

Райли медленно закрыл глаза, и когда он открыл их, на меня смотрел уже Кобальт, пылким и голодным взглядом. Мои собственные инстинкты ответили, поднимаясь на поверхность, заставляя кровь приливать к коже. Я внезапно осознала окружающую нас обстановку – темнота, пустота, изоляция. Никого, только мы. Моя кожа стала тугой и натянулась на костях, вытянувшихся и давящих, и воздух в легких начал отдавать дымом.

«Нет, – подумала я, отчаянно желая, чтобы жар внутри утих. – Не сейчас. Сосредоточься, Эмбер. Отвратительная заброшенная лаборатория это не место для… чего угодно, в самом деле. Возьми себя в руки».

– Пошли, – сказал Райли, после мгновения напряженной тишины. Его голос звучал устало и разочарованно. – Не думаю, что удастся выяснить еще что-нибудь. Давай выбираться отсюда.

В тишине мы двинулись назад через коридор и пустые комнаты, мимо ряда стеклянных резервуаров и далее снова вверх по лестнице. Никто из нас не произнес ни слова, но на полпути к лестничному пролету Райли резко замер, вытянув руку, чтобы остановить меня. В недоумении я посмотрела вверх и увидела, как он странно хмурится, словно пытается уловить что-то за пределами слышимости.

– Уэс? Ты меня слышишь? – приложив руку к уху, он сдвинул брови. – Сигнал прерывается, Уэс. Я едва понимаю тебя. Успокойся. Что ты там кричишь…

– Нет. – Он остановился, кровь отхлынула от его лица. – Ты это не всерьез. – Еще одна секунда молчания, и он замотал головой. – Черт возьми. Уэс, убирайся оттуда немедленно! Это приказ!

Повернувшись кругом, он лихорадочно указал вниз.

– Идем назад! – зарычал он на меня, пока я уставилась на него широко раскрытыми глазами. – Двигай, Искорка! Орден здесь…

Взрыв, донесшийся сверху, заставил меня подпрыгнуть, и лучи света наполнили лестничный пролет, когда отряд вооруженных солдат в масках ворвался через дверь и начал спускаться вниз по лестнице.

Данте

– Итак, – начал я, обводя взглядом сидящих за столом драконов и людей, каждый из которых был старше меня. – Расскажите мне, на какой стадии прогресса сосуды.

Сосуды. Не клоны. Как «Коготь», так и ученые отказались называть их клонами, невзирая на то, что именно ими они и являлись. Генетическими копиями, выращенными в бочках из ДНК их исходных двойников. Я не знаю, что стояло за таким решением. Быть может, в «Когте» думали, что «клон» звучит слишком унизительно, словно мы как вид будем в каком-то роде принижены из-за создания точных копий самих себя. А возможно, причина крылась в чем-то еще. Лично мне термин « сосуд» казался даже более неприятным, он предполагал, что они находились там, только чтобы быть наполненными. Словно они пусты. Как будто что-то внутри было потеряно.

Так или иначе, мои собственные вкусы не имели значения. Как бы мы ни называли их, у меня была работа, которую необходимо закончить, и на этот раз я не допущу ошибки.

Я сидел за столом с холодной отрешенностью, наблюдая за каждым из присутствующих. Доктор Олсен, ведущий ученый, восседал рядом с нетерпеливым видом, словно предпочел бы оказаться на работе. Другой человек, ответственный за уход и благополучное развитие сосудов, расположился поблизости. Мистер Шульц был маленьким, во всех отношениях суровым мужчиной, с тонкими губами и непроницаемыми черными глазами. Он, если послушать доктора Олсена, весьма гениально обращался с сосудами, но я бы не доверял его заботе и не верил, что сосуды проживут очень долго. Женщина в очках с толстыми стеклами, сидящая на другой стороне стола, склонилась над своим планшетом, и казалось, что ей крайне неуютно находиться здесь. Или, возможно, так казалось из-за человека, сидящего рядом с ней, он приводил в замешательство.

Крупный черный человек с огромными, покрытыми рубцами предплечьями сидел на стуле слева от женщины, поставив локти на стол и подперев руками подбородок. Четыре бледных следа от когтей пересекали его слепой правый глаз. Вид у человека был воинственным. Конечно, он был драконом, молодым человеком, известным просто как Мейс. О нем я знал немного, только то, что он являлся высокопоставленным драконом, который тренировал молодых ящеров для боев и охраны. И что он не был обо мне высокого мнения. Я видел, как он скривил губы в ту секунду, как я вошел, без сомнений, недоумевая, почему находится под начальством некоего тощего детеныша-хамелеона, которого он никогда прежде не встречал. Это было прекрасно. Я не должен ему нравиться; мне просто нужно, чтобы он выполнял приказы.

– Прогресс? – повторил доктор Олсен, его голос звучал оскорбленно. – Мы пробудили еще девять сосудов без каких-либо проблем или побочных эффектов, увеличив общее число до двадцати двух. Восемнадцать умеют превращаться и поддерживать человеческую форму как минимум на сорок восемь часов, и, возможно, смогут намного дольше, если мы прикажем. Они в состоянии обучаться и запоминать огромное количество информации за короткий период времени, и, однажды выучив команду, они уже ее не забудут. Я бы сказал, что прогресс колоссальный, мистер Хилл.

– Но недавно произошел инцидент, – возразил я, заставив его нахмуриться. – С одним из сосудов. Что-то вышло из-под вашего контроля, это так?

– Ну… да, но…

– Один из сосудов напал на рабочего, – произнес мистер Шульц, гнусавым голосом прерывая ученого. – Мы не знаем, что стало причиной, но в течение обычной тренировки он обезумел и с яростью бросился на одного из своих тренеров, почти убив того, но сосуд удалось усмирить. После случившегося он снова стал покорным и податливым, но мы держим его в изоляции с момента нападения.

– Какие меры можно предпринять для предотвращения подобных атак в будущем?

– Пока неизвестно, – ответила женщина, подняв глаза от своего планшета. – Их программирование должно исключать возможность нападения на кого-либо из комплекса. – Она покачала головой и снова уставилась на экран. – Сейчас мы тестируем его отдельно от остальных, чтобы проверить, сможем ли снова использовать. Но, возможно, это просто дефект в клетках головного мозга вызвал такой срыв.

Я кивнул и наконец-то обратил свое внимание на другого дракона в комнате, который встретил мой взгляд с холодным равнодушием.

– В самом деле, Мейс, это так? – спросил я, и он кивнул. – Я видел сосуд в действии. Как скоро вы сможете довести их до полной боевой готовности?

Он ухмыльнулся.

– Зависит от множества факторов.

– Каких?

– От множества. Смогут ли они выполнять приказы? Как быстро обучатся командам? Будут ли они работать сообща, или это больше будет похоже на дрессировку своры гончих, которые ненавидят друг друга. – На его лице обозначилось неприкрытое презрение. – Они собаки, которые выглядят, как мы, и могут принимать человеческую форму, на этом все.

– Прошу прощения! – воскликнул доктор Олсен, поднимаясь из кресла. – Собаки? Вы даже не в состоянии осознать всю многогранность этих сосудов, сэр. Их набор генов почти идентичен вашему собственному, и, вероятно, даже превосходит его. Их темпы роста, способность к обучению, да что угодно, было ускорено, и на этапе программирования им привили высочайший интеллект, в то же время способный поддерживать их лояльность. Они настоящее чудо науки, технологий и древней магии, и точно не просто собаки, которые могут менять форму по желанию.

Мейс презрительно ухмыльнулся.

– Ты говоришь им сидеть, они сидят. Говоришь сделать кувырок, они делают. Один из них кусался и теперь должен носить намордник, чтобы ему позволили находиться вблизи людей. Да, они собаки. Покрытые чешуей, наполовину разумные, летающие собаки. – Он помотал головой. – Вы никогда не убедите меня в том, что эти копии подобны нам.

– Достаточно, – сказал я, когда ученый встал уже в полный рост, пылая яростью и негодованием. – Доктор Олсен, пожалуйста, сядьте. Мистер Мейс, не важно, кем являются сосуды, ровно так же, как и ваши личные мысли на их счет не важны. Вы продолжите тренировать их, как следует тренировать каждого новобранца, и вы подготовите их к битве так скоро, как только сможете, потому что этого требует «Коготь». Их успехи и неудачи отражаются на вас – на всех из нас. Организация возложила на нас эту задачу, и наш долг довести дело до конца. – Я прищурился и перевел взгляд на другого дракона. – Если только, конечно, вы не хотите сообщить «Когтю», что проект, на который они потратили так много времени, ресурсов и денег, совершенно пустая трата времени, а объекты исследования – просто способные псы.

Мейс пристально посмотрел на меня, его лицо напряглось, затем он самодовольно ухмыльнулся.

– Нет, мы не можем позволить им так думать, правда ведь? – проворчал он и наклонил голову. Короткий, простой жест, адресованный мне. – Хорошо, босс, – сказал он, слегка неохотно. – Если это то, чего ты хочешь, я приведу этих драконьих собак в форму в кратчайшие сроки.

– Хорошо. – Я улыбнулся, пока доктор Олсен снова сел назад, все еще сердясь. – Мы команда, – напомнил я им. – С общими интересами. Наши цели совпадают, и организация наблюдает за нами. Если возникает проблема или вы нуждаетесь в чем-то, пожалуйста, обращайтесь ко мне. Я обеспечу наш успех любой ценой.

– Да, сэр, – произнесли почти все, включая Мейса.

– Ну хорошо. – Я кивнул и взглянул на доктора Олсена, единственного, кто не ответил вместе с остальными. – Еще одна вещь, – обратился я к нему. – Вы, как никто иной, понимаете, что этот проект должен завершиться удачно. Мы не можем позволить чему-либо поставить его под угрозу. Не может быть никаких перемен и заминок в плане действий. Ничего, чего бы мы не могли предсказать.

– Мне это известно, мистер Хилл, – сказал доктор Олсен. – И, очевидно, вы куда-то ведете. Итак, пожалуйста, перестаньте ходить вокруг да около. Что бы вы ни хотели, чтобы я сделал, выкладывайте уже.

– Как вы сказали. – Мой голос стал суровым, и я отбросил собственные сомнения. «Это было необходимо, – сказал я себе. – Я должен убедить команду, работников и «Коготь», что достаточно силен для того, чтобы привести этот проект к успеху. Даже если придется пожертвовать некоторыми вещами». – Сосуд, который атаковал работника, – начал я, наблюдая, как бледнеет лицо доктора Олсена. – Ликвидируйте его.

Райли

Я отпрыгнул назад, выхватывая пистолет и стреляя в первых сбегающих вниз по лестнице солдат. Выстрелы прогремели в темноте лестничного пролета, сверкая белыми вспышками, пули отскакивали от перил и стен. Солдаты не замедлились, их тяжелая военная бронезащита отражала пули, пока военные поднимали свои штурмовые винтовки «М-4».

Произошел выплеск энергии, и внезапно появился небольшой красный дракон, почти вдавивший меня в стену, секунда неопределенности перед тем, как ее челюсти открылись, и столб огня с ревом взмыл вверх по лестнице. В закрытом пространстве он вспыхнул яростным оранжевым пламенем, превращая лестницу в духовку и поглощая первых солдат взрывной волной. Те с воплями боли предупредительно закричали и отшатнулись назад, предоставив нам несколько секунд, чтобы сбежать вниз по лестнице, прежде чем рев штурмовых винтовок присоединился к оглушительной какофонии, когда остальные из отряда открыли огонь.

Я бросился к двери первым и настежь распахнул ее, позволяя красному дракону пронестись через вход, прежде чем броситься следом за ней.

– Сюда! – зашипел я, пробегая через ряды стеклянных труб и пытаясь спрятаться позади одной из длинных белых стоек. Эмбер проделала то же самое, ближе припадая к полу, подобно коту, ее крылья туго прижались к телу. Выглянув из-за угла, я шепотом выругался. Через помещение, в противоположной стене, открылась ведущая с лестницы дверь, и солдаты ввалились в лабораторию.

– Проклятие, – прошептал я, сбрасывая свою куртку и швыряя ее в сторону. – Отсюда нет выхода наружу. Придется пробиваться через них. – Кобура и девятимиллиметровый пистолет присоединились к куртке: было совершенно бесполезно пытаться стрелять во врагов. Эта тяжелая броня просто поглотит пули. Так же когти с клыками преуспеют не лучше. Если я окажусь достаточно близко к солдату Ордена Святого Георгия, чтобы укусить его, он и его друзья будут определенно достаточно близко, чтобы изрешетить меня дырами от пуль.

– Сколько их? – тихо прорычала Эмбер.

– Сложно сказать. По меньшей мере восемь, может, больше.

Я вздрогнул, стараясь прогнать внезапный страх, мрачную действительность ситуации. Мы оказались в ловушке. Я пытался убедить себя, что не было разницы между этим и другими случаями, когда Святой Георгий окружал нас, но мне удавалось выбираться. Мне было известно, как никому другому, что с этого этажа не было выходов. Ни окон, ни задних дверей, ни потайных ходов. Ни единого способа выбраться, за исключением лестницы, которая сейчас была заблокирована вооруженными солдатами. Я не знал, как много военных находилось над нами или, возможно, окружило здание, но шансы на то, что мы сумеем хотя бы добраться до главного входа, казались весьма скудными.

Эмбер наблюдала за мной, ее зеленые глаза сверкали во мраке комнаты. Она вжалась в стену, еще сильнее прижав крылья и обвив себя хвостом. Даже со слегка обнаженными клыками и вздымающимися от страха боками она все еще была прекрасной, утонченной и жгучей, чего так желал мой дракон. И она, возможно, умрет здесь вместе со мной.

Я устало улыбнулся ей.

– Что ж, похоже, твое желание исполнилось, Искорка, – прошептал я, чувствуя, как жар разносится по венам, нарастая с каждой секундой. – К черту ожидание. Если мы переживем это, клянусь, в дальнейшем я буду уделять тебе все свое внимание.