История одного пета. Часть 1

– И что нам делать? Как снять это заклинание?

– Это сможет сделать лишь он сам… либо его смерть.

– Так может, мы подождем его, да накостыляем? Цыган много, у меня амулет есть – как-нибудь одолеем, – бодрился Павел, но я чувствовал, как подрагивала его рука.

– Не одолеете! Для этого нужно знать колдовские заклинания или обладать знаниями волшебных лучей амулета. А вы с котом пришли из технического мира, дверь в который закрыли последние эльфы.

– Стоп-стоп-стоп! Какие эльфы? Я думал, что это придуманные создания, для всяких сказок и легенд. А-а-а, точно, мы же в игре. Вот блин, всё время забываю, – Павел шлепнул себя по лбу.

– Не могу понять – о какой игре ты всё время говоришь. Нет, малыш, в вашем мире не осталось места для магии и «придуманные» существа перешли в этот мир. Дверь в него запечатали навсегда, чтобы рац… риц… руциональные люди, не верящие в магию, не прошествовали следом. Каким-то образом Железер с Гарионом проникли в ваш мир, а теперь ты попал к нам. Вероятнее всего этому немало помог амулет Корня. Не рассиживайся – тебе еще немалый путь следует проделать, чтобы оказаться подальше от цыганского племени, – старая Зара затянула завязки мешка и остановилась, огляделась по раздерганным стенам и снова засуетилась.

– Старая Зара, извините, а где мне найти Кристана? Железер просил его отыскать, он вроде как должен помочь. А еще умолял спасти Кирию, может, её знаете? – спросил Павел у суетливой бабки о нашем квесте.

Та на мгновение остановилась и задумалась. Потом помогла мыслительному процессу почесыванием бородавки. Затем посмотрела на Заниссу и, когда та отрицательно помотала башкой, старуха ответила:

– Нет, малыш, таких имен я не слышала, может кто-то другой тебе подскажет. Вот, этого тебе на пару дней хватит, а дальше уже сам. Давай-давай, не задерживайся! С кем, с кем, а с Гарионом я связываться не хочу!

С этими словами она сунула мешок Павлу, развернула к себе задом, а ко входу передом, и костлявым коленом вытолкнула из палатки. Я с радостью поспешил за ним, но, когда услышал за спиной тихое кошачье: «Береги себя», не мог не ответить: «Я вернусь». И гордо распушив хвост, походкой уверенного в себе кота, вышел на воздух. Хоть черная кошка и страшна на вид, но я же мужчина! Нет, все-таки я сердцеед – еще одно разбитое сердечко будет биться без моих пушистых усов.

На улице нас обступила группа смуглых людей, которые беззвучно смотрели на старуху. А та начала давать указания. Ей ещё броневик и была бы копия Ленина в юбке.

«Куда теперь, что нам делать? И самое главное – где же эта девушка, с которой мы скакали ночью?» – прозвучал в голове голос Пашки.

«Друг мой, будь скромнее в своих мыслях, теперь не один ты их слышишь!» – я укорил Павла, и тот переключился на мысли о дороге.

Дополнительный квест «помочь незнакомке» выполнен

Награда – отношение цыган положительное

Награда – конь

Награда – помощь в выполнении основного квеста

– Мы покажем Гариону другое направление. Прости, малыш, но это единственное что можем сделать. А искать он будет именно тебя и амулет, – напутствовала Павла старая Зара. – Сейчас езжай на север сквозь Вечный лес, там, в Ледяных горах живет отшельник Кан.

– Куда-куда?

– Туда, – старуха показала на север. – Передашь привет от Зары-хохотушки. Он в молодости волочился за мной, так что должен помочь по старой памяти. И никогда не снимай амулет, он сумеет тебя оградить от любой опасности. Эй, Плут, приведи коня мальчику, и не таких, каких ты обычно водишь на продажу, а Бегунка. Павлу предстоит долгий путь.

– Но, Зара, Бегунок мой конь! А как же я? – мужичина, на которого упал бабкин взгляд, оказался Пашкиным инструктором по танцам.

Почесав обожженную спину, он окинул Павла ненавидящим взглядом. Павел же в ответ мило улыбнулся. Я поступил также, но издевка пропала зря, мужчина на меня даже не посмотрел. Обидно!

– Ты смеешь спорить со мной? – бабкин могучий рык заставил меня присесть, такое же воздействие он оказал и на Плута. Тот склонил голову и торопливо удалился.

– Малыш, пусть тебе помогут боги в путешествии. Я не могу увидеть твое будущее, но надеюсь, оно будет светлым и радостным! – старая Зара обняла напоследок Павла. – Не теряй своего достоинства и ничего не бойся.

В это время Плут подвел черного жеребца, который нервно подрагивал ноздрями и пританцовывал на месте. Гладкая шкура обтягивала мощную грудь, на которой валиками перекатывались мышцы; точеные ноги нетерпеливо переступали, готовые сорваться в бег; длинная грива спускалась до земли, небольшая челка прикрывала белое пятно во лбу. Даже я, нелюбящий лошадей, невольно залюбовался жеребцом.

Получена награда - конь

Теперь я понимаю незадачливого мародера – подобное чудо всякому жалко отдавать. Взгляд Плута настолько кипел злобой и ненавистью, что я невольно подался назад. Вдруг и на меня выльется заряд его настроения в виде хорошего пендаля? Но против Зары он пойти не посмел, лишь скрипнул гнилыми зубами, да слезинка оросила щеку.

– Прощай, малыш, жаль, что мы так мало пообщались. Хочется больше узнать о твоем мире. Может быть, еще свидимся и поговорим. Плут, перестань ныть – украдешь ещё! – старая Зара приторочила мешок к седлу. Ради Павла даже разыскали конскую упряжь.

Потом подхватила меня под передние лапы и передала Павлу, который кое-как вскарабкался на коня. Кто-то из цыганок запел нечто заунывное, еще двое подхватили. Получился этакий тоскливый марш «Прощание славянки».

– До свидания, старая Зара, и я надеюсь, что мы еще увидимся! – Павел тряхнул поводьями, и мы легким шагом тронулись.

Мы представляли собой монументальное зрелище: Павел горделиво покачивался с прямой спиной, я вцепился в луку седла, распушил усы и хвост. Это гарцевание продолжалось несколько секунд, пока не проехали мимо Плута. Тот, «слегка огорченный» потерей Бегунка, хлестнул коня по крупу что есть силы.

Мы стали выглядеть еще монументальней, когда Бегунок заржал и взвился на дыбы – почти как конь питерского «Медного всадника». В попытке удержаться Павел схватился за поводья и потянул их на себя, но схватил не только поводья – он зацепил еще и мой хвост.

Тут настала моя очередь наводить смуту и панику. Почувствовав, что меня лишают пушистой гордости, я сразу же вцепился в первое, что попалось под горячую лапу. Этим первым оказалась шея Бегунка, что тоже не придало ему большей радости и счастья. Конь дико заржал и галопом понес нас навстречу приключениям.

7

Вслед мы услышали возмущенный окрик старой Зары и злорадный хохот Плута. Затем всё внимание переключилось на удержание в седле.

Нас болтало так сильно, что вспомнился случай, когда я спасался от собаки на дереве. Дворняжка налетела на меня, пока я переходил улицу, как Гитлер на Россию. Я шипел как полоумная кобра, но беспородная шавка не внимала просьбам успокоиться и следовать своей дорогой. Так и не придя к разумному соглашению, мне пришлось победоносно отступить, унося в когтях часть его усов.

Ближайшим объектом отступления оказалась тонкоствольная береза, на которую я и взлетел наскипидаренной белкой. В мгновение ока я оказался на верхушке и оттуда высказал всё, что думаю о предках моего преследователя, о его детях и особенно заострил внимание на том, кем он сам является. Собака возражала и отбрехивалась, потом, раздраженная вескими аргументами в свой адрес, начала кидаться на березу.

Бедное деревце раскачивалось и гнулось под напором разъяренного пса. Я изо всех сил старался удержаться и не упасть. Так продолжалось целых два часа, пока псу не надоело бесполезное занятие, и он не умчался дальше. Домой я шел на подгибающихся лапах, с обедом же пришлось распрощаться, как только спустился на землю.

– Кешка, где у коня тормоз? – крикнул Павел, и этим дурацким вопросом вывел меня из воспоминаний.

«На конской спине болтается! Рядом с умнейшим котом!» – огрызнулся я на своего глупого друга. – «Натяни поводья и затормозишь!»

Павлу не сразу удалось остановить разгоряченного жеребца. Табор уже виднелся черной точкой посреди желто-зеленой степи. Мы продолжили путь, и смогли переговорить между собой без лишних ушей. Бегунок успокоился и неторопливо трюхал по невысокой траве.

– Кешка, а тебе не кажется прикольным, что мы перенеслись в игру?

«Совсем умом повредился, когда ночью упал с коня? Конечно же не кажется! Я хочу домой и даже успел соскучиться по своей переноске!»

– Не, а мне по кайфу. Вот что ни говори, а каждый из игроков мечтает попасть в игру и помахать мечом или жахнуть кого-нибудь из танкового дула. Это же сказка, что мы попали сюда. А помнишь, как мы с мальчишками на тебя рейд устроили?

«Конечно помню, я ещё полдня потом от жестянок на хвосте не мог избавиться, зато от моих когтей вы потом ходили как леопарды. Только пятна были зеленые!»

Накопилось много воспоминаний и забавных моментов. Павел попросил прощения за то, что сваливал на меня свою вину, а я расчувствовался и тоже извинился за испорченные ботинки. Потом Павел перевел свои мысли в мечтательную плоскость, то есть начал мечтать о встрече с ночной самкой. Я же тактично не отвлекал его, а осматривался по сторонам. То есть сидел на шухере!

Солнце вошло в зенит, когда Пашкины мысли оторвались, наконец, от воспоминаний о девушке и перешли к осознанию чувства голода. Ну да, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Павел натянул поводья и Бегунок остановился. Мою особу бережно спустили на степную траву.

– Кешка, ты помнишь, куда надо ехать? Кажется на север? А на уроках рассказывали: север с той стороны, где на деревьях находится мох, – поделился Павел своей эрудированностью.

«Паш, а как мы найдем дерево в степи? Тут одна трава по пояс, ты на ней собираешься мох выращивать?» – я передал мысли в отчаянную головушку Павла. – «Подождем и посмотрим за солнцем, может, как и в нашем мире, оно идет на запад. Заодно и перекусим, чем Зара послала».

– А как мы узнаем, куда оно идет, или будем ждать заката? – порой Пашкина наивность напрягала донельзя.

«Если бы ты больше бывал дома, а не разорял птичьи гнезда и не бегал с пацанами от сторожей с милиционерами, то мог бы увидеть по ящику, что нужно делать. Вытопчи возле высокого репейника траву, положи около тени мешок, через пятнадцать минут тень сдвинется, и мы увидим, куда направляется светило. Некогда рассиживаться, помнишь, что за нами следует дядька с антикварным кинжалом?» – просветил я спутника.

– Кстати, Кешка, а ты чего-нибудь понимаешь? А то я ни фига не догоняю, почему мы здесь, какая Кирия, и где нам искать этого Кристана? – спросил Павел, расстегнул мешок старой Зары и достал нехитрую снедь. – Ну и квесты в этом мире. Хоть бы какие подсказки оставили.

«Эх, Павел, вот запомни этот вопрос и обязательно задай его отшельнику. От меня так же мало толку, как и от Бегунка, но его ты почему-то не спрашиваешь», – съязвил я и принялся за хлеб с куском вяленого мяса.

Павел тоже не стал привередничать, а смачно впился в нехитрый бутерброд. Шуму ветра составило компанию дружеское чавканье, причем Бегунок не отставал от нас в этом деле.

«Павел, а мы же сюда попали, когда ты повернул розовый луч. Так может быть, ты снова повернешь, и дома окажемся?» – озвучил я не дающую покоя мысль.

Павел попробовал повернуть розовый луч, пахнуло холодом…

Использовано перемещение в Каурин

Мы остались на том же самом месте, возле того же самого репейника. Но я заметил, что зеленая полоска над головой Павла убавилась на чуть-чуть. Через три секунды она поползла обратно и стала полной.

– Нет, Кешка, ничего не получается, а пробовать другие стремно – Зара не велела. Вдруг я поверну, а тут какая-нибудь страхолюдина нарисуется и схрямкает нас без суда и следствия. Мама недовольна будет! – сказал Павел и вернулся к прерванной трапезе.

Я усиленно помогал ему в истреблении припасов. Вяленое мясо отслаивалось волокнами, щекотало вкусовые рецепторы и проваливалось с обильной слюной. Вкуснотища!!!

Немного заморив бушующих червяков, мы посмотрели на тень от раскидистого ориентира. Та сдвинулась в сторону от мешка на пару сантиметров, и мы вычислили, где же находится север.

Бегунок тоже насытился, пока ждал результата наших научных изысканий и теперь нетерпеливо переступал на месте. Под копытами беззвучно вопили васильки и ромашки. В очередной раз я залюбовался валами мускулов под блестящей шкурой – вот бы мне такие, тогда и мысли не возникло о завоевании авторитета во дворе.

«Паш, а Паш, может, и меня положишь в мешок? Ну не хочу я вновь болтаться на этой перепялинке на седле. Меня укачивает!» – попросил я спутника по приключениям. – «Главное – закрепи его надежнее, а то останешься один в жестоком и неприветливом мире. Тогда точно проиграешь».

– Кешка, ты поближе к мясу стремишься? Смотри, магазинов поблизости не предвидится, так что сильно не увлекайся! – съехидничал Павел.

Все-таки вошел в мое положение и поместил в холщовый мешок. Это, конечно, не пластиковая переноска, но сойдет и так.

Бегунок заржал, мерное покачивание показало, что мы двинулись в путь. Не могу сказать, что я счастлив оказаться в плотном мешке, тем более что дырок для поступления воздуха не предвиделось, поэтому устремился вверх, к солнцу. Голова с трудом протиснулась в отверстие, а я чуть не оставил уши в мешке – в качестве собеседников мясу. Потом обратился к Павлу:

«Дорогой напарник, поговори со мной. Сам знаешь, как приятная беседа скрашивает дорогу».

– Давай поболтаем. Как ты думаешь, «дорогой мой напарник», я понравился той девчонке, измазанной сажей? – спросил Павел, и вопросительно взглянул на меня. – Хотя, что ты понимаешь в человеческих отношениях, тем более в любви.

«Но-но-но, осторожнее в выражениях, как-никак, но опыта в лямурных делах имею в разы больше тебя, недаром каждый третий котенок в нашем дворе называет меня папой. А каждый второй об этом просто не знает!» – возмутился я.

Павел немного пожевал губами и не вытерпел:

– А вот скажи, как найти с женской половиной нормальный язык, раз ты такой специалист по любви. А то попытки всегда заканчивались ударом сумки по башке, причем по моей, причем сразу же!

И я, авторитетно болтаясь в сумке, между синим небом и зеленеющей землей, учил своего напарника искусству обольщения. А кто еще его научит?

Папа? Так он кроме Маргариты Павловны и взгляд на других женщин бросить боится.

Мама? Тоже не вариант – с такой учебой Павел вообще рискует остаться холостяком пожизненно. Особенно, когда девушка узнает, кто ей в свекрови намечается.

Улица? Там курить и пить втихаря портвейн Павла уже научили. Хорошо, что бдительное материнское око вовремя заметило несогласованность в движениях неразумного дитяти и ласковая, но тяжелая рука, достав «Папазол» из шкафа, сразу отучила от уличных наук.

Вот и пришлось мне просвещать недоросля об отношениях с женским полом. Единственно, я не учел то, что просвещаю не котенка, а человека, а у вас, людей, немного другое понятие любезности по отношению к противоположному полу.

Так, за серьезным мужским разговором, мы ехали легкой трусцой. Бегунок не вмешивался в наш разговор, пофыркивал, погруженный в свои раздумья. Но так как его мыслей мы не понимали, то оставили конские реплики без внимания.

Наступал вечер, когда мы подъехали к мрачному Вечному лесу. Огромные деревья высились неприступной крепостной стеной, нависали над чахлыми кустами развесистыми кронами. Ветер гулял в вышине, раскачивал купола деревьев, внизу же царила непроглядная темень и полная тишина. Небольшие кусты скрывали корни гигантов, еле видимая звериная тропинка виляла и убегала в черноту. Совсем не хотелось ломиться ночью сквозь кусты – неизвестно, какие голодные животные водятся в этом мире.

«Павел, давай заночуем на краю леса. Взгляни на солнце, оно уходит на покой и нам бы пора об этом подумать!» – я не то чтобы испугался. Просто в зрелом размышлении гораздо безопаснее ночевать в чистом поле и сдернуть в степь при малейшей опасности, чем в чернильной густоте лезть куда-то и расшибать голову о деревья.

«Пожалуй ты прав, Кешка, давай заночуем здесь. Я надеру папоротника для постели, а ты натаскай дров для костра?» – сказал Павел, абсолютно не подумав, какие дрова я могу натаскать.

Я естественно согласился и даже притащил пару прутиков, когда Павел вернулся с копной травы. Обменялись взглядами, причем я вложил как можно больше упрека в праведный взор. Павел понимающе вздохнул и ушел обратно в лес, вскоре вернулся с охапкой хвороста.

Задумавшись о сущности бытия, я заметил, как Павел зажег кучу прутьев огоньком из ладони.

«Павел, вряд ли ты сделал фокус с появлением и исчезновением огня из пальца, чтобы удивить меня. Скажи, ты снова баловался с дымными палочками? Смотри, узнает Маргарита Павловна, опять не сможешь неделю на хвосте сидеть!» – я не зануда и не ханжа, но против отравления себя и окружающих вонючим дымом.

«Нет, Кешка, не думай, мне одного раза хватило. Эта зажигалка осталась от похода с пацанами за картошкой. Мы накопали и пекли на углях в кожуре. Видишь, как теперь нам огонь пригодился, а то пришлось бы тереть палку о палку, или высекать искру кремнем», – поделился туристическими знаниями Павел. В этот раз он не говорил, а думал. Мы общались беззвучно.

Павел нажал кнопку на цилиндрике и по траве заплясал ярко-красный огонек. А-а-а, старая знакомая – лазерная указка, я немного погонялся за красным пятнышком. Вспомнил молодость.

Солнце же медленно и неуклонно скрывалось за горизонтом, раскрашивая облака на небосклоне яркими красно-бордовыми красками. В верхушках деревьев играл ветер, нашептывал листьям сказки о далеких странах, рядом потрескивал согревающий костерок, в желудок опускалось вяленое мясо, и весь мир казался таким теплым, добрым и отзывчивым.

К сожалению, это чувство продолжалось недолго, как только солнце окончательно село, подмигнув на прощание красным лучом, на небо сразу вылетела стайка холодных звезд и рассыпалась до горизонта, высокомерно посматривая на нас. Медленно и величаво, будто вдовствующая королева перед потенциальными женихами, выплыла большая луна, окрасила местность мертвенным светом. Мы сразу почувствовали себя так неуютно и зябко, что поневоле придвинулись к костру и одновременно друг к другу.

«Кешка, ты часто гулял по ночам, расскажешь, что интересного или захватывающего тебе встречалось? А то я нередко слышал дикий мяв и шипение на соседней крыше, ты там случаем не шарики спускал?» – подумал со смешком Павел, понятно, что нервничает парнишка, вот и пытается за напускной бравадой скрыть волнение.

Ну, я тебе сейчас напридумываю целую кучу приключений, от которых стынет кровь и захватывает дыхание. Как раз подобрался соответствующий антураж: небольшой костерок, стреляющий искрами; залитое бледным светом поле; черная стена гигантских деревьев, чьи кроны скребут небосвод; красные глаза, которые светятся из гущи стволов.

8

Глаза???

Вот только этого нам не хватало! А ведь мой чуткий слух не услышал постороннего звука, и Бегунок не выказывал ни капельки волнения.

«Павел, пока оставим мои приключения в покое, у нас появились более важные дела. За нами кто-то наблюдает и у него не очень добрый взгляд. Как ты думаешь, не пора ли нам храбро сматываться от греха подальше?» – предложил я спутнику единственно верное развитие событий.

Павел резко обернулся и пару-тройку минут рассматривал светящиеся очи, те в ответ бесстыдно пялились на него.

«Кешка, ты напрасно паникуешь, у меня же есть амулет, и он не даст меня в обиду. Так сказала старая Зара, а она внушает доверие. Может, этот глазастый на нас посмотрит и уйдет, чего нас жрать-то – кожа да кости? Пока сидим и ждем дальнейших движений глаз, если начнут приближаться, то немедленно дергаем отсюда!» – ответил Павел и подкинул в костерок еще дровишек.

«Тебя амулет не даст в обиду, а меня? Я же лучше собаки…» – я невольно заныл и осекся.

Сноп искр осветил пространство и вычленил контуры владельца красных глаз.

Да-а-а, пса такого размера я никогда не видел, а повидал на своем недолгом веку их немало. Он стоял на задних лапах, прислонясь плечом к дереву.