Элита

– Это Охотница Рада, – произнесла я в перском. – Я в секторе восемьсот тридцать два, ливневые водостоки. Здесь погиб Псаймон, причина гибели неизвестна.

Перском притих. Я стояла в полутьме, и от каждого движения, от каждого постукивания когтей или шороха лапы я вздрагивала и холодела. Здесь случилось что-то очень неправильное. Я не могла объяснить, в чем эта неправильность, но я ее ощущала всем существом.

– Ты подходила к телу? – наконец раздалось из перскома. Это не был кто-то из дежурных. Голос показался мне незнакомым.

– Нет, сэр, – поспешно ответила я. – Одна из моих Гончих обнаружила тело Псаймона и удостоверилась, что он скончался недавно. Я никого из стаи не подпустила к телу и сама не стала подходить.

– Псайкорпус подтвердил, что они заберут тело. Тебе надлежит покинуть участок безотлагательно и без промедлений двигаться в сторону выхода. Никаких исследований не предпринимать. Конец связи.

Ну ладно, безотлагательно так безотлагательно. Приказ есть приказ. Но я не понесусь сломя голову, а то тут за каждым углом неизвестно что прячется. Я пустила Гончих вперед выяснять, не ждет ли нас где-нибудь неприятный сюрприз, и медленно пошла к выходу. Гончие ничего не нашли. И более того – они не нашли ничего, что могло бы убить Псаймона. Я уже не знала, радоваться по этому поводу или беспокоиться.

Но как бы то ни было, надо уносить ноги с места преступления. И побыстрее. Псайкорпус пришлет своих людей, и мне совсем не стоит тут торчать, когда они появятся. Они увидят, что я ношу псайщит, и непременно поинтересуются: а зачем это тебе? А ну-ка опускай его, скажут они. И будут в своем праве: это же я обнаружила тело Псаймона. У меня голова забита воспоминаниями о Горе, Монастыре и Учителях. А ну как Псаймоны доберутся до этих воспоминаний? Неизвестно еще, действует ли на них мантра Одного Белого Камня. На Жителей действует, но, говорят, есть Псаймоны, которые в псионических искусствах посильнее Жителей.

И к тому же нельзя забывать: большинство из нас не жалует Псаймонов. А Псаймоны Охотников вообще не переваривают. Я, кстати, никак не пойму, почему они так взъелись именно на нас: Псаймонов все сторонятся, не только Охотники. Но короче говоря, Охотники у Псаймонов не в чести. И вот представьте: я, Охотница, обнаруживаю тело Псаймона, погибшего при загадочных обстоятельствах… Подозрительно, да? А мне всякие подозрения ни к чему. Если Псаймоны решат докопаться до истины, они начнут у меня выпытывать: а что это ты, Охотница, делаешь под Узлом? Тут, мол, полицейские работают, а не ваша братия. Тут ведь как бы безопасный район. А потом они спросят, как же я так легко отыскала тело. И наверняка решат, что Псаймон попал в беду, а я сознательно не пришла ему на выручку, вот он и погиб.

Единственный способ снять с меня все подозрения – это позволить Псаймонам забраться под мой псайщит и прошерстить мне мозги. Но этого я им не позволю. Загадаю-ка я желание: пускай они оставят меня в покое.

Я выбралась из своего подземелья – и сразу стало ясно, что мое желание не сбудется. Потому что рядом с припаркованным трансподом меня поджидал Псаймон. Этот Псаймон совсем не походил на Джоша – неестественно прямой, словно в спину ему кол вставили, и с невыразительным лицом. В буквальном смысле слова – без всякого выражения. И лысый как коленка. В общем и целом он смахивал на статую или огромную куклу. Глаза Псаймон прятал за черными очками вроде спортивных. Когда я вышла из бункера и принялась запирать дверь, он сразу повернулся в мою сторону. Значит, он тут по мою душу.

– Элит-Охотница Рада Чарм. – Это он не спрашивал, а утверждал.

Меня аж передернуло – таким холодным голосом он произнес мое имя.

– Так точно, сэр, – ответила я, повернувшись к нему. – К вашим услугам, Старший Псаймон.

Я провела в водостоке почти весь день; солнце у меня за спиной уже всерьез клонилось к западу. Солнечные лучи били Псаймону прямо в глаза, но он, казалось, этого не замечал.

Ходить вокруг да около он не стал.

– Никому ни слова о несчастном, чье тело ты обнаружила под Узлом, – сурово отчеканил он. – Это приказ, Охотница.

Интересно, с какой это стати он мне приказывает? Охотники подчиняются моему дяде и премьеру Рэйну. И больше никому. Но сейчас лучше не дразнить этого типа, а то как бы он не решил копнуть поглубже. Поэтому я опустила глаза, кивнула и ответила:

– Вас поняла, Старший Псаймон.

Он окинул меня бесстрастным взглядом. Наверное, хочет прощупать мои намерения: послушаюсь я его или нет? Поэтому я торопливо прибавила:

– Что отвечать начальству, Старший Псаймон, если меня спросят?

– Что псайкорпус благодарит тебя за обнаружение тела нашего погибшего товарища и берет расследование на себя.

– Благодарю, Старший Псаймон, – ответила я, и вроде бы он остался доволен: он уселся в транспод и унесся прочь.

Я подождала, пока он скроется из виду, и только тогда облегченно выдохнула. И вызвала свой транспод.

Когда я после ужина вернулась к себе, то увидела на экране мигающий индикатор. Мне пришло сообщение. Я его открыла и получила еще кое-что новенькое.

Сперва на экране зажглись слова «Назови имя и звание».

Озадаченная, я сказала вслух:

– Элит-Охотница Рада Чарм.

Экран вспыхнул новой надписью: «Голосовая идентификация успешно пройдена». Потом экран приказал мне: «Код доступа передан в перском. Введи код доступа». Я посмотрела в перскоме – и действительно, там меня ждало сообщение под заголовком «Код доступа». Я открыла его и прочла вслух – всю эту абракадабру, из которой обычно состоят коды. «Код доступа подтвержден», – отозвался экран, и дальше пошло обычное текстовое сообщение.

Суть его сводилась к тому, что уже сказал мне Псаймон: никому ни слова. Только теперь с подробностями – знаете, словно взрослый подробно объясняет пятилетнему малышу, почему нельзя есть печеньки, а тот настойчиво ищет в запрете лазейку. А можно я с краешка откушу? А полизать можно? Сначала я даже разозлилась: что еще за детский сад! Потом до меня дошло, что раз они разговаривают со мной как с маленькой, значит, сильно недооценивают.

А потом проснулась моя скрытая паранойя. Я решила, что все это не столько обидно, сколько пугающе. «Помни, что даже Элита при нарушении приказа не избегнет дисциплинарных взысканий, – вещал экран. – И взыскания могут затронуть не только тебя саму, но и твоих земляков».

В конце стояла пометка «Ответа не требуется». Очень хорошо, а то я сказанула бы в ответ что-нибудь забористое. Сначала они натравливают на меня опытного Псаймона, чтобы тот меня застращал.

Потом, когда я уже решила, что пронесло, они мне шлют послания с угрозами. Они что, угрожают моим близким?

И тут меня накрыло ужасом от того, насколько легко я повелась. Насколько легко разозлилась. Псаймоны же знают, на какие кнопки давить, и должны догадаться, что деревню вроде меня запугать проще простого, если приплести сюда земляков. Ведь Марка Паладина так сюда и затащили – шантажом!

Я уж расслабилась было насчет этих Псаймонов – и все из-за Джоша. А ведь Учителя меня предостерегали! Но Джош не такой, какими описывали Псаймонов Учителя. И не такой, как сегодняшний тип.

Вот этот сегодняшний как раз из тех, кого следует опасаться. Даже если они не лезут мне прямиком в голову, они знают способы манипулировать мною, чтобы все мысли о доме всплывали на поверхность сознания, где их будет нетрудно прочесть.

А где прячутся незарегистрированные Охотники, там найдутся и псайодаренные – приезжайте, люди добрые, увозите их всех в Пик. И мои земляки лишатся защитников. Попробуют сопротивляться – и против Горы выставят армию. А сдадутся без боя – и останется у них в арсенале лишь обычное оружие да снег.

Я тут совсем изнежилась. Перестала думать. Надо снова начать, и прямо сейчас.

И только я это про себя решила, как раздался сигнал о входящем вызове. Я ответила, даже не проверив, кто это.

– Элит-Охотница Рада, – на видэкране язвительно улыбался мой дядя, – сегодня ты уже общалась с псайкорпусом, верно?

– Дважды, – угрюмо отозвалась я. – И они мне очень недвусмысленно запретили обсуждать то, что я нашла, с кем бы то ни было.

Дядя кивнул, словно примерно этого и ждал:

– И что ты скажешь?

Я моргнула:

– Э-э… У меня есть предположение: это не первый Псаймон, найденный мертвым в водостоке.

«Вот поэтому, дядя, ты меня туда и отправил», – прибавила я про себя.

– В псайкорпусе забыли, что префект полиции я. – В дядином голосе прорезались стальные нотки. – Серия убийств в подземельях вверенного мне города – более чем весомая причина начать расследование. Что я и сделал, невзирая на сопротивление псайкорпуса. И коль скоро ты несешь дозор в водостоках, прошу тебя информировать меня обо всех обнаруженных тобою телах.

– Снимать на камеру, сэр? – спросила я. Наш разговор вряд ли записывают, и, вероятнее всего, он зашифрован.

– Именно. Не нарушая ничего на месте преступления, фиксируй как можно больше деталей. Я хочу знать, кто убивает этих Псаймонов.

– Это могли быть те карлики с инструментами, – громко произнесла я. – Их было слишком много, Псаймону не совладать с ними в одиночку.

– Если в гибели Псаймона повинен новый вид пришлецов, нам жизненно необходимо в этом удостовериться. Если же это преступник – я сам обращусь к премьеру Рэйну, и он лично отдаст распоряжение псайкорпусу сотрудничать с полицией. – Лицо у дяди было исполнено мрачной решимости. Не знаю, частый ли он посетитель премьерского кабинета, но похоже, что там к дядиным словам прислушиваются.

– А что… А что, если убийца – другой Псаймон? – Я кровь из носу должна была об этом спросить. Потому что по рассказам Джоша ясно: в псайкорпусе не такая уж тишь, да гладь, да братская любовь.

– Если в преступлении повинен другой Псаймон… В таком случае он убийца и, каковы бы ни были его способности, ответит по всей строгости закона.

– Да, сэр, – выдохнула я, очень надеясь, что убийца не Псаймон и что я в первый и в последний раз имею дело с Псаймоном, который не Джош. Но в глубине души я догадывалась, что слишком глубоко увязла в болоте, чтобы вот так запросто выбраться.

Я призвала Ча – мне очень требовались тепло и поддержка. Ча пришел, обвился вокруг меня и уютно ворчал, пока я не успокоилась.

Я долго-долго смотрела в темноту. И только потом заснула.

8

На следующий день дозор в водостоках обошелся без приключений. Я вернулась раньше всех, предварительно проверив, не нужна ли я Элит-отряду. Все, кроме Молота и Гвоздя, были заняты так называемой охотой на бекаса. Если в двух словах, то это поиски кого-то чрезвычайно опасного, кто уже давно исчез и не показывался. Но вот после долгого перерыва эта тварь мелькнула где-то в ролике, и надо срочно проверить, что там с ней; причем участвовать в этой проверке должны почти все. Я даже не знаю, на кого они Охотились (если вообще Охотились), но, видимо, это кто-то уровня Жителя-Волхва.

Молота и Гвоздя не взяли, потому что, во-первых, у них и так выдалось веселенькое утро: пришлось попотеть, укладывая осу-землеройку. А во-вторых, их способности не очень годятся для Охоты на проворного пришлеца ростом с человека.

Мне стало любопытно, как выглядят осы-землеройки, – слышать-то я о них слышала, а вот видеть пока не приходилось. Поэтому, набирая на поднос еду, я прокрутила непорезанный эфир на перскоме. Оказалось, оса как оса, только размером с танк. Она роет яму со скользкими краями, сама прячется на дне и ждет, пока жертва к ней свалится. Выследить ее нетрудно, и засаду на нее устраивать не надо – только очень уж она непробиваемая. Братья чуть сами в лепешку не расшиблись, пока ее плющили. И когда справились, то еле на ногах держались.

Я закончила смотреть ролик, и оба брата как раз вошли в столовую. В поисках где бы присесть, они заметили меня – и тут же присоединились. Вот и замечательно, подумала я, у них же мама фольклорист: вдруг она что-нибудь знает про тех мелких рогатых механиков, что я сегодня повстречала. Надо же выяснить, что это за твари. В столовой толпились Охотники, все болтали о разной чепухе. На видэкранах показывали последние сводки о состоянии Старого Брехуна – вулкана на юго-западе.

– Ну что, затискали до смерти бедную пчелку? – хмыкнула я, двигая поднос и освобождая место для братьев.

Молот скорчил рожу:

– Да все лучше, чем охота на бекаса. Отряд уже окучил участок десятка в два квадратных миль – и все без толку. Называется «пойди туда, не знаю куда, найти то, не знаю что». – Тут Молот понизил голос и пригнулся к столу так, чтобы его слышали только мы с Гвоздем. – Наши приятели вышли на связь. Ну, те самые, кто может приглядеть за Асом.

Гвоздь кивнул, и я перевела взгляд с одного брата на другого и назад.

– И у меня такое чувство, ребята, что ничего хорошего вы от них не услышали, – заметила я.

– Да так, фигню какую-то, – пожал плечами Молот, а Гвоздь тем временем принялся за еду. – Они говорят, Аса держат взаперти и к нему не подобраться. Поэтому непонятно, в каких условиях он живет. Но его выпускают на работу, и он при этом ведет себя тише воды ниже травы. Прямо образцовый заключенный. Как-то это не вяжется с тем Асом, которого мы знаем.

Молот смотрел сурово, недоверчиво. Он не понимал, с чего вдруг Асу так меняться. И я не понимала.

– Ну и пускай не вяжется, – вмешался Гвоздь, давая брату передышку на еду. – Мы же не знаем точно. Может, он… прошел курс терапии.

Молот фыркнул и нахмурился. Кажется, на языке у него вертелось что-то не особо пристойное.

– Или, может, ему Псаймон башку перепрограммировал. И вдобавок его там накачали чем-то.

– Магию и наркотики нельзя смешивать – забыл разве? – поправил брата Молот. – А если Псаймон кого перепрограммирует – тот уже не сможет пользоваться даром.

– Значит, он просто-напросто усвоил урок. Вдруг он раскаялся в… – Гвоздь осекся. – Ну, всякое же бывает.

– Ой, мамочки. – Час от часу не легче с этим Асом. – Что-то с трудом в такое верится.

Молот покивал, соглашаясь со мной:

– Я думал насчет этого. – Теперь, очевидно, настала очередь Гвоздя есть, а Молота говорить. – Мы знаем, что он действовал не в одиночку. И еще мы знаем, что буквально несколько месяцев назад он не был таким психом. Перед камерой много выпендривался – это да. Но психом не был. В связи с этим у меня есть теория.

– Которая всего лишь теория, – многозначительно прибавил его брат. – Однако послушать стоит.

Конечно, стоит. Ведь эти парни, как ни крути, Элита. Они знают, что делают. Они толковые и опытные. И если у них есть теория, я ее выслушаю и приму к сведению, какой бы сюрреалистической она ни оказалась. Да тут один сплошной сюр: мы сидим и обсуждаем эти страсти-мордасти посреди гомонящей толпы Охотников, которые знай себе треплются о фан-встречах.

– А что, если по какой-то причине после гибели брата Ас подвергся изменению личности? – Молот понизил голос до еле слышного шепота, чтобы на фоне всеобщего галдежа никакие устройства нас не подслушали.

– Но кто его мог… – начала я и закусила губу. – А вдруг он действовал в паре с Псаймоном? – Кстати, это многое бы объяснило. – После гибели брата Ас был совсем не в себе. Потерял равновесие. Псаймону ничего не стоило подтолкнуть его к безумию.

– Вот-вот, – кивнул Молот. Гвоздь только поморщился: да ну, дескать, что за шпионские игры. Но Молот упрямо продолжал: – В таком состоянии сделать из него психа вообще не проблема, я так считаю. Я псайкорпусу не верю. Никогда не верил. По-моему, Псаймон ради своей выгоды маму родную под танк положит.

Общайся я из всех Псаймонов только с Джошем, скорее всего возразила бы. И представления о Псаймонах у меня были бы другие. Но сегодня я повстречалась с еще одним Псаймоном, да к тому же получила от них послание. И теперь я ни минуты не сомневалась, что бывают Псаймоны, способные за здорово живешь организовать парочку убийств.

Гвоздь настроен скептически, но это не суть. Молот не из тех парней, кто разводит шпионские страсти на пустом месте. Да и всяким домыслам он без причины доверять не станет.

Но если его и мои подозрения не напрасны – кажется, самое время сменить тему. А то мало ли что. И к тому же у меня назрел еще один вопрос.

– Слушайте, – сказала я уже нормальным голосом, – а вам не попадались мелкие пришлецы ростом с ноккера, но в красных комбинезонах с капюшонами, черных ботинках и с набором инструментов?

Оба брата недоуменно уставились на меня.

– Каких-каких? – переспросил за двоих Молот.

Я показала им непорезанный ролик из водостока. И отдельные кадры, где пришлецы были видны более отчетливо. Молот с Гвоздем смотрели все так же недоуменно.

– Ничего не понимаю, – наконец произнес Гвоздь. – Эти малявки как будто не из мифов, а из современности. А бывают вообще современные мифы?

Я уже хотела ответить «понятия не имею», но тут меня осенило:

– Конечно, бывают! Мои Гончие. Они же алебрихе! Они появились где-то в тридцатых годах двадцатого века, до Дисерея. – И я рассказала им про художника Педро Линареса и его болезненные сновидения. – До этих самых пор даже шаманы индейцев-сапотеков о них и слыхом не слыхивали. И естественно, верили в них только сапотеки. Но когда ко мне явились мои первые семь Гончих, они оказались алебрихе. Выходит, современные мифы тоже бывают.

Я не упомянула моего наставника, Учителя Патли, у которого была четверка Гончих алебрихе. Приходится скрывать это даже от людей, которым я мало-помалу начинаю доверять. Это плохо, но что поделаешь? Откроюсь я кому-нибудь – а Псаймоны возьмут и устроят облаву в головах моих друзей. Ох, только не это.

Молот поскреб коротко стриженный затылок и подытожил: