Помоги проекту - поделись книгой:
— Конечно, — с готовностью подтвердил капитан Джонсон и вынул из кармана сложенный лист бумаги. — Вот письмо от полковника Стокса на ваше имя.
Слоан моргнул пару раз, но справился с собой. К счастью, в эту минуту наблюдать за ним было некому: оба младших офицера надзирали за исполнением приказа, возле пушек уже суетились орудийные расчеты. Солдаты тащили алые короба с пороховыми картузами, подвозили на тачках ядра, двое разводили огонь в жаровне. Майор рассматривал письмо.
— Здесь нет печати.
— Представьте себе, нет! — саркастически ответил капитан Джонсон. — Как вы могли заметить, мы чудом успели сюда. Но вы ведь знаете руку полковника?
Орудийная прислуга уже шуровала в стволах прибойниками. Майор подозвал того лейтенанта, что был постарше, передал ему письмо. Капитан Джонсон равнодушно следил за ними, ожидая, когда можно будет вернуться к делу.
— Да, подпись полковника.
— И все же это странно. Французы наши враги, но сейчас у нас мир с ними.
— Это может измениться, если старине Уильяму сопутствует удача, — проворчал лейтенант, — как знать…
Блад не был уверен, что понял, о каком Уильяме идет речь, — в последние месяцы он не следил за новостями из Европы, — но капитан Джонсон значительно кивнул.
— Майор Биллингсли, в Чарлзтауне сотни англичан, женщины, дети, — заговорил Слоан. — Негодяям вроде Леклерка теперь кажется невыгодным грабить испанцев, и им плевать на мирные соглашения, а Чарлзтаун — лакомый кусок. Можете представить, что ожидает город, если вы дадите ему пройти.
Тем временем «Лаки джорней» приближался к форту, до него оставалось не более мили. Другие два корабля пока оставались вне зоны прицельной стрельбы.
— Если это ошибка, меня повесят, — спокойно констатировал майор Биллингсли. Глаза его не отрывались от флага с крестами святого Георгия и святого Андрея на мачте фрегата.
— Если эти корабли пройдут мимо вашего форта, я вас застрелю, — столь же спокойно, без следа насмешки или угрозы, ответил капитан Джонсон.
— Командуйте, сэр! — не выдержал лейтенант. — Лучше потопить свой корабль, чем… прошу меня простить, со всем уважением, у меня семья в городе.
— Не хотите ли покомандовать вместо меня? — холодно поинтересовался майор. — Ждем, когда он будет перед нами, иначе спугнем остальных. Томпсон и Хаксли, вы начинаете.
Первый же выстрел достиг цели, однако пробоина была слишком высоко, чтобы потопить фрегат. Второе ядро взрыло воду рядом с бортом. «Лаки джорней» не стал менять курс; он прибавил парусов и пошел быстрее. Команда фрегата не слишком растерялась, попав под обстрел с английского берега, и не сделала никаких попыток защитить свой «караван». Время от времени меняя галс, корабль удалялся от форта. Выстрелы по рангоуту оказались неудачными.
Меньше повезло второму кораблю: тот, кто командовал им, решил повторить маневр «Лаки джорней», но так как он только приближался к форту, а в скорости существенно уступал фрегату, это сделало его идеальной мишенью. Треск фок-мачты был слышен на берегу. Следующие выстрелы пробили борт над второй палубой, три пробоины слились в одну.
— Опять высоко, — проговорил капитан Джонсон, — они пойдут дальше как ни в чем не бывало.
— Командуйте на своем корабле, — огрызнулся майор, — а здесь будьте любезны оставить свое мнение при себе. Хаксли, теперь брандскугель!
Раскаленное ядро, начиненное горючим составом, щипцами сняли с жаровни, бережно опустили в жерло. Даже привычные гарнизонные солдаты с опаской посматривали в ее сторону. Хаксли, как уже поняли Блад и Слоан, — лучший канонир форта, подошел к пушке.
Бухнул выстрел, темное пятно стремительно пролетело над синей водой и вошло в пробоину, как притянутое магнитом. Канониру прокричали «ура», и, будто в ответ, с корабля донеслись вопли. Палуба заполнялась людьми, видно было, как толпа кидается к шлюпкам; кто-то, предвосхищая события, прыгнул в воду с квартердека, за ним последовал другой.
— Взгляните, майор, — полковник Слоан был сама доброжелательность, — как вам кажется, эти парни непохожи на черных рабов? Мне бы не хотелось, чтобы у вас оставались сомнения.
В подзорную трубу нетрудно было разглядеть, что публика на палубе — самого определенного сорта, одетая весьма разнообразно и вооруженная до зубов. Да и количество людей — не менее ста, причем из люков лезли все новые — исключало предположение об охране какого бы то ни было товара. Такие отряды поднимаются на борт не для обороны.
— Хотите услышать, что я был неправ, — извольте, — ответил майор. — Меня беспокоит, что третий может уйти.
Действительно, «невольничий корабль», шедший последним, взял мористее. Канониры старались как могли, однако на расстоянии и попасть было сложнее, и урон от попаданий меньше.
— Не беда, — сказал капитан Джонсон, — хорошо уже и то, что он будет в порту позже, если вообще не удерет. Майор Биллингсли, наше присутствие здесь вряд ли нужно, поэтому мы возвращаемся в город. Я буду рад сообщить его превосходительству и полковнику Стоксу, что вы исполнили свой долг наилучшим образом.
Майор наклонил голову, в углах его рта появилась улыбка.
— Счастливого пути, джентльмены. Мои люди встретят пловцов, которые вылезут на берег здесь. Мы не отказались бы от подкрепления, но это при возможности.
— На что надеется Леклерк? — спросил Слоан, когда они выезжали из форта. Корабль горел и рушился, столб дыма отражался в море; на воде чернели головы пловцов, но шлюпки устремлялись вперед, вслед за фрегатом. В городе звонили колокола, гавань стремительно пустела, торговцы на своих лодчонках торопливо гребли к берегу. Очевидно, кто-то из тех, кто присутствовал при разговоре доктора с вице-губернатором, а может быть, и сам Нетуэй, наблюдал битву у Сент-Джонс-форта и сумел сложить два и два. — Его план провалился. Он должен понимать, что, если войдет в Чарлзтаун, уйти ему не позволят?
— Если он сумеет взять достаточно ценных заложников, — негромко ответил Питер Блад, — ему не только позволят уйти, но выполнят все его требования, соберут столько денег, сколько он скажет, дадут корабль и будут молиться, чтобы он сдержал обещание отпустить людей живыми, если не невредимыми.
И добавил, глядя в побледневшее лицо Слоана:
— Веселее, полковник! Мы только что лишили врага половины его сил, справимся и с другой половиной. Вперед!
Впереди, у береговой линии, бухнула пушка. Фрегат, шедший под английским флагом, стрелял по пристани и набережной.
— Рад видеть вас снова, ваше превосходительство. — Слоан поклонился; в голосе его не слышалось радости. Питер Блад держался на пару шагов позади и помедлил, прежде чем снять шляпу, бросавшую густую тень на лицо. — Вы посмеялись над моими словами, в итоге мы потеряли час времени и кто знает, сколько английских жизней.
Стучаться в двери особняка на этот раз не пришлось. Вице-губернатора с приближенными они встретили на площади возле его резиденции. Тут же были полковник Стокс и офицеры; солдаты, вооруженные мушкетами, ожидали приказов. Люди Леклерка уже начали высадку, в порту слышалась ружейная стрельба. Горожане, помнившие и карибов, и голландцев с французами, а кто постарше — испанцев, не были склонны к пустому любопытству. Всюду хлопали ставни, лязгали засовы; многие и вовсе не решались оставаться в опасной близости к морю — один бежал пешим, другой катил тачку с добром, третий нахлестывал мула, и там, где схлынула волна паники, воцарялась тишина.
В ответном взгляде сэра Джона Нетуэя также не читалось ни малейшей приязни.
— Доктор Слоан, если вы что-то знали, говорили бы ясно, к общему благу. Хотите сказать нам что-то еще — давайте. Кто это с вами?
— Капитан Питер Джонсон с Ямайки, к вашим услугам, сэр, — Питер Блад исполнил церемонный поклон. — Мы лишь хотели сообщить вам, что майор Биллингсли в Сент-Джонс-форте поджег второй корабль пиратов, однако часть их смогла спастись на лодках.
— Так вы были там, когда форт начал стрельбу?
Блад и Слоан молча поклонились. Новый вице-губернатор Невиса, бесспорно, был решительнее прежнего, и ум его работал быстрее, что и доказал следующий вопрос:
— Кто вы такие, в конце концов? Вы оба?!
— Слоан, — капитан Джонсон укоризненно взглянул на своего спутника, — вы не сочли нужным сообщить его превосходительству, кто ваши покровители?
— Вы имеете в виду герцога Албемарля? Или Гамильтонов?
Сказав это, доктор удивленно уставился на возникшую перед ним немую сцену. Лучшие люди Чарлзтауна молча смотрели на него, переглядывались между собой и снова разглядывали его, как диковинку. С тем же непонимающим видом он обернулся к капитану Бладу; тот поднял руку к подбородку, скрывая улыбку.
Молодой человек с кожаным портфелем в руках, видимо, секретарь, наклонился к уху сэра Джона Нетуэя и начал шептать; слышны были слова «Ямайка», «интересы его величества» и даже «Морган» — юноша был прекрасно осведомлен. Вице-губернатор слушал, сдвинув брови к переносице и переводя взгляд с подозрительного доктора, он же полковник, на еще более подозрительного, невесть откуда взявшегося капитана.
— Ах вот что, — наконец произнес он. — Врач Кристофера Албемарля, да упокоит Господь его грешную душу. Ну конечно, вот к чему эти ботанические вояжи, рекомендательные письма… В самом деле, что же вы не сказали сразу, черт вас побери?! Эти ваши затеи, одних пиратов вешаете, других награждаете деньгами и титулами…
— Прошу прощения, — перебил его капитан Джонсон, — думаю, мы все здесь согласны, что его величество награждает лишь тех, кто заслужил награду. И, быть может, перейдем наконец к делу?
— Вы снова правы, — сказал вице-губернатор. — Итак, что нам порекомендуют знатоки стратегии и тактики морских разбойников? Какими вам видятся их дальнейшие действия?
— Они отступят, получив горячую встречу, — предположил полковник Стокс.
— Навряд ли, — быстро ответил капитан. — Гибель товарищей их не слишком пугает, «чем меньше нас, тем больше доля каждого». К тому же это Леклерк, а он, подобно некоторым животным, не умеет пятиться: что бы ни произошло, он бросается вперед. Полагаю, они рассыплются цепью и будут прорываться в город, используя все возможные прикрытия. Ваши солдаты подстрелят восемьдесят, а двадцать под предводительством Драгоценного пройдут через портовые кварталы в чистый город, там — простите мне крайность примера — постараются захватить ваших жен и детей, джентльмены, или даже кого-то из вас, а затем начнут торговаться. Станут требовать денег и свободного выхода из порта. Обычная тактика пиратов.
— Но это омерзительно! — воскликнул кто-то из свиты губернатора; тот лишь отмахнулся.
— И ваш совет?
Капитан Джонсон огляделся вокруг, что-то прикинул про себя.
— От порта расходятся три улицы, верно?.. И везде переулки, построить баррикады не успеем… Скажите, ваше превосходительство, много ли в вашем городе таких домов, как этот?
— Каких — таких? Выражайтесь яснее!
— Не меньше двух этажей и плоская крыша, сэр.
В Чарлзтауне было много домов, где второй этаж огибала галерея, и крыши часто делали плоскими, чтобы можно было надстроить дом в случае прибавления семейства. На одной из таких крыш сидели капитан Блад и доктор Слоан с четырьмя пистолетами на двоих и мешком муки вместо бруствера. Вторую пару пистолетов одолжил сам вице-губернатор, после того, как капитан в ответ на вопрос о навыках стрельбы всадил пулю в дверной молоток на крыльце дома с противоположной стороны площади.
План был прост: посадить на крыши домов или в комнаты верхних этажей по обе стороны каждой улицы, ведущей из порта в город, хорошего стрелка с помощником, заряжающим пистолеты. Пиратская тактика, не применяемая английской регулярной армией, давала преимущество при нехватке времени, так что предложение капитана Джонсона не вызвало споров. А сам капитан даже не пытался отвязаться от доктора, после того как ему выпала Сент-Томас-Черч-лейн. Именно эта улица вела к дому лорда Рассела, у которого гостили мистер и миссис Роуз.
Не будь здешний берег таким плоским, с крыши можно было бы видеть, что происходит в порту и на прилежащих улицах. А так — слышны были только крики и выстрелы, отдающиеся звонким эхом от стен. Стрельба то затихала, то начиналась вновь. В конце концов, может случиться и так, что всех пиратов перебьют?.. Но капитан Блад, похоже, не слишком в это верил: держал пистолет наготове и не сводил глаз с дальнего конца опустевшей улицы. Почувствовав на себе взгляд доктора, обернулся и подмигнул.
— Объясните мне, Питер, чем вы задурили голову вице-губернатору? Теперь меня считают кем-то вроде тайного агента?
— Почему я? Вы сами все ему сказали, — процедил сквозь зубы Питер Блад, не прекращая наблюдения. — И скорее кем-то вроде посредника между пиратами и английскими властями, что в данный момент является чистейшей правдой. Говорил ли вам уже кто-нибудь, что ботаника — подозрительное занятие? Людям легче поверить, что у вас тайная миссия, нежели вникнуть в эту… концепцию вида у однолепестковых, так, кажется?
Слоан возмущенно фыркнул.
— Вы могли бы и предупредить меня.
— Не мог. Я не знал заранее, как пойдет разговор. Такие вещи не получаются, если отрепетировать… Ха, что это там?
С моря опять донесся пушечный выстрел. Капитан Блад привстал на колени, посмотрел на залив из-под руки и рассмеялся.
— Наши приятели решили избавить нас от хлопот. Тот, второй невольничий корабль — видите его? — со страху взял слишком далеко к югу, и его достали из форта Чарлза. Теперь пушки сделают из него решето. В самом деле, сильной стороной тех, кто шел за Леклерком, никогда не был ум. Они берут другим.
— Чем?
— Безумием. Нельзя напугать, нельзя договориться. Держитесь тут, Ханс, не суйтесь к краю. Как только они поймут, откуда мы стреляем…
— Да, конечно, я помню. Не беспокойтесь.
Пушки форта Чарлза еще стреляли, морскую гладь заволокло пороховым дымом. Улица внизу оставалась пустой.
— Ханс. Когда вы лечили Генри Моргана, как он вам показался?
— Как? Цирроз печени, чахотка, то и другое в последней стадии. Шансов на лучший исход не было.
— Я имел в виду не это.
— А-а. Рыжий валлиец, тщеславный, бесцеремонный и раздражительный. Не завидую его корабельному врачу. Рядом с сэром Генри Морганом не было видно даже самого герцога, если вы понимаете, о чем я. Очень храбрый — в таком положении, как у него, храбрость показной не бывает. О своих легких, печени и сердце он говорил, как о взбунтовавшихся матросах, называл их мерзавцами… Питер, какого черта мы сейчас поминаем покойника?
— У вас в Киллилей это считалось дурной приметой?
— Это везде считается дурной приметой!
— Я думал, лондонские ученые не суеверны… Чш-ш! Бегут. Отойдите от края и пригнитесь.
Действительно, внизу послышался топот сапог по мостовой, и Слоан увидел в конце улицы пятерых или шестерых; у переднего был мушкет. Над ухом оглушительно ударил выстрел, он принял у Блада пистолет, и некоторое время не видел ничего из того, что происходило внизу. Капитан выстрелил еще дважды, но четвертого выстрела не последовало.
— Где они?
— Идут вдоль стены, не дураки. Теперь черед наших друзей…
Не успел он договорить, как ему ответили выстрелы: в доме напротив, во втором этаже, сидели трое солдат с мушкетами. С первым пиратским отрядом, по всей видимости, было покончено. Стрельба в порту затихла, только перепуганные чайки визгливо хохотали, не в силах успокоиться. В городе, справа и слева, еще слышались выстрелы. Реже, чем было, или, наоборот, чаще?
— Как вы думаете, еще придут?
— Не знаю. Если верно, что их было меньше ста, и если они двинулись одновременно по разным улицам, то, может быть, и нет. Подождем еще немного. Заряжайте пока.
— Зарядил.
Сколько-то времени прошло бесцельно, а потом неподалеку раздался взрыв. Трескучий взрыв, не похожий ни на пушечный выстрел, ни, уж конечно, на ружейный или пистолетный.
— Граната, — Питер Блад сунул пистолеты за пояс. — Вниз.
На приставную лестницу он даже не глянул — крышу окаймлял водосток. Повиснуть на левой руке, правой — за колонну галереи, потом за перила, и вот уже крыша крыльца, а там недалеко и до земли. Сущий пустяк для того, кто привык к абордажному бою. Помянув имя Божье, доктор повторил маневр капитана. Руку ему едва не вырвало из плеча, и в мальвовом камзоле что-то лопнуло, однако и он спрыгнул благополучно. Глянул на лежащие тела, — шестеро, из них трое в кирасах, один еще шевелится, — но Блад бежал в сторону, противоположную той, откуда явились пираты. Там кричала женщина, потом крик оборвался.
Улица выходила на небольшую площадь, от которой начинались еще две улочки. В одном из домов на месте двери был обгорелый пролом, возле него стояли два человека, и каждый из них держал перед собой женщину. Были там и другие: трое разномастно одетых рядом с теми двумя, удерживающими заложниц, а на другой стороне площади — офицеры и пятеро солдат, беспомощно опускающих мушкеты.
Леклерка по прозвищу Драгоценный капитан Блад видел впервые, но едва ли мог ошибиться, — о том, каков он из себя, видоки любили рассказывать. Левой рукой он крепко держал за волосы младшую из женщин, правая рука вертела нож перед ее грудью; вторую, возможно, мать или старшую сестру первой, точно так же схватил загорелый верзила в парчовом жилете на голое тело. По лицам женщин катились слезы; плакали они беззвучно.
На Леклерке были золоченая кираса и штаны, расшитые бантами по моде прошлого десятилетия. Самой примечательной чертой его внешности, бесспорно, следовало назвать волосы — собственные, белокурые, как у ребенка, длиной ниже плеч, изящно завитые либо вьющиеся от природы. Он и в самом деле был молод и красив, точнее, был бы красив, будь он картиной или статуей. Статуи не подводят губ кармином, не гримасничают, а главное — молчат.
— Тихо, дети, тихо, будьте хорошими детьми, — он говорил на неплохом английском языке, лишь с небольшим акцентом. — Вы — положите ружья, а эти красавчики пусть отойдут в сторону. Тогда я, возможно, не выпущу кишки английской свинке и ничего ей не отрежу. А вы знаете, — продолжал он с таким видом, будто его осенила блестящая идея, — платье нам мешает! Мы его снимем, по частям. (Кончик ножа подцепил край выреза; второй пират, ухмыляясь, наблюдал за своим капитаном.) Ближе ко мне, милочка, а то как бы я тебя ненароком не поранил, да? Пока что мне этого совсем не хочется… Вот так, хорошо. Боже, да как хорошо-то…
Два выстрела прозвучали одновременно; миг спустя Леклерка уже никто не назвал бы красавцем. Вторую пулю получил здоровяк в парчовом жилете. Женщины молча рванулись друг к дружке, потом, к счастью, в сторону от разбойников. Капитан Блад опустил пистолеты.
— Вот что бывает, когда жертва меньше тебя ростом…
Дальнейшие его слова были заглушены выстрелами: церемониться с оставшимися тремя солдаты не стали.
— А если бы он успел ее зарезать? — тихо спросил Слоан. — Или воткнул бы нож случайно, в судороге?
— Он повернул лезвие от себя, чтобы разрезать платье. — На лице Блада появилось выражение, не соответствующее торжеству момента, — будто он раздавил особенно крупную сколопендру и запачкал сапог.
Поделиться книгой: