Помоги проекту - поделись книгой:
Все стали искать эти «похоронные принадлежности», не совсем понимая, что, собственно, следует искать. И вдруг Раневская радостно возгласила:
– Слава Богу, нашла!
И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и медалями.
Алексей Щеглов, которого Раневская называла «эрзац-внуком», женился. Перед визитом к Раневской его жену Татьяну предупредили:
– Танечка, только не возражайте Фаине Георгиевне!
Когда молодожены приехали к ней, Раневская долгим взглядом оглядела Таню и сказала:
– Танечка, вы одеты, как кардинал.
– Да, это так, – подтвердила Таня, помня наставления.
Вернувшись домой, Щегловы встретили бледную мать Алексея с убитым лицом. Раневская, пока они были в дороге, уже позвонила ей и сказала:
– Поздравляю, у тебя невестка – нахалка.
Однажды Раневская потребовала у Тани Щегловой – инженера по профессии – объяснить ей, почему железные корабли не тонут. Таня попыталась напомнить Раневской закон Архимеда.
– Что вы, дорогая, у меня была двойка, – отрешенно сетовала Фаина Георгиевна.
– Почему, когда вы садитесь в ванну, вода вытесняется и льется на пол? – наседала Таня.
– Потому что у меня большая жопа, – грустно отвечала Раневская.
Маша Голикова, внучатая племянница Любови Орловой, подрабатывала корреспондентом на радио.
После записи интервью она пришла к Фаине Георгиевне и сказала:
– Все хорошо, но в одном месте нужно переписать слово «фено́мен». Я проверила, современное звучание должно быть с ударением в середине слова – «феноме́н».
Раневская переписала весь кусок, но, дойдя до слова «феномен», заявила в микрофон:
– Фено́мен, фено́мен и еще раз фено́мен, а кто говорит «феноме́н», пусть идет в жопу.
14 апреля 1976 года. Множество людей столпилось в грим-уборной Раневской, которую в связи с 80-летием наградили орденом Ленина.
– У меня такое чувство, что я голая моюсь в ванной и пришла экскурсия.
Актер Малого театра Михаил Михайлович Новохижин некоторое время был ректором Театрального училища имени Щепкина.
Однажды звонит ему Раневская:
– Мишенька, милый мой, огромную просьбу к вам имею: к вам поступает мальчик, фамилия Малахов, обратите внимание, умоляю – очень талантливый, очень, очень. Личная просьба моя: не проглядите, дорогой мой, безумно талантливый мальчик.
Рекомендация Раневской дорого стоила – Новохижин обещал «лично проследить».
После прослушивания «гениального мальчика» Новохижин позвонил Раневской.
– Фаина Георгиевна, дорогая, видите ли, не знаю даже, как и сказать…
И тут же услышал крик Раневской:
– Что? Говно мальчишка? Гоните его в шею, Мишенька, гоните немедленно! Боже мой, что я могу поделать: меня просят, никому не могу отказать!
Однажды Раневская с артистом Геннадием Бортниковым застряли в лифте. Только минут через сорок их освободили. Своему компаньону Фаина Георгиевна сказала:
– Геночка! Вы теперь обязаны на мне жениться: иначе вы меня скомпрометируете.
Фаина Георгиевна гуляет по Петергофу, все фонтанирует, «из Самсона» струя бьет вверх и т. д.
Раневская возмущенно говорит:
– Это неправда!
Увидев только что установленный памятник Карлу Марксу напротив Большого театра:
– Это же холодильник с бородой.
Раневская как-то рассказывала, что согласно результатам исследования, проведенного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать процентов, т. е. каждая пятая, не носят трусы.
– Помилуйте, Фаина Георгиевна, да где же это могли у нас напечатать?
– Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине.
Олег Даль рассказывал:
– Снимается сцена на натуре. В чистом поле. У Раневской неважно с желудком. Она уединяется в зеленый домик где-то на горизонте. Нет и нет ее, нет и нет. Несколько раз посылают помрежа: не случилось ли что? Раневская откликается, успокаивает, говорит, что жива, и опять ее все нет и нет. Наконец она появляется и величественно говорит: «Господи! Кто бы мог подумать, что в человеке столько говна!»
Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои».
– Прелесть! – передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха последовало продолжение:
– Но боюсь, что мальчик все же полный идиот.
После вечернего чтения эрзац-внук спросил Раневскую:
– А как Красная Шапочка узнала, что на кровати лежит не бабушка, а серый волк?
– Да очень просто: внучка посчитала ноги – волк имеет аж четыре ноги, а бабушка только две. Вот видишь, Лешенька, как важно знать арифметику!
– Фуфа! – будит Раневскую эрзац— внук. – Мне кажется, где-то пищит мышь…
– Ну и что ты хочешь от меня? Чтобы я пошла ее смазать?
Как-то, когда Раневская еще жила в одной квартире с Вульфами, а маленький Алеша ночью капризничал и не засыпал, Павла Леонтьевна предложила:
– Может, я ему что-нибудь спою?
– Ну зачем же так сразу, – возразила Раневская. – Давай еще попробуем по-хорошему.
Раневская объясняет внуку, чем отличается сказка от были:
– Сказка – это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль – это когда наоборот.
– Вот женишься, Алешенька, тогда поймешь, что такое счастье.
– Да?
– Да. Но поздно будет.
Эрзац-внук спрашивает у Фуфы:
– Что это ты все время пьешь что-то из бутылочки, а потом пищишь «пи-пи-пи»?
– Лекарство это, – отвечает Раневская. – Читать умеешь? Тогда читай: «Принимай после пищи».
Раневская выступала на одном из литературно-театральных вечеров. Во время обсуждения девушка лет шестнадцати спросила:
– Фаина Георгиевна, что такое любовь?
Раневская подумала и сказала:
– Забыла. – А через секунду добавила: – Но помню, что это что-то очень приятное.
– У меня будет счастливый день, когда вы станете импотентом, – заявила Раневская настырному ухажеру.
Раневская всю жизнь прожила одиноко: ни семьи, ни детей. Однажды ее спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.
– А как же, – сказала Раневская, – вот было мне девятнадцать лет, поступила я в провинциальную труппу – сразу же и влюбилась. В первого героя-любовника! Уж такой красавец был! А я-то, правду сказать, страшна была, как смертный грех… Но очень любила ходить вокруг, глаза на него таращила, он, конечно, ноль внимания…
А однажды вдруг подходит и говорит шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду к вам в семь часов».
Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина накупила, еды всякой, оделась, накрасилась – жду сижу. В семь нет, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой!
«Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»
С тех пор не то что влюбляться – смотреть на них не могу: гады и мерзавцы!
Расставляя точки над «i», собеседница спрашивает у Раневской:
– То есть вы хотите сказать, Фаина Георгиевна, что Н. и Р. живут как муж и жена?
– Нет. Гораздо лучше, – ответила та.
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила:
– У них были разные вкусы – она любила мужчин, а он – женщин.
Раневская возвращается с гастролей. Разговор в купе.
Поделиться книгой: