Помоги проекту - поделись книгой:
Гробовщик выслушал его, ни разу не перебив, низко склонив голову. Но и в таком положении было видно, что под тяжелыми веками мечутся два отравленных таракана.
— Не обольщайся, Паша. Есть еще один въезд на кладбище. В старой части. Правда, о нем знают немногие. — И после тягостной паузы, спросил: — А что будем делать дальше?
— Хочу дать в газетах фотографию Христофора.
— Моего мальчика? Зачем?
— Чтобы найти тех, кто летел с ним вместе в самолете. Может, повезет, и мы проследим его путь из аэропорта. Я уже знаю, что он прибыл московским рейсом. Из Парижа самолеты летают раз в неделю. Он не стал дожидаться и вылетел в Москву.
— Он торопился ко мне. Я знаю. Будет тебе фотография, Паша. А кто из киношников продался? Кого ты подозреваешь?
— Подозрительны жокей и гримерша, но выводы делать рано. На завтра Я всех вызвал к себе. Надо составить протокол. И там уж поговорим более обстоятельно.
— Этот конюх явно замешан, — не сомневался Карпиди. — Чтобы перекладывать из ящика в ящик трупы, нужна мужская сила. Его надо хорошенько потрясти. Последил бы ты за ним, голуба. Ведь не придет он к тебе добровольно…
Член жокейского клуба не явился на следующий день в кабинет следователя. К тому же, как выяснилось, и Беспалый, и его помощник во время опроса на кладбище упустили существенную деталь. Они не выяснили, кто и где обнаружил труп флейтиста. Настолько все крутилось вокруг сына Поликарпа, что о бедном музыканте просто забыли. Или им казалось очевидным, что второй труп был где-то поблизости. Оказывается, флейтиста искали. И девушка-ассистентка, и оба жокея, и даже кто-то из актеров. А нашел его именно конюх. Бедняга лежал в открытом голубом гробу на чьей-то надгробной плите.
— Мне почему-то врезалась в память фамилия на надгробии! — вспомнила девушка-ассистентка. — Гольдмах Исаак Ильич. И по иронии судьбы тоже музыкант!
И гримерша засвидетельствовала, что именно в ту сторону, где находится могила этого самого Гольдмаха, уходил жокей по неотложной надобности.
— Он уходил с пустыми руками?
— У меня, товарищ следователь, зрение никудышное! — постучала она корявым пальцем по стеклу очков. — Да и было далеко. Может, и не с пустыми.
— Вы так плохо видите, что не заметили, как он переносил труп?
— Может, и переносил что-то! Разве я могла подумать о таком?
— Почему же сразу не сказали?
— Не уверена была. И сейчас не верю!
Директор картины извинился за своего друга-режиссера, который не смог прийти, потому что плохо себя чувствует.
— Я переживаю за его психическое состояние, — признался он.
— А что такое? — поинтересовался следователь.
— Он считает себя виновным в происшедшем. Представляете?
— Почему?
— Да все из-за этого проклятого гроба! — Директор сделал паузу и промокнул вспотевшую лысину носовым платком. — Он ведь отложил съемку из-за него! Ему непременно нужен был фиолетовый! А в фиолетовом оказался труп! Это его и добило!
— А почему в нужный день на съемочной площадке не оказалось фиолетового гроба?
— Да все очень просто. В реквизиторском цехе не было ткани такого цвета. Я
— А кто забирал фиолетовый гроб с киностудии?
— Я, — директор снова вытер пот. — Мы с шофером привезли его на автобусе, около трех утра.
— И куда поставили?
— Ну куда! Сбросили в общую кучу!
Шофер слово в слово рассказал то же самое.
— Лопухнулся ты, голуба, с конюхом! Ищи теперь ветра в поле! — ругал Беспалого Гробовщик.
— Достану! Из-под земли достану! Живым или мертвым! — клялся совсем озверевший следователь.
У следователя был повод горячиться. Поликарп в свое время подарил ему машину, загородный дом, положил в постель красивую девку. Пришло время отдавать долги.
Жокея обнаружили на следующий день в морге с проломленным черепом. Его нашли в лесу, на окраине города, неподалеку от конюшен жокейского клуба. Второй жокей, участвовавший в съемках, был убит выстрелом в голову в собственном доме.
— Кто вам посоветовал взять именно этих жокеев? — допытывался Пал Палыч.
— Кто-кто! Председатель клуба рекомендовал. — Директор без конца утирался носовым платком. Пот струился градом. Он теперь отдувался за всех.
— Что ты привязался к этим конюхам? — вытрясал из следователя душу Поликарп. — Нашелся какой-нибудь поганка-мухомор и сыпанул монет этим голубам! Не знаешь, как это делается? Возьмись с другого конца! Мне нужно знать, кто заказывал музыку! Шестерки меня не волнуют! Потряси фирму, давшую деньги на кино! Кто за ними стоит?
— Ребята Мишкольца. Я узнавал. Но у нас нет никаких доказательств, что фирма как-то причастна к убийству.
При упоминании Мишкольца Карпиди утихомирился. Его «компьютеру» требовалось как следует обдумать возникшую комбинацию. Сам Поликарп не раз пытался запустить свои жирные пальцы в карман «изумрудного короля». И даже подчинить его себе. Но из этого ничего не вышло. Предположить, что Мишкольц пытается отомстить ему за неудачные попытки, мог только сумасшедший. Наоборот, магнат давно снискал себе славу миротворца, человека компромисса, находящего выход из любой конфликтной ситуации. Нет, Карпиди еще не настолько убит горем, чтобы заподозрить Мишкольца!
— Володя занят сейчас открытием частного музея, — размышлял вслух Гробовщик. — Зачем ему мой сын?
— Скоро весь город будет любоваться собранием его картин, — подхватил Беспалый. — И люди Мишкольца, как попки, глядя на хозяина, ударились в спонсорство. Одни взялись за театр, другие за кино. Не подкопаешься! У нас ничего нет против этой фирмы…
— Кто из ваших спонсоров читал сценарий? — продолжал доканывать лысого директора следователь.
— Игорь Тимофеев, молодой парень, знакомый режиссера. Да не просто читал — они и писали его вместе.
— Значит, съемки на кладбище предполагались еще во время подготовки сценария? Когда это было?
— В мае. Но Тимофеев убедительно просил нас подыскать кладбище попроще. А режиссер заладил свое: «Я так вижу!» Упрямый осел! Вот и пребывает нынче в психушке за свое упрямство!
Составленное на молодого человека, Игоря Тимофеева, досье ничего не дало ни уму ни сердцу Поликарпа.
Христофора отпевали в соборе Александра Невского. Вокруг собора насчитали рекордное за все время количество иномарок — пятьдесят три, не говоря уже об отечественных автомобилях. Автоинспекция перекрыла главную улицу города на целый час.
У ворот кладбища молодые люди в кожаных куртках установили столики с водкой. Каждому предлагалось выпить за упокой души убиенного.
Поликарп отвел сыну место в аллее Героев. Злые языки шутили, что надо бы рядом с могилой Христофора оставить землицы побольше, ведь семья у грека большая!
На похороны приехал старший сын Олег. Он держался рядом с сестрами, девочками семи, двенадцати и пятнадцати лет. При общении с отцом он всегда испытывал робость. Набравшись на этот раз смелости, спросил:
— Может, поживешь у нас, в Салониках?
Очень похожий на отца, но со спокойным взглядом и в очках, банкир Олег Карпиди впервые увидел отца в семилетием возрасте. Тогда были живы мать и бабушка, баловавшие мальчика. И вот пришел он, сильный, грубый, со специфическим, терпким запахом зоны. Отец вернулся после отсидки. Взял его на руки, подбросил до потолка, прижал к груди, уколол щетиной.
Теперь он, казавшийся отцу слабым и беззащитным, предлагает убежище. А как еще понимать его предложение? Олег боится за семью, за отца, за девочек. И хочет увезти всех на историческую родину.
— Нет, — покачал головой Гробовщик. — Я должен найти этого суку!
— И что дальше? Опять кровь? — Олег поправил очки. Этот интеллигентский жест сына всегда смешил Поликарпа, но теперь он даже не улыбнулся.
— Не лезь не в свои дела! А за приглашение — спасибо! Может, зимой приеду погостить.
Анастас Гавриилович, как принято, поцеловал покойника в лоб и уронил слезу.
— Я отомщу за тебя, сынок! — поклялся он шепотом.
О том, где и как похоронили студента музыкального училища, история умалчивает.
Несколько человек позвонили Беспалому, откликнувшись на объявление в газете с фотографией Христофора. Звонившие вспомнили, что летели с ним в одном самолете. Трое утверждали, что Христофор летел не один, а с товарищем. Наконец нашлась свидетельница, подтвердившая, что парень вышел из здания аэропорта с другом и они сели в машину. Причем не случайную, а явно поджидавшую их. Номер машины она, конечно, не запомнила и даже марку не смогла бы определить, но муж, встречавший женщину, по воле случая припарковал свой «жигуль» рядом с тем самым джипом, в который сели парни. Такая машина сразу бросается в глаза. Это был «рэнглер» черного цвета, стилизованный под «виллис» времен фашистской Германии.
Были опрошены таксисты, находившиеся в тот вечер в аэропорту. «Рэнглер» видели многие, но из машины никто не выходил, а стекла были затемнены. На номер тоже не обратили внимание. Кому это нужно? Вот только один из таксистов настаивал на том, что номер не местный, то ли московский, то ли минский.
Установить личность приятеля Христофора не составляло труда. Компьютер аэрофлотской кассы выдал точные паспортные данные. Им оказался двадцатилетний москвич Перовский. Однако из Москвы был получен факс, что по данному адресу действительно проживает двадцатилетний москвич, но не Перовский, а просто Перов, который полтора года назад потерял паспорт. Фотографию Перова никто из пассажиров самолета, в котором летел Христофор, не опознал. Из чего следовало, что приятель Христофора имел фальшивые документы.
— Скорее всего они познакомились в Москве, — в очередной раз докладывал следователь Поликарпу, — потому что из Парижа он летел один. Встреча состоялась в одном из аэропортов. Либо в Шереметьеве, куда прибыл парижский самолет, либо в Домодедове, откуда он вылетел к нам.
— В Домодедове, — заключил Карпиди.
— Почему? — не разделял его уверенности Пал Палыч.
— Аэропорт держат наши бывшие земляки, — пояснил тот.
— Если ниточка ведет в Москву, то я пас, — заявил Беспалый.
Следователь боялся связываться со столичными органами. Вдруг какой-нибудь шустряка начнет рыть под него? Кто их знает, столичных? Что у них на уме? А он, Беспалый Пал Палыч, погряз. По уши, как говорится! Они там в Москве тоже погрязли! Но всегда велик соблазн вытащить на свет Божий напакостившего коллегу, чтобы прослыть честным и принципиальным. Кто же такое упустит?
— Я пас, — повторил следователь, — в делах московских я не компетентен.
— Мусор — он и есть мусор! — сплюнул Гробовщик.
С этого дня расследование стало сильно буксовать. Был составлен фоторобот предполагаемого убийцы, приятеля Христофора, и объявлен федеральный розыск. Но фоторобот являлся чистейшей формальностью, ведь никто из пассажиров лайнера не помнил парня в лицо, больно неприметен.
И у Поликарпа руки оказались не такими уж длинными. До московских просторов они явно не дотягивались. Он потихоньку собирал информацию о домодедовской братве, но его «миноискатель» не сигнализировал. Фамилии и клички домодедовцев ему ни о чем не говорили.
Геннадий целый день изучал материалы дела. Время от времени курил, но размышлять над прочитанным было некогда. Слишком увесистую папку принесла ему Светлана. Только под вечер он смог расслабиться и развалиться в кресле.
— Что скажешь? — сразу набросилась на него Света.
— Дело непростое. Ты не знаешь, досняли они этот фильм?
— Точно не могу сказать. Во всяком случае, режиссер из психушки не вышел. Может быть, за него досняли? Это для тебя важно?
— Разумеется.
— Тогда я узнаю. С чего думаешь начать?
— Послушай, ты так будешь все время? — возмутился Балуев. — Ты обещала заниматься моими детьми. Вот и занимайся! Артем не хочет уезжать без Вальки! С чего ты думаешь начать?
Она фыркнула и ушла на кухню. Но не прошло и получаса, как Геннадий притащился к ней с вопросом.
— Этот парень из «Сириуса». Как его? — Он достал из кармана визитную карточку и прочел: —«Гольдмах. Игровые автоматы». Он что, твой знакомый? Ты вчера с ним поздоровалась!
— Тебя это волнует? — огрызнулась Света.
— Я занимаюсь, кажется, твоим делом, — сквозь зубы произнес он.
— А при чем здесь Миша?
— В деле встречается такая же фамилия. Гроб с музыкантом стоял на могиле некоего Гольдмаха Исаака Ильича.
— Боже мой! — всплеснула руками Кулибина. — Ну и начало! По-моему, ты разучился ловить мышей! — в ужасе констатировала она и даже присела на табурет.
— Кто он ему, этот Исаак Ильич? — не обращая на нее внимания, допытывался Геннадий.
— Да откуда я знаю? У тебя же визитная карточка! Позвони и спроси!
— А завтра весь город будет знать, что я работаю на Поликарпа!
— Ты работаешь на меня!
— Конечно-конечно, моя дорогая! Только с недавних пор я не вижу разницы!
— Главное, что ее вижу я, — парировала Света.
— Это хорошо! Так вот, нет ничего странного, что меня заинтересовал этот самый Гольдмах. В первую очередь я отмечаю знакомые мне фамилии. К тому же болван Беспалый совсем упустил погибшего флейтиста!
— Какие еще знакомые фамилии ты отметил?
— Пожалуй, одну. Игорь Тимофеев.
— Мне это ни о чем не говорит, — пожала плечами Светлана.
— Он работал в одном из магазинов Мишкольца. Шустрый парняга! Потом решил открыть свою фирму под нашей «крышей». Эта самая фирма и спонсировала съемки фильма. А вот то, что сам Тимофеев принимал участие в написании сценария, было для меня новостью. Не думал, что у парня есть способности. Почитать бы этот сценарий, может, многое прояснится.
— Ты не слишком увлекся кино? Конечно, все было сделано очень эффектно, но не киношники же в самом деле убили Христофора!
— Почему нет?
Поделиться книгой: