Снег возможен... (СИ)

Всю похоть, вину, сожаления и самобичевание выдуло из головы на фиг. Потому что сразу и ясно представил, какими проблемами это аукнется. Привалился к подоконнику.

— Кому он продал? — с нажимом растерев голову руками, прижал глаза основанием ладоней. И как-то обреченно глянул на Яну. Она точно не виновата, но блин, как же Семен лоханулся!

— Банку этому, их охранной фирме…

— «Прометею»? М*я! — Артем подскочил, дергано метнулся по кухне взад-вперед. В голове зароились, обрушились ворохом мысли, четкое понимание, каким, в самом деле, геморром это все обернется. Он когда-то уймову тучу времени, сил и энергии потратил, чтобы заключить с этими людьми эксклюзивный контракт! И что теперь?!..

Реально, это не просто проблемы! А уж в разрезе их репутации, всего бизнеса, это греб***ый ***ец! Сжал кулаки, дернулся опять к окну, пытаясь дать выход этому выбросу гормонов, ударивших в сосуды, в голове застучало…

— Мля! — ногу, травмированную при аварии, свело судорогой от резкого движения так, что шаг сделать не смог.

Наклонился, растирая сведенную мышцу. Даже не запарился сейчас, что Яна видит его слабость, слишком загрузился раскладом…

— Помочь, Тема? Сильно болит? — она подлетела к нему, сбив с толку, уже и руку протянула, словно сомневалась.

Искренняя, честная, откровенная… Любящая…

Она нарушила всякий порядок в чувствах и мыслях, дезориентировав Артема еще больше, учитывая, что сейчас целиком на проколе Семена сосредоточился. И так дико захотелось ее поднять, обхватить за плечи, просто к светлой макушке прижаться, с которой уже съехал ее шарф… А ведь ни *рена права не имеет.

От этого аж злоба внутри плеснула, обжигая грудину кислотой… Потому что ее реакция только наглядней высвечивает его вину и тупость, его низость. Ту мель души, о которой только после ее ухода и задумался.

— Переживу. Не сдохну, если до сих пор не подох… — пальцы сводило от желания сомкнуться на ее плече, обхватить затылок… Поцеловать!.. Блин! Как же он хотел ее поцеловать, слизав, выпив с кожи, с ее губ этот горько-сладкий привкус грейпфрута!

Но вместо этого Артем резко отодвинулся, ее от себя отстранил. Даже немного грубовато вышло.

У Яны лицо закаменело, и он физически ощутил, как плеснуло от нее холодом, обидой и злостью. Гордость, будто саван, натянула мигом. И таким морозом повеяло… Он вон, распахнув по квартире все окна, чтобы мозги прояснить сегодня, чтобы выветрить алкоголь из головы, и то не так замерз, как от одного ее взгляда сейчас.

Характером Яна ему не уступала никогда, потому и не стала терпеть, когда Артема понесло…

Выпрямилась, вздернув подбородок, и вернулась к своему стулу, чеканя шаг. Хмыкнула.

— Яна… — его тело… Оно само как-то за ней потянулось, без сознания и его воли, казалось.

Нутро, дурная подкорка. Рядом с ней ум за разум заходил, и понимание правильного и неправильного стиралось… Забывал о доводах и причинах. Да только это не уменьшало боли, что он ей причинил, не стирало всех его ошибок. И здравого смысла хватало, чтобы это признать.

Тишина между ними, как огромное поле заснеженное, непроходимое, в рытвинах, в бороздах-шрамах. Стоишь на краю, и кажется — никогда не дойти до другого края, где она от него отворачивается. Имеет право… Потому и Атем, никогда по жизни не пасуя обычно, даже не пытался сделать шаг.

Хоть и хотелось дико! А может?.. Ну, вдруг…

Закипел чайник, ключом забурлила вода по стеклянным стенкам.

— Что?! — теперь ее тон демонстрировал: огрызалась. Зацепил, хоть и не хотела ему показывать. А Артем видел, как губы сжала, как забилась жилка на шее.

Успокоить бы, обнять, признаться, что нужна ему дико; что не просто раскаивается — костьми готов лечь; что ни попросит, сделает, лишь бы опять появилась в его жизни, только бы вернулась. Но ведь и у самого гордости — через край. Потому и ее понять может, и обиду ту, что такими клятвами и заверениями не искупить, не унять.

Нет вариантов, выходит?..

А внутри такой раздрай! За что хвататься? Какие вопросы решать?…

— Ничего, — умолк. Самому резануло, как хрипло и грубо вышло, а ведь не хотел. От обиды на себя, но не объяснить Яне этого, не поверит. — У меня только зеленый чай, не против? — не зная, как и с чего заводить разговор, да и имеет ли смысл?

— Не против, — огрызнулась тем же тоном.

Перед ней на столе появилась чашка, заставившая все внутри дрогнуть: бирюзовая, любимая, которую тогда не забрала, когда уходила, собирая по осколкам сердце и душу. Да так и не собрав до сих пор, если честно.

Слишком сильно Артем ее зацепил, слишком глубоко проник, будто вживили этого мужчину ей в сердце, как тот водитель ритма, что своими импульсами всю работу организма в свое управление, считай, берет. У ее отца стоял такой… Почему-то все время с Артемом сравнивала, хоть и глупо.

— Может, не очень хороший, прости. Заварка только такая есть, — кажется, он даже смутился, чувствовал себя неловко, заливая горячей водой свернутые маленькими «улиточками» листики чая на дне ее чашки. — Не до покупок особо было…

— Нормально все, — Господи! Она хотела бы просто выдохнуть и забыть обо всем. Но не получалось. И да, Яну задело и сильно то, как он отреагировал на ее банальное желание помочь, облегчить его боль…

Очень надо, подумаешь! Вот пусть и загибается сам! Ее не помогать ему с травмами попросили, в конце концов!

— А ты в это каким боком? Ушла же… Или Семен втянул? — она даже присмотрелась, запрокинув голову. Непривычный тон, будто другой человек.

И в глазах какое-то неловкое выражение прячет, хмурое, серое… Что опять ему не так? Недоволен, что Семен ей рассказал о ситуации? Не хотел, чтобы знала о таком?

Для Артема, его гордости — любая неудача, что пропущенный удар, непозволительная слабость, о которой никто знать не должен.

Ну так нечего было бросать партнера в свободном плавании, махнув рукой на компанию! Обозлился на весь мир после аварии, перестал делами заниматься, заперся тут, как отшельник… Вот и получил теперь! Нечего на нее рявкать!

Только странно все же, деньги-то ему Семен регулярно переводил на счет, насколько поняла Яна, а в доме — шаром покати, пустота, будто воры забрались и все вынесли… Да и эти отключения за долги, намеки соседки на бутылки?.. Неужели, настолько все плохо?

И тут ее родная и любимая чашка… А себе в какую-то потертую, старую, извлеченную из глубины шкафчика, чай заваривает.

Яне пришло в голову, что неплохо бы повнимательней осмотреться и здесь, как-то отвлек он ее разговором. Да только, стоило поднять голову, столкнулась взглядом с Артемом. Он явно ждал ответа.

— Меня Семен попросил вас подстраховать в юридической стороне вопроса, — пожала плечами, скрывать ей нечего.

В куртке было неудобно, но и снять — все еще никакого желания. Почему же так холодно? У нее пальцы уже заледенели, кажется. Обхватила руками чашку, жадно впитывая тепло, упиваясь самим ощущением текстуры этой керамики. Будто отголосок сладости из прошлого, не вспоминая горечь.

— И ты согласилась вернуться? — он удивился, это было видно.

— Я не бросаю в беде друзей и близких. Даже тех, кто меня сильно обидел, — не хотела, чтобы упреком вышло. Хотя, наверное, иначе и не прозвучит. Обида ее никуда не делась, выплескивается… — Да и я не на постоянной основе вернулась в компанию. Тут вам помогу как консультант, — не выдержала, отвела все-таки взгляд, уставившись в серую темень за окном, где неожиданно сильно сыпал снег.

Глава 2

Она еще сама не до конца разобралась в этой дурацкой ситуации и залете Семена, чтобы Артему что-то толково объяснить. Тем более о своих собственных планах на будущее. Таковых Яна теперь просто не строила — Артем и показал бессмысленность, кстати, впечатав в реальность. Дважды… Впервые она посчитала, что это к лучшему, летала от счастья, наслаждаясь нежданно нагрянувшими чувствами! Во второй же раз… Что ж, Яна досконально узнала: крушение планов и надежд может быть разрушающим.

Нет, разумеется, она сейчас планировала что-то на ближайшее будущее: посетить какие-то выставки, сходить в магазин или салон, ежедневно ездила на работу, оплачивала счета. Но пока даже не пыталась загадывать или думать о том, что будет делать через полгода-год. Какой смысл, если это ни разу не срабатывало?

«Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах» — это про ее жизнь, однозначно. Только вот самой Яне в последнее время редко бывало смешно. Однако… с присущей себе целеустремленностью, она просто однажды решила, что отныне спонтанность — ее второе имя!

Так и сегодня вышло, когда Семен позвонил и с паникой, отчаянием, буквально пропитавшим его голос, попросил ее приехать, а после и помочь ему как-то выгрести из этой ситуации. Катастрофической для их бизнеса, чего уж скрывать. Впрочем, Семен никогда не был мозговым центром этой компании. Он неплохо поддерживал налаженные процессы, хорошо разбирался с финансами, это правда. В остальном же…

Генератором идей и тем вулканом энергии, умения решить любой вопрос и уломать любого потенциального клиента у них всегда был Артем… Во всяком случае, тот, прежний, а не этот: хмурый, жесткий и острый, словно моток колючей проволоки. Да еще и под электрическим напряжением, судя по тому, как сейчас держал линию плеч, как поглядывал на нее из-под хмурых бровей.

Собственно, это же он увел ее из прошлой компании, когда, после пары консультаций, внезапно решил, что Яна должна работать с ними. Уговорил, убедил, привел «железобетонные» аргументы… И от жениха тоже… увел. Умел Артем убеждать, если чем-то горел. А между ними тогда не то что искра, тот самый вулкан его желания, страсти и энергии пульсировал. Впрочем, она чувствами взорвалась не меньше, возможно, впервые в жизни аж настолько поправ доводы разума и самоконтроль. Что ж, тем горше вышло разочарование…

— Кроме того, не забывай, что у меня тоже есть процент пассивного дохода от фирмы, так что мне и самой невыгодно, чтобы Семен все разрушил, — все еще не глядя на Артема, добавила Яна рациональную причину своего здесь появления. Чтобы не придумывал себе ничего, если что. — Как и тебе… — вот тут, конечно, у нее имелись сомнения после всего увиденного.

Что-то явно было не так нынче во взаимоотношениях пары «Артем-деньги», судя по обстановке квартиры. Однако у Яны не имелось никаких сомнений — компания «Феникс» являлась делом его жизни, самой страстной и безумной мечтой, тем, на что он обычно тратил весь свой ресурс и силы. И, насколько бы не испаскудился его характер после аварии, сомнительно, что Артем позволит даже лучшему другу разрушить свою мечту. Не таким человеком был этот мужчина.

Все еще не согревшись, да и возможно ли это, если источник ее зябкости бил из внутреннего угасания души (?), Яна отпила горячего чая. То ли руки занимала, то ли просто пыталась передышку получить.

Чай действительно оказался не самым лучшим. Но и не катастрофа, можно пить. А вот Артем свой не торопился пробовать. Как и отвечать ей. Мужчина замер у подоконника, заставив Яну вдруг осознать, что она заняла единственный стул в помещении, и слишком уж внимательно всматривался в нее. Непривычно долго для Артема, моментально «считывающего» нужную ему информацию с собеседника… Или уверенного, что все понимает именно так. Как-то странно для человека, ненавидящего медлить.

Тишина в кухне явно затянулась. Это нервировало. Как и его пристальный взгляд, который Яна сейчас совершенно не понимала. Но воздействовать на себя или подавлять она позволять ему не собиралась!

— Артем? Хотелось бы понимать, планируешь ли ты как-то участвовать в решении возникших проблем? — она так отчаянно старалась отстраниться, что вопрос прозвучал сухо и даже с претензией.

Не то чтобы Яна такое планировала, нет. Но и не извиняться же теперь. Елки-палки! Как все неудачно складывается. Не надо было соглашаться… но и как избежать?

— Ты и сама прекрасно знаешь, что в стороне не останусь, — хмуро выдавил сквозь зубы, еще раз проведя рукой по лбу, волосам, надавил на затылок. Непонятно, то ли злится, то ли плохо ему? Но такой тон все равно задевал…

Или это ей в отместку?

— Хорошо… Хорошо… — Яна даже с сожалением отодвинула от себя любимую чашку, в которой еще оставался чай. Но необходимость задерживаться отпала. Она получила тот результат, для которого приехала к Артему. — И Семену позвони, кстати. Он так и не смог тебя достать по телефону, — поднялась с каким-то странным ощущением, словно бы это у нее болели и затекли мышцы. И теперь каждая сопротивлялась ее намерению уйти из места, на какой-то подкорке записанного как «дом».

— Сел аккумулятор, — снова это непривычное растерянное и немного виноватое выражение в его глазах. — Электричества нет уже неделю, — словно извиняясь.

Не привыкла к такому взгляду у Артема. Не понимала.

— А, да… Конечно, — ого!

Они даже не предполагали такой причины, когда утром гадали, почему Семен не может дозвониться партнеру и другу. И ей в голову не пришло, когда соседка рассказала про отключение…

И тут Яну накрыло новым осознанием… диким страхом, пробежавшим холодом по нервам… Вспомнилось, как он месяц лежал в больнице, едва двигаясь; как потом она помогала ему вставать, хоть Артем и прогонял, кричал, чтобы уходила. Да ведь сам не мог и подняться с койки! И как у него только что судорога была, вспомнила. Да и про то, что внутричерепное давление после аварии могло подниматься, помнила (слушала тогда, что врачи говорили, в отличие от него), и, что это к кровоизлиянию может привести, не забыла, оказывается…

Понимание, что это все могло случиться с Артемом в любой из дней на последней неделе, неожиданно перекрыло все случившееся! Ничего не было существенно в сравнении с тем, что этому мужчине могла потребоваться помощь, а он не сумел бы никому и позвонить. Яна ощутила, как от этого ужасного осознания у нее кровь отлила от головы, заставив напряженно бухать глупое сердце.

А отчетливое и ясное понимание, как сильно он важен для нее, даже после всей боли, что причинил, — дезориентировало, заставляя терять связь с реальностью.

И от всего этого (от собственного дискомфорта, от чувств, что все еще больно ранили ее душу около него, от обиды, своей любви и его непонятного поведения, от этих тяжелых взглядов Артема) хотелось убежать! Как можно скорее!

Прочь отсюда! Вон из этой кварты…

И все же Яна не рванула опрометью в коридор. Наоборот, как-то замедленно, будто ее мышцы окончательно сковал холод, что обосновался у Артема в доме, открыла свою сумку, почему-то больно ущемив замерзшие пальцы, и вытащила запасной портативный аккумулятор. Всегда возила тот с собой, чтобы внезапно разрядившийся телефон не помешал работе.

— Вот, держи. До завтра точно продержишься. А там, в офисе… — оставив батарею на столе, умолкла на полуслове, не решаясь поднять глаза на Артема отчего-то.

Не то чтобы этот мужчина умел помощь принимать. Но в этот раз понадеялась, что отнесется иначе. В его же интересах…

— Яна… — в его голосе было нечто такое, что заставило ее задрожать.

Три простых буквы ее имени, а словно горячей волной по телу прошли, пронизывая озябшие члены и мышцы, согревая ее так, как умел только Артем. И это испугало не меньше всего остального.

Дернулась.

— Я пойду. Мне еще надо заехать на основную работу до шести, написать заявление на отпуск за свой счет. И в магазин, и билеты еще хотела взять… — она затараторила, начав нервничать.

Зачем-то вывалила на Артема все сегодняшние планы, не сумев вовремя себя в руки взять. Резко дернула молнию, закрыв сумку, и так же неловко, судорожно рванула к выходу из кухни.

— Яна! — уже иначе окликнул ее Артем, кажется, следуя сзади. — Подожди!

— Завтра в офисе увидимся… — не оглянулась она, дернув ручку двери. И только когда та не поддалась, вспомнила, что Артем на замок закрывал.

Ругнувшись в уме, потянулась к щеколде.

— Яна! Ах, ты же… *ля! — резкий вскрик Артема, как и его мат, были для девушки сюрпризом. Как и то, что она неожиданно оказалась оттолкнутой к стене и придавленной тяжелым массивным мужским телом… слишком знакомым, чересчур будоражащим и таким родным!

Однако она еще и понять ничего не успела, даже приблизительно не уловила ситуации, а Артем начал сползать по ней.

— Тема! — Боже! Ну когда она сможет его из сердца вычеркнуть? Резко развернулась, пытаясь вернуть себе свободу передвижения. Обхватила его руками за плечи, с непониманием всматриваясь в искривленное болью лицо. — Что случилось? — понимая, что не удержит, несмотря на то, что Артем прилично сдал в весе за эти месяцы, опустилась на коленях на пол около него.

Мужчина же сел, подтянув колено к груди, и жестко растирал голень, уперев затылок в стену, у которой они… эм… плюхнулись? Рухнули?

— Эта чертова нога! Слишком быстро шел, опять судорога, — сквозь сжатые зубы раздраженно и зло вытолкнул он. Будто рычал.

Ну точно, как чудище какое-то, ей-богу! Брови насуплены, лицо искажено злой гримасой, пересечено шрамами и желваками, на шее вены вздулись от напряжения, на щеках какой-то лихорадочный румянец появился…

— Очень больно? — не зная, как сейчас помочь, чисто автоматически протянула руку и начала тоже тереть ему икроножную мышцу. — Не отпускает? — наклонилась ближе, все еще поддерживая его второй рукой за плечо, хоть и не ясно, нужна ли Артему ее поддержка.

— Яна…

Он странно глянул на нее, запрокинув лицо. Ее волосы, растрепавшиеся от этой встряски и суеты, скользнули по лбу Артема, по его щекам.

И лица вдруг так близко. Они очень давно настолько не сближались, когда можно рассмотреть тонкие жилки на висках и бисеринки его пота, от боли и напряжения, видимо. Щетина на щеках. Длинная. Точно дня два-три не брился…

У нее горло перекрыло, глоток воздуха застрял, ни вверх, ни вниз не протолкнуть. И с приоткрытых, напряженных губ Артема сорвался тихий придушенный вздох. Словно бы и ему дыханием грудь сперло.

— Что? — прозвучало хрипло и растеряно. Будто немного испуганно…

Его оглушило. Как обухом по башке получил. И ни одной здравой мысли в этой самой голове. Все выдуло. То ли сквозняком, что устроил, проветривая в комнатах, то ли тихими вздохами Яны. Остро-свежий привкус грейпфрутов на ее волосах, растекающийся в воздухе от тепла их кожи, дурманил его похлеще рома, в котором Артем искал забвения. Как какой-то х*енов пират из детской приключенческой книжки, м*я!

И эти мягкие пряди на его щеках, на веках, светлой поволокой затягивающие, отрезающие мир вокруг! Ничего не осталось! Он даже о своей долба**ой ноге забыл на какое-то время, да и к боли уже приноровился…