Его астродроид заверещал, предупреждая пилота об опасности. На приборной доске мигало подтверждение: кто-то впереди зафиксировал его на прицеле, двое.. . нет, уже трое.

Мин резко отвалил на левую плоскость, вломился прямиком в толстый столб черно-серого дыма, взял ручку управления на себя, поднимая машину свечой… Он думал, что изжарится, но сенсорные замки удалось сбить.

Где-то неподалеку раздался взрыв… потом еще один — дальше, кто-то закричал, в эфире заполошенно галдели пилоты.

— Коготь-2, дым, пользуйся дымом, можно зайти сверху…

Нет ответа, В эфире творилось ситх знает что.

— Пятый, пятый, он у тебя на хвосте!

— Не могу стряхнуть, убери его от меня, шестой…

— Не могу… я… я…

— Девятый столкнулся со склоном, его…

Очередной взрыв.

Через несколько секунд, уже набрав достаточно высоты, Мин выбрался из плотных клубов дыма.

Его никто не преследовал. Дойнос сверился с приборами, не поверил собственным глазам и сверился еще раз. Радар показывал двадцать три… двадцать четыре… двадцать пять мишеней. Часть ДИшек пустилась в погоню за Когтем-12, остальным больше приглянулся Мин.

Эскадрилью уничтожили за пару-тройку секунд, обгорелые останки «крестокрылов» еще осыпались на израненную поверхность планеты. Мин сообразил: еще через несколько секунд перестанет существовать и «двенадцатый», и он сам, и тогда уничтожение станет абсолютным.

— УХОДИ к поверхности, — трясущиеся губы не слушались. — Ты слышишь меня? УХОДИМ.

— УХОДИМ, поняла вас, пикирую…

Радар подтвердил, что Коготь-12 резко снизилась; Мин последовал собственному приказу, поставив машину практически на нос.

А ведь он еще ни разу не выстрелил. Погибли десять пилотов, а у него попрежнему полный боекомплект и лазеры не разряжены. Кажется, самое время это изменить.

За «двенадцатым», прижимая ее к земле, гналась целая свора «колесников». Если пилоту повезет добраться до поверхности, изрытой кратерами и бороздами ущелий, она, возможно, останется жива; там ей придется рассчитывать на искусство, а не на скорость, и любой имп, который посмеет сунуться следом, просто потеряет ее из вида. Классическая тактика, опробованная еще у Звезды Смерти. Но до тех пор Коготь-12 остается в пределах досягаемости пушек противника.

В следующую секунду сенсоры подсказали, что ему и о собственной шкуре следует позаботиться. Мин выставил лазеры на попарную стрельбу, чтобы иметь фору, повысив скорость перезагрузки. Остальную энергию он закачал в дефлекторные щиты, а затем открыл огонь, как только компьютер высветил ему цель. Истребитель он пустил в штопор, затрудняя себе прицельную стрельбу, но и у противника жизнь была не веселее.

По большей части выстрелы пришлись куда угодно, но только не в цель. Один раз Мин промахнулся по «колеснику», зато попал в его ведомого. Лазеры прогрызли панель солнечной батареи и отправили ДИшку прямиком в лавовый поток. Еще один выстрел не был столь драматически эффектен, но «колесник» вдруг перестал маневрировать, став легкой мишенью. Дойнос улыбнулся: чистое попадание, он убил пилота, лазерный луч прошел сквозь колпак кабины.

Его действия имели успех. ДИшки брызнули в разные стороны, когда Мин прорядил их строй. Они разлетелись роем рассерженных насекомых, зато теперь стала видна и Коготь-12 и преследующие ее перехватчики. Дойнос продолжал стрелять, взорвав один «жмурик», прежде чем приятели импа сообразили, в чем дело. Ведомый только что уничтоженного имперца, напуганный гибелью напарника, машинально дернулся в сторону и зацепил скальный выступ. Его машина тоже взорвалась.

Мин Дойнос взял ниже, едва не ободрав киль о камни. Теперь с каждой стороны вставали черные стены; скорость была слишком велика, чтобы разобрать детали.

— Лидер — двенадцатому, ты меня слышишь? Ты цела?

— Незначительные повреждения левой нижней плоскости, — отозвалась пилот. — Легкая вибрация, но, как только выберемся из атмосферы, все будет в порядке. Кажется, треснул колпак кабины. Погоня огсгаег… погодите, один осгался! Он пытается зафиксировать меня в прицеле!

Дойнос прибавил скоросгь, стараясь не думать о гом, что если сейчас не заметит какого-нибудь выступа или неожиданного поворота, то даже не успеет понять, чго его убило. Он вылетел из расщелины и чуть было не обнюхал ионные двигагели ДИшки. Выстрелил Мин чисго машинально, увидел, как лазерные лучи сошлись на правом двигагеле перехватчика.

«Жмурик» превратился в шар желто-оранжевого пламени. Мин зажмурился, пролетая сквозь огонь, грохот разрыва оглушил его. Но он прорвался.

Еще один поворот, крутой правый вираж, в результате которого его чуть было не размазало по скале, и он увидел своего пилота. И того, кто ее преследовал, — того самого перехватчика, который завел их в ловушку. Сейчас Мин впервые получил возможность взглянуть на него собственными глазами, а не на экране радара. И разобрать нестандартные красные полосы, горизонтально перечеркивающие панели солнечных батарей. А еще: что никаких искр и дыма нег в помине, двигагели в полном порядке. Обман удался, больше в нем не было надобности.

«Жмурик» подобрался к корме Когтя-12 уже на несколько метров и теперь умело повторял все отчаянные маневры своей жертвы. Эго была демонстрация летного мастерства более высокого уровня, спектакль, исполненный презрения. Перехвагчик мог открыть огонь по беззащитному «креcгокрылу» в любую секунду.

Дойнос выстрелил наудачу. И в го же самое мгновение выстрелил перехватчик.

Мин видел, как лазерные лучи рассекли корпус «жмурика».

Выстрелы импа ударили в задний дефлекторный щит Когтя-12, несмотря на отчаянные попытки пилота… и щит не выдержал. Оба правых двигателя «двенадцатого» воспламенились. Плоскость начала сминаться, деформируясь под давлением воздуха.

Перехватчик сбросил скорость, из дюз посыпались искры, повалил черный дым — на этот раз настоящий, без обмана. Имп взял выше, выскочил из расщелины и исчез из вида «Двенадцатый» заваливался на левый борт. На следующей команде Мин чуть не сорвал голос: — Прыгай! Катапультируйся!

— УХОДИ отсюда! — раздался в ответ такой же крик.

Мин видел, как проснулись ракетные двигатели катапульты, но колпак кабины не открылся. Неуправляемая машина продолжала падать на левую плоскость. Пиропатроны наконец-то сработали, катапульта выбросила кресло с безвольно обмякшей в нем фигурой пилота прямо в стену расщелины. А в следующую секунду Мина пронесло дальше, он успел заметить только взрыв у себя за кормой. Это истребитель следом за пилотом врезался в скалу.

Дойнос заставил себя не оглядываться, вновь вбивая мысли в рамки задания.

Еще несколько минут такого полета, и надо вылезать из расщелины и уходить за пределы атмосферы. Зачем? Мин не видел смысла в том, чтобы оставаться дальше в живых.

За спиной взвизгнул астродроид; Мин вздрогнул, возвращаясь в реальность, посмотрел по сторонам и увидел, что ухитрился подцепить себе на хвост парочку ДИшек.

Можно было остаться и погибнуть. Можно было позорно бежать и доложить о своем провале командованию — в самых жестоких, унизительных подробностях.

Мин предпочитал умереть. Но семьи одиннадцати погибших пилотов имели право знать, как встретили свою судьбу их любимые. Дойнос прибавил мощности двигателям и вписался в следующий вираж, не зацепив скальной поверхности. Он даже не замечал, что плачет.

2

У ординарца было примерно столько же эмоций, сколько у феррокритового бункера. Он смерил низкорослого пилота снисходительным взглядом, а потом без комментариев проводил посетителя в кабинет. Стены внутри были умиротворяющего голубого цвета, меблировка — из гладкого отполированного дерева, обивка — цветов моря, воздух прохладный и неприятно влажный. Немедленно захотелось расстегнуть воротничок, а еще лучше бы вообще избавиться от кителя, но Ведж проявил твердость характера. Сейчас униформа, и только она, придавала ему уверенности и успокаивала больше, чем приглушенный свет, мягкие кресла и уютная обстановка похожей на аквариум комнаты.

Хозяин кабинета поднялся навстречу гостю. Как и прочие его сородичи, для большинства людей адмирал Акбар был прямоходящей, двуногой и весьма разумной рыбой или, если точнее, амфибией, но Антиллес слишком давно был знаком с мои каламари. Поэтому считал адмирала существом более отважным и добрым, чем многие, кто сражался за Республику.

Акбар жестом предложил сесть.

— Прошу вас, коммандер. Слишком влажно для вас? Можно изменить… где-то тут у меня был климат-контроль…

— Не надо, — Ведж опустился в кресло, даже не поморщившись, когда намокшая ткань прилипла к телу. — Спасибо, что отыскали для меня время.

— Жульничества нет, — подслеповато помаргивая, Акбар наклонился к кореллианину; выпуклые круглые глаза мон каламари смотрели в разные стороны. — Я не наблюдаю у вас никаких признаков похмелья. Нужно ли мне предположить, что вы не праздновали должным образом?

Ведж застенчиво улыбнулся.

— Да нет… вполне должным, — он чуть-чуть покраснел. — Говорил до хрипоты, столько надо было рассказать, что в результате мы и двух слов связать не могли.

Акбар понятливо кивнул, Ведж все-таки зарделся.

— Но крепкую выпивку я оставил пилотам помоложе. Адмирал с сомнением смерил взглядом собеседника, которому едва стукнуло двадцать шесть лет.

— Очень мудрое решение, — одобрил мон каламари. — Пилотам помоложе. Я заметил, что не знаю их имен.

— У нас были потери, сэр. Несколько пилотов погибло на Тайферре, но мы уже добрали недостающих. Нам по-прежнему не хватает одного пилота, но вчера нам помогала Арил Нунб.

— Я уверен, вы быстро найдете замену, если воспользуетесь вашими своеобычными талантами, — Акбар уселся поудобнее, одобрительно разглядывая кореллианина. — Что ж, позвольте мне быть нетерпеливым. Что привело вас ко мне, коммандер? В вашей докладной записке я уловил некий намек, хотя вы попрежнему составляете рапорты так, что их хочется отдать в отдел дешифровки. Ммм.. как там было сказано? «Рекомендации по созданию подразделения нового типа, в частности для поисков военачальника Зсинжа».

Неужели удалось сочинить столь восхитительно бюрократическую фразу? Ведж смущенно поерзал в кресле.

— Совершенно верно.

Военачальник Зсинж, некогда адмирал Империи, в чьем распоряжении находился «звездный разрушитель» суперкласса (восьмикилометровая махина, способная содрать почву планеты до базальтового слоя), — вот кто сейчас беспокоил умы политиков и военных Новой Республики. Его набеги отличались смелой наглостью, поэтому были эффективны. Все боялись, что он может занять центральное место в угасающей Империи, опустевшее после бегства и гибели Исард. И страхи имели под собой основание.

— Мне хотелось бы собрать новую группу пилотов, — Ведж подумал, что забыл что-то сказать, потом вспомнил. — Сэр.

Адмирал приоткрыл рот в имитации улыбки. Мон каламари в общении не пользовались мимикой, но Акбар давно привык к человеческим манерам.

— Разбойного эскадрона вам уже мало?

— Разбойного эскадрона мне мало не будет никогда! Сэр. Но последние несколько лет я постоянно втыкаюсь в одну и ту же слабость нашей армии. Я пытался говорить о ней раньше и хочу попытаться еще раз.

— Детальнее, будьте добры.

— Ага…

Ведж приготовился к длительной дискуссии.

— Помните, когда несколько лет назад был реорганизован Разбойный эскадрон, я взял лучших пилотов, которых сумел перевести из других частей или сманить. Но когда приходилось выбирать между двумя пилотами, равными талантами, я всегда выбирал того, у кого был опыт наземных операций.

— Да, вам понадобились пилоты, которых можно было использовать в качестве десантников.

— Я их получил. И они неплохо поработали, сначала освобождая Корускант от Империи, а потом Тайферру от Исард.

Акбар опять улыбнулся.

— Вы убедительно доказали свою правоту, коммандер. Разбойный эскадрон великолепно выполнял поставленные перед ним задачи.

— Спасибо. Мне придется согласиться…

— Придется?!

— Просто сначала я думал, что Проныр будут использовать в нужное время и в нужном месте: удары с воздуха и из космоса обнаружат слабые места наземных баз, а мы получим нужную тренировку и снаряжение, чтобы спуститься и выполнить необходимые действия. Но все получилось иначе, вот я и подумал, что нам нужна еще одна эскадрилья. Только отбирать в нее надо по другим параметрам. Проныры были и останутся летчиками-истребителями, которых обучили десантным операциям. Теперь я хочу, чтобы было наоборот.

Насколько ему удалось распознать гримасу на маловыразительном лице адмирала, она была призвана означать сомнение. Наверное.

— Исторически наша армия испытывала не слишком много проблем, координируя действия десантников и эскадрилий поддержки, — изрек каламари.

— Не согласен! — с жаром заспорил Антиллес, потом без передышки произнес маленькую заранее заготовленную речь. — Десантники могут сообщить пилотам координаты для нанесения удара, но пилоты все равно не будут иметь понятия о тех местах… то есть они не знакомы с ними так, как наземные группы. Может сложиться ситуация, когда операция пойдет ситху в за…, не так, как задумано, и десанту потребуется отойти, а у них не будет пилота для челнока. Обычно пилоты следуют приказам и действуют по стандартным тактическим схемам… да, я знаю, так и надо! Но новое подразделение могло бы разработать новую тактику. Другие способы обнаружить засаду или…

Кажется, получилось неубедительно, потому что адмирал вдруг закрыл глаза. Ведж растерянно замолчал. Мон каламари приоткрыл веки и с задумчивостью посмотрел на встрепанного кореллианина.

— Что заставило вас так говорить?

— Я долго думал… пока летел сюда, да и на Тайферре нашлось время, — Ведж поймал себя на том, что намотал на палец прядь отросших волос, и опять покраснел.

Надо было куда-то девать руки, а сунуть их в карманы мешали подлокотники кресла и устав.

— Мы планировали, что гарнизон простоит месяца два, но нас попросили оттуда гораздо раньше, но времени мне хватило.

— И вы не слышали новостей?

— Никак нет, сэр. Каких? Адмирал качнул головой.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Ну, вообще-то все. Я могу написать официальный запрос… но, по-моему, я могу дать вам такое подразделение, ну, бесплатно, что ли…

Мон каламари отчетливо фыркнул, получилось довольно забавно: серия невнятных щелчков.

— Так уж и даром?

— Ага… то есть так точно, сэр. Смотрите, когда вы распустили поддельный… то есть подставной… в смысле, временный Разбойный эскадрон, его пилоты вернулись в свои прежние части. Верно?

— Верно, — глаза Акбара весело блестели; адмирал наслаждался общением с молодым подчиненным и не скрывал того.

— Значит, их машины вы отдадите нам… ну, Пронырам… ну, настоящим… то есть изначальному Разбойному эскадрону. Так?

— Как это вы обычно говорите: с чего бы? Ваши машины в прекрасной форме, не так ли?

— Ага, да только они больше не ваши. Я хотел сказать, не армейские. И вообще не принадлежат Республике. Когда вы нас выперли, в смысле, сняли с довольствия, их продали капитану Селчу как металлолом. Эти «крестокрылы» — его личная собственность, так что не надо на них жадно поглядывать. Тикхо передал нам истребители во временное пользование по доверенности, там все честно. И мы ими владеем до тех пор, пока он нам разрешает. А если потребует назад, то…

— Какая расчетливость в таком юном возрасте, коммандер. Могли бы подарить машины Новой Республике.

— Обойдетесь.

— По-моему, один из ваших пилотов все время летал на собственной машине.

— Так точно, сэр. В общем, Тик был бы рад одолжить свои «крестокрылы» армии с условием, что ими будет пользоваться Разбойный эскадрон и если…

— И если освободившиеся таким образом машины передадут вашему новому подразделению.

— Ага.

— Это шантаж, коммандер. Это неприлично. Кореллианин просиял мальчишеской улыбкой.

— А почти любая нешаблонная тактика считалась неприличной, пока не срабатывала, адмирал. Возьмем, к примеру, Тайферру. Сами видите, если бы…

— Заткнитесь, коммандер, — доброжелательно посоветовал Акбар. — Остается вопрос пилотов. Выпускники академии, их обучение и тренировки стоили Республике сотни тысяч кредиток. Едва ли это называется «даром».

— А мне не нужны новички. Мне нужны ветераны.