От Москвы до Твери. Речное путешествие

Н.К. Нарышкина. Гравюра XIX в.

Род Нарышкиных был одним из самых знатных в России. Наталья Кирилловна Нарышкина (1651–1694) в 21 год стала женой 42-летнего царя Алексея Михайловича Романова. Воспитывалась она в доме А.С. Матвеева, известного сторонника европейской культуры и западного образа жизни. Неудивительно, что с детских лет будущего царя Петра I окружали многие предметы и игрушки иностранного производства. Постепенно и у него развилась склонность к заимствованию из Западной Европы того, что не умели тогда делать в России, а также появилось желание насадить в стране западноевропейские нормы, традиции, стереотипы жизни и поведения, причем нередко ценой пренебрежения, отказа от отечественных правил и традиций. Именно Нарышкины – через Наталью Кирилловну – привнесли в род Романовых страшную и неизлечимую болезнь – эпилепсию. (Припадки бешенства и другие формы проявления этой болезни были у царя Петра I; его сын Алексей был эпилептиком. Царевич Петр – один из 11 детей Петра I и Екатерины I – умер от эпилептического припадка; признаки этой болезни отмечались и у их дочерей – Анны и Елизаветы.)

Судьба представителей рода Нарышкиных является одним из многих примеров того, что место при властьпредержащих, их покровительство, обретение благодаря им собственного могущества и сохранение его любой ценой стоят слишком дорого. Нередко за это приходится платить жизнью, здоровьем, спокойствием. При царе А.М. Романове, а затем при его сыне – царе Петре I, Нарышкины получили очень многое, но и потеряли немало. Так, только во время стрелецкого восстания 1682 г. из пяти братьев царицы стрельцы убили двух (их мучили и подняли на копья на глазах у царевичей Ивана и Петра), остальных отправили в ссылку; их отца, Кирилла Полуэктовича, постригли в монахи. Всех оставшихся в живых Нарышкиных царевна Софья и ее родственники Милославские выслали из Москвы. (Противостояние Нарышкиных и Милославских не прекращалось с момента второй женитьбы царя А.М. Романова.) В 1682 г. Льву Кирилловичу Нарышкину (который с 1688 г. стал владельцем Чашниково) повезло – он был среди тех, кого отправили в ссылку. Позже, когда упрочилось положение его племянника, царя Петра I, Л.К. Нарышкина вернули в Москву. В 1690–1702 гг. он возглавлял Посольский приказ. Он занимал высокие посты в правительстве, но после смерти сестры (матери Петра I) в 1694 г. оказался на вторых ролях, от чего этот честолюбивый человек невероятно страдал, что и ускорило его кончину.

В 9 км к востоку от станции Лобня и на правом берегу канала, несколько в стороне от него, находится село Жостово – один из центров художественных кустарных промыслов, где изготавливают подносы из жести с лаковой росписью. Промысел начал развиваться в 30-х гг. XIX в., когда крестьянин села Жостово Ф.Н. Вишняков привез с Нижегородской ярмарки поднос, сделанный в Тагиле, и сам сделал похожий. Вскоре одна за другой в Жостово стали возникать небольшие фабрики и мастерские по производству расписных лакированных подносов из жести и изделий из папье-маше. Наиболее известными были фабрики Ф.Н. Вишнякова, О.Ф. Вишнякова, В.О. Вишнякова (дед, сын, внук), Е. Вишнякова. Вскоре и братья Гогины, Леонтьев и Беляев также занялись изготовлением расписных жестяных подносов. В 1960 г. открылась Жостовская фабрика декоративной росписи, она была создана на основе организованной в 1920-х гг. художественной артели «Металлоподнос». Теперь подносы из Жостово, на которых на однотонном фоне изображены цветы, плоды и орнаменты, известны во всем мире. При Жостовской фабрике организован музей.

Жостовский поднос

В 3 км к юго-востоку от железнодорожной станции Луговая и недалеко от пристаней Аксаково, Солнечная поляна, Степаньки Пяловского водохранилища находится село Федоскино – центр лаковой миниатюрной живописи. Шкатулки, ларцы, броши, расписные яйца заслужили всемирное признание. Однако слава эта пришла к Федоскино относительно недавно, а до этого на протяжении нескольких столетий жители села (которое является одним из самых древних в Подмосковье) занимались только земледелием и огородничеством. С середины XIX в. под воздействием фабричной промышленности здесь и в окрестных селах стали распространяться ремесла. Наибольшее развитие у местных жителей получил редчайший тогда вид художественного ремесла – изготовление лакированных изделий из папье-маше и металла с росписью. Начало промыслу было положено в 1795 г., когда купец П.И. Коробов наладил кустарное производство лакированных армейских козырьков. Затем в сельце Данилково, расположенном тогда рядом с Федоскино, в 1798 г. он основал первую в России фабрику лакированных изделий из папье-маше, выпускавшую главным образом табакерки для нюхательного табака. П.И. Коробов грамотно подошел к организации дела. Он съездил в Германию, в город Брауншвейг на табакерочную фабрику И.Г. Штобвассера и пригласил оттуда мастеров на свою фабрику в Россию, где у них появились ученики и последователи. Русские мастера стали украшать изделия изображениями отечественных сюжетов. К 1819 г. фабрика перешла в собственность зятя П.И. Коробова – П.В. Лукутина. С 1828 г. на изделиях фабрики начали ставить клеймо, и они стали повсеместно известны как «лукутинские». В 1904 г. последний из рода Лукутиных умер, и фабрика закрылась. Часть потерявших работу мастеров нанялась на фабрики Вишняковых, работавших в Жостово и близлежащем Осташково. Однако работой и условиями труда на новом месте они остались недовольны. Тогда они решили организовать свою, независимую от хозяев коллективную мастерскую, именуемую артелью. Мастера обратились за помощью к учительнице сельской школы села Федоскино Л.Д. Державиной, которая узнала в 1909 г., что фабрикант С.Т. Морозов (1862–1905) ранее выделил Московскому губернскому земству крупную денежную ссуду для поддержки трудолюбивых кустарей. В 1910 г. была образована «Федоскинская кустарная артель» мастеров-живописцев, и слава лукутинской миниатюры стала возрождаться. Их изделия получали золотые и серебряные медали на выставках в 1910–1913 гг. в Петербурге, Киеве, Казани, их с успехом продавали в России и за границей. Традиции миниатюрной живописи сохраняются у местных умельцев и в наши дни. В 1960 г. федоскинская артель была преобразована в фабрику миниатюрной живописи. Со временем был открыт работающий и сейчас Музей федоскинской артели (Музей лаковой миниатюры). В Федоскино не только производят художественные изделия, но и готовят новых мастеров – еще в 1931 г. была открыта профтехшкола миниатюрной живописи. В Федоскино сохранилась деревянная церковь во имя Николая Чудотворца (1875 г.).

Образец федоскинской лаковой росписи

В Федоскино родился А.Г. Железняков (1895–1919) – участник штурма Зимнего дворца в Петрограде в 1917 г., известная личность в годы Гражданской войны в России, анархист, примкнувший к большевикам, матрос Балтийского флота.

К северу от села Федоскино, недалеко от пристани Степаньково на Пяловском водохранилище, находится старая подмосковная усадьба Марфино, известная своей историей и архитектурным ансамблем. Усадьба сохранилась в относительно хорошем состоянии, с советского периода в ней размещается элитарный санаторий. Усадьба существует не менее 415 лет. Как свидетельствуют письменные источники, она известна с 1585 г.: в то время она называлась Шибрино и принадлежала видному деятелю XVI в. дьяку В.Я. Щелкалову. Современное название усадьба Марфино получила в конце XVII в., когда принадлежала воспитателю Петра I, князю Б.А. Голицыну. При нем была построена и сохранилась до наших дней церковь Рождества Богородицы (1701–1707 гг.), созданная крепостным архитектором В.И. Белозеровым; она является выдающимся памятником архитектуры начала XVIII в. Судьба талантливого зодчего оказалась трагической. Князь Б.А. Голицын заметил его дарования в черчении и рисовании и послал за границу для обучения разным наукам, где он их осваивал 5 лет. Знания и опыт, приобретенные в Париже, Белозеров хотел использовать у себя на Родине. Князь приказал ему построить в Марфино вместо деревянной церкви каменную. Утвердив созданный архитектором проект, князь уехал. Проверив расчеты, Белозеров решил изнутри укрепить тяжелый купол церкви пилонами и получил на то разрешение барыни. Когда князь узнал, что без его личного разрешения несколько изменили проект и построили пилоны, он велел высечь В.И. Белозерова розгами за самовольство. Ошеломленного мастера отвели под руки на конюшню, где после первых ударов в страшном душевном потрясении он умер от разрыва сердца (1707). Позже новые хозяева этой усадьбы – ими стали с 1728 г. графы Салтыковы – оформили могилу В.И. Белозерова, распорядились поставить на ней надгробный камень и высечь надпись.

Марфино. Усадебный дом. 1760 – 1770-е гг.

При новом владельце усадьбы – главнокомандующем (1764–1771) в Москве, московском генерал-губернаторе, победителе, казалось, непобедимого Фридриха II под Кунерсдорфом, фельдмаршале П.С. Салтыкове (1698–1772) – усадьбу заново перепланировали и отстроили. Был создан дворцовый ансамбль, в котором устраивались пышные празднества и грандиозные охоты. Здесь ставились любительские спектакли, в которых принимали участие В.Л. Пушкин (сам поэт и дядя великого русского поэта), Н.М. Карамзин (он даже написал водевиль «Только для Марфина»), баснописец И.И. Дмитриев и сам хозяин усадьбы. Во многие нелучшие моменты жизни П.С. Салтыков для восстановления душевных и физических сил уезжал именно в Марфино. Так произошло и в 1771 г., когда в Москве началась эпидемия чумы и произошел «Чумный бунт». После того как императрица Екатерина II отправила его в отставку, П.С. Салтыков поселился в Марфино, где прожил до своей смерти в 1772 г.

В 1812 г. французы разрушили эту великолепную усадьбу. В 1820-х гг. при новом владельце усадьбы генерал-поручике, директоре Петербургской Академии наук В.Г. Орлове (1743–1831) (брат фаворита императрицы Екатерины II Г.Г. Орлова) под руководством его крепостного архитектора Ф. Тугарова главный дом и флигели были восстановлены. В 1837–1839 гг. при графах Паниных произвели капитальную реконструкцию усадьбы. При графине С.В. Паниной (дочь В.Г. Орлова, 1772–1833) к работам в усадьбе был привлечен архитектор М.Д. Быковский (1801–1885) – ученик Д.И. Жилярди. Быковский создал единственный в своем роде ансамбль в формах псевдоготики николаевского времени, которым мы сейчас можем любоваться. Сохранились усадебный дом и два флигеля, в комплексе имеющие облик таинственного средневекового замка (флигели в 1940 г. разобрали из-за ветхости, а затем в точности восстановили), въездные ворота (1837–1839), два жилых здания для псарей – псарни в стиле классицизма (вторая половина XVIII в.), конный двор (XVIII в.), каретный сарай в стиле классицизма (XVIII в.), церковь Рождества Богородицы (1701–1707, арх. В.И. Белозеров), Петропавловская церковь в стиле классицизма (1770-е гг.), парк с регулярной и пейзажной частями. В прекрасном парке сохранились две беседки – одна полуротонда (раньше – музыкальный павильон), другая двухъярусная (исключительно интересный памятник садово-парковой архитектуры), двухарочный кирпичный мост (1770-е гг., 1837–1839 гг.) в стиле поздней псевдоготики, красивые лестницы, фонтан, у пруда белокаменная пристань с уникальными парными фигурами великолепных грифонов (фантастическое животное с туловищем льва, орлиными крыльями и головой орла или льва). И.И. Левитан (1860–1900) запечатлел окрестности Марфино на картине «Вечер».

М. Е. Салтыков-Щедрин

К северо-востоку от Марфино и Федоскино находится санаторий «Николо-Прозоровское». Здесь на базе деревень Шипилово и Николо-Прозорово в конце XVIII в. сложилась как архитектурный ансамбль усадьбаНикольско-Прозоровское. В это время она принадлежала генерал-фельдмаршалу князю А.А. Прозоровскому (1732–1809), отличившемуся в Семилетней войне с Пруссией в 1756–1763 гг. Князья Прозоровские владели этими землями в XVI–XVIII вв. С тех времен сохранились кирпичная оштукатуренная с белокаменными деталями Никольская церковь (1792) в стиле классицизма и парк из регулярной и пейзажной частей с двумя прудами, а также двумя садовыми павильонами. Наибольший интерес из парковых сооружений представляет грот XVIII в. В середине XIX в. при новых владельцах усадьбы Трубецких был создан интересный архитектурный ансамбль. От усадьбы Трубецких сохранились кирпичный оштукатуренный двухэтажный жилой дом и два флигеля XIX в. в стилизованных формах растреллиевского барокко. Главный корпус пришел в полный упадок в 1930-х гг., в 1950-х гг. его восстановили, изменив планировку. В советский период в бывшей усадьбе организовали школу, потом дом отдыха. Однажды здесь снимали фильм «Лес» по пьесе А.Н. Островского.

На трассе канала и Пяловском водохранилище находится селение Витенево. Эти места примечательны тем, что с 1861 г. до 1877 г. здесь в летние месяцы жил и работал Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (настоящая фамилия Салтыков, 1826–1889, см. стр. 178–180). В те годы он был вначале сотрудником, а затем фактически редактором некрасовского «Современника». Историю своего владения Витеневым он рассказал в 1-й главе сатирического произведения «Убежище Монрепо». В Витенево Салтыков-Щедрин писал «Историю одного города», «Письма из провинции», предпоследнюю главу (очерк «Выморочный») «Господ Головлевых», сатирический цикл «Помпадуры и помпадурши», хронику «Наша общественная жизнь», «Благонамеренные речи», «Экскурсии в область умеренности и аккуратности» и другие произведения. Писатель очень любил природу средней полосы России. «Перенесите меня в Швейцарию, в Индию, в Бразилию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде найду милые мне серенькие тоны моей родины, потому что я всюду и всегда ношу их в моем сердце, потому что душа моя хранит их, как лучшее свое достояние», – так описал он свои ощущения словами одного из героев «Губернских очерков». Хотя Салтыков-Щедрин происходил из помещичьей семьи, он жил на средства, которые зарабатывал на государственной службе или литературным трудом. Он одно время увлекался сельским хозяйством и даже пытался наладить его в Витенево, но в этом не преуспел. В конце концов он смирился и стал смотреть на Витенево как на место отдыха в летние месяцы. В Витенево в гостях у писателя бывали Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев, А.Н. Плещеев. Покупка Витенево и связанные с этим расходы (деньги требовалось внести сразу) омрачили жизнь писателя. М.Е. Салтыков-Щедрин обратился к матери, от которой и получил требуемую сумму под заемное письмо; однако из-за натянутых отношений между ними мать предъявила письмо к оплате раньше оговоренного срока, и в результате судебного процесса писатель весной 1877 г. вынужден был продать Витенево, которое так любил. Главный дом усадьбы М.Е. Салтыкова-Щедрина не сохранился; он находился в парке, который теперь оказался на другом берегу канала. В советский период в Витенево долгие годы жил известный физикохимик академик И.А. Каблуков.

А.П. Ермолов. Художник Дж. Доу. 1820-е гг.

На южном берегу Пестовского водохранилища, в 38 км от Северного речного вокзала, находятся пристань Пестово и дом отдыха «Пестово». Раньше это был дом отдыха МХАТа, в 1939–1940 гг. в нем отдыхали В.И. Немирович-Данченко, К.С. Станиславский, И.М. Москвин, В.И. Качалов (Шверубович) и многие другие известные артисты. Дом отдыха расположен в бывшей усадьбе генерала А.П. Ермолова (1777–1861), участника войны с Францией в 1805–1807 гг., героя войны 1812 г., завоевателя (1816–1827) и наместника Кавказа, с 1821 г. – главноуправляющего Грузией, за покровительство декабристам уволенного в отставку в 1827 г. Сохранились почти без переделок центральный дом усадьбы и флигель. В парке кое-где можно увидеть мусульманские надгробья: это остатки надгробных плит, из которых по желанию Ермолова устроили подобие магометанского кладбища, от которого теперь мало что уцелело.

Алексей Петрович Ермолов (1777–1861) – интересная и сильная личность. Главным в его жизни было служение Родине. Он всегда стремился расширять свой кругозор, повышать свой профессиональный уровень, умел заметить и оценить разные радости в жизни, никогда не унывать, не бездельничать, а работать. Жизнь А.П. Ермолова – это достойный пример поведения благородного, гордого по духу русского человека, который считает своим первейшим долгом именно доблестное служение Отчизне, а не угождение властьпредержащим и их окружению во имя личного карьерного продвижения, получения материальных благ, обогащения, государственных наград и льгот. Ермолов умел находить достойные выходы из сложных ситуаций, жить насыщенной полезными делами жизнью, приносящей удовлетворение и уважение сограждан. Он постоянно занимался самообразованием. Находясь в ссылке в Костроме, куда его отправил после его беспричинного заключения в Петропавловской крепости император Павел I, он изучал историю и военные науки, выучил латинский язык. Ермолов был сторонником последовательной и решительной политики по отношению к кавказским горцам. Радея о политических интересах России, он навел порядок на Кавказе, вызвав при этом уважение и к себе, и к воинской силе России. Ермолов обустроил Военно-Грузинскую дорогу, покровительствовал торговле, промышленности, виноделию, шелководству, освоению источников кавказских минеральных вод, совершенствовал застройку Тифлиса (Тбилиси). Он был ценителем женских прелестей, не обходил своим вниманием и красавиц Кавказа. От двух черкешенок у него были 4 сына, получившие от императора права законных детей, и дочь, оставшаяся мусульманкой и вышедшая замуж за горца. С 62 лет Ермолов жил в Москве и в этом подмосковном имении, где писал мемуары, много читал, любил переплетать книги, нередко повторял, что умение выбирать в помощники, на государственную службу, не льстецов и холуев, а грамотных, верных, честных людей редко встречается в правителях и начальниках.

А.В. Суворов. Рисунок начала XIX в.

Недалеко от пристани Рождественка на Пестовском водохранилище находится село Рождествено-Суворово. Здесь на рубеже XVII–XVIII вв. в вотчине князей Барятинских была сооружена и сохранилась до наших дней кирпичная церковь Рождества Богородицы с трапезной и двухъярусной шатровой колокольней, декоративное убранство которой выполнено в стиле московского барокко. Усадьбу Рождествено-Суворово приобрел в 1773 г. генерал-аншеф В.И. Суворов – отец великого русского полководца А.В. Суворова, который жил здесь в детстве, а затем сам владел усадьбой более 25 лет, неоднократно бывал в ней. В 1775 г. под Рождественской церковью в склепе похоронили отца полководца. По распоряжению А.В. Суворова с наружной стороны церкви был поставлен надгробный памятник его отцу в виде каменного саркофага. Он сохранился до наших дней. Роду Суворовых эта усадьба принадлежала с 1773 по 1853 г. Усадебный дом сгорел во время Отечественной войны 1812 г. В советский период на его месте на холме построили сельскую школу.

Александр Васильевич Суворов (1730–1800) – граф Рымницкий (1739), князь Италийский (1799), генералиссимус (1799), великий русский полководец был необычным владельцем поместий и крепостных (к концу жизни их было у него 5 тысяч человек только мужчин). В своих имениях он заботился о благосостоянии крестьян («иначе не пойдут с них доходы»); пострадавшим и неимущим выдавал небольшие пособия и содействовал помощи им от «мира» – общины; не допускал безбрачия крестьян (невест велел привозить из других вотчин или покупал, если не хватало своих), приказывал заботиться о детях, принимал меры для снижения детской смертности, за детолюбие и многоплодие выдавал небольшие награды, не разрешал использовать труд детей и подростков. Рекрутов в армию из своих имений поставлять также не разрешал, предпочитал купить их на стороне, а деньги распоряжался собирать с крестьян. Приходил на крестьянские праздники, водил хороводы и играл в горелки или бабки с крестьянскими девушками и детьми, пел в церковном хоре, был примерным прихожанином, скрупулезно соблюдал все православные обряды.

Суворов – выдающийся полководец с мировым именем, теоретик военного искусства, не проигравший ни одного сражения, покрывший себя неувядающей воинской славой и заслуживший всенародную любовь, – в личной жизни оказался человеком несчастливым, прижимистым в деньгах, не способным понять маленькие женские радости (хорошая одежда, украшения, сладости и др.), подозрительным, излишне злопамятным. Он все время подозревал свою жену Варвару Ивановну (урожденную княжну Прозоровскую, 1750–1805) в обманах, обвинял ее в изменах ему и чуть ли не первым разносил эти небылицы. Дважды, в 1779 и в 1787 гг., он подавал прошение о разводе в Славянскую духовную консисторию, но расследования не дали результатов, ни одна инстанция не вынесла В.И. Суворовой обвинения, и сама императрица Екатерина II (беспощадная к обманщикам в подобных ситуациях) взяла ее под защиту, как и Церковь. Тем не менее, в 1779 г., перед рождественскими торжествами, муж отобрал у нее четырехлетнюю дочь, отправив ее из Москвы в Петербург (позже она воспитывалась в Смольном институте), и сам отказался жить с женой под одной крышей. Правда, с 1780 г. они вновь жили вместе. Но это была мука для обоих. А однажды Суворов заставил жену одеться в крестьянский сарафан и отвел ее в церковь покаяться (сам он был одет в солдатский мундир). В 1787 г. Суворов не признал своим родившегося сына Аркадия и оставил жену с младенцем. При этом он велел вывезти все имущество из родового дома Суворовых на Большой Никитской в Москве, где они оставались. В.И. Суворова пережила мужа на 6 лет. После его смерти ее, несмотря на то что они долго жили раздельно, почитали как его законную вдову; ей пожаловали титул статс-дамы и высшую женскую награду – орден Св. Екатерины 1-й степени (хотя в завещании Суворов даже не помянул ее). В последние годы В.И. Суворова постоянно ездила на богомолье в Новоиерусалимский монастырь, где ее и похоронили в 1806 г. Сына Аркадия Суворов признал только через 14 с лишним лет после рождения и то лишь благодаря уму и изобретательности старшей любимой дочери – Натальи. А.А. Суворов был красивый, статный, общительный, способный офицер. При императоре Александре I он дослужился до чина генерал-лейтенанта и командовал дивизией. При этом он вел беспорядочный образ жизни, кутил, играл в карты, был дважды женат, умудрился практически промотать состояние, оставленное ему отцом. И тем не менее А.А. Суворов был душой общества и любимым командиром. В 1811 г., в возрасте 23 лет, он трагически погиб, пытаясь спасти своего упавшего в воду кучера. По иронии судьбы А.А. Суворов утонул в реке Рымник (где его великий отец в 1789 г. одержал одну из своих самых ярких побед, за которую получил титул графа Рымникского и герб в 1789 г., разбив турецкую армию, в 4 раза превосходящую по численности его войско).

В 2000 г. название этого поселения попало на страницы газет чуть ли не всех стран мира. В Рождествено похоронили известного хирурга-офтальмолога академика С.Н. Федорова. Он погиб в вертолетной катастрофе: французский вертолет «Газель» SA-341 разбился в черте Москвы. Федоров был одним из известнейших людей в России. Родился он в 1927 г. в городе Хмельницком на Украине, в 1960 г. первым в стране сделал уникальную операцию по вживлению в глаз человека искусственного хрусталика, в 1973 г. впервые в мире разработал операцию по лечению глаукомы на ранней стадии, в 1980 г. организовал Институт микрохирургии глаза (позже – МНТК «Микрохирургия глаза») и стал его генеральным директором. В середине 1980-х гг. Федоров занялся политикой. В 1991 г. он отказался занять пост премьер-министра России. В 1995 г. создал свою Партию самоуправления трудящихся. Он был талантливым исследователем, врачом, администратором, политиком и очень крупным бизнесменом. Федоров строил (по последнему слову западной техники) элитарные подмосковные поселки, создавал многочисленные филиалы своего института, реабилитационные центры, содержал конюшни и летние парки. В построенном им близлежащем поселке Протасово он сам поселился с семьей. В поселке Славино по его инициативе был создан санаторий МНТК «Микрохирургия глаза». В Рождествено С.Н. Федоров отреставрировал церковь на свои средства и завещал похоронить себя именно здесь, что было выполнено.

К северу от Пестовского водохранилища раскинулось еще одно водохранилище. Икшинское водохранилище создавалось в 1933–1937 гг., оно было заполнено в 1937 г. в результате строительства на р. Икша гидроузла, состоящего из земляной плотины (длина 545 м), насосной станции и шлюза. Длина водохранилища 5,6 км, наибольшая ширина 1,5 км, максимальная и средние глубины 8 м и 2,9 м, максимальный и полезный объемы 15 млн. куб. м и 8 млн. куб. м, площадь акватории 5,1 кв. км. Поступающая в водохранилище волжская вода перекачивается на высоту 38 м, затем она самотеком поступает по соединительному каналу в Пестовское водохранилище. Прелести Икшинского водохранилища максимально используют жители ближайших территорий, и в первую очередь поселка Икша.

Поселок городского типа Икша был образован в 1939 г. в связи со строительством канала им. Москвы и добычей здесь песка и гравия. Первоначальный поселок, получивший название от реки Икша, оказался в зоне затопления, его здания были частично снесены, а поселок возродили на новом месте. В годы Великой Отечественной войны здесь происходили ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками. Основное промышленное предприятие Икши – комбинат по производству строительных деталей и материалов. В Икше находится горнолыжная база. Вблизи расположен Икшинский гидроузел, находится шлюз № 6, от него начинается спуск судов к Волге. (На пути к Санкт-Петербургу теплоход проходит в сумме 16 шлюзов.) Рядом с Икшей находится могильник эпохи фатьяновской культуры.

В 55 км от Москвы за пристанью Комсомольская находится железнодорожная станция Турист, окрестности которой давно привлекают горнолыжников. Фактически это горнолыжный центр Подмосковья. В прошлом эта станция называлась Влахернская по имени женского Спасо-Влахернского монастыря, основанного здесь в середине XIX в. Строения монастыря частично сохранились. Сейчас обитель восстанавливается. В 6 км от станции Турист, на высоком правом берегу реки Волгуши, находится село Парамоново, получившее известность благодаря живописному Парамоновскому оврагу, облюбованному горнолыжниками. В этом овраге можно увидеть интересные геологические обнажения – пески мелового возраста и юрские глины, а также остатки ископаемой фауны. Высота геологического обнажения Парамоновского оврага достигает 25 м. Это крупнейший в Московской области овраг, его длина 4 км. В деревне Парамоново сохраняется могила советских воинов, погибших во время Великой Отечественной войны.

В 2-х км от станции Турист лежит древнее село Шуколово, известное по писцовым книгам с XVII в. С 1627 г. оно принадлежало боярину Даниилу Шокурову. На средства стольника И.Ф. Шокурова построена сохранившаяся до наших дней кирпичная Успенская церковь (1701) с ампирным иконостасом (XIX в.) и трехъярусной колокольней (1763). В середине XIX в. владельцем села был Л.В. Молчанов – зять декабриста С.Г. Волконского, который, вернувшись из Сибири, часто приезжал сюда, в усадьбу зятя, жил тихо и спокойно, вспоминая события своей бурной жизни.

Сергей Григорьевич Волконский (1788–1865) в 1825 г. был приговорен к смертной казни, замененной 20-ю годами каторги на Нерчинских рудниках. Вслед за ним туда поехала его молодая жена М.Н. Волконская (по возрасту он годился ей в отцы), которую воспел Н.А. Некрасов в поэме «Русские женщины». Волконский в 1856 г. вернулся из ссылки и подолгу гостил у дочери и зятя в Шуколове. Здесь также жил друг их семьи А.В. Поджио. Его также вначале приговорили к смертной казни, потом заменили ее на вечную каторгу, прерванную амнистией 1861 г. А.В. Поджио поселился в Шуколове и управлял имением Л.В. Молчанова.

За этими скупыми строчками кроется на самом деле большая драма двух очень внешне красивых людей – князя С.Г. Волконского и его жены княгини Марии Николаевны Волконской (Раевская, 1806–1863), а также полная бед и невзгод жизнь их детей, Николая (1826–1828), Софии (1830), Михаила (1832–1909), Елены (1835–1916). Все они стали жертвами масонских заблуждений, увлечений, замыслов декабристов, приведших их семьи к большим неприятностям.

С.Г. Волконский. Акварель 1820-х гг.

Князь С.Г. Волконский был сыном оренбургского генерал-губернатора, с детства имел склонность к разгульной жизни, которую в большой мере преодолел, став военным человеком, за участие во многих операциях был многократно награжден, стал уважаемым генералом. Обеспеченная жизнь и особенно путешествия по Европе, умалили его ревность ко службе и Православию, он заинтересовался идеями масонов, вступил в члены «Союза благоденствия», а потом был членом Южного тайного общества. Холодный, себялюбивый, мнивший себя чуть ли не интеллектуальным стержнем Южного общества, мечтавший о свободе и равенстве россиян после переворота по его рецепту. Волконский мало думал о своей жене, будущих детях, их судьбе в случае неудачи задуманного им дела. Решившись женится, он не рассказал будущим родственникам всю правду о себе, своих тайных замыслах. Волконский, происходивший из знатной и очень богатой семьи, в 37 лет женился на 19-летней княжне Раевской, которая этого брака не желала, но подчинилась воле 70-летнего любимого отца, героя войны 1812 г. После свадьбы Волконский к жене относился как к ребенку, не считал ее равным себе человеком. Духовный дискомфорт между ними образовался сразу после свадьбы и сохранялся всю жизнь. Вскоре после свадьбы Мария сполна ощутила это, поэтому была вынуждена на некоторое время уехать из дома мужа лечиться в Одессу. Волконская не знала о делах мужа, не понимала его отношения к ней, не могла сполна любить такого человека. Но, в отличие от него, она жила по правилам Православия; и когда восстание декабристов в 1825 г. было подавлено, она решила ехать к мужу в ссылку в Сибирь. Мать его жены – княгиня С.А. Раевская (внучка М.В. Ломоносова) просила зятя не разрешать Марии ехать к нему в Сибирь, ведь она только что тогда родила сына и оба они были физически очень слабыми. Но князь Сергей думал только о себе и умолял жену последовать за ним в ссылку, чтобы облегчить его участь, о здоровье ее и сына он мало беспокоился. Княгиня Мария принесла свою жертву без любви к мужу, а только из чувства долга. Она руководствовалась православными догмами, терпела душевные и физические муки, которые он тогда сполна не понял, не стал нежнее к ней, не ощутил ее равной ему. Она была готова жить для него, а он думал больше о себе, своих тяготах неудавшегося спасителя народа. Как и в столице, жизнь Марии в Сибири рядом с мужем ожидаемых ею радости и мужней любви не принесла. Результатом было раздвоение ее натуры между долгом и тоской женского сердца, столько лет жаждавшего внимания и любви. Она надеялась хотя бы на внимание, сочувствие, сострадание, а муж предлагал ей, главным образом, разделять его тяжелую участь. Но были другие декабристы, кто понимал ее духовное величие, щедрость, благородство и хотел дать ей ощущение счастья. Она понимала, что жизнь проходит и многое она может не ощутить, не узнать. В Сибири жизнь Марии Волконской превратилась в драму, тем более, что умерли оставленный у родителей ее первенец Николай и родившаяся в Сибири дочь Софья. Свидетель семейных трудностей Волконских, сын декабриста Якушкина так писал об этом: «Этот брак по причине полной несовместимости характеров приведет к драме… Много слухов ходило о Марии Волконской и ее жизни в Сибири. Говорили даже, что ее сын и дочь не были детьми Волконского». Утверждали, что отцами ее следующих детей, Михаила и Елены, были декабристы – красавцы А.В. Поджио и И.И. Пущин. Подобные слухи приходили в Санкт-Петербург только о М.Н. Волконской. Дыма без огня, как известно, не бывает, были, вероятно, и аргументы, которые заставили мать Марии из-за этих разговоров полностью лишить ее наследства. Но муж М.Н. Волконский признал всех детей своими, что охладило страсти, но разговоры остались. Что было на самом деле, никто точно сказать не может. Известно, что Поджио со временем (1848 г.) окончательно переселился к Волконским и с ними не расставался, управлял делами их (своего?) зятя. М.Н. Волконская устроила дела детей, правда, с помощью влиятельной родни мужа.

М.Н. Раевская. Портрет 1821 г.

Дочь Елену в 16 лет удалось выдать замуж за дворянина, мелкого чиновника Л.В. Молчанова. Она получила дворянство, но брак был неудачным. Молчанова отдали под суд за растрату казенных денег, он тяжело заболел, его разбил паралич, он лишился рассудка и умер. Так что помощь Поджио молодым была к месту. Два других брака Елены были благополучными (но второй ее муж граф Кочубей умер от туберкулеза; третий муж А.А. Рахманов ее обожал). Удалось способствовать и карьере сына, он удачно женился на внучке Бенкендорфа. Волконская 28 лет провела в Сибири, из-за болезни ей разрешили выехать на лечение оттуда в 1855 г., в 1856 г. разрешили уехать и ее мужу. После его возвращения она уехала лечиться за границу. Взаимное уважение с годами упрочилось, но полной духовной близости не произошло между ними. С.Г. Волконскому вернули права потомственного дворянина, но без титула, который потом был возвращен его детям. С возрастом Волконский пожалел о масонских делах и помыслах своей молодости, пытался в Православии найти утешение и поддержку, тем более, что в 1863 г. в возрасте 57 лет умерла его жена, сам он умер через 2 года в возрасте 77 лет. Супруги Волконские были похоронены рядом в имении дочери Вороньки в Черниговской губернии. Волконский слишком поздно понял, какое сокровище большую часть своей жизни он не видел, должным образом не ценил. Он писал детям: «… как жена, как мать – это неземное существо, или, лучше сказать, она уже праведная в сем мире. Смысл ее жизни в самопожертвовании для нас. Понимаю, как тяжело вам, а мне вдалеке от мученицы жены, вдалеке от вас – просто невозможно!» (когда умерла М.Н. Волконская, он лечился в Ревеле, т. е. Таллинне, и не мог успеть приехать на ее похороны).

В деревне Свистуха (в 3 км от станции Турист, совсем рядом с каналом) сохранился дом, где жил и умер известный художник-реалист, передвижник, член Союза русских художников С.В. Иванов (1864–1910). Он купил небольшой участок земли в этой деревне в 1903 г. и построил себе дачу. Его полотна, написанные в Свистухе, в основном посвящены жизни русского крестьянства и революционным событиям в России в 1905–1907 гг. Среди картин наиболее известны «Смерть переселенца», «Больная крестьянка», «Усмирение» и др. Иванов умер у себя на даче во время работы над картиной в 1910 г. Его похоронили на кладбище соседнего тогда села Деденева. Гроб несли братья Васнецовы, самые близкие ему люди. Позже прах художника и надгробная плита, выполненная по рисунку А.М. Васнецова, были перенесены на территорию его усадьбы-дачи. До наших дней сохранились дом и мастерская Иванова.

На восток от трассы канала, в 10–13 км от населенных пунктов Свистуха и Деденево, находится древнее село Костино. Оно упоминается в документах XIV–XVI вв. Знаменитым село стало с XVIII в., когда в нем и в окрестных селениях зародился «камушинный» промысел – изготовление бус, пуговиц и т. п. В соседнем селе Ильинском местные крестьяне занимались гранением стекла и камней. В 1852 г. в Костино уже работала стекольная мануфактура, на которой изготовлялись бусы разных расцветок. В XIX в. «камушинным» промыслом занимались многие жители окрестных селений, но все они находились в зависимости от фабриканта Грибкова, основавшего здесь в 1890 г. стекольно-плавильный завод. В 1922 г. в Костино образовали артель, а в 1932 г. – промколхоз, где из цветного стекла делали пуговицы и бусы. Это были удивительной красоты бусы, которые нельзя сравнить с современными стеклянными бусами из Чехии, Германии или Польши, а пуговицы были произведениями искусства. Сейчас чуть ли не единственный человек, который верит и деятельно участвует в возрождении «камушинного дела» в Подмосковье, – художница-энтузиаст Людмила Ульянова, еще в начале 1990-х гг. работавшая главным художником Костинского отделения ПО «Химстеклопласт». Л. Ульянова пытается возродить этот промысел уже на Калужской земле, используя старинные технологии. Еще в Костино придумала она уникальную технологию многоцветной росписи стеклом по металлу, разработала новую рецептуру цветного стекла – под топаз, нефрит, уральский малахит, знает она и тайны старых рецептов производства стеклянных бус, но ее начинания вовремя не поддержали. Бусный «камушинный» промысел успешно прожил на Дмитровской земле более 200 лет, а в 1990-е гг. его окончательно загубили.

На подходе к Дмитрову, в 6 км от него, находится город поменьше – Яхрома, центр текстильной промышленности. Первая суконная фабрика, принадлежавшая дворянину Пономареву, была открыта здесь в 1841 г., при ее другом владельце – Каулине – здесь начали выпускать хлопчатобумажную пряжу. В 1861 г. была построена большая бумагопрядильная ткацкая фабрика. В 1864 г. образовалось «Товарищество Покровской мануфактуры»; производство было значительно расширено. В 1928 г. поселение получило статус рабочего поселка. Когда прокладывали канал им. Москвы, построили пристань Яхрома, и рядом раскинулось Яхромское водохранилище. У Яхромы находится гидроузел, состоящий из шлюза № 3 (с башнями с бронзовыми моделями каравелл Х. Колумба, в том числе шхуны «Санта Мария»), насосной станции и водосброса. В 1940 г. Яхрома стала городом. В ноябре – декабре 1941 г. здесь шли ожесточенные бои с гитлеровцами. 8 декабря 1941 г. части 1-й Ударной армии генерала В.И. Кузнецова освободили Яхрому от фашистов. Рядом с городом установлен памятник героям Великой Отечественной войны, сражавшимся на Перемиловской высоте, где проходили особенно упорные бои. Из памятников архитектуры в Яхроме наиболее ценными являются Троицкая церковь (1892–1895 гг., арх. С.К. Родионов) с колокольней (1908 г.) в бывшем селе Круглине и Вознесенская церковь (конец XIX в., арх. Ф. Кампорези) в бывшем селе С.С. Апраксина – Перемилове. Жители г. Яхрома сполна используют возможности Яхромского водохранилища, образованного на основе р. Яхромы. Теперь эта река разделена каналом им. Москвы на 2 части. В верхней ее части образовано Яхромское водохранилище, питающее канал, а в нижней – сохранилась долина длиной около 60 км.

Шлюз № 3 в районе Яхромы

В 18 км от Яхромы находится село Подъячево (ранее Никольское, Обольяново), в котором в конце XVIII – начале XIX в. П.Х. Обольянов создал усадьбу Никольское-Обольяново. В усадьбу приезжали многие крупнейшие деятели русской культуры и науки, неоднократно здесь бывали Л.Н. Толстой и Д.И. Менделеев. Само село Обольяново является родиной выдающегося крестьянского писателя С.П. Подъячева (1866–1934), в честь которого переименовали усадьбу. На могиле С.П. Подъячева установлен памятник. До наших дней сохранились деревянный двухэтажный господский дом в стиле классицизма (первое десятилетие XIX в.), кирпичные флигели, кирпичная Никольская церковь (1794), а также трапезная, двухъярусная колокольня и пейзажный парк (его регулярная часть – один из лучших в Подмосковье образцов садово-паркового искусства рубежа XVIII–XIX вв.).

Севернее Подъячева и в 12 км от Яхромы находится бывшая усадьба Ольгово. Село Ольгово принадлежало воеводе города Дмитрова Ф.В. Чаплину, затем – П.А. Соймоновой и Апраксиным (1740–1917). Здания, сохранившиеся до нашего времени, были возведены в середине XVIII в. при знатном вельможе, участнике Семилетней войны фельдмаршале С.Ф. Апраксине (1702–1758) – хорошем хозяине и по тем временам гуманном владельце крепостных. По его приглашению художественное оформление усадьбы завершил Франческо Кампорези в конце XVIII в. Сохранились кирпичный дом в стиле раннего классицизма (XVIII в., 1786 г. – реконструкция арх. Ф. Кампорези), флигели, жилые корпуса, башня ворот, хозяйственный комплекс, Введенская церковь (1751) с двухъярусной колокольней (1828), большой парк с прудами, парные обелиски при въезде в усадьбу.

Усадьба Ольгово достигла своего расцвета при С.С. Апраксине, женатом на княжне Е.В. Голицыной (дочери знаменитой княгини Н.П. Голицыной – прототипа старой княгини в романе А.С. Пушкина «Пиковая дама»). Е.В. Апраксиной пришлось самой вести все их хозяйственные дела. Она была хорошим организатором (наладила в усадьбе даже ковровое производство) и финансистом, внимательной матерью троих детей, снисходительной супругой (измены и кутежи мужа воспринимала как его болезнь, ему не устраивала сцены ревности, брани, упреков), умела всегда хорошо выглядеть, не теряла самообладания. С.С. Апраксин ценил свою мудрую супругу. В Ольгове в саду он приказал возвести беседку в виде древнего храма, где в середине на высоком пьедестале возвышалась мраморная статуя его жены, без которой он не мыслил успешное обеспечение их имущественных, финансовых и бытовых дел.

Усадьба Ольгово. Введенская церковь. 1751 г.

Усадьба Ольгово славилась своим крепостным театром и своего рода музеем русского быта. В XIX в. сюда нередко приезжал поэт князь П.А. Вяземский, а также поэт В.Л. Пушкин (дядя великого поэта), сам участвовавший в спектаклях. Приезжал в усадьбу и Л.Н. Толстой. В советский период в Ольгово организовали музей, затем – санаторий, потом отдали постройки усадьбы местному совхозу. В главном усадебном доме представляет наибольший интерес парадный зал с коринфскими колоннами, поддерживающими хоры. Зал отделан деревом, искусно раскрашенным под мрамор. Сохранилась и усадебная Введенская церковь, построенная в 1751 г.

К северу от села Ольгово находится большой Испытательный автомобильный полигон.

В 65 км от Москвы расположен древний город Дмитров, основанный князем Юрием Долгоруким во время «полюдья», то есть сбора дани в 1154 г. на месте славянских поселений (о чем свидетельствуют предметы, найденные во время археологических раскопок на Дмитровском городище). По желанию князя город был назван в честь его младшего сына Всеволода (будущего владимирского князя Всеволода Большое Гнездо), нареченного при крещении Дмитрием. В 1214 г. город был уже хорошо укрепленной крепостью и в XIII–XIV вв. охранял путь на Суздаль по рекам Яхрома и Дубна. Именно в нем в 1301 г. происходил съезд четырех князей: московского, владимирского, тверского и переславского, на котором был решен вопрос о владениях и заключен договор. В память об этом событии на гербе Дмитрова стали изображать четыре княжеские короны. В 1363 г. Дмитров присоединили к Московскому княжеству. В XV–XVI вв. он стал городом-посредником в торговле хлебом с Русским Севером и Западной Европой. Дмитров много страдал от недругов. Его сжег Святослав Всеволодович Черниговский, 6 раз разоряли ордынцы, в 1608–1610 гг. Дмитров сильно пострадал от польско-шляхетских войск. В 1781 г. Дмитров стал уездным городом, в 1784 г. утвердили его генеральный план застройки, а в 1812 г. город снова пострадал от французов.

В Дмитрове сохранилось очень большое число памятников истории и архитектуры. В нем немало неординарных деревянных построек в стиле модерн. В городе работает замечательный краеведческий музей, основанный в 1918 г. Из многочисленных и великолепных памятников Дмитрова назовем только некоторые: кирпичный Успенский собор (1509 г.; Историческая пл.), кирпичная Сретенская церковь (1814 г.; Профессиональная ул.), Троицкая-Тихвинская церковь (1785–1801 гг.; Пушкинская ул., 17), деревянный бывший дом Новоселова в стиле ампир (1842 г.; Кропоткина, 83), кирпичный двухэтажный бывший дом Емельянова в стиле классицизма (вторая половина XVII в.; Заречье, Школьный пер., 2), Борисоглебский монастырь (1462 г.; Большевистская ул.), дом Милютиной (Загорская ул., 38; яркий образец архитектуры модерна, конец XIX – начало XX в.), дом Олсуфьевых (Кропоткинская ул., 95; в стиле модерн, построен в 1895 г.), в нем жил и умер П.А. Кропоткин.

Дмитров имеет славное боевое прошлое. В 1941 г. именно Дмитров оказался на рубеже, где были остановлены фашистские войска, пытавшиеся обойти Москву.

Промышленность в Дмитрове стала развиваться только в начале XIX в., когда в городе появились крупные суконные фабрики (купцов Тугариновых), но уже к середине XIX в. он утратил значение промышленного центра. Тем не менее в годы Первой мировой войны на военном заводе под Дмитровым у села Очево (теперь завода там нет) был построен первый русский танк. (В Очево сохранилась дивной красоты Введенская церковь 1842 г.) В 1934 г. в Дмитрове начала работать крупная трикотажная фабрика. Развитию экономики города и расширению его территории способствовало строительство канала Москва-Волга (с 1947 г. – канал им. Москвы). Почти половина трассы канала прошла по территории Дмитровского района. Город, расположенный в центре трассы, стал штабом огромной стройки, в нем размещались управления строительства канала и Дмитровлага – специализированного лагеря для заключенных (см. с. 68).

В настоящее время ведущей отраслью промышленности Дмитрова является машиностроение, численность его жителей превышает 60 тыс. человек. В Дмитрове в 1918–1921 гг. жил и умер в возрасте 79 лет видный русский географ князь П.А. Кропоткин. Он неоднократно выступал здесь с докладами на съездах учителей уезда, на собраниях Дмитровского союза кооператоров, оказывал большую помощь местному краеведческому музею и его первому заведующему М.Н. Тихомирову (который впоследствии стал крупным ученым – историком, академиком).

Петр Алексеевич Кропоткин (1842–1921) являлся русским революционером, теоретиком анархизма, уважаемым географом и геологом. Всю жизнь он метался между революционными мечтами, вел революционную пропаганду среди петербургских рабочих, 41 год страдал без России в эмиграции (1876–1917), активно участвовал в анархических организациях и искренне стремился к научно-гуманистической деятельности. П.А. Кропоткин в 1860-х гг. совершил ряд экспедиций по Восточной Сибири, отчасти обосновал (начало 1870-х гг.) широкое распространение древних материковых льдов в Северной и Средней Европе, стал автором трудов по этике, социологии, истории Французской революции, написал воспоминания «Записки революционера». Похоже, что его жизнь в Дмитрове дала ему отчасти ощущение спокойствия и нужности людям; жил он скромно, стремился не разрушать что бы то ни было, а созидать, в меру сил помогать и поддерживать нуждавшихся. Умер П.А. Кропоткин от голода в 1921 г. (в начале 1920-х годов в России свирепствовал страшный голод – следствие революционных событий и ошибок властей).

Дмитров. Успенский собор. 1509 г.

П.А. Кропоткин. Фото XIX в.

В Дмитрове находится действующий Борисоглебский мужской монастырь (ул. Большевистская). По одной из версий, основал его князь Юрий Долгорукий в XII в., по другой – он был основан в 1388 г., а в документах он впервые упомянут в 1472 г. Этот монастырь относится к древним обителям Подмосковья. По одной версии – ему идет 9-й век, а по другой – 7-й век, по третьей – 5-й век. Точных данных об основании этого монастыря нет, скорее всего он возник в третьей четверти ХV в. (В 1841 г. под приделом монастырского собора нашли каменный крест с датой его установки – 1462 г.) Дмитровские и московские князья с мыслями об основании монастыря самим Юрием Долгоруким – основателем столицы Москвы – стремились быть щедрыми к этому монастырю, что позволяло ему успешно развиваться и вести строительство, в том числе каменное. Например, в 1537 г. построили замечательный собор во имя святых князей – страстотерпцев Бориса и Глеба. Но, как и другие монастыри, эта обитель страдала от разных бедствий: нашествий и разорений от врагов (в 1610 г. отрядов польско-литовских интервентов гетмана Я. Сапеги), пожаров (1672 г.), иных несчастий. Тем не менее он всегда восстанавливался, чему способствовали его легендарная история и близость к Москве.

В 1652 г. царь Алексей Михайлович Романов (1629–1676, царь с 1645 г.) издал указ, по которому Борисоглебский монастырь стал подмосковной резиденцией его друга, советчика, доверенного лица – митрополита Новгородского Никона (он в том же 1652 г. стал патриархом и был им до 1666 г.), но вскоре охладел к этой обители. В 1656 г. патриарх Никон основал на берегу р. Истры Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, который стал его любимой загородной резиденцией. Борисоглебский монастырь с 1652 г. подчинялся Новгородскому митрополичьему дому, с 1664 г. он недолго был самостоятельным, в 1682 г. его приписали к Заиконоспасскому монастырю в Москве, но в 1725 г. он снова стал независимым самостоятельным монастырем. Царь Алексей Михайлович Романов, как минимум дважды, влиял на судьбу и развитие этого монастыря: непосредственно в 1652 г. (когда по его желанию обитель стала резиденцией Никона) и косвенно в 1656 г. Жена стольника Алексея Чаплина – П.С. Чаплина пристроила к Борисоглебскому собору придел во имя Алексия, человека Божия – святого покровителя ее мужа, но она и ее муж смотрели дальше – этим строительством их семья в первую очередь отдавала дань уважения царю – Алексею Михайловичу и их (общего с А.И. Чаплиным) святому покровителю.

Давняя история этого монастыря, участие в его жизни ярких личностей привлекали к нему богатых вкладчиков и влиятельных покровителей, что обеспечивало его благополучие. В монастыре велись значительные ремонтные и благоустроительные работы, были возведены (1689 г.) каменные стены и башни. С 1777 г. при монастыре действовало духовное училище. На рубеже ХIХ – ХХ вв. в монастыре провели большие ремонтные и реставрационные работы на средства Е.С. Ляминой – вдовы крупного фабриканта И.А. Лямина, основателя товарищества Покровской мануфактуры.

Борисоглебский монастырь сохранял стабильную и безупречную репутацию, поддерживал и хранил православные традиции, обеспечивал ведение летописей. До конца ХIХ в. в монастыре вели рукописную летопись.

После осенних событий 1917 г. монастырская братия объединилась в артель, но она долго не работала. В первой половине 1920-х гг. обитель еще существовала, но это был уже женский монастырь, а не мужской, как прежде.